Воевода Коснячко, Гром, Изяслав-отрок, Турволод, Верникрай и с ними еще восемь дружинников приблизились к землянке, одиноко стоящей на отшибе. Воевода послал Верникрая к окошку. Сквозь желтую пелену бычьего пузыря ничего нельзя было разглядеть. Верникрай поддел пузырь ножом и заглянул в образовавшуюся щель. Изяслав-отрок, стоявший сзади него, отодвинул рукой своего слугу и сам приник к щели. Приник и – от необычайности увиденного не мог оторваться. Перед ним на столе лежало сине-желтое женское тело. Над трупом наклонился, что-то пришептывая и поводя носом, колдун Мак. В его руках поблескивала узкая острая полоска железа. На столе лежали какие-то диковинные ножницы, щипцы, стояло несколько сосудов. Время от времени Мак подходил к разостланному на лавке куску пергамента и что-то рисовал. Воевода Коснячко оттолкнул отрока от окна и сам прилип к щели.

Наконец он подал знак Турволоду, стоящему наготове у двери:"Начинай!" Богатырь перекрестился, просунул меч выше засова, рванул – и дверь отскочила. Воины ворвались в землянку.

Увидев незваных гостей, истово крестящихся и шепчущих молитвы, и узнав воеводу, Мак невольно попытался заслонить собой стол. Лекарь понял:пришел смертный час. Что ж, он встретит его с достоинством. В конце концов, как сказал Плавт:"После смерти в смерти нет ничего плохого".

Турволод схватил лекаря за волосы и повалил наземь. Воины с ужасом разглядывали колдуна и с почтением – Турволода, осмелившегося поднять руку на пособника дьявола.

Коснячко приказал зажечь факел. Процессия двинулась к княжьему дворцу. Мак шел молча, опустив седую голову, потирая рукой левый бок.

…На другой день испуганные стражи ввели его в гридницу. Мак увидел за длинным столом своего господина и покровителя князя Изяслава, митрополита Георгия, воеводу, княжича Святополка, боярина Иоанна. Справа от митрополита сидел печерский игумен Феодосий. Вдоль стен толпились бояре и отроки.

Из-за стола поднялся митрополит. Прозвучал его сдержанный и гневный голос:

– Ведома ли тебе, раб Мак, тяжесть зла, тобою сотворенного?

Мак подумал о том, что ни в одной стране ученый не может спокойно заниматься своим делом. Ведь и в Бухаре, и в Гургендже, а тем более в Риме и Париже, обнаружив, что лекарь режет мертвое тело, его бы объявили колдуном и немедля предали ужасной казни. Здесь, на родине, о которой он мечтал в рабстве на чужбине, которую видел в оплаканных снах, с казнью не так торопятся. Но удастся ли ее избежать и на этот раз?

Лекарь спокойно ответил на вопрос митрополита:

– Я не творю зла. Я борюсь со злом.

Дрогнули тонкие нервные пальцы Феодосия. Он крикнул:

– Бороться со злом можно, только имея Бога в душе. Только Бог и его верные слуги могут искоренить зло!

Мак повернул лицо к Феодосию. Он не повысил голоса, лишь взгляд стал насмешливым:

– Я отвечу тебе словами грека Эпикура:"Бог или хочет удалить зло из мира и не может, или может и не хочет, или, наконец, может и хочет. Если он хочет и не может, то он не всемогущ, что противно природе Бога. Если может и не хочет, то это свидетельство злой воли, что противно природе Бога. Если он может и хочет, то почему же на земле существует зло?"

Игумен даже заскрипел зубами от злости. Грешник пытается взывать к ложной мудрости там, где надобна лишь вера. Лишь вера, как светильник во мраке, указывает путь человеку. Усомнишься в ней – и что останется? Сплошной мрак и отчаяние. А этот раб поднимает руку, чтобы погасить светильник. Он опьянен гордыней сатанинской!

Некоторые монахи-списатели и бояре смотрели на Мака с жалостью. Они тоже читали книги греческих и римских мудрецов. Но лекарь осмелился резать мертвое тело, надругался над священным прахом. Он осмелился открыто поносить Бога!

Изяслав-отрок был поражен. Вот кто такой этот Мак! Идет против самого Господа! Святотатец. Но в память отрока уже врезались слова, произнесенные Маком. Они пробудили воспоминание о печерском "чуде", и он не мог от него избавиться. Против воли отрок снова и снова мысленно повторял:"Если он может и хочет, то почему же на земле существует зло?"

Митрополит взмахнул широкими рукавами.

– Ты безбожник!

– Безбожник! Безбожник! Слуга дьявола! – на разные голоса повторяли отроки и бояре.

В вихре злобных выкриков лишь один Мак оставался спокойным. Он выждал, пока шум утихнет, и ответил:

– Мой учитель, князь философов и князь врачей, сказал:"Сильнее моего безбожия не было веры на свете". Я не верю в вашего Бога-господина, но у меня есть свой Бог!

Грозно поднялся Феодосий:

– Твой Бог позволил надругаться над прахом?

Мак молчал. "Люди часто убивают тех, кто несет им благо, – думал он. – Даже здесь, хотя православие намного терпимее, чем мусульманство и католичество…"

Князь Изяслав, боясь, чтобы кто-нибудь из воинов не пластанул лекаря мечом, подал знак Изяславу и Турволоду. Они схватили Мака и поволокли на подворье к порубу – сырой, закрывающейся массивной дверью яме, в которую сажали опасных злодеев. Лекаря бросили в темницу. Еще долго он слышал над собой шум толпы.

Только вчера он был придворным врачом, заходил в княжьи палаты, и ему кланялись знатные мужи и просили об излечении. А сегодня он – всеми отвергнутый преступник, из часов его жизни вытекает последний песок. Он повторяет судьбу своего учителя Ибн Сины.

Внезапно Мак увидел его как живого:прекрасное смуглое лицо, чалма, борода… Когда он говорил, нижняя губа слегка оттопыривалась, как бы указывая на то, что он сам знает, сколь мало постиг и изведал. На смертном одре учитель прочел стихи:

Мы умираем и с собой уносим лишь одно:

сознание, что мы ничего не узнали…

Сегодня – сын сборщика податей, ученейший из ученых, а завтра странник, сегодня – в расшитом золотом халате, а завтра – в рубище дервиша[66], сегодня облеченный властью визиря, а завтра заточенный в крепость – такова судьба Ибн Сины.

Мак вспомнил первую встречу с молодым ученым. Это было в Хамадане. Тогда Маку исполнилось двадцать лет. Восемь из них он прожил в рабстве. Отец Мака, русский лекарь-травник, учил сына своему искусству. Мальчик обладал необычайной памятью, знал около восьмисот названий трав и умел составлять из них снадобья. Он точно соблюдал доли, помнил, сколько нужно кипятить, в каком порядке бросать в котел травы. Окружающие только диву давались. Ему прочили славное будущее. Но когда одаренному отроку исполнилось двенадцать лет, его украли половцы и продали бухарским купцам. Те в свою очередь продали его за большую цену лекарю, а последний, убедившись в редком даровании раба, за еще большие деньги уступил его ученому и лекарю Абу-ль-Мансуру Камари… Иногда, пребывая в хорошем настроении, старый ученый рассказывал отроку о своем знаменитом ученике Ибн Сине. И Мак, увлекшись рассказом о необычной судьбе бухарского юноши, мечтал увидеться с ним.

Однажды пьяному воину чем-то не понравилось лицо Мака, и он жестоко избил отрока. Защищаясь, Мак ударил воина, и тот упал головой на острый камень. Через несколько дней воин умер. Маку пришлось бежать. Он вспомнил об Ибн Сине и пошел по его следам – из Гургенджа в Хамадан. Ибн Сина в то время был там визирем. Мак три дня бродил вокруг его дома. Ибн Сина-визирь не принимал. Но ежедневно принимал больных Ибн Сина – знаменитый врач. Сказавшись больным, Мак проник к нему.

– Что болит? – спросил Ибн Сина.

И Мак ответил:

– Разум болит – учиться хочет, сердце болит – на родину рвется. Да от второй болезни ты меня не излечишь…

– Кто ты? – спросил Ибн Сина.

И Мак молвил:

– Я – Мак, сын русского лекаря-травника.

– Что означает твое странное и очень короткое имя?

– Мак – лечебное растение. У него красные, как кровь, цветы и тьма мелкого семени в коробочках. Говорят, что маков цвет и маково семя первые лекарственные помощники.

– Какой же ветер занес тебя, Мак, к нам?

– Меня взяли в плен половцы и продали в Бухару. Меня купил твой бывший учитель Абу-ль-Мансур Камари. Однажды, защищаясь, я толкнул арабского воина, и он упал головой на острый камень. Я был вынужден бежать из города. Хотелось увидеть тебя. Но ты уже уехал из Гургенджа. Я узнал, что ты отказался подчиниться султану Махмуду Газневи и отбыть к его двору. Мне запомнился твой ответ султану:"Когда я стал великим, то ни один город, ни одна страна не оказались в состоянии дать мне пристанище, когда безмерно возросла моя цена, то не нашлось для меня покупателя". У нас говорят:всяк терем тесен для мудрости…

Увидев, как гордо откинул голову при этих словах Ибн Сина, Мак подумал:"Неужели гордыня опьяняет и мудрейших, как вино – безусых юнцов?"

А великий ученый спросил его:

– Что изучал ты, Мак, раб моего учителя?

И Мак ответил:

– Мой отец, лекарь в земле русичей, научил меня по виду, запаху и вкусу распознавать травы. Прежде всего следует соблюдать подобие. Так, при болезнях сердца надо применять растения с сердцевидными листьями, сладкие, с сильным запахом; при коликах – колючий будяк; при желтянице – желтый сок чистотела. Особое значение при лечении многих заболеваний имеют чеснок и мед, мак, чьим именем я назван, а также сорные травы – репей, лопух, молочай, девясил, ведь болезни – тоже сорные травы в нашей жизни. Лечебными свойствами обладают все растения, надо лишь знать, в каких долях, когда и в каком виде их употреблять.

– Верно, – кивнул Ибн Сина. – Знаю, что лечебными травами русичи умеют хорошо пользоваться. В моих книгах я рассказывал о русских лекарствах. Ты читал?

– Да, я знаю наизусть все твои труды по медицине. Но ты не ведал, что у нас на Руси есть не только травники, но и резальники. Они вскрывают нарывы, если надобно, могут вскрыть даже череп, чтобы добраться до гнойника.

– Этого я не знал, – согласился Ибн Сина. – А чему научился ты у нас?

– В Бухаре я помогал моему господину и учителю Абу-ль-Мансуру Камари во время операций и научился владеть инструментами. Вместе с господином мы принимали больных утром, днем и вечером, бесплатно и за плату, десятками и сотнями. А ночами я, недостойный раб, изучал Гиппократа, и Галена, и Цельса, и Сорана Эфесского, и Эврифона Книдского, и зятя Гиппократа, скромного Полиба, и Камари. Я читал в тридцати книгах "Вместилище медицины" Рази и знаю на память трактакт Фараби "Теоретическая и практическая медицина"…

Тогда Ибн Сина спросил:

– Ведома ли тебе главная сила науки – польза сомнения?

И Мак ответил:

– Да.

– Читал ли ты Аристотеля?

И Мак ответил:

– Нет, не читал.

Ибн Сина сказал:

– Чтобы стать хорошим врачевателем, недостаточно знать травы и уметь пользоваться ножом. Нельзя помочь человеку, ничего не зная о его душе. Тот, кто хочет лечить людей, должен постигнуть и то, что их окружает. Пусть он изучит алхимию, науки о животных, географию, математику, науку о небесных телах, законоведение, занимается толкованием Корана. Он обязан отточить свою мысль логикой и упражнять ее в искусстве спора…

Ибн Сина помедлил, а затем проговорил:

– Но ты нравишься мне. Ты необычный раб. Жажда знания блестит в твоих странных глазах, похожих на чужое небо. Мне нужны рабы и ученики, и я возьму тебя. Ты будешь прислуживать мне и учиться. Ты усвоить все эти науки и премудрости. Когда твой ум закалится в огне спора, когда твоя мысль станет острой и гибкой, как сталь кинжала, а познание – наполненным озером, ты станешь моим помощником.

И Мак прислуживал Ибн Сине и его ученикам четыре года и сам учился, чтобы хоть немного узнать все те науки, которые постиг учитель, "князь философов и князь врачей".

Мак вздыхает:да, все это Ибн Сина познал, как никто иной. И все же, завершая свой путь, он сказал:

"Мы умираем и с собой уносим лишь одно:сознание, что мы ничего не узнали…"

…В воспоминаниях и размышлениях прошло два дня. Каждый час Мак встречал, как последний. Лекарь ожидал, что его поведут на казнь. Он готовился спокойно встретить смерть. Но за ним никто не приходил. Лишь три раза наверху появлялся четырехугольный кусок неба, и воин подавал Маку сосуд с похлебкой.

И вот однажды сверху послышался голос:

– Обвяжись!

Мак послушно поймал конец веревки. Лекарю помогли подняться наверх. Он опять увидел князя.

Изяслав Ярославич казался озабоченным, угрюмым. Он укоризненно покачал головой и тихо спросил:

– Зачем надобно было тебе сотворять лиходейство? Зачем?

У Мака появилась слабая надежда на спасение. Он отвечал медленно, стараясь, чтобы каждое слово дошло до князя:

– Мой учитель-травник учил:узнай больного – узнаешь и болезнь. Учитель мой сказал:"Медицина – наука, познающая состояние тела человека… для того, чтобы сохранить здоровье и вернуть его, если оно утрачено". Рассуди же сам, господин, как можно узнать состояние тела, если не знаешь его строения? Как узнать дом, не побывав в нем? Для этого мне и понадобилось мертвое тело.

Изяслав Ярославич хотел что-то возразить, но только рукой махнул:

– Чадо мое, сын Мстиславушко, нездоров. На коня всести не может… Помоги.

Лекарь молча пошел следом за князем в светелку. Тут на постели, обложенный подушками, полулежал, полусидел княжич. Его глаза ввалились, углы губ были устало опущены, и весь он, смелый жестокий воин, походил на слабого ребенка. То, чего не сделал бы с ним враг, сделала болезнь. Мак подумал о главном враге всех племен, о котором люди забывают из-за своих распрей, – болезнях.

Лекарь прислушался к хриплому, захлебывающемуся кашлю больного, поднял рубашку на его содрогающейся груди и припал ухом к телу княжича, потом долго прощупывал и выстукивал его спину. Он спросил у князя, у мамушек и слуги, хлопотавших у постели больного, давно ли приключилась беда.

Одна из мамушек начала словоохотливо объяснять, но вперед выступил старый слуга. Он сказал:

– Тому три дня занемог княжич. Тряска его начала бить легонько, а потом взыграла… Горячий он, говорит без памяти…

Мак поднял руку больного, нащупал пульс. Тихо спросил у Мстислава, нажимая пальцем в подреберье:

– Болит?

Княжич кивнул.

Мак притронулся к его правому боку:

– И тут?

Мстислав застонал.

Лекарь всмотрелся в желчную окраску его лица. Очевидно, рыбья желтяница. Болезнь, которую Гиппократ называл "френитом", предупреждая:"От нее мало остается в живых", а Ибн Сипа говорил:"Для борьбы с ней необходима могучая натура и умелый лекарь".

Мак попросил у князя разрешения пойти к себе домой за чемерицей, горицветом и другими лекарственными растениями. Ему был нужен также нож и щетки для массажа.

Изяслав Ярославич отрядил с лекарем двух слуг. Он приказал поселить Мака на время болезни княжича в соседней светелке.

Мак ехал в крытом, изнутри устланном коврами и подушками княжеском возке и думал о том, что и в этом случае его судьба похожа на судьбу Ибн Сина. Болезнь княжича спасла ему жизнь. А не помогали ли болезни правителей великому учителю? Когда Ибн Сина вылечил правителя Бухары эмира Нух Ибн Мансура, то получил в награду право пользоваться великолепной библиотекой. Недуг правителя Хамадана спас "князя философов" от расправы разъяренных воинов. Жизнь ученых и судьбы открытий часто зависели от случайностей и прихотей властителей.

…Второй день жил Мак во дворце князя. Вторую ночь не спал, борясь за жизнь Мстислава. Его лечебные действия основывались на учении о четырех соках человеческого организма.

Древнегреческие мудрецы учили, что человек и мир родственны, что человеческий организм и мир устроены по одному принципу. Четырем элементам – воздуху, воде, земле и огню – в мире соответствуют четыре первичных свойства:сухость, влажность, холод и тепло. И в человеческом организме четыре сока:кровь, флегма, желтая и черная желчь вызывают эти же свойства. И так же, как в мире при неуравновешенности элементов происходят землетрясения и наводнения, так и человеческое тело потрясают лихорадки и кровоизлияния, так же, как в мире происходят горообразования, так и у человека появляются морщины.

У Мака было свое дополнение к этому учению. Он, как и русский монах и лекарь Агапит, считал, что организмом, а также борьбой организма с болезнями, движением соков руководит мозг. И лишь в том случае, если в него проникли избыточные или испорченные соки, человек заболевает. Значит, при любом недуге в первую очередь надо очистить мозг.