Хлое, приютившейся на подоконнике, было холодно и неудобно, но не это было причиной ее слез. Воспоминания о событиях семилетней давности еще больше разбередили старую и так и не зажившую рану.

В ту ночь после бала она тоже горько плакала. Это были рыдания навзрыд, от которых сердце рвалось на части. У нее хватило сил объяснить своим дяде и тете причину своего исчезновения. Она, мол, плохо себя почувствовала после ужина и решила погулять на свежем воздухе.

— Ты похожа на маленькое привидение. — Тетя Либби внимательно осматривала Хлою, нахмурив брови. — Завтра не вскакивай чуть свет. Спи сколько хочешь.

Хлоя именно так и поступила. Проснувшись в полдень, она приняла ванну, надела джинсы и футболку. Посмотрев на свое отражение в зеркале, увидела — ее лицо побледнело, а под глазами образовались темные круги.

На кухне дядя Хал с угрюмым лицом разговаривал с тетей Либби. Своим появлением Хлоя прервала их беседу.

— Извините. Что-нибудь случилось? — спросила она.

— Нет, — сказала тетя Либби, явно расстроенная, — просто получили свежую новость, но я сомневаюсь, что она правдоподобная. Мне ее передала миссис Терсгуд.

— Что?.. — Хлоя почувствовала внезапный озноб. «Боже мой, неужели кто-то увидел, как я уходила из его комнаты? Неужели им все уже рассказали?» — в страхе размышляла она.

— В поместье серьезные проблемы, — сказал дядя Хал кратко. — Миссис Мэйнард, то есть Пенни, бросила Эндрю и убежала с его негодным братом. Говорят, сегодня утром их застали вместе в его спальне, как это там говорится: «при компрометирующих обстоятельствах», — последние слова он произнес с отвращением. — Никто не знает, как давно это длится. Разразилась страшная ссора, — продолжал он, — крики, истерика и даже ругань. Сэр Грегори велел Дариусу навсегда покинуть поместье. И тот уехал, взяв Пенни с собой. Они оба навсегда убрались из дома. И никто не знает, куда они направились.

У Хлои в ушах стоял какой-то гул. У нее создалось ощущение, что она разговаривает с дядей и тетей где-то в тоннеле.

«Только бы не упасть в обморок», — подумала она.

Заговорила тетя Либби:

— А разве вы не заметили еще вчера вечером что-то неладное? Я не видела Пенни вместе с Эндрю, они даже не станцевали ни одного танца! Конечно, в каждом браке бывают тяжелые моменты, у кого-то раньше, у кого-то позже. Идеальных браков не существует, у всех бывают переходные периоды. — Она вздохнула. — Такая красивая пара! Все это слишком печально... Особенно тяжело сэру Грегори, который вынужден стирать свое грязное белье у всех на виду. — Она покачала головой. — Думаю, будет развод.

— Откуда вы все это узнали? — спросила Хлоя, удивляясь, что ее собственный голос звучал совершенно нормально.

— Племянница миссис Терсгуд помогала с уборкой после бала, — сказал дядя. — И как только началась ссора, они все вышли из зала, но, конечно, услышали все. Сэр Грегори говорил Дариусу, что у того нет ни стыда, ни совести. И если Дариус не уйдет по-хорошему, то он, сэр Грегори, лично выгонит его на улицу. Спустя некоторое время Дариус и Пенни спустились вниз с чемоданами, сели в машину и уехали. — Дядя поморщился. — Дариус всегда был так называемой черной овцой в семье Мэйнард — со своей страстью к женщинам и другими выходками. И посмею сказать, что многие подумают: «Наконец-то избавились!»

«От мусора. Разве не так заканчивается это выражение?» — задала Хлоя вопрос сама себе. И как она могла поспорить с этим, если Дариус, уже находясь в связи с другой женщиной, имел наглость совращать ее, девственницу!

«Но почему? — спросила она себя, чувствуя, что ее тошнит только от одной мысли: Дариус лежал с Пенни на той же самой кровати, где несколько часов назад он занимался любовью с ней, Хлоей! — Сколько женщин он может хотеть одновременно?»

И она была благодарна, что признание в девственности спасло ее. Может быть, это было провидением судьбы?

«Моя милая, славная девочка...» — так сказал он? И Хлою буквально затрясло от воспоминаний.

— Пора обедать! — засуетилась тетя Либби, поставив на стол миску с салатом и тонко нарезанные ломтики пирога с беконом.

И Хлоя должна была есть. Должна была сидеть за столом и слушать бесконечные догадки пожилой пары о случившемся в поместье, буквально заставляя себя проглотить что-нибудь, чтобы не сидеть с набитым ртом.

— Я думаю, Пенни совсем разум потеряла, — размышляла вслух тетя Либби. — Как можно быть несчастной с таким порядочным человеком, как Эндрю? И какая теперь будет у нее жизнь с этим ночным мотыльком?

«Но Пенни несчастлива, — подумала Хлоя. — Неужели этого никто не видел? Она всегда была раздражительной и такой хрупкой, что казалось: ее слишком легко сломать...»

Дядя Хал пожал плечами:

— Возможно, это было просто влечением, и Пенни не ожидала, что все обнаружится. — Он покачал головой. — Что бы там ни было, но они сейчас вместе.

«Но были ли они вместе? — подумала Хлоя, слезая с подоконника. — Почему сейчас Пенни не в поместье вместе с Дариусом? Неужели их связь уже закончилась? А может, прощение сэра Грегори распространялось только на собственную плоть и кровь, то есть на Дариуса? Больше похоже на возвращение блудного сына... Да и какая мне теперь разница? — тихо спросила она сама у себя, вытерла слезы, высморкалась и отправилась спать. — Это было так давно, и у нас с ним разные судьбы...»

Она долго не могла заснуть, но когда наконец уснула, ей приснился сон, который уже давно не снился. Хлое снилось, что ее туго связали шелковыми веревками и она не могла сопротивляться, а в это время мужские губы и руки страстно исследовали ее чувствительное тело...

А когда Хлоя проснулась, ее кожа была влажной от пота и она вся дрожала, испытывая боль от сильного желания. В памяти всплыли его слова: «Моя милая, славная девочка...»

— Итак, у них вновь бал «День рождения», — с ухмылкой сообщила миссис Терсгуд. — Снова напрашиваются на неприятности, я бы так сказала. Интересно, а в этот раз кто с кем убежит?

Хлоя с непроницаемым лицом положила письмо на весы:

— Отправьте во Францию, пожалуйста.

— Во Францию? — миссис Терсгуд надела очки и, изучая адрес, спросила: — Нашла себе там работу, не так ли?

— Нет, — сказала Хлоя, — у меня подруга сейчас на Ривьере.

— Дариус Мэйнард был в Лондоне некоторое время. Вполне возможно, у него там женщина, — продолжала сообщать всем новости миссис Терсгуд.

Хлоя, видя позади себя очередь из любопытных зевак, прикусила губу и заставила себя думать о Тане. В открытке, которую она получила за два дня до этого, подруга писала: «Небо серое. Холодный северный ветер дует всю неделю. Дети чересчур активные. Их родители уехали с друзьями в Италию, а я невольно застряла здесь. Помоги!»

«Плохо, что я не могу ничем помочь Тане», — подумала Хлоя, наклеив марки.

Ей пришлось приложить массу усилий, чтобы весело описать последние события, о которых она даже не хотела упоминать, — например, о завтрашней вечеринке в поместье, на которой, конечно, будет, а может быть и не будет присутствовать Дариус.

«За время моего отсутствия здесь столько всего произошло, — писала она подруге. — Я езжу на конные прогулки, гуляю с собакой и просто заново привыкаю ко всему. Мой дядя скоро уходит на пенсию, и я помогаю им делать в доме ремонт. Когда разберусь со всеми своими делами, мы с Иэном все спокойно обсудим и назначим день свадьбы».

Но поженятся ли они? Они встречались с Иэном пару раз в неделю. Он так и не пригласил ее в свой коттедж. Даже если, как утверждал Иэн, они опять находились в начале пути, их отношения были неясными и скорее затухали, чем разгорались.

— Я слышала, ферма продается, — прервала ее мысли миссис Терсгуд. — Ты тоже будешь вынуждена переехать куда-нибудь, посмею я спросить?

— У меня еще есть время, чтобы подумать над этим, — холодно ответила Хлоя, кладя сдачу в кошелек и направляясь к двери.

Она медленно вернулась к своей машине и собиралась доехать до поместья, чтобы покататься на Орионе, что она делала в течение десяти дней, пока не было Дариуса.

В последние несколько дней во время прогулок с Искрой или во время похода по магазинам в Ист-Ледвике она пару раз замечала Линдси Ватсон. Та медленно проходила мимо Хлои с опущенной головой, поникшими плечами, глубоко погруженная в свои мысли. И, судя по всему, ее мысли не были приятными.

Хлоя могла себе представить почему. По слухам, сэру Грегори стало намного легче, и, значит, ему больше не нужна была сиделка и Линдси вынуждена искать себе другую работу. А это, в свою очередь, означает: если в ближайшее время Дариус не станет ее мужем, Линдси потеряет свой шанс навсегда. Ситуация усугублялась тем, что Дариус постоянно находился в Лондоне.

Она нашла Самсона не в конюшне, а снаружи — уже оседланного, обузданного и крепко привязанного. Конь был явно недоволен этим ограничением и беспокойно двигался. Его голова дергалась, глаза бешено вращались.

— Можно мне прокатиться сегодня на нем?

Артур только фыркнул:

— Ни за что на свете не делай этого! Мистер Дариус предупреждал меня до своего отъезда — ты и близко не должна подходить к этому дьяволу! Самсон завтра уезжает в Ирландию, что меня не очень расстраивает, — добавил он строго. — Тим Хэнкин, старший сын нашего егеря, приходит каждый день покататься на этом бешеном, но завтра он возвращается в армию. Кажется, опять в Афганистан.

Хлоя нахмурилась:

— Тим? Что-то не припоминаю такого.

— Хороший парень, — сказал Артур. — Бедокурил, правда, по молодости. Дариус был его приятелем и частенько вытаскивал Тима из разных неприятностей, одна хуже другой.

Хлоя подняла голову и холодно сказала:

— Неприятности были и у Дариуса.

— Разве? — ухмыляясь, спросил Артур. — Ты просто не знаешь его так хорошо, как думаешь, моя девочка. А сейчас я пойду и приготовлю Ориона для тебя.

Хлоя прислонилась к стене, наблюдая за Самсоном. Из конюшни доносился голос Артура, разговаривающего с Орионом.

«Завтра Самсон уедет, и у меня больше не будет шанса покататься на нем. И как Дариус посмел предупредить Артура, чтобы тот запретил мне на нем ездить, как будто я новичок и не могу справиться с трудной лошадью! Я докажу ему — я докажу всем, что умею хорошо ездить!»

Она подошла ближе к Самсону, который заржал и оскалил зубы.

— Перестань, красавчик, — стала уговаривать коня Хлоя. — Покажи мне, каким хорошим ты можешь быть.

Но Самсон, казалось, не понимал слова «хороший». Как только она приблизилась, он начал перебирать ногами, зловеще раздувая ноздри. Хлоя остановилась, стараясь подавить нехорошее предчувствие.

«Опасно, — подумала она, — опасно и непредсказуемо. Если ты справишься с Самсоном, — сказала она самой себе, — тогда можешь победить и эту безумную страсть к Дариусу и навсегда покончить с ней. Это то, что ты должна доказать самой себе, чтобы иметь надежду на счастливое будущее».

Когда Хлоя приблизилась к Самсону, конь начал метаться в разные стороны, пытаясь вырвать кольцо, к которому был привязан. Бубня себе что-то под нос, Хлоя подправила под себя стремена и подпругу.

И вдруг, словно по волшебству, Самсон утих и слегка опустил голову.

«А кто знает, — подумала Хлоя, — может, все, что ему было нужно, — это женская ласка?»

Она очень ловко отвязала его от кольца, не потеряв своей сноровки, и запрыгнула в седло. На одно мгновение все казалось спокойным, но это было затишье перед бурей. Самсон напрягся и с гневным ржанием понесся вперед, пытаясь скинуть всадницу со спины.

Хлоя изо всех сил старалась остаться в седле, потому что знала — если она упадет, то конь растопчет ее. И в лучшем случае она будет покалечена. От страха она почти ничего не видела и не слышала. И лишь где-то на уровне подсознания до нее долетели мужские голоса.

Какой-то высокий и широкоплечий незнакомец схватился за уздечку, в то время как с другой стороны подбежал Артур. Мужчины вцепились в Самсона, пытаясь остановить его, а в это время другая пара сильных рук схватила Хлою и выдернула из седла, унося прочь через двор подальше от этих злобных, брыкающихся копыт.

Она содрогнулась от рыдания, когда взглянула на белое лицо Дариуса.

Сквозь зубы он прошипел:

— Одно из двух, чертова женщина: либо ты самоубийца, либо просто сумасшедшая!

Хлоя пыталась что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. Дариус крепко держал ее в руках, и она сидела как в клетке, в то время как он читал ей длинную нотацию, ни разу не повторившись, и его слова словно срывали с нее кожу.

И тут она заплакала. Слезы ручьем текли по ее лицу. Дариус смягчился и устало произнес:

— О боже! — а затем крикнул куда-то назад: — Тим, машина мисс Бенсон недалеко отсюда, отвези ее, пожалуйста, на ферму «Эксфорд», а через час давай встретимся в «Батчерзармз», чтобы выпить за твой отъезд.

Она еще попыталась объяснить, что могла бы добраться домой сама, пытаясь с достоинством выйти из этой нелепой ситуации, но по его взгляду поняла — сопротивляться бесполезно.

Тим Хэнкин поддерживал ее своей твердой рукой. Не сопротивляясь, Хлоя пошла с ним.

Они уже почти доехали до деревни, когда он заговорил с ней:

— Не принимайте слова мистера Дариуса близко к сердцу, мисс Бенсон. Да, вы поступили очень глупо, но он больше лает, чем кусает. Я это на себе проверил.

Хлоя вытерла слезы:

— Еще никто в моей жизни так со мной не разговаривал! Как будто он ненавидит меня.

— Да ну, — усмехнулся Тим, — от страха люди ведут себя совсем по-другому. Со мной Дариус разговаривал еще жестче, но я заслужил это.

— Не могу поверить.

— А зря, — Тим вырулил на обочину и выключил зажигание, — не хочу сказать, что горжусь этим, но вы должны выслушать меня. — Он замолчал, затем продолжил: — Мы с детства были друзьями, я и Дариус. Он уехал учиться в школу, затем в университет, а мне было скучно помогать отцу, и я попал в дурную компанию. Дариус каким-то образом узнал об этом и раскрыл мне глаза на то, чем мы занимались. Я и сам пожалел, что ввязался туда. Я знал, что это были за люди и чем они занимались.

Хлоя поперхнулась:

— А что это было? Запрещенные собачьи бои?

— Да, — ответил Тим Хэнкин. — Дариус узнал, что полиция напала на след этой банды и скоро будет рейд. Он также знал, что станет с моими родителями, если бы меня поймали. Каким-то образом, только Бог знает каким, он вытащил меня, и мы направились домой, кружа около деревни, избегая полиции, которая была повсюду. Он рисковал собственной жизнью, чтобы спасти меня... И когда мы уже были в безопасном месте, он принялся за меня. Ругал меня, обзывал самыми последними словами. Затем он ударил меня и повалил на землю, а я даже не пытался сопротивляться, потому что знал — я это заслужил. А потом мы с ним сели и долго разговаривали. На следующий день Дариус отвез меня в ближайший военкомат, и я поступил на службу в конный полк.

— После этого ходили слухи, что Дариус был сам замешан в этом деле и был членом этой банды, — заметила Хлоя.

— Я знаю, и мне очень жаль... Но Дариуса никогда не волновали местные сплетни и то, что люди думают о нем. — Он посмотрел на Хлою: — Тем не менее я мог бы тогда оказаться за решеткой, мисс Бенсон, а вы могли бы сейчас лежать во дворе конюшни со сломанной шеей. И как бы он тогда жил с этим? Подумайте об этом. — Тим завел машину. — А сейчас я отвезу вас домой.