В конце концов, стыд — это изобретение человека; ни одному животному он не свойствен. Даже могучий слон не испытывает ни малейшей неловкости, когда крохотная мышка обращает его в паническое бегство. Лев, царь зверей, улепетывает со всех ног от носорога, ничуть не считая себя при этом трусом. А человек в своей гордыне и желании стать равным богам изобрел стыд, но ведь и сами боги на своем сияющем Олимпе знали за собой кое-какие грешки! Бедняга Джерри Венделл! Ужас заставил его совершенно потерять голову. Он забыл о том, кто он такой, будто и не было пятидесяти тысяч лет существования человеческой цивилизации. Уже не заботясь ни о каком достоинстве, вел себя как первобытный человек, которого гигантский медведь загнал в пещеру: дикий зверь рвет когтями наваленные перед входом деревья, а человеческое существо судорожно ищет хоть какую-то возможность спастись.

Джерри дрожал, то и дело боязливо поглядывая на дверь и закрытые ставнями окна. Даже не заметил презрения, охватившего его гостеприимных хозяев. Впрочем, они, как могли, постарались скрыть его под маской искренней заботы.

— У вас есть сторож? — допытывался Венделл, трясясь, словно в лихорадке.

— Есть.

— А что это?

— Это люк в погреб. Не волнуйся, ему и в голову не придет прийти таким путем.

— Да разве вы не понимаете? Что бы вы там не говорили, он будет здесь! — вопил бедняга, заламывая руки. — А я-то, как последний дурак, думал, что смогу остановить его! Идиот! Ведь мне звонили из салуна, предупреждали, что он отправился за мной. Было достаточно времени, чтобы приготовиться, в доме находилось трое вооруженных мужчин, я даже успел позвонить и договориться, чтобы мне прислали кого-нибудь на подмогу, а потом вдруг услышал шаги… — От ужаса у Джерри перехватило горло. — Тогда я помчался к задней лестнице, кубарем скатился вниз. Запер за собой дверь, которая вела на кухню. Потом крадучись пробрался через сад, перелез через забор и оказался на улице. Только там отважился оглянуться. И что же я увидел, как вы думаете? Его тень! Он выскользнул из окна кухни и помчался за мной!

На улице мне попалась лошадь. Господи, я украл ее! Мне даже в голову не пришло посмотреть, чья она. Просто прыгнул в седло, благодаря Бога, что увидел ее, и погнал галопом вперед, где были видны огни — к городу.

Но этот негодяй догнал меня. Мне пришлось свернуть на боковую дорожку, чтобы срезать угол. А дьявол скакал по пятам на чертовом мустанге!

В конце концов я выбрался из города. К счастью, оказалось, что лошадь умеет отлично прыгать. Погнал ее напрямик, через изгороди, к холмам. Мы мчались какими-то полями. Было темно, преследователь пропал из виду. Вначале мне даже показалось, что я оторвался от него. Поэтому решил сделать круг и вернуться в Уом.

И вдруг снова его увидел — он не спеша огибал холм. Это был какой-то дьявольский силуэт на фоне неба! С тех пор он так и гонится за мной по пятам — с тех самых пор!

— Садись-ка позавтракай с нами, — грубовато велел Дэнджерфилд. — Кукурузная лепешка еще теплая. По-моему, ты проголодался, парень.

— Завтракать?! — взвизгнул Джерри. — Завтракать, сейчас?! Впрочем, почему бы и нет?

Он позволил усадить себя в кресло, даже сделал попытку съесть кусочек, но руки у него так дрожали, что даже не мог поднести вилку ко рту. Душа и тело Джерри, похоже, находились в таком же беспорядке, как и его одежда. Волосы стояли дыбом, пышный некогда галстук съехал в сторону и болтался где-то за ухом. Короче говоря, в эту минуту даже самый благожелательный взгляд не смог бы признать в этом перепуганном насмерть существе того самого Красавчика Джерри, который с удивительной легкостью разбивал девичьи сердца.

Вылив половину кофе себе на рубашку и окончательно изгадив скатерть, он ухитрился все-таки кое-как хлебнуть то, что оставалось на дне чашки. К этому времени Венделл немного пришел в себя, перестал дико озираться по сторонам выпученными от страха глазами. Наконец, по-видимому, настолько успокоился, что оказался в состоянии обратить внимание на беспорядок в одежде. Вытащив из-за уха галстук, аккуратно его расправил, провел руками по волосам, тщетно стараясь их пригладить, и только тут случайно перехватил взгляд, который украдкой бросила на него девушка. И вот теперь, когда он уже снова был в состоянии соображать, когда его уже не гнала вперед черная волна ужаса, затопившая испуганный мозг, заставившая забыть обо всем, Джерри многое прочел в этом взгляде. Он был смешон. Теперь всеобщее презрение станет его уделом до тех пор, пока не наберется смелости встретиться с Дестри лицом к лицу, с оружием в руках, как настоящий мужчина. В ее глазах он прочел себе приговор. И с такой же отчетливостью понял, что никогда не решится на такой подвиг. Что ему за дело до того, если над ним будут хохотать все до единого ковбои и погонщики округа? Плевать ему, даже если о его бешеной скачке вокруг Уома будут рассказывать до скончания века!

Опустив глаза, он повел рассказ дальше, запинаясь на каждом слове:

— Конечно, я бы мог остановиться и встретиться лицом к лицу с этим каторжником, но разве у меня был хоть один шанс уцелеть? Да и вообще, к чему законопослушному гражданину вроде меня пачкать руки о подобную сволочь?! В конце концов, это забота шерифа сделать так, чтобы такие типы и носа не могли сунуть в наш город. Да он глаз должен с них не спускать, вот что я вам скажу! Я всегда это говорил! Да, я всегда предупреждал, что этот Дестри просто ломает комедию. Он обвел нас всех вокруг пальца, а когда мы развесили уши — бах! — и ловушка захлопнулась! Он поймал нас!

В эту минуту чей-то голос за его спиной весело произнес:

— Доброе утро, полковник! Доброе утро, Чарли! Я страшно боялся, что не поспею к завтраку. Ну а теперь, когда учуял соблазнительный запах свежего хлеба, вижу, что поспел вовремя. Так я могу считать, что вы меня пригласили?

Это был Дестри. С веселой усмешкой он появился из люка в погреб, который на глазах у всех совершенно беззвучно открыл и потом закрыл за собой.

Его появление было встречено по-разному. Полковник стиснул в руках дробовик, который не так давно принесла ему дочь, Чарли, словно загипнотизированная, поднялась со стула ему навстречу, но тут же спохватилась и замерла на месте, а Джерри Венделл, казалось, превратился в статую. Он даже не смог заставить себя обернуться и взглянуть в лицо своего преследователя, а только застыл на стуле, продолжая мелко дрожать.

Шарлотта Дэнджерфилд первой обрела голос. Приветливо улыбнувшись, она с завидным спокойствием, будто в появлении Дестри не было ничего необычного, ответила:

— Конечно, присаживайся. Сейчас принесу яйца и жареную свинину. А кофе, думаю, еще горячий.

— Спасибо, — кивнул Гарри. — И не суетись из-за меня. Я, собственно, и гнался-то за Джерри, потому что случайно поднял часы, которые он обронил по дороге. Вот и заметил, что он поскакал к вашему дому. Я, конечно, помчался за ним, но где там. Венделл гнал коня как бешеный, оставил меня далеко позади. Как дела, Джерри?

Дестри выложил на стол часы, и Венделл безмолвно их принял. Губы его слабо шевельнулись, но с них не слетело ни единого звука. Так и не дождавшись ответа, Дестри пожал плечами и уселся напротив. Отец и дочь в полном молчании тоже заняли свои места за столом. Воцарилась тягостная тишина, которую прервал Дестри:

— Да, кстати, вы, помнится, говорили, что ваш погреб заливает водой в дождливую зиму? У меня появилась отличная идея, как справиться с этой бедой, полковник. Я даже задержался немного и обследовал ваш подвал. Жаль, там в это время довольно темно, не удалось как следует разглядеть. Вы не будете против, если я выйду из дома тем же путем?

Дэнджерфилд негромко выругался сквозь зубы.

— Ты можешь плохо кончить, сынок, — предупредил он. — А сейчас хватит попусту болтать, ешь свой завтрак. С чего это ты вздумал всю ночь гонять по холмам как сумасшедший?

— Ну как же, полковник, — добродушно усмехнулся Дестри, — вы же видели, часы просто отличные, из чистого золота! Да потеряй я такие, глаз от горя не сомкнул бы! Увы, чем сильнее я погонял коня, чтобы нагнать Джерри, тем быстрее и быстрее он улепетывал от меня. Скорее всего, парень решил, что участвует в скачках, где ставки взлетели до небес! Но у меня-то и мысли не было ни о каких деньгах, вот умора!

Пока он говорил, улыбка на его губах слегка увяла, а в глазах блеснуло что-то, заставившее Венделла съежиться на стуле и пережить всю гамму чувств. Багровая краска стыда залила ему лицо и почти тут же отхлынула от щек, он помертвел от страха.

— Что ты поделывал, Джерри, пока меня не было в городе? — вежливо поинтересовался Дестри.

— Я? — пролепетал тот. — Э-э-э, так, ничего особенного. Все то же самое.

— Да? — удивился Гарри. — А мне казалось, ты когда-то говорил, что Уом довольно-таки любопытный городишко. Вот уж не думал, не гадал, что в один прекрасный день ты надумаешь отсюда уехать!

— Уехать?! — проблеял Венделл вне себя от возмущения. — Уехать из Уома? А что мне делать, если я уеду?

— Вот это-то я и твердил себе, когда до меня долетели слухи о твоем отъезде, — любезно отозвался Дестри. — Зачем тебе уезжать? Тут у тебя и дом, и все дела, да и денег немало вложено в рудники, в лесопилку. Чушь собачья, сказал я себе. Как это Джерри вдруг возьмет да и уедет из Уома, где любая собака его знает и он знает всех и каждого?! Но тот парень мне объяснил, будто тебе тут все осточертело: и танцульки, от них уже скулы сводит, и проклятая пыль, от которой летом нечем дышать, как ни закрывай окна, да и вообще весь этот скучный городишко!

Венделл уже начал догадываться, что вся эта пустая болтовня отнюдь неспроста, но молчал как убитый, лишь облизывая пересохшие губы. Он так ни разу и не поднял глаз на своего мучителя — они были прикованы к его правой руке.

— Этот парень, — безжалостно продолжал Гарри, — что-то говорил, будто ты предпочитаешь более спокойную жизнь. А здесь, где все тебя знают чуть ли не с рождения, такое просто невозможно, все время происходит то одно, то другое. Говорил, тебе теперь порой приходится и в суде бывать, а уж этого врагу своему не пожелаешь!

Джерри еще глубже вжался в кресло, словно хотел стать невидимым. А Дестри, намазывая маслом огромный ломоть кукурузной лепешки, казалось, этого даже не заметил. Откусив добрую половину, как ни в чем не бывало принялся рассуждать дальше, впрочем, довольно невнятно, поскольку набил полный рот.

— А заседать в суде — это вам не фунт изюму. Там ребятам надо держать ухо востро, судить по справедливости, не давать чувствам брать верх над разумом. Ведь так? А возьмем, к примеру, парня вроде тебя, Джерри. И что же будет? Ты живешь тут чуть ли не с пеленок, знаешь всех в нашем городе, да ты вынесешь приговор еще до того, как состоится суд! А этого допустить никак нельзя!

— Но ведь присяжных двенадцать человек! — пискнул Джерри.

— Так оно и есть, — кивнул Дестри. — Похоже, ты, парень, здорово сечешь во всех этих делах — сколько присяжных и все такое! Да, конечно, их двенадцать, но даже один человек может перетянуть всех на свою сторону. Достаточно одного голоса, — слышишь, ты? — чтобы суд изменил решение!

Венделл отодвинулся в сторону. В данную минуту ему меньше всего хотелось обсуждать с Дестри этот вопрос. Наконец он решился:

— Я лучше поеду, пожалуй.

— В Уом?

— Да, конечно, куда же еще?

— Ну, — вздохнул Гарри, — это, конечно, тебе решать. Поезжай, парень, надеюсь, по дороге у тебя не будет никаких неприятностей. Впрочем, такой человек, как ты, сможет дать отпор любому, я в этом нисколько не сомневаюсь!

Венделл оцепенел.

— Я уезжаю, — с трудом пролепетал он еще раз. В его голосе ясно слышался невысказанный вопрос, а кроме того — униженная мольба, что заставило девушку поднять голову и посмотреть на него совсем другими глазами.

— Приятного путешествия! — учтиво произнес Дестри.

— Но вначале мне бы хотелось сказать тебе пару слов наедине.

— A стоит ли? — возразил Гарри. — Можно подумать, я не догадываюсь? Сейчас начнешь хныкать, как тебе будет плохо вдали от родного дома, как ты привык к Уому и все такое! Нет уж, поезжай с Богом, желаю удачи!

— Я никогда не вернусь! — уныло заявил Венделл, и сердце у него тревожно забилось.

— Конечно, это было бы затруднительно — по крайней мере пока в городе не утихнут разговоры.

— Дестри! — вдруг завопил доведенный до отчаяния Венделл. — Ну хоть теперь скажи, за что ты так меня ненавидишь?

— О чем ты, старина? Какая ненависть?! Не забивай себе голову подобными глупостями! Ну, похоже, на этом все. Ты получил назад свои часы. А у меня тут полно самой аппетитной на свете ветчины, и, если еще мне позволят выкурить цигарку, я готов сидеть до вечера! Уж очень охота поговорить!