После ночной драки от троицы карточных шулеров никаких вестей не поступало. Они словно исчезли, унеся с собой свое разочарование и сожаление. А когда пароход прибыл в Цинциннати и все сошли на берег, бросив на судно, принесшее им такие несчастья, лишь полные ненависти прощальные взгляды, Джонни Таннер и Рейни тоже сошли на берег, но только чтобы погулять. Мальчику казалось забавным, что так далеко на Западе есть самый что ни на есть настоящий большой город. Он узнал, что население его уже насчитывает более пятидесяти тысяч человек, что в нем сорок церквей, есть колледж, приют для душевнобольных и все другие преимущества крупного поселения. Город рос как на дрожжах.

— Ты знаешь, почему тут есть приют для умалишенных? — поинтересовался Рейни.

— Почему, Хэнк?

— Потому что очень многие лишаются рассудка, когда видят, как удача проходит стороной. Трудятся не покладая рук, а богатыми становятся другие, и вынести этого не могут. Я помню, в Лексингтоне или где-то поблизости мулов продавали по сто пятьдесят долларов, а ослиц — по шестьсот. Знаю, как один парень продал свое право на владение двумя тысячами акров земли за ружье.

— Что? — изумился Джонни. — За одно ружье?

— А что тут такого? Пятьдесят-шестьдесят лет тому назад вся эта земля годилась только на то, чтобы дать человеку шанс надорваться на работе и испортить характер. Предположим, тебе удалось расчистить участок и вырастить на нем пшеницу. Предположим, ты владеешь многими акрами земли и урожай оказался богатым. Ну и что ты с ним будешь делать? Конечно, можешь часть урожая переработать на своей небольшой ручной мельнице и получить достаточно муки, чтобы хватило на зиму. Ну, еще нужно оставить немного зерна на семена.

А как быть с остальным урожаем? Ну, скажем, ты можешь скормить его свиньям. Потом тех, что не заболеют, не подохнут, не убегут в лес и не одичают, сможешь забить, получить ветчину и сало. Ты сложишь полученную свинину в плоскодонку и отправишься вниз по реке на ярмарку. А где ближайшая ярмарка? Да почти в Новом Орлеане! И тебе весь этот путь придется преодолевать по реке. Возможно, тебе повезет добраться туда, а может, тебя ограбят речные пираты. Может, преодолеешь только половину пути и напорешься на корягу — тогда прощай, плоскодонка, прощай, весь груз!

Но допустим, ты все-таки добрался до Нового Орлеана. А там вся ярмарка забита такими же, как ты, и сбыть товар невероятно трудно. Вот почему земля здесь не особенно ценилась. Железных дорог нет. Да вообще нет никаких дорог! Ты поселился и разбил себе участок на хорошей, жирной земле. Но если выращиваешь на ней больше, чем тебе требуется для самого себя, то трудишься впустую. Следовательно, зачем иметь больше сорока акров земли?

Ну вот, тот парень, о котором я тебе рассказываю, и променял две тысячи акров на одно старое ружье. Сейчас эта земля идет по шестьдесят долларов за акр, на ней построены дома и другие сооружения, которые стоят не меньше пятидесяти тысяч. Так вот, когда этот самый горемыка вернулся и увидел, что сделал его покупатель с тем, что получил от него практически бесплатно, он спятил окончательно и бесповоротно. Вот что может сотворить с человеком эта земля! А сама изменяется с такой же скоростью, как растет сорная трава.

Они, отыскали магазин с хорошим выбором готовой одежды и сделали покупки для Джонни. По совету великана Рейни, мальчик купил костюм из прочного домотканого сукна серого цвета, крепкие башмаки, шляпу и все необходимое.

Потом они вернулись на пароход, опасаясь увидеть Маршалла и его сообщников, но шулеров нигде не было. Мальчику не давало покоя опасение, что Гарри тоже мог где-нибудь сойти на берег, не доезжая до Сент-Луиса — конечного пункта путешествия по реке. Однако Рейни был настроен более оптимистично. Он говорил, что если Гарри нанялся на пароход, то скорее всего договорился работать до прибытия в пункт назначения. Вряд ли его стали бы нанимать на короткий отрезок пути. А кроме того, рассказы Гарри о Диком Западе и индейцах сами по себе служат достаточным доказательством намерения этого парня вернуться в его излюбленные места.

— Он побывал в больших городах в свое удовольствие, — рассуждал Рейни. — Потом они ему опротивели. Решил снова вернуться в родные просторы. В Нью-Йорке он показался тебе бедным бродягой? А в прериях он — человек уважаемый. В индейском племени он вел сытую, беспечную жизнь и, скорее всего, стремится к такой жизни снова. Если ему повезло в этом раньше, почему бы не попытаться вновь? Нет, нет, сынок, не беспокойся. Мы — на верном пути. Только хочу надеяться, что мы доплывем до Сент-Луиса прежде, чем он уберется из города и направится куда-нибудь дальше на запад, или на север, или на юг.

От таких разговоров Джонни становилось гораздо легче. Но каждую ночь он мечтал о встрече со своим врагом. Постоянно представлял, как схватит убегающего вора за воротник, а великан Хэнк Рейни поспешит ему на выручку, и их противостояние на этом закончится.

Днем его занимала река, жизнь на ее берегах, города, которые они проплывали. У Цинциннати река была шириной в полмили и постепенно становилась все шире и шире. У Луисвилла она уже достигла полутора миль!

После берегов, поросших дикими, непроходимыми лесами, похожими на край земли, такие большие города, как Луисвилл и Лексингтон, производили шоковое впечатление. В Лексингтоне жило около двадцати тысяч человек. Это была столица фермерского края с обширными пастбищами. Богатства этой земли, сказал один плантатор, ехавший с ними на пароходе, просто неисчерпаемы. Они заключаются в ее почве, плодородность которой никогда не понизится.

Рейни обычно слушал подобные разговоры с презрительной усмешкой.

— Здесь, на Востоке, — любил говорить он, — полоса больших городов, множество судов, много шума. Люди тут думают, что это и есть Соединенные Штаты. Но это не так. Это только окраина. А сейчас, Джонни, ты продвигаешься к сердцу страны. Но еще не в самый центр. Еще много тысяч миль нужно миновать, чтобы попасть в центр мироздания. Вот что я тебе скажу: когда-нибудь население нашей страны станет стомиллионным.

— Стомиллионным? — восхищенно переспросил мальчик. — Вряд ли столько людей могут составить одну нацию!

— Погоди — увидишь! Когда-нибудь население, возможно, увеличится до двухсот миллионов.

Они миновали устье великой красавицы реки Огайо и вошли в Миссисипи. Это произошло ранним утром. Джонни Таннер стоял на верхней палубе в состоянии крайнего возбуждения. Он не знал, чего можно ожидать. Поэтому думал, что река вольется в беспредельный океан, воды которого устремляются в глубь страны. И в итоге был глубоко разочарован.

Миссисипи оказалась не шире Огайо. Это был ужасающе грязный поток, стремительно несущий свои воды на юг. Правда, постепенно скорость его уменьшалась. И все равно этот медленный подъем вверх против течения нельзя было и сравнить с предыдущим отрезком пути, когда красивые зеленые берега Огайо проплывали мимо. Тут они сначала были низкими, неинтересными и лишь позже стали более высокими, благородными, внушительными. А когда они, наконец, достигли Сент-Луиса, мальчик был просто поражен.

Город оказался большим и быстро растущим. На восточном берегу реки Сент-Луис вообще не просматривался, зато на западном, чуть севернее, стояли сомкнутые шеренги основательно построенных домов.

Джонни даже потер глаза. Он смотрел на город словно на мираж, который можно было описать до мельчайших подробностей, но верить которому не стоило. Ему казалось, что они обогнули полмира, чтобы найти тут, в сердце неосвоенных земель, процветающий край.

Они причалили к пристани в больших доках и сошли на берег. И первое, что бросилось в глаза удивленному Таннеру, была группа индейцев, закутанных в шерстяные одеяла и идущих медленной, полной достоинства походкой. На них были обтягивающие штаны с бахромой, а их головы украшали уборы из крашеных перьев.

— Посмотри-ка на этих мерзавцев, крадущих скот и наводящих ужас на окружающих, — указал на индейцев Рейни. — Чтоб мне провалиться, я даже рад снова увидеть эти ленивые задницы! Ох уж эти негодяи пауни! Один только их вид переносит меня в славные былые времена!

— Откуда вы узнали, что они из племени пауни? — полюбопытствовал мальчик.

— Весь их облик говорит о лени и способности на низкие поступки, — пояснил охотник. — А кроме того, видишь их прически? Пауни сбривают все волосы, оставляя лишь гребень посреди головы. И знаешь, что я тебе скажу? Индейцы племен сиу и шайенов очень гордятся, если в дыму их вигвамов сушится обритый скальп с пучком волос на макушке. Я-то их отлично знаю! — Он помолчал и, многозначительно хмыкнув, добавил: — Да и меня знают некоторые из них!

С котомками за плечами Джон и Рейни шли по улице пешком, потому что нанять экипаж до гостиницы охотник отказался. А три индейца пауни, перейдя улицу, повернули и пошли прямо им навстречу.

— Смотри в оба, мой мальчик, будь готов в любой момент выхватить двуствольный пистолет, который одолжил тебе Брей. Возможно, эти пройдохи меня узнали. Хотя вряд ли. Все белые им кажутся на одно лицо, точно так же, как белым краснокожие кажутся похожими друг на друга как две капли воды. Мы не привыкли отличать их друг от друга, понимаешь? Тем не менее не зевай! Но не связывайся с индейцами пауни, если в этом нет нужды. Они спокойно могут всадить нож или притвориться лучшими друзьями.

Джонни Таннер шел осторожно, словно ступал по яичной скорлупе.

Пауни подходили все ближе. Завернутые в шерстяные одеяла они были похожи на зловещие мумии, а когда совсем приблизились, Джонни разглядел сияние блестящих глаз и очертания жестоких лиц. Индейцы передвигались с безграничной осторожностью и достоинством, глядя прямо перед собой.

Когда они поравнялись, охотник поднял правую руку:

— Хау!

Индейцы моментально замерли на месте и, выдохнув одновременно, ответили тем же жестом:

— Хау!

А потом продолжили свой путь, так же степенно и решительно, устремив взгляды вперед.