«Экспедишн» плыл по темной сельской дороге среди идиллического с виду снежного пейзажа. Уже розовел на горизонте рассвет над пушистой хвоей и голыми ветками, и начинало голубеть небо и мир под ним.

Фокс Малдер сидел на заднем сиденье рядом с отцом Джо Криссменом, который похрапывал, прислонясь к окну. Спецагент Драмми вел машину, рядом сидела его начальница Уитни, и время от времени они встречались взглядами с Малдером в зеркале заднего вида, и каждый раз в их глазах был один и тот же вопрос: какого черта мы тут делаем?

Машину подбросило на заметном ухабе, отец Джо всхрапнул, проснулся и огляделся.

— Уже теплее?

Уитни глянула через плечо черной термокуртки:

— Это вы нам скажите.

Не добавляя: «Ты не забыл, кто у нас тут экстрасенс»?

Отец Джо выглянул во все окна машины по очереди, еще не до конца проснувшись, и сказал:

— Ни малейшего понятия не имею, где мы.

— Это и хорошо, — ответил Малдер.

Отец Джо посмотрел на него, и Малдер ответил едва заметной улыбкой, а на переднем сиденье агенты переглянулись нетерпеливо, явно интересуясь, не заставляют ли их дурака валять.

Малдер достал из папки ФБР маленькое фото Моники Бэннэн и протянул отцу Джо со словами:

— Каждый работает по-своему. Не торопитесь.

Отец Джо скептически смерил Малдера взглядом:

— А вы, значит, добрый полицейский?

— Я вообще не полицейский.

Священник на миг задумался, потом стал рассматривать фото пропавшей сотрудницы.

— Эту девушку я не знаю. И сомневаюсь, что когда-либо ее видел. Как вы, несомненно, знаете, мои контакты последнее время строго ограничены. Какая может быть между нами связь — я не имею понятия.

— Какая-то есть обязательно, пусть очень слабая, — сказал Малдер. — Что-то связывает вас двоих.

Отец Джо покачал головой:

— Значит, вы в такие вещи верите?

Малдер заколебался. Хотелось чем-то подбодрить бывшего священника, но никак нельзя было становиться ему союзником, тем более марионеткой.

— Скажем так, — тихо ответил Малдер, — что я хочу верить.

— Хочет верить, — бросил Драмми с небрежным презрением, — что его сестру украли инопланетяне.

Малдер нашел глаза Драмми в зеркале заднего вида и послал в них собственный презрительный взгляд, не столь небрежный.

— Это правда? — спросил священник. Малдер не ответил.

— На эту тему не хочется говорить? — Отец Джо всматривался Малдеру в лицо. — Больная тема, сын мой?

Обращение «сын мой» от педофила не привело Малдера в восторг, но он ответил нейтрально:

— Это было давно.

Снова машина наехала на ухаб.

— Она погибла, ваша сестра?

С лица священника исчезла надменность, на нем читалось только сочувствие.

Угадал? Или этот растрепанный бывший поп с дикими глазами и правда экстрасенс?

Саманта почиет в мире. Малдер это знал, он в это верил. Столько лет он бился, чтобы отыскать правду, перебирал несчетное число ложных следов, гоняясь за зелеными человечками, серийными убийцами и обманщиками, и сами его воспоминания о похищении оказались ложными, но после всего этого и многого другого он воистину поверил, что она сейчас в лучшем мире. Так и осталась саднить рана, что сестра была для него потеряна еще до того, как он пустился в поиски, но она почиет в мире, и ему нет нужды бороться за ее спасение. Но это не значит, что ему плевать, когда такие, как Драмми, считают его чокнутым за то, что он помнит о Саманте. И не значит, что он готов говорить о своей сестре с сексуальным преступником.

Малдер вытащил фотографию из руки священника, поглядел на миловидное лицо женщины, которая то ли жива, то ли нет. Он не видел, как смотрит на него в зеркало заднего вида Уитни, не видел, как она перенесла внимание на отца Джо и слегка вздрогнула, потому что он уставился прямо на нее.

— Вот здесь, — сказал священник уже увереннее, — ее и схватили.

Малдер посмотрел на отца Джо и увидел, что тот подался вперед, напрягся, жилы выступили на шее.

— Здесь, — повторил священник почти крича, — здесь напали на вашего агента!

Малдер встретился глазами с Уитни в зеркале и спросил ее взглядом: «Да?»

Ее взгляд ответил: «Да».

Впереди светились огни небольшого поселка, желтея в синеве раннего утра — словно из-под кисти Максфилда Пэрриша.

— Я хочу, чтобы он увидел место преступления, — сказал Малдер.

Драмми за рулем переглянулся с Уитни. Какой-то был смысл в этом обмене взглядами, но Малдер его не понял. Не презрение, которое Драмми высказывал раньше, а что-то иное…

Вскоре машина свернула в поселок из одноэтажных домов, остановилась у начала нерасчищенной дорожки. Драмми, надев капюшон черной парки, вышел, обошел машину и вместе с Уитни зашагал по снегу к дому. Малдер и отец Джо пристроились за ними. Малдер сделал с полдюжины шагов, глубоко увязая в снегу, и только потом заметил, что священника рядом нет.

Он оглянулся, агенты последовали его примеру.

Отец Джо застыл посреди дорожки, застыл вороньим пугалом на фоне синего неба.

— Нет, — говорил он, мотая головой, и пряди волос болтались змеями Горгоны. — Это… это неправильно.

Высокий мужчина в сером глядел из стороны в сторону, будто пытался сориентироваться, и глаза его не мигали, широко раскрывшись.

Потом Криссмен глянул в сторону Уитни и откровенно обвинительным тоном лишь с едва заметной шотландской музыкальностью сказал:

— Вы меня привезли не к тому дому.

Он повернулся, зашагал обратно и пошел через дорогу.

Малдер весело усмехнулся двоим фэбээровцам.

— Что, не купился?

И пошел за ним. Агенты следом.

Священник напрямую пошел к другому дому, где автомобильный навес был перекрещен желтыми лентами, отмечающими место преступления. Может, поп из машины заметил ленту и только что устроил импровизированный спектакль, но Малдер так не думал. Он-то ведь не заметил, а смотрел внимательно.

Отец Джо опередил компанию на полминуты. Малдер и вслед за ним Уитни и Драмми подошли несколько осторожнее. Священник нырнул под трепещущую на ветру желтую ленту и уставился на машину Моники Бэннэн, все еще стоящую под навесом. Малдер тоже поднырнул под барьер, а двое агентов пока остались снаружи, не сводя глаз со своего экстрасенса.

А тот смотрел как раз куда надо было — водительская дверца машины, задняя стена, где висели инструменты — и откуда наверняка схватила свое импровизированное оружие агент Бэннэн, — дорожка к дому, на которой началась борьба. Агент Драмми обошел навес, следуя за отцом Джо, идущим на задний двор.

Малдер ощутил присутствие Уитни и повернулся к ней:

— Так что, здесь?

Она пожала плечами:

— Тут репортеры крутились и операторы с камерами, все шло в эфир. Он мог узнать место из телевизора.

— Да, но зачем?

Она моргнула, какие у нее странные глаза холодно-синие и при этом все же теплые.

— Зачем? — повторила она как эхо.

Малдер вышел из-под навеса, глядя вслед агенту Драмми, который шагал за отцом Джо по заснеженной местности за двором, мимо притихшего леса, столь же приветливого, как тот, который попался Белоснежке.

— Зачем ему это? — повторил и Малдер. — Зачем пускаться в такие крайности и стряпать такую продуманную легенду?

Уитни улыбнулась, будто умиленная его наивностью. Что-то было общее с той парой тысяч улыбок, которые он получил от Скалли.

— Искупление, — ответила она. — Отпущение грехов.

Отец Джо думает, что может одурачить Бога?

— Не Бога. Он десятками пишет письма в Ватикан, моля вернуть его в лоно церкви.

Малдер приподнял брови и полуулыбнулся:

— Изображать экстрасенса для ФБР — довольно странный способ произвести впечатление на Святой Престол.

Она покачала головой:

— На самом деле не слишком странный. Голос Божий, говорящий устами человека. Такой подход не раз приносил удачу.

— Жанне д’Арк он принес сожжение на костре. Но вы, значит, думаете, что священник — жулик?

Она промолчала.

— Вы думаете, он замешан? Что в чем-то он виновен?

Уитни, как и Малдер, не сводила глаз с двух далеких фигур в снежном пейзаже.

— В общем, мы должны считать его подозреваемым.

— И при этом никакой связи с преступлением не нашли.

Она засмеялась:

— Вы не думайте, мои ребята продолжают копать. Заглядывают под каждый камешек на извилистой жизненной дороге отца Джо Криссмена. И думают, что обязательно что-нибудь найдут.

Малдер посмотрел на нее, поймал взгляд синих глаз и понял, что все время ошибался.

— Но вы так не думаете. Вы не считаете его мошенником.

— В самом деле?

— В самом деле. Или меня бы здесь не было.

Она глянула на него, и он понял, что на нее произвело впечатление, как он ее припер к стенке. Сообразительный, собака.

Когда она заговорила, слова ее прозвучали менее официально и более по-человечески:

— Могу вам сказать, что сейчас меня не назовешь любимицей публики в ФБР — и именно из-за того, что я обратилась к вам. Можете мне поверить.

— Я тоже работал в ФБР. И тоже был Мистер Популярность. Видели бы вы кладовку, куда меня запихнули. «Призрак» Малдер — словосочетание знакомое?

Она улыбнулась, покачала головой, и в голосе ее звучало несомненное уважение:

— Вы уже работали с экстрасенсами: Лютер Ли Боггс, Клайд Бракмэн, Джеральд Шнауц… я все эти дела подняла, Малдер. Работа производит потрясающее впечатление.

— Ну, в общем… — Он наклонил голову набок. — Я ведь был только половиной команды.

Она чуть прищурилась:

— Вы ведь всерьез? Это у вас не ложная скромность?

— Нет. Скалли заставляет меня быть честным. А вот когда ее поблизости нет, на всякий случай со мной повнимательнее.

— О’кей, — снова улыбнулась она. Красивая женщина. — Поняла. У Даны Скалли тоже, кстати, послужной список впечатляет. Но мне именно ваши озарения нужны. Считать вас в игре?

И они пошли по снегу к Драмми, который стоял и смотрел, как отец Джо бродит, будто пьяный, потерявший ключи от машины.

— Это смешно, — сказал Драмми, обращаясь к Уитни.

Они с Малдером стояли чуть поодаль от него. Ответил Малдер, но не ему, а Уитни:

— Совсем не смешно.

Он смотрел на священника, как ученый рассматривает препарат под микроскопом.

— В его видениях есть некоторая специфика, — сказал Малдер. — Прямота, с которой он их демонстрирует, — положительный признак. Мой опыт работы с экстрасенсами показывает, что они любят театрализовать, даже если все получается легко и сразу. Они не хотят, чтобы их работа выглядела слишком легкой. Так что пусть вас не сбивает с толку…

Он резко замолчал. Уитни и Драмми, смотревшие на своего консультанта, проследили за его взглядом. Священник перестал слоняться, застыл на месте.

А потом, будто им овладела необходимость помолиться, отец Джо рухнул на колени.

Малдер бросился к нему, увязая в снегу чуть не по колено. У него за спиной двое агентов ФБР изо всех сил старались не отстать.

Священник, по-прежнему на коленях, посмотрел на них, когда они резко остановились перед ним, взметнув снег ногами.

Лицо его стало длиннее обычного, в глазах печаль, и в каждой складке на лице — страдание.

— Она бежала… она пыталась уйти от них. — Он отвернулся в сторону. — Их было двое… но она не смогла… — Он снова повернулся к ним. — Он ее сбил с ног! Вот здесь. — Он показал кивком на снег. — Прямо здесь… и они ее сунули в кузов… в кузов…

— Куда? — спросила Уитни, подавшись вперед, руки на коленях. — В багажник? В грузовик?

— В багажник… нет, в грузовик. Сзади. — Он глядел прямо перед собой, не моргая, и ничего не видел, видел только что-то внутри себя. — Грузовик… и на нем что-то. — Он прищурился. — Не знаю, что это.

— Отец Джо, мало этого! — отчаянно сказала Уитни. — Мы должны ее найти…

Лицо его свело гримасой страдания.

— Ей больно… ей очень больно…

— Где, скажите? — настаивала Уитни.

Он мотал головой, полузакрыв глаза, и лицо у него было почти испуганное.

— Не знаю… не вижу…

— Мы должны ей помочь! Ну постарайтесь же!

Но косматый священник чуть не плакал и, казалось, сейчас свалится от усталости. Он снова затряс головой:

— Не вижу… не вижу…

Не поднимаясь с колен, он рухнул на руки и зарыдал — глубокими, душу выворачивающими рыданиями из самой глубины своего тела, души, быть может.

Драмми посмотрел на Малдера скептически, и Малдер только подумал, что хорошо бы Скалли была здесь. Он на хорошую актерскую игру покупается, но Скалли просекает ее сразу — если здесь есть что просекать. Она бы четко указала, в чем здесь фальшь — если фальшь есть.

Если бы Скалли была здесь.

— Вы были правы, Малдер, — сказал Драмми.

— Да?

— Этот тип не купился. Он нас всех купил.

Чернокожий агент с отвращением развернулся и зашагал прочь по глубокому снегу.

Но Малдер и Уитни остались, глядя на рыдания отца Джо, который все больше и больше казался бездарным актером, безнадежно переигрывающим в своей последней роли.

И тогда Малдер увидел кровь.

Капли крови, падающие, хлюпающие, разливающиеся на снегу под свесившейся головой отца Джо.

Малдер шагнул вперед, положил руку ему на плечо и спросил:

— Отец Джо? Вы себя…

Высокий священник с растрепанными волосами взглянул на Малдера, и тот никак не ожидал увидеть такое.

Отец Джозеф Криссмен рыдал, это так. Он не симулировал.

Он плакал кровавыми слезами, и красные потеки остались у него на щеках.

Уитни тоже это видела, и она переглянулась с Малдером и кивнула. Малдер понял, что ее доверие к нему выросло.