- Ну да, гладенькому... без бороды, без усов, лысому...
- Лысому? - в замешательстве переспрашивает Алина. Но Динке хочется еще крепче припугнуть сестру.
- Он как подскочит к забору да как скривится вот так... - Динка, зажмуривает один глаз и скашивает на сторону рот, - да как моргнет на меня...
- Это какая-то ерунда.., - серьезно глядя на нее, говорит
Алина.
- А я ему говорю: иди, иди, дурак! - увлекается своим сочинением Динка.
Но Алина краснеет от гнева:
- Иди домой! Врушка! Несчастная врушка!
- Как хочешь... - пугаясь, говорит Динка и покорно идет рядом с сестрой.
Около террасы цепкие пальцы Алины выпускают ее плечо. От крокетной площадки доносятся громкий смех и веселые голоса...
- Крачковские пришли, - упавшим голосом говорит Алина и, взбежав по ступенькам на террасу, скрывается в свою комнату.
Динка кладет на ладонь стеклянный шарик, разглядывает его на свет, пробует языком.
- Вкусный-превкусный... Не конфетка, не игрушка, а неведома зверюшка... счастливо улыбаясь, говорит она.
А на площадке снова раздается общий смех и голос Крачковской:
- Ну что ж, Гога, отвечай, отвечай! Иначе твоя юная дама посадит тебя в галошу!
- Да побей меня бог, если я понимаю, о чем она спрашивает! - комически восклицает Гога.
- Я спрашиваю: из какого ребра сделал бог Еву? И еще: где находятся у человека берцовые кости? - уверенно звенит голосок Мышки.
Динка прячет за пазуху свой шарик и бежит на площадку.
На скамейке, покатываясь от смеха, сидят мама, Катя и мадам Крачковская. В серединке площадки, оправдываясь и пожимая плечами, стоит смущенный Гога, а рядом с ним торжествующая Мышка.
- Ну, как же ты не знаешь! Сколько ребер было у Адама? И потом, берцовые кости... Ведь это же устройство человека, и каждый порядочный джентльмен должен знать, как он устроен! - твердо повторяет Мышка выученную наизусть фразу.
- Ха-ха! Браво, браво, Мышка! - хлопают в ладоши
Крачковская и Катя.
Мама вытирает мокрые от смеха глаза.
- Ха-ха-ха! - громко доносится с гамака, где сидит
Костя.
- Я проиграл! Проиграл! Сознаюсь! - прижимая руку к груди, кричит Гога и, подняв с площадки брошенную кем-то сухую ветку, подносит ее Мышке. - Отдаю пальму первенства!
- Браво! Браво! - хлопают взрослые.
Динка, забыв про все на свете и наслаждаясь торжеством
Мышки, выскакивает на площадку.
- Браво! Браво! - кричит она, тоже хлопая в ладоши. Стеклянный шарик выскальзывает из-под ее рукава и подкатывается под ноги Косте. Костя машинально поднимает его и, проводя пальцем по обитым и исцарапанным бокам, задумчиво говорит:
- Что это за игрушка? Где-то я уже видел такую...
- Это мое! - подскакивает к нему Динка.
Но Костя снова проводит пальцем по исцарапанным бокам и силится что-то вспомнить.
Глава шестнадцатая
СЛЕЗЫ - ЭТО РЕДКАЯ ВЕЩЬ
Крачковские и Катя с Костей уходят на Волгу. Костя обещал покатать их на лодке. Марина весь вечер дурачится и шутит с детьми, потом, забравшись вместе с ними на широкую кровать, рассказывает им про девочку, которая варит обед для всей семьи.
- Нравится вам эта девочка? - спрашивает она. Алине нравится, она не любит лентяек; Мышке тоже нравится, но она беспокоится, что этой девочке все-таки трудно варить на всех обед.
- А кто же приносит ей воду? Ведь ведра очень тяжелые... - говорит она.
А Динка молчит.
- А ты, Динка, хотела бы иметь такую подружку? - неудачно спрашивает мама.
- Нет! - трясет головой Динка. - Зачем она мне? Я не люблю бездельных людей.
- Как - бездельных? Я же только что рассказывала, что эта девочка такая помощница в семье: она варит обед и кормит всех взрослых.
- Ну, так я жалею ее, конечно, потому что у человека... ну, вообще у другой девочки много дела, а у нее все похлебка да похлебка... Они, наверное, запирают ее на весь день, что ли?
- Почему запирают? Она бегает и гуляет, как все дети, но она понимает, что взрослые придут с работы голодные и что им надо сварить обед.
- Все равно не стала бы я... - говорит Динка.
- Смотри какая! А если бы наша мама приехала с работы голодная, ты тоже не стала бы? - удивляется Мышка.
- Дина такая лентяйка! - возмущенно говорит Алина.
- Это очень плохо, - вздыхает мама. - Я приехала и легла бы спать голодная, потому что у меня такая дочка
- Мамочка, я не такая дочка! Но мне всегда некогда, я тебя чем-нибудь другим покормлю, - жалобно говорит Динка.
Перед ее глазами встает железная плита, на которой булькает целая кастрюля похлебки, а она сама стоит и мешает да мешает ложкой в этой кастрюле, а Ленька сидит на утесе и ждет, а шарманщик опять ушел с утра по дачам... Нет, какая тут похлебка, когда что ни день, то новые дела... А кто станет высиживать у дороги и гнать Катиных женихов? А еще что-нибудь случится, так та похлебка целый день будет одна булькать на плите..
- Нет, какая тут похлебка, - пожимая плечами, повторяет Динка, и у нее делается такое испуганное лицо, так смешно морщится одна бровь с чердачком посредине, так недоуменно таращатся на всех глаза и подымаются дыбом клочкастые кудри, что все сразу покатываются со смеху, а мама весело шутит:
- Нет, уж, видно, не есть нам Динкиной похлебки! - Но чужая девочка не выходит у нее из головы. - Вот посмотрите, - говорит она. - Когда я первый день задержалась в городе, вы все вылезли к калитке я начали плакать... А ту девочку - ее зовут Настя - я спросила: "Поздно приходит твоя мама?" И она спокойно ответила: "Когда как... Если остается на вечернюю смену, то поздно..."
- Так она привыкла, мамочка, а мы думали, что с тобой что-нибудь случилось, - защищается Мышка.
- Э, нет! Вы вообще любите плакать по всякому поводу. А человек должен уметь сдерживаться, слезы - это очень редкая и дорогая вещь, их вовсе не льют, как воду... Обиделись - заплакали, поссорились - заплакали, мама опоздала опять заплакали. Да что это за неиссякаемые колодцы такие? Я понимаю, когда случается горе или жаль кого-нибудь очень, а помочь не можешь, - ну, плачет человек тихонько, не может не плакать - так тяжело ему. Ведь я же не плачу, а мало ли у меня всяких неприятностей? - серьезно спрашивает мама.
- Много, - вздыхает Мышка, прижимаясь к ней щекой..
- Взрослые редко плачут, - задумчиво говорит Алина.
- Так маленький тоже будет взрослым когда-то! Надо же растить себя самому крепким, закаленным, а то ведь можно так и остаться хныкалкой на всю жизнь. Что вы думаете - есть такие люди: ходят и хныкают и жалуются вечно на что-нибудь... Вы смотрите следите за собой! - предупреждает мама.
Но Динка весело машет рукой:
- А я реву, когда захочу! Еще когда что болит, так я только хныкаю, а если от злости или кого-нибудь мне жалко, так я прямо и ногами и руками дрыгаю и голосом реву, просто я разрываюсь, мама! Не знаю, что делать!
- Ну, вот так и вырастешь большая тетенька, пойдешь куда-нибудь в гости и вдруг - что такое? Все смотрят: валяется наша тетенька, руками и ногами дрыгает и ревет не своим голосом, - смеется мама.
- Ха-ха-ха! - подхватывает Мышка. - Она еще не то делать будет!
- Она еще и побьет кого-нибудь в гостях! - хохочет Алина.
- Ну да, - недовольно сопит Динка. - Я в гостях всегда тихенькая, у меня даже рот не разжимается. Я там больной делаюсь
- Зато дома ты здоровая! - острит Алина.
- И не дома, а на воле... На воле, когда ревешь, так и потер ревет: у-у-у!.. А смеешься - и ветер смеется: ха-ха-ха! И никто не вмешивается, говорит Динка. - А ведь хуже всего, когда человека утешают!
- Не знаю, что хуже, что лучше... - рассеянно говорит мама и смотрит на часы: - Ой-ой-ой? Уже двенадцать! А вы не спите! И Кати с Костей еще нет... Неужели они все еще катаются на лодке?!
- Конечно, катаются! Сегодня такая луна! - глядя в окно, говорит Алина и, словно вспомнив что-то, быстро выходит.
- А вдруг лодка перевернулась? - шепчет Мышка.
- Заплачь! Ну, заплачь! - дергает ее Динка. - Они уже в воде бултыхаются! Хоп! Хоп!
- Отстань! Я просто так сказала! Я .ничуть не думаю даже! - отбивается Мышка.
- Не думаешь? И тебе не жаль Кати? А на Волге такие волны... что я... мы... э... а... никогда уже... нашу... Катю... - притворно всхлипывает Динка.
- Мамочка! - кричит Мышка. - Она хочет, чтоб я заплакала! Она все нарочно делает!
- Что такое? - вмешивается мама.
Динка с хохотом выбегает из комнаты.
Глава семнадцатая
"СЛУЧАЙНЫЙ СЛУЧАЙ"
- Слышь. Макака, а тот студент против царя идет... - таинственно шепчет Ленька.
- Почему? Как - против царя? - морща лоб, спрашивает Динка.
- Погоди... Я только погляжу, нет ли кого... - беспокоится Ленька и, вскочив, обходит вокруг камень, смотрит на обрыв.
Динка тоже встает и, прижав к груди шарик, следит за товарищем.
- Лень, кого ты смотришь?
Но Ленька не отвечает и, втянув для верности на утес доску, возвращается.
- Вот ты слушай, какой со мной случайный случай вышел, - усаживаясь около своей пещеры, говорит он.
- Случай? Страшный? - заинтересовывается Динка.
- Да нет, чудной, а не страшный... Да ты садись, я тихо буду говорить! тянет ее за руку Ленька.
- Тихо? Тогда говори прямо в ухо, - присаживаясь рядом, предлагает девочка.
- Ничего, я и без уха... Ты только не перебивай...Хожу это я на пристани, около рабочей столовой. А тут самый привоз, баржи разгружаются, и мешков навалено видимо-невидимо. И конешно, покупатели ходят, торгуют на корню, чтоб подешевле, значит... И нанимает меня одна барынька МЕШОК поднести. Тяжелющий мешок яблоков она купила.
- Тяжелющий мешок! Вот дура! - сердится Динка,
- Ну, ты погоди... Ведь заработать-то мне надо? Думаю, сволоку как-нибудь. Стал тянуть этот мешок с воза себе на спину - вдруг слышу, кто-то как закричит на мою барынь-ку: "Мальчишку, грит, на такую тяжесть нанимаете, покалечить хотите!" - и швырк мешок с моей спины обратно на воз! Гляжу, а это тот студент...
- Вот хорошо! - смеется Динка. - А барынька что?
- А что ей? Она другого взяла, а я озлился.
- Подожди, Лень. А он узнал, что это ты?
- Сразу-то не узнал, а потом и меня и тебя вспомнил. "А-а, говорит, старый знакомый!" А я голодный как собака. Какое тут знакомство! "Зачем, говорю, вы так сделали? Теперь я когда еще работу найду!" А он пошарил в кармане да и говорит: "Денег у меня нет, а хлеб есть. Приходи ко мне, будем чай пить... Читать умеешь? Вот тебе адрес, где я живу..." - и достает карандаш. "Не надо, говорю, я так запомню..." Ну, сказал дом, улицу...
- И пил ты у него чай? - перебивает Динка.
- Чай-то пил... Так до чаю еще, погоди, что было...
- Случайный случай до чаю был?
- Ну да... Ты слушай, а то перебиваешь все время...
- А в чем этот студент был? В той шинели, что тогда? Я его хорошо помню такой высокий, согнутый и борода узенькая, а глаза добрые. Он хороший. Лень, только очень бедный, да?
- А откуда ему богатства взять? Он себя не жалеет... Ему тюрьма, - хмуро сказал Ленька.
- Как - тюрьма? За что тюрьма? - всполошилась Динка.
- Так ведь вот не слушаешь, а все то вперед, то назад заскакиваешь. Я, коль так, и рассказывать не буду! - рассердился Ленька.
- Нет, говори... Раз начал, то говори!
- Опять же с того места надо. Ну, сказал он мне, где живет, и пошел. А я гляжу вслед, и что-то чудно мне кажется. Денег у него нет, а он шасть в рабочую столовую... Ну, думаю, либо попрошайка какой, либо кто из дружков его накормит. А тут время на обед, рабочих много идет: и с ремонтных мастерских, и пристанские, и грузчики тут... Народу - не протолкнешься, и такой меня интерес взял... Ну, и сунулся в за ним в эту столовую. Гляжу, а он в самую толкучку залез и все чего-то между людьми шныряет. Ну, думаю, кого-нето обокрасть хочет. А народ все бедный, рабочий. Стал за его спиной и гляжу... А он пошарит, пошарит в своей кошелке и отойдет... Гляжу, у одного рабочего всякий струмент в ящике, а студент этот шасть к нему... Вроде что-то положил. А рабочий нагнулся, хотел хлеб вынуть, а там бумажка. Взял он ее, развернул, и вроде оторопь его взяла... Смял, смял и швырк соседу под ноги, а сам - ходу... А я думаю: что за бумажка такая? Вроде видел я где-то такие... А уж ее ногами затискали, не видать... Ну, все же нагнулся я и вроде ненароком схватил ее... А студента того уж и след простыл...
- Он убежал. Лень?
- Да не убежал, а ушел. А может, еще где меж рабочими шнырял... Я уж не стал его искать - уж очень бумажка интересная. Вот такие у дяди Коли полиция нашла... Когда обыск делали, я видал. За них и в тюрьму его посадили. Запрещенные бумажки. Прокламацией они называются.
- Прокламацией? Я тоже знаю. Мне Мышка говорила. Ну, рассказывай, Лень!
- Да, теперь самое главное... Вышел я на пустырь, оглянулся и стал читать. Всего, конечно, не разобрал...
- А какими буквами? Печатными?
- Печатными. Как вот в книге. Не рукой писано. И все складно. Так и так, мол, свергайте царя, будете сами хозяева. А то, мол, вы спину гнете, а богачи вашим трудом задаром пользуются... Одним словом, я не все понял... Об одном только догадался, что за это тюрьма. Хорошо, никто не видел. Я и сам испугался. Отнесу, думаю, ему да скажу, чтоб поаккуратней делал... Ну и пошел!
- И сказал? - с интересом спрашивает Динка.
- А как же! Захожу, а он тоже только что пришел. Комнатка у него махонькая, на самом чердаке. Один живет. Стол, да кровать, да две табуретки...
- А шарик где был? - спрашивает Динка.
- Не знаю, где был. Только я как пришел, студент и говорит: "Садись, сейчас чай будем пить! Меня зовут Степан, а тебя как?" - "А меня, говорю, Ленькой". И сразу бах эту бумажку на стол! "Вот, говорю, спугался человек и бросил... Аккуратней, говорю, надо, ведь за это тюрьма". И стал рассказывать, как за эти бумажки дядю Колю арестовали.