На следующее утро, открыв глаза, Литтон долго рассматривал потолок конюшни, потом сел и скинул с себя одеяло. Тут же в углу напротив приподнялся Том и сонными глазами уставился на напарника.

— Спи еще, — сказал ему Барри.

— Спасибо, сэр, — ответил Виллоу, откинулся на спину и сразу же захрапел.

У колонки, находящейся за загоном, Литтон ополоснул лицо и побрился. Несмотря на короткий сон, он не чувствовал себя уставшим. Если верблюд может сутками обходиться без воды, то Барри мог пробыть без сна и отдыха не один день и при этом остаться бодрым.

Закончив с бритьем, он бросил взгляд на быка. Тот лежал на траве, нежась под лучами восходящего солнца. Животное равномерно дышало, и при каждом выдохе шкура на его боках морщинилась, а при вдохе снова разглаживалась.

Затем Литтон вернулся в конюшню и подошел к бандиту. Ковбой, который остался дежурить около раненого, широко зевнул.

— Как прошла ночь? — поинтересовался юноша.

— Какая это ночь! — устало откликнулся ковбой. -Ад кромешный, да и только!

— А зачем ты остался?

— Врач попросил. Не знаю, почему он выбрал именно меня.

— Теперь ты свободен, — сказал Литтон. — Можешь поспать, а я за ним присмотрю.

Ковбой, просияв, тут же удалился.

Барри присел возле подстреленного им парня и двумя пальцами взялся за его запястье. Пульс раненого был слабым и прерывистым. Затем он посмотрел на лицо бандита и заметил, что у того крепко сжаты челюсти.

— Если больно, не стесняйся — стони, — посоветовал ему Литтон. — Сдерживая боль, ты растрачиваешь силы, а они тебе еще пригодятся.

Парень с удивлением уставился на него.

— Ты будешь жить, — заверил раненого Литтон.

— А мне совсем и не больно, — поспешно заявил тот.

— Конечно же нет! Просто говорю, что есть на самом деле. А вот ты, желая этой ночью показать себе героем, чуть не погиб. Да, парень, ты храбр, но надо же и голову иметь на плечах. А сейчас успокойся и ни на что не обращай внимания. Самое страшное для тебя уже позади.

Бандит от удивления широко раскрыл глаза.

— Ты разве не Литтон? — пробормотал он.

— Литтон.

Лицо раненого вытянулось от изумления.

— Вот встанешь на ноги, и мы снова с тобой схлестнемся, — пообещал ему Барри. — Время для этого у нас еще будет. Сейчас твоя задача — поправиться, а моя. — заставить тебя лежать и не шевелиться.

— Литтон, так это ты меня подстрелил? — задал вопрос бандит.

— Я. Увидел, как ты пальнул из-за конюшни. Пришлось ответить. Если бы там оказался не ты, то я подстрелил бы другого.

— Дю?.. Да, конечно, кого-нибудь другого!

— Дюваля, например, — догадавшись, кого имел в виду раненый, сказал Барри.

— Я ни словом не упомянул о Дювале, — возразил парень.

— Конечно, — кивнул его собеседник. — О чем тут спорить, если ты никогда его и не видел. Так ведь?

— Нет, никогда.

— Какой же ты все-таки откровенный врунишка! Но я таких люблю, потому что их сразу можно раскусить.

Превозмогая боль, парень улыбнулся.

— Да не скрипи ты зубами, старина! Дай выход боли, и тебе сразу же станет легче.

— При чем здесь боль? Мне совсем не больно. Со мной все в порядке. Просто очень хочется закурить. Только и всего. Угостишь?

— Конечно, — ответил Литтон, протягивая раненому пачку тонкой бумаги из пшеничной соломки и кисет с табаком «Булл Дерхэм».

— Может, скрутишь мне цигарку? — попросил парень.

— А самому не под силу?

— Нет, я могу. — Раненый, развернув листок бумаги, стал насыпать на него табак.

Он уже почти свернул самокрутку, как она вдруг переломилась в его руках надвое. Вторая не получилась с самого начала. Удалась только третья. Однако, когда парень уже вставлял ее в рот, бумага неожиданно развернулась и весь табак просыпался ему на подбородок.

— У меня не руки, а крюки, — со вздохом произнес бандит, возвращая Литтону кисет.

— Ничего, ничего, продолжай, — ухмыльнулся Барри, — а я посмотрю, как это у тебя ничего не болит!

Парень уставился на него большими карими глазами, но промолчал.

— Стони, браток, — велел ему Литтон. — Не бойся, я осуждать тебя не буду. Только скажи, где у тебя болит, чтобы я мог хоть немного облегчить твои страдания.

Неожиданно раненый сник и даже, как показалось Барри, уменьшился в размерах.

— В боку, Литтон. Боль терпимая, но когда делаю вдох, в него будто вонзается острый нож. О Боже! — выдавил бандит и застонал.

— Вот так-то лучше! А теперь расслабься. Сейчас облегчу твою боль, и ты заснешь. Час крепкого сна пойдет тебе на пользу. — Барри ловко скрутил цигарку, сунул ее в рот раненому, поджег спичкой и заявил: — Покури-ка, а я пока займусь делом.

Взяв ведро, он подошел к колонке и набрал в него воды, затем разворошив груду тлеющих головешек, поставил ведро на раскаленные уголья.

Вернувшись в конюшню, Барри тронул за плечо спящего на мягком стоге сена Виллоу. Том тут же открыл глаза и громко зевнул.

— Том, — обратился к нему напарник. — Раненый сильно мучается, сходи за врачом. Если вдруг заартачится, хватай его за шиворот и волоки сюда.

— Тогда скажу ему, что меня послал Литтон, — решил Том и вылез из-под одеяла.

— Ладно, а если будет медлить, я сам за ним приду.

Когда вода в ведре стала закипать, Барри принес его в конюшню. Там он расстегнул пропитанную кровью рубашку бандита и только тогда понял, что повязка, наложенная врачом, слишком тугая. Как только он ее ослабил, парень облегченно вздохнул.

Сняв с себя рубашку, Литтон окунул ее в воду, затем сильно отжал и положил поверх повязки раненого.

Тот застонал и закрыл глаза.

— Спасибо. О Боже, какое облегчение! — тихо пробормотал бандит, и в его затуманенных глазах сверкнул огонек. — А мне говорили, Литтон, что ты подонок.

— Выходит, зря? — усмехнулся Барри.

— Хочу спать. Если во сне умру, так мне и надо, но перед смертью должен тебе что-то сказать, — пролепетал парень.

— Не торопись, — посоветовал Литтон. — Тебе ведь уже лучше. Вот встанешь на ноги, тогда посмотрим. Может, ты снова примкнешь к Дювалю или к какому-нибудь другому головорезу. А за то, что я тут нянчусь с тобой, ты мне ничего не должен. Когда поправишься, кто знает, кем ты для меня окажешься. Может, останешься врагом, а может, — другом. Раненый для меня не враг, а так, бедный малый, которому необходима помощь. Я на таких зла совсем не держу. Теперь закрой глаза и, перед тем как уснуть, задумайся над моими словами. Когда проснешься, сразу почувствуешь себя лучше.

Бандит слегка кивнул головой, послушно закрыл глаза и почти сразу же тихо засопел. Барри понял, что он погрузился в сладкий сон.

Вскоре пришел врач. Заметив его хмурый вид, Литтон сурово сдвинул брови.

— Что случилось? — недовольно спросил врач. — Тебя что, Барри, ранили, а ты об этом никому не сказал?

Юноша положил руку ему на плечо.

— Послушай, док, ты хороший мужик и отлично знаешь свое дело. Однако с повязкой этого парня явно переусердствовал — слишком туго ее наложил.

— Это что же, я должен был церемониться с бандитом? — удивился доктор.

— А у тебя когда-нибудь пулевые ранения были? — отреагировал вопросом на вопрос Литтон.

— У меня? Нет!

— А у меня были, и не один раз. Так что я знаю, что это такое, — отрезал Барри. — У тебя что, сейчас срочные вызовы?

— Особых случаев нет, — не понимая, к чему тот клонит, ответил врач. — Утром собирался проведать нескольких легко больных и заглянуть к старику Хиллу…

— Забудь о них. Пусть катятся ко всем чертям! Сейчас твоя главная работа здесь. Пробудешь с ним весь день, я заплачу. Представь, что это не он, а ты лежишь тут с пулей в боку. Понял? Вот так-то. Не оставляй его ни на минуту!