Четыре дня спустя Изяслав, подобно сторожевому псу, опять стоял у терема, где жила Светозара. Он уговаривал себя, что больше не любит боярышню. Увидит ее в последний раз и равнодушно пройдет мимо. Любопытно поглядеть, как она себя будет вести – и только.

Светозара заметила его из окошка. Выйти или не выйти? Ей хотелось услышать его голос у самого уха, почувствовать прикосновение рук. Она убеждала себя, что хочет лишь поглядеть – изменился он или все такой же? Ей интересно, выдержит ли этот отрок в одежде воина, но с пресмыкающейся душой раба ее презрительный взгляд? Светозара вспоминала, как бил его отец, что отвечал Изяслав, его дрожащий приглушенный голос… "А целуется сладко… Нет, ни за что не выйду!"

И вышла.

"Коли встречусь с ним, миную его!"

Она не прошла мимо.

Затянувшийся поцелуй прервал всадник, направлявшийся в сторону Пестославова дворища. Он громко кашлянул. Боярышня и дружинник, словно обжегшись, отскочили друг от друга. Всадник увидел раскрасневшееся лицо девушки, рдеющие губы.

"Эге, да она – красна девица, а я доселе не замечал ее красоты", подумал всадник и перегнулся с седла:

– Молви, как проехати к Пестославу-боярину?

– Провожу тебя, – застыдившись, отвечала Светозара и, кивнув отроку дескать, встретимся позже, – пошла к своему двору.

Всадник тронул шпорой коня и, ухмыляясь, оглянулся. Изяслав сжимал плеть. Он сразу признал во всаднике Склира, резоимца и сына резоимца.

…Вернувшись в княжью гридницу, Изяслав не мог больше скрытничать перед Турволодом. Выслушав историю его любви, богатырь хлопнул себя ладонью по колену:

– Уломаем боярина! Молвлю слово княжичу Мстиславу. Он для нас все сделает!

Склир вошел в родной терем с торжественным видом. Не отвечая на расспросы братьев, он прошел к отцу и без предисловий выложил:

– Задумал жениться на дочке Пестослава.

Жарислав был поражен дерзким тоном сына:даже не советуется с отцом, а просто сообщает о решенном. Но резоимец и радовался:ладно придумано. У Пестослава злата куры не клюют. Да, как на грех, вспомнил боярин меч, утащенный сыном почти из-под носа, и вслух высказал:

– Худа больно дщерь Пестославова. Словно из воску белого слеплена да кое-где краской тронута. Господыни из нее не выйдет!

– Выйдет! За ее худосочие Пестослав приданого набавит.

И еще одна мысль ворошилась в голове Склира:"Тот вонючий кожемяка лопнет от злобы!"