Люди из отряда шерифа охотились за Джексоном до самых сумерек, но делали это без особого энтузиазма. Возможно, конечно, они и проявили бы больше рвения, ели бы сам маршал не пострадал во время заварушки в отеле.

Падая, он повредил бедро и сильно разбил бок, а потому уже не мог держаться в седле с присущей ему железной выдержкой.

В результате преследователям пришлось вернуться в Нииринг с пустыми руками. Их сердца болели гораздо больше, чем тела от долгой скачки, — ведь они упустили возможность прославиться. Слава, можно сказать, была уже у них в руках, и ее с лихвой хватило бы на каждого, если бы Джексона удалось упрятать за решетку. Тогда каждый участник этого события приобрел бы известность и заслуженное уважение. А какой мужчина не хотел бы с гордостью заявить: «Джексон? Да я был среди тех, кто его брал!»

Эти слова можно было произнести как бы вскользь, но все, кто при этом присутствовал бы, и сколько бы людей там ни было, все тотчас же обратились бы в слух. В любом салуне, в любой пивной такому человеку всегда была бы обеспечена благодарная аудитория и известность его долго не померкла бы.

Но желанный приз ускользнул из рук, и люди из отряда шерифа, терзаясь в душе, вернулись в Нииринг не солоно хлебавши. Уже в отеле, когда они расселись в обеденном зале в ожидании ужина, время от времени поглядывая на дырку в деревянном потолке диаметром с полдюйма — след от пули из пушки Арнольда, маршал произнес небольшую речь.

— Джексон снова меня побил, — сказал он. — Сделал из меня дурака, точно как и пообещал. Но со свежими силами мы вновь пустимся в погоню. Думаю, он не ушел далеко. У меня есть причины так считать. Каждый, кто пожелает принять в этом участие, получит от меня в день по два доллара сверх обычной оплаты. Сейчас, ребята, повремените с ответами. Обдумайте все хорошенько, а утром сообщите о своем решении. Вендель, пройдем со мной, поможешь мне кое-что отнести. Я хочу с тобой поговорить.

Вендель считался его правой рукой. Он был простым ковбоем, с дубленой шкурой, почерневшей от зноя и ветра, спокойным, предпочитающим особенно не выделяться, но боец первоклассный, не ведающий страха. Вендель оконфузился лишь один раз в своей жизни — именно в этот злополучный день, когда послал пулю не в извивающуюся на полу парочку, а прямо перед собой, и она просвистела у уха бродяги, который вскочил из-за столика. Кажется, его звали Питом. Ошибка обошлась Венделю дорого — на его скуле весь день багровел и распухал синяк.

Он поднялся с маршалом в его номер. Там Арнольд принялся расхаживать по комнате взад-вперед, а Вендель скромно затих в углу.

— Садись! — обратился к нему маршал.

— Я уже и так вдоволь насиделся, — хрипло отозвался Вендель.

— Не терзайся и не вини себя, — посоветовал Арнольд. — Мне не легче, чем любому из вас. На самом деле даже гораздо тяжелей. Это далеко не первый раз, когда Джексону удается выйти сухим из воды.

— Мне было поручено держать его на мушке, — с горечью напомнил Вендель. — Шел за ним вплотную. Только у меня и была настоящая возможность влепить в него пулю. — При воспоминании об этом его лицо скривилось от стыда и боли.

— Не мучайся понапрасну! — попытался утешить его маршал, который в принципе в душе был добрым человеком. — Сядь же, наконец! Через минуту нам сюда принесут поесть. Да вот уже и несут.

Вошла Молли с подносом в руках. Может, потому, что он был уставлен тарелками и приборами, она смотрела только на них. Но и выгрузив все на незамысловатый сосновый стол, стоящий посередине комнаты, и поставив в центр его лампу, глаз также не подняла и направилась к двери.

Однако около нее немного задержалась, вращая дверную ручку красными заскорузлыми пальцами.

— Мистер Арнольд, правда ли, что ему удалось скрыться? — неожиданно поинтересовалась она.

— Да, он ушел, — подтвердил маршал.

— Без единой царапины? — затаив дыхание, задала Молли следующий вопрос.

— Он что, один из ваших друзей? — отрывисто, вопросом на вопрос отреагировал маршал.

Откинув голову, Молли уставилась в потолок.

— Ах, как хотелось бы, чтобы это было так! — вырвалось у нее. — Но нет, к сожалению, он не из моих друзей. — И выскочила из номера, пунцовая от смущения.

— Вот в этом все женщины, — с горечью заметил Вендель. — Их так и тянет к проходимцам. Ловкачам всегда предпочтение!

— Если бы только женщины! — поддержал его маршал. — А разве остальные лучше? Едва ли не каждый мужчина и мальчишка на стороне преступника. Мошенник действует в одиночку, да и встречается один на тысячу. Но когда он вот такой приятный и симпатичный парень, как Джексон, то неудивительно, что у всех вызывает восторг, где бы ни появился. У него друзей, Вендель, гораздо больше, чем у любого другого на Западе. У Джексона они всех сортов: латиноамериканцы на границе, среди которых, кстати, настоящие испанские джентльмены, уважаемые ранчеро, шахтеры, старатели, овцеводы — словом, все, кого только можно встретить в наших краях.

— И что же привлекает к нему стольких людей?

— Да то, что он выколачивает деньги у грабителей и проходимцев, а не у честных граждан, — пояснил маршал. — Джексон скорее птица-фрегат, нежели обычный ястреб.

— А что это за птица-фрегат? — осведомился Вендель, по-тихоньку массируя скулу, куда заехал ему здоровенным кулачищем ярко-рыжий Пит.

— Птица-фрегат самая быстрая из всех летающих тварей, — объяснил Арнольд.

— В быстроте Джексону не откажешь, — признался Вендель.

— Птица-фрегат — это сплошь огромные крылья, клюв и когти! — добавил его собеседник.

— Да, точь-в-точь Джексон, — согласно кивнул Вендель.

— Птица-фрегат, — продолжил тем временем маршал, — питается рыбой, но сама ее не ловит. Зависает посреди неба и дожидается, когда другой хищник, промышляющий рыбой, не поймает что-либо стоящее. Затем колом падает вниз, заставляя его выронить добычу, а затем бросается за ней и успевает подхватить у самой поверхности воды.

— Разрази меня гром! — пробормотал в изумлений Вендель. — Хотелось бы увидеть такое своими глазами.

— И в этом весь Джексон, — подвел итог маршал. — Грабить честных людей не в его привычках. Полагаю, вовсе не из-за уважения к их труду. Нет, скорей из-за того, что это слишком примитивно и не щекочет нервы! Если он играет, то играет по-крупному, с акулами. И бьет по ним их же оружием. А если наводит на кого-то пушку, то не иначе как на грабителя. Когда Джексон заставляет кого-то расстаться с пухлым бумажником, то можно не сомневаться, денежки в нем ворованные. Ты знаешь историю с Биллом Кинаном?

— Нет, не знаю, — признался Вендель.

— Билл Кинан, — начал рассказывать маршал, — сколотил свое состояние на спиртном, наркотиках и на китайцах, поставляя их как рабочую силу из-за границы. Ему всегда надо было иметь под рукой большую сумму денег на случай, если подвернется крупное дельце, вот поэтому в одном из крупнейших банков Эль-Пасо у него было свое собственное отделение в общем сейфе, где он хранил обычно не менее пятидесяти тысяч чистоганом. Ну так вот, этот самый Кинан как-то обратился к Джексону за услугой. Тот согласился ее выполнить. Двое молодчиков Кинана сделали ноги и прихватили с собой допинга тысяч на десять. Джексон их выследил. Нашел обоих. Об одном из них с тех пор больше уже никто ничего не слышал, а другого он доставил Кинану обратно вместе с похищенным. Но тут Билл как последний дурак решил сэкономить и заплатил Джексону за работу всего тысячу.

— Ну и мерзавец! — не удержался Вендель, разгоряченный рассказом и возмущенный тем, как несправедливо обошлись с парнем.

— Вот и Джексон пришел к такому же выводу, — сказал Текс Арнольд. — Кроме того, по его словам, ему стало противно, что он запачкал себе руки, якшаясь с такой мразью. И Джексон решил очистить руки. Можешь не сомневаться, что он хорошенько вытер их о Кинана. Разогнал всю его банду, самого Билла оставил не у дел и полностью вывернул его с потрохами. Но у того было еще яичко в надежном гнездышке — в сейфе банка Эль-Пасо. Ну так вот, в одно прекрасное утро кассир нашел сейф вскрытым, но, к его удивлению, исчезли всего лишь пятьдесят тысяч Кинана.

— И это сделал Джексон? — уточнил Вендель.

— А какой другой грабитель, кроме него, удовлетворился бы содержимым одной-единственной ячейки, коли уж вскрыл весь сейф? У него под рукой было столько денег, что мог бы обеспечить себя на всю жизнь, стоило только захотеть.

У Венделя перехватило дыхание.

— Неудивительно, что и меня оставил с носом! — воскликнул он, забыв на время про скулу.

— Джексон берет верх над всеми, — согласился маршал. — И все же я надеюсь, что на этот раз победа будет за мной, или я не гожусь для такой работы.

— Ты собираешься дальше гоняться за ним? — спросил Вендель с любопытством, но без особой радости.

— До тех пор, пока не поймаю! — твердо пообещал Арнольд.

— И у тебя есть такая надежда?

— Да, есть, и я расскажу тебе, почему у Джексона больше нет дома. Девушка, на которой он собирался жениться, единственный дорогой ему человек, — сбежала. И я знаю, что он пустился на ее поиски. Это след той девушки привел его в Нииринг. И пусть он сейчас от меня ушел! Ну и что? Он все равно будет продолжать ее искать. Но у него всего одна лошадь, одна пара ног и одна пара глаз. А я могу задействовать в ее поисках двадцать человек, которые обшарят всю округу вдоль и поперек. Я найду эту девушку быстрее, чем он.

— А что это даст? — недоуменно поинтересовался Вендель.

— Что даст? — переспросил маршал с мрачным ликованием в голосе. — Очень многое! Это будет означать, что у меня для него будет заготовлена ловушка с приманкой, которая заставит его все время крутиться поблизости. Если мы найдем эту девушку, то нам останется только затаиться и ждать. Рано или поздно Джексон явится к ней. Вот тогда ему крышка!

— Эй, — возразил Вендель. — А потом что? Ты снова закуешь его в кандалы, но что они для Джексона? Ты же видел своими глазами, как он с ними разделался. Какая тюрьма сможет его удержать? Где найдется такая камера, из которой он не выберется?

Маршал выдержал долгую паузу. Затем холодно произнес:

— Нам не понадобится надевать оковы на мертвеца.

Вендель вздрогнул, поперхнулся и умолк. Затем откинулся на спинку стула, глаза его вспыхнули неярким огнем.

— Между прочим, — продолжил Арнольд, — я уже упрятал этих трех бродяг в городскую тюрьму. Думаю, они работают на Джексона.

— Те трое? — усомнился Вендель. — Для Джексона они слишком мелкие сошки, да и рылом не вышли.

— Подлинный художник может работать с любым, даже самым дешевым материалом, — отрицал маршал. — А теперь — ешь, пока еда не остыла. Конечно, эти трое — оборванцы. У них на лбу написано «тюремные пташки». Если мне не удастся доказать их причастность к событиям нынешнего дня, то я просто дождусь, когда придут на них данные из картотеки. Хоть что-то получим в порядке компенсации за все наши труды, избавив общество сразу от трех негодяев.

Но Вендель только мрачно покачал головой:

— Какой прок от трех воробьев, когда ты упустил ястреба? Ответь мне, Арнольд!

Но у маршала не нашлось убедительных слов.