До наступления вечера ветер снова переменился. Небо сменило полуденную яркость на хмурую вечернюю серость. От далеких гор на горизонте три длинные вереницы облаков потянулись на юг. Насыщенно-черные у источника, они постепенно теряли цвет, подобно трем столбам дыма, поднимавшимся из труб гигантских кораблей, направлявшихся к Северному полюсу. Все эти суровые предупреждения о ненастье наблюдались еще днем, и еще до темноты небо полностью покрыли тучи. Когда наступили сумерки, пошел снег, начавшийся не с обычного круговорота снежинок, а скорее с падения там и сям бледных снежных цветов, подобных умирающим в воздухе бабочкам. Касаясь земли, такой цветок тут же таял. Когда он падал на лицо Сильвии Бендер, стоявшей на страже под окном комнаты Луизы в напряженном ожидании и настроенной как никогда решительно, она начала вспоминать о многих вещах, о чем-то неясном, расплывчатом, неуловимом. Сначала она подумала о холодном прикосновении смерти; потом снежинка напомнила ей о губах мужчины.

Девушка вздохнула. Уже около месяца у нее не было поклонника. А сама она не влюблялась уже около года. Это заставляло ее чувствовать себя старше, не такой, как все, вне моды и времени.

Бедная Сильвия!

Стоило только представить себя стоящей здесь — как любят женщины смотреть на себя со стороны и восхищаться тем, какими они предстают в глазах мужчин! — по ее щеке скатилась маленькая слезинка от неизбывной жалости к собственной персоне. Как смело она поступила, придя сюда в одиночестве, чтобы встретиться с этим ужасным человеком, безжалостным разрушителем, грабителем поездов, экипажей и тому подобного, этим непревзойденным артистом, который умел играть роль простоватого дурня и закоренелого донжуана! От мысли о своей роли в этой истории Сильвия едва сдерживала ликование. Только одно могло испортить ей настроение: то, что никто ее здесь не видит. О, если бы мир мог видеть нас в нужное время, когда огни рампы включены, черты лица решительны, а внушительные слова, отрепетированные заранее, вот-вот готовы сорваться с уст! Если бы нас могли видеть в эти моменты… Но вместо этого мир предпочитает выжидать и подстерегать нас утром, скажем в то время, когда кофе уже остыл, а сливки оказались очень жидкими; или в полдень — жаркий, нервный полдень рабочего дня; или в воскресенье, после бурного уик-энда; или вечером — когда неудачи подстерегали весь день и даже самый спокойный человек теряет терпение! Именно в эти моменты нас и видят. Как часто в жизни запоминаются не радостные дни с их солнечным великолепием, наполненным смехом и вином, а унылые вечера!

Все эти мудрые рассуждения проносились в голове Сильвии, когда она ждала прихода Кадигана под окном Луизы Моррис. Ожидание было не очень-то приятным. Временами волна холодного ужаса окатывала девушку, и она говорила себе: «Если он найдет меня здесь, то непременно задушит до смерти своими страшными руками, которые способны побороть даже огромного Сэма Босвика. Одним движением он сломает мне шею!»

Увы, как печальна будет картина, когда ее принесут в дом мистера Морриса! Вся семья соберется вокруг, вздыхая по ее рано увядшей красоте и молодости…

Да, но когда кого-то душат, лицо становится черным, а глаза вылезают из орбит. Кроме того, даже если Лу будет скорбеть всю жизнь, вспоминая жертву, принесенную на алтарь дружбы, разве стоит ее смерть этого? Сильвия сжала револьвер, который прихватила с собой. Нет, она вовсе не пассивная жертва. И если мистер Кадиган не будет чрезвычайно осторожен в обращении с ней, она прострелит ему башку!

Сильвия усмехнулась своим жестоким мыслям, когда порыв ветра с силой налетел на нее, заставив содрогнуться от холода. Что за люди бродят в такую погоду по улицам? Путешественники? Нет, только разбойники обречены на ночные скитания в любое время года — в жару и в холод, в дождь и в засуху. Таков и Кадиган!

Девушке показалось, что под покровом ночи мелькнула высокая фигура, которая напомнила ей горный кряж к югу отсюда, возвышавшийся над землей и неясно различимый, скрытый ночью и надвигавшейся бурей. И тут она скорее почувствовала бесшумное приближение какого-то существа, которое подошло к ней и припало к земле.

— Барни! — послышался мужской голос. — Эй, мальчик!

Тень с блестящими глазами отступила; и вот он, Кадиган, перед ней.

— Зачем же ты стоишь здесь, под снегом, и ждешь? — воскликнул он. — Твое пальто уже совсем белое и, наверное, промокло?..

Кадиган говорил страстным шепотом, но не мог сдержать удивления. Потом он протянул руку, чтобы дотронуться до девушки и убедиться, что никакой ошибки нет, но внезапно отдернул ее, как будто не осмеливаясь усомниться в этом. Сильвия была поражена. Если это игра, то каким совершенным должно быть мастерство этого плута!

— Я не ожидал ничего подобного, — продолжал Кадиган. — Или ты хочешь сказать мне что-нибудь?.. Попросить о чем-то?.. — Какая надежда звучала в его голосе! — Если бы я мог что-нибудь сделать для тебя, — продолжал Кадиган, — то был бы, наверное, самым счастливым человеком на земле.

— У меня есть для тебя сообщение, — произнесла девушка, и от звука ее голоса Кадиган отступил на шаг и выпрямился, а огромная собака, будто чувствуя угрожающую перемену, бесшумно скользнула вперед с рычанием. Сильвия увидела оскал страшных белых зубов. В этот момент проверялось ее мужество, и она нашла силы, чтобы переступить через себя. Еще крепче стиснув револьвер, направила его прямо на Кадигана. Только потом заговорила. — Лу уехала, — спокойно сообщила она. — И попросила меня встретиться и объясниться с тобой. Она устала играть свою роль.

— Какую же роль?.. — Голос Кадигана прозвучал едва слышно, и его интонация поразила Сильвию. Это была вовсе не игра. Но сама мысль о том, что она может быть не права, показалась ей сумасшествием и только бы все испортила. Смертельная ловушка уже готова захлопнуться, и Кадиган стоит в самом центре ее. Сильвия не имеет права ошибиться! А зародившиеся сомнения лишь придали ей жестокости.

— Неужели ты думаешь, что она воспринимала тебя серьезно, когда говорила, что разрешает тебе приходить сюда? — Голова Кадигана поникла. — Кто ты такой? — взволнованно горячилась мисс Бендер. — Что ты за человек, Ден Кадиган? Разве не профессиональный киллер, негодяй, каких мало? Разве не вор, не мошенник? Как ты осмелился целых два раза говорить с такой прекрасной девушкой, как Луиза Моррис?

— Что ж, — отозвался голос Кадигана в отдалении. — Я не отрицаю, что это правда. Я сделал много ошибок. Но видишь ли, просто мне не на что было надеяться. Плыл по течению, и все. Но когда повстречал Лу — я испытал небесное блаженство. Если долго не мог видеться с ней — наступал ад. Вот почему я хотел снова прийти сюда.

Слова Кадигана опять звучали слишком искренне, и это потрясло Сильвию до глубины души. В конце концов, существовала маленькая вероятность, что она в чем-то не права, а если так, то смерть этого человека будет лежать на ее совести. Она судорожно вздохнула.

— Что еще просила передать Лу? — печально спросил Кадиган.

— А что ты хотел бы услышать? — огрызнулась Сильвия.

— Не знаю, — медленно произнес он. — Кажется, я ошибался почти во всем.

— Есть еще кое-что, — выпалила девушка. — Это твоя последняя ночь, Кадиган. Ты покойник. Они окружили тебя. И это единственная причина, почему Лу разрешила тебе вернуться. Слышишь меня? Пусть твоя история научит мужчин, подобных тебе, не пытаться дурачить молоденьких девушек. Люди шерифа — лучшие из лучших в Гормане — ждут с нетерпением, поглаживая свои револьверы. А если их выстрелы не попадут в цель, то тебя, Кадиган, настигнет свора собак. Спасай свою шкуру, если можешь!

Она окончила свою речь торжественным возгласом ликования. Что он теперь сделает с ней? Какой нанесет удар? Или натравит собаку? Этого Сильвия боялась больше всего. Для человека она приготовила револьвер, а для Барни… Одной пули будет недостаточно, если только она не попадет куда следует.

Ей послышались звуки, похожие на плач. Но скорее всего это завывал ветер, или Сильвии просто почудилось. Через секунду она услышала голос Кадигана, который звенел холодно как сталь:

— Какое же вознаграждение она получила за мою голову? Может, поделилась с тобой или с шерифом? Или забрала всю кучу денег себе? Барни!

В мгновение ока пес исчез, и Кадиган вместе с ним. Сильвия подняла револьвер и выстрелила; в ответ грянул оглушительный хор мужских голосов. Вооруженные бойцы с гор, сидевшие в засаде около дома Морриса, окружали его со всех сторон. Раздался залп полдюжины винтовок, и в свете алых вспышек на мгновение мелькнула фигура Кадигана.

Однако куда он убежит, если не сумеет разорвать Кольцо огня?

Денни быстро понял это и остановился. Он чувствовал себя абсолютно спокойным и мог даже позволить себе восхититься своим поведением. В конце концов, все произошло быстро, как взмах карандаша, который вычеркнул целую строку. Он лелеял последнюю иллюзию о доброте и честности людей в мире, но среди мужчин этих качеств не нашел. Оставалась одна женщина — да, единственное нежное и хрупкое исключение. Увы, она продала его, как надоевшую собаку, за деньги!

Некоторые мужчины были бы уничтожены, если бы такой удар судьбы обрушился на них. Но Кадиган, сперва оглушенный и поникший, вдруг почувствовал себя крепким, как железо. Его мозг работал как никогда четко, не пробуксовывая. Он оценил количество окруживших его врагов и револьверов по крикам и грохоту выстрелов. Ему не оставили шанса. В лицо Кадигану ударил порыв снежного ветра, как будто белая рука подсказала ему оглянуться назад. Он повиновался, развернувшись на сто восемьдесят градусов, и устремился к окну Лу Моррис.