- Грузчики! Грузчики! Робя! - отчаянно кричит она, чувствуя, как рядом из последних сил бьется Ленька.

Лицо хозяина багровеет, он встряхивает головой и, освободив одну руку, хватает девочку за волосы.

- Робя! Робя! - стонущим криком зовет Динка; руки ее слабеют, но грузчики уже со всех сторон сбегаются на помощь.

Парень в тельняшке вырывает из рук Гордея Динку и передает ее товарищам.

- Отпусти парня, слышь! Отпусти мальчонку! - с бешенством кричит он, пытаясь разжать железные руки хозяина.

- Не вступай! Худо будет! - угрожающе кричит Гордей, еще крепче стискивая мальчика.

Голова Леньки бессильно падает, губы синеют... Грузчики молча обхватывают Гордея сзади и валят его на пол. Парень в тельняшке выносит из толпы Леньку и ставит его на ноги. - уходи отсюда. Бери сестренку, - торопливо говорит он, возвращаясь к товарищам.

Грузчики расступаются... Гордей молча поднимается с пола. Жилетка его расстегнута, ворот рубахи оторван, сбившаяся клочьями борода в пыли.

- Где приказчик? Тащи его сюда! Пусть делает расчет немедля! - командует парень в тельняшке.

Грузчики вытаскивают с баржи перепуганного приказчика.

- Братцы! Ребятушки! Давай по чести, по совести! - вопит упирающийся приказчик.

- Знаем мы твою совесть! Плати за погрузку! С бочки плати! - со всех сторон наседают на него грузчики.

- Плати с бочки! - командует парень в тельняшке. - Нам твоего не нужно, но и своего мы не упустим!

Сломленный Гордей тяжелым, мутным взглядом окидывает возбужденные суровые лица грузчиков и молчит.

Приказчик дрожащими руками отсчитывает деньги. Пожилой староста артели степенно прячет их в бумажник.

- А теперь поспешай! - насмешливо говорит хозяину парень в тельняшке. - Да гляди, боле сюда не заявляйся! Ракам скормим!

Гордей тяжелыми шагами подымается на баржу, приказчик трусливо семенит к выходу. Один из грузчиков швыряет ему вслед помятый картуз.

- Эй ты, заяц! Цилиндру свою забыл! - смеются рабочие, убирая сходни.

Буксирный пароход дает три коротких гудка. Между причалом и баржей растет глубокая черная щель.

Гордей выпрямляется и окидывает взглядом палубу.

- Ленька! - зычно кричит он.

"Ле-ень-ка!" - откликается за Волгой насмешливое эхо.

Глава шестая

ПОМИНАЙ КАК ЗВАЛ И...

От пристани медленно удаляются две фигуры. Ленька идет впереди; Динка, всхлипывая, тащится сзади. Ноги у нее словно перебиты, голова не поворачивается, спина горит.

Ленька подходит к берегу и, опустившись на колени, погружает в воду занемевшие руки.

- Как работать буду? - с отчаянием бормочет он, двигая в воде острыми локтями и поворачивая ладони. - Суродовал он меня!

Динка, всхлипывая, присаживается рядом.

- Ну, чего плачешь? - расстроенно спрашивает Ленька. - Зачем полезла не в свое дело? Динка всхлипывает еще горше.

- Мало с кем я подерусь, дак ты и будешь завсегда соваться?

Динка поднимает залитое слезами лицо и молча кивает головой. Ленька отворачивается и безучастно смотрит на хлопотливый буксирный пароходик, который тащит за собой плот и баржу. Палуба на барже загромождена бочками. Ленька подается вперед, глаза его расширяются, щеки вспыхивают.

- Макака! - кричит он, вскакивая на ноги и указывая рукой на Волгу. Баржа уходит! Гляди, гляди! Уходит!

Динка силится разглядеть баржу, но слезы застилают ей глаза, и она ничего не видит.

- Уходит! Уходит! - торжествующе говорит Ленька. - Без меня уходит! Я теперь вольный человек! - Он вытягивает вперед руку и трогает свои мускулы: Работу найду! Туда-сюда кинусь! Много денег заработаю! Всего тогда накуплю тебе, Макака!

- А чего ты накупишь? - всхлипывает Динка.

- Чего хошь, того и накуплю! Игрушков али обновы какие! - весело обещает Ленька.

- Я хочу обновы, - смаргивая слезы, говорит Динка. Ей нравится незнакомое слово. - А какие они, эти обновы? - спрашивает она, заинтересовываясь будущими подарками.

- Обновы-то? - Ленька морщит лоб и склоняет голову набок. - Ну, полботинки с галошами али ситец, а то, бывает, и шелк. Я на одной барыне видал - тахта называется. Как парус, вкруг человека стоит. Красиво! Я тебе тахту куплю! говорит Ленька и, заложив руки в карманы, гордо закидывает голову.

Изорванная рубаха клочьями свисает с его мальчишеских плеч, старые холщовые штаны пестрят заплатами, но Динке кажется, что Ленька действительно неописуемо богат и все может.

- Не надо паруса, - говорит она. - Лучше купи дом. Большой дом для, всех сирот... Чтоб они там жили... Чтобы их никто но бил...

- Куплю и дом! - с гордой уверенностью говорит Ленька. - Светлый дом на тысячу окон! Соберу сирот, настановлю им всяких кушаньев вдоволь... Ладно так будет? - с улыбкой спрашивает он, присаживаясь на корточки и заглядывал Динке в глаза.

- Ладно, - говорит она, всхлипнув.

- А коли ладно, так не плачь... Больно он тебя зашиб? - участливо спрашивает мальчик.

- Больно...

- Но спине вдарил?

- По спине... и голову оторвал... - жалуется Динка. Ленька мрачно задумывается. Разговор смолкает. Динке надо торопиться домой; она вспоминает, что мама уже давно дома и, наверное, ищет ее, но дорога кажется девочке такой длинной, ей так трудно подняться. И, ощущая свое бессилие, оно снова начинает плакать.

- Не плачь... Меня инда в пот кидает от твоего плача, - нервничает Ленька.

Солнце красным шаром уже садится за Волгой, когда Динка добирается домой. Проводив ее до самой дачи, Ленька горячо советует:

- Ты намочи полотенец и приложи его к спине! Он у тебя весь жар вытянет за ночь, и к утру оздоровеешь...

Динка молча кивает головой и с жалостью смотрит на озабоченное лицо Леньки. Нет, не оздоровеет уже она, не поможет ей мокрый полотенец! Не живут люди на свете без спины и без шеи. А у нее ничего уже этого нет. И недаром говорят, что когда человек умирает, то душа его расстается с телом. Динка сама чувствует, как, протянув через ее спину костлявые пальцы, смерть уже вытаскивает из ее тела бедную душу.

- Прощай, Лень, - тихо говорит она, но не уходит. Что-то еще хочется сказать ей своему другу Леньке, какие-то последние слова. Она хочет сказать, как говорят взрослые: "Не поминай лихом", но слова эти затерялись в ее памяти и взамен их напрашиваются другие. - Прощай, Лень. Поминай как звали, - скорбно говорит она и, не оглядываясь, бредет к своей калитке.

Глава седьмая

ПОТРЯСАЮЩИЕ НОВОСТИ

У калитки слышится громкий голос Кости:

- Я же сказал вам, что ничего не случилось. Мама приедет с последним пароходом. Ай-яй-яй, как не стыдно! Стоят и плачут как маленькие.

- Я не плачу, - говорит Алина. - Это Мышка...

- Я тоже не плачу, но мама никогда не опаздывала так... - прерывающимся голосом оправдывается Мышка.

- Никогда не опаздывала, а сегодня опоздала. И всегда может так случиться, потому что у мамы много всяких дел. И ты должна это понимать... Ой, Мышка, Мышка!.. Глаза у тебя распухли, нос стал красный, как клюковка. А ну, посмотри на меня! - присаживаясь на корточки и заглядывая Мышке в лицо, шутливо говорит Костя.

Девочка, смущенно улыбаясь, прячется за Алину. Динке хочется незаметно проскользнуть через калитку, но Костя сразу видит ее поникшую фигуру.

- И Динка ревет! - всплескивая руками, говорит он. - Ну, знаете, братцы, это уже трио!

Мышка переглядывается с Алиной и тихонько прыскает от смеха. Но Динку не веселит Костина шутка, она озабочена тем, чтобы пройти, не зацепившись ни за кого своей спиной. Она боится, что кто-нибудь, дурачась, схватит ее за руку, обнимет за шею...

- Дайте мне пройти, - жалобно просит она, останавливаясь в калитке и беспомощно озираясь вокруг.

- Куда тебе пройти? - весело спрашивает Костя, поднимаясь и делая шаг ей навстречу.

Но Динка машет на него руками и разражается громким плачем.

- Ну! - возмущенно говорит Костя. - Это уже чересчур! Да я вас всех троих уважать перестану! Большие девчонки - и ревут по каждому поводу! Алина! Прекрати раз и навсегда эти крокодиловы слезы!

- Динка! Прекрати сейчас же! - испуганно кричит Алина.

- Я прекращу, - плачет Динка. - Но дайте мне пройти, не трогайте меня никто!

- Да иди, пожалуйста, иди, кто тебя трогает! - удивляется Костя и, отступая в сторону, шутит: - Когда начнешь тонуть в своих слезах, крикни! Я подъеду на лодке.

- Одной лодки нам мало, Костя! - смеется Мышка.

- Нам пароход "Гоголь" нужен! - острит Алина.

А Динка, стараясь не показать, как больно ей идти, с трудом преодолевает ступеньки и, добравшись до своей комнаты, садится на край постели.

"Умираю... - тоскливо думает она. - Сидя умираю... Прощайте все..."

А в саду слышен громкий голос Кости и смех сестер. Динка чувствует вдруг глубокую жалость и любовь ко всем тем, кого оставляет навсегда. Она видит перед собой заплаканные лица матери и Мышки, испуганные глаза Алины и притихшую Катю. Она слышит громкие причитания Лины.

"Не плачьте, не плачьте!" - говорит она им, складывая на груди руки. Ей хочется сказать каждому что-то хорошее, так же как Леньке... Но в сердце ее вдруг возникает мучительное беспокойство. Дедушка Никич! Она так обидела его и теперь умирает, не помирившись. Вот, скажет он, какая! Пришла, накричала, натопала и теперь как ни в чем не бывало умерла... Динке вспоминается папина карточка, спрятанная в сундучке. Она даже не взглянула утром на эту карточку. Надо пойти взглянуть и отдать ее дедушке Никичу.

"Надо обязательно пойти, - думает Динка, но каждое движение причиняет ей резкую боль. - Нет, не помирюсь я уже с Никичем, не посмотрю на папу, и никто не узнает, как мне было жалко их..."

Девочка боком сползает с кровати и, сцепив зубы, направляется к двери; терраса кажется ей очень длинной, а ступеньки крутыми. Кроме того, она боится встретить Катю. Но Кати нигде не видно...

Сумерки уже окутывают сад, и у Никича горит огонек. Динка присаживается за палаткой и вынимает из сундучка папину карточку. Лица его уже почти не видно...

"Прощай, папа!.. Так и не увиделись мы с тобой", - хочет сказать Динка, но чьи-то тихие голоса спугивают ее. Она кладет карточку на колени и прислушивается. Может, Никич не один?

Но голоса смолкают.

"Прощай, папа!" - снова начинает Динка, но до ее слуха неожиданно долетает взволнованный шепот Алины:

- А если я узнаю, увижу его?

- Если увидишь, то сейчас же скажешь об этом Никичу, - тихо отвечает ей голос Кости.

Динка мгновенно забывает обо всем на свете и прижимается ухом к жесткому брезенту. Но в палатке уже не слышно голоса Алины. Там один Костя... Он тихонько откашливается и стучит пальцами по столу.

"Куда ушла Алина? Кого она должна увидеть?" - с беспокойством думает Динка и, морщась от боли, пытается встать. Но в палатке снова слышны голоса. Там почему-то появляется Катя. Но Катя говорит так тихо, что Динка боится пошевельнуться. "О чем говорит Катя? Может, она видела, что я сижу за палаткой?" - с ужасом думает Динка и, торопливо пряча в сундук карточку, хочет скорее уйти... Но голос Кости привлекает ее внимание.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь... Выйти замуж за нелюбимого человека... Зачем? Почему? - громко и взволнованно спрашивает Костя.

- Я уже говорила тебе... Марине трудно, у нее трое детей... Алина больная. Динка распускается с каждым днем...

"Ого! - думает Динка. - Нашла о чем говорить! Да я уже не распускаюсь, я умираю..." - горько думает она, прижимаясь головой к палатке.

- Ты не понимаешь... Саша уже, может быть, не вернется... Я выхожу замуж ради детей. Это мой долг, Костя... Марина заменила мне мать... - тихо говорит Катя. Она говорит, как больная, и Динка с тревогой вслушивается в ее слова.

- И ты... не думаешь обо мне? О нас? Ты разлюбила меня, Катя? - глухо спрашивает Костя.

Голос Кости вызывает у Динки слезы. "Противная Катька!" - думает она. Но Катя тоже плачет.

- Я не нужна тебе. Костя... - говорит она прерывающимся голосом. - Я никому не нужна, кроме Марины и ее детей.

- Неправда! - кричит Костя. - Ты знаешь, что я люблю тебя... И ты хочешь разбить нашу жизнь! Ты хочешь выйти замуж за чужого человека! Но я не допущу этого! Ты сегодня же напишешь ему письмо...

Катя падает головой на стол, и где-то, почти рядом, Динка слышит ее рыдания.

"Коська! - хочет крикнуть она. - Не обижай Катю!" Но Костя уже не кричит и не сердится.

- Ты сейчас же напишешь отказ... - твердо повторяет он. Но Катя не дает ему договорить.

- Поздно, поздно... - рыдает она. - Тебя так долго не было... Я дала согласие... Он завтра приедет...

Динка широко раскрывает глаза... И голос Кости снова переворачивает ее сердце.

- Никогда, - с отчаянием говорит Костя, - никогда я не думал, что ты можешь нанести мне такой удар... Ты знаешь мою жизнь, но у меня была мечта... А теперь... ты, Катя... - Костя, не договорив, выбегает из палатки, и Динка, остолбенев от ужаса, слушает рыдания Кати.

И потому, что она не знает, кто виноват в этой ссоре, ей одинаково жаль обоих. Но Катя так плачет, что Динка начинает тихонько вторить ей по ту сторону брезента.

- Кто там? - испуганно спрашивает Катя; рыдания ее обрываются.

Динка поспешно выползает из своего убежища и, скрываясь за кустами, идет в дом. Кости уже нет.

- Oн сказал, что будет ждать маму на пристани и проводит домой, - сообщает Мышка.

Динка с трудом забирается в свою постель.

"Нет, нельзя мне умирать, - думает она, вспоминая ссору в палатке. - Надо прогнать Катиного жениха... Но как пригнать? Может, опять начнется драка?"

Динка осторожно дотрагивается до своей спины и, нащупав горячий, набухший рубец, пугается: "Что делать? Я же совсем не могу драться! Может, взять длинную палку, а самой спрятаться за забором и просто шпынять этого жениха палкой, когда он полезет в калитку?"