Примерно в это время Красавчик Мэлони, рассудительный, трезвый и напыщенный, вернулся в гостиницу. Он поднялся по ступенькам и вошел прямо в комнату, где Билл Ланкастер играл в крибидж с Чесом Морганом. Сэм Босвик растянулся на кровати в углу, притворяясь, что читает журнал, однако он то и дело обводил блуждающим взглядом комнату, не останавливая его ни на чем и выдавая тем самым мрачное расположение духа. Красавчик Мэлони, в свою очередь, подтащил стул к печке, открыл заслонку, набил топку дровами, и вскоре раздался рев пламени, подобный ураганному ветру, и красные языки огня замелькали в зазорах тонкой металлической дверцы.

— Эй, ты! — подал голос Чес Морган. — Полегче, парень! Здесь тебе не сковородка, а мы не тосты.

— Иди-ка ты к дьяволу, — с ненавистью прошипел Красавчик. — Я замерз, и меня лихорадит.

— Чем же это ты таким занимался? — с издевкой ухмыльнулся Чес. — Небось охотился за нашим другом Кадиганом?

Билл Ланкастер не подал реплики, но его лицо побледнело от напряжения, а глаза заблестели недобрым огнем. Неужели Кадиган убрался с его пути?

— Может, и охотился, — пожал плечами Мэлони. — Может, и покончил с ним.

— Что-то не верится. Ничего ты не покончил с ним, — осторожно подал голос Сэм Босвик.

— Может быть, и нет, — признал Красавчик со вздохом. — Впрочем, я отправился за ним только ради того, чтобы немного подпортить его внешность.

— Слишком дешево берешь, — взвился Сэм.

— С тебя было бы как раз, толстая рожа! — огрызнулся Мэлони.

— И это ты мне, трусливый мышонок? — загрохотал гигант, удивленный опрометчивостью своего компаньона.

Как разъяренный терьер Красавчик бросился на Сэма.

— Ах ты, башка, набитая ветчиной! — визжал он. — Кусок жирной свинины! Тупоголовая крыса с алчными глазами! Ты, пожиратель грязи с проклятой душонкой! Как смеешь ты так говорить… с человеком?!

Дикая ярость Мэлони извергалась подобно вулкану. В других обстоятельствах здесь бы уже давно началась перестрелка, и в данном случае вопрос заключался лишь в том, насколько врожденная осторожность Красавчика превосходила медлительность Сэма. Противники уже созрели, чтобы схватиться за оружие. Но Билл Ланкастер счел нужным вмешаться. Его собственный гнев тоже чуть не вырывался наружу, но, видя, как надежда на устранение Кадигана чужими руками становится все более тусклой, он успокоился.

— Ладно, ладно, — примирительно заметил Ланкастер. — Вы оба можете трепаться хоть до бесконечности. Но позвольте мне вставить слово, заодно и отдохнете. Если любой из вас схватится за револьвер, я быстро выбью дурь из ваших голов. Это факт. Поняли? Это мое последнее слово, и это факт!

Они в недоумении воззрились на него, но в потемневшем от ярости лице Ланкастера застыло нечто такое, чего спорщики испугались, и решили не переходить к решительным действиям. Глупо биться головой о стену, и Сэм с Красавчиком заткнулись.

— Что же с тобой произошло? — спокойно спросил Ланкастер, когда понял, что кризис миновал. — Что случилось, Красавчик? Ты отправился, чтобы сделать дырку в Кадигане, но потом почему-то передумал. Или тебе не понравилось выражение его лица, когда ты подошел поближе?

Мэлони никогда не лез за словом в карман и тут же продемонстрировал свои способности.

— После того как я все разузнал, — вкрадчиво начал он, — мне пришла в голову мысль, что это было бы несправедливо по отношению к тебе, Билл. Всякий знает, что ты охотишься за этим Кадиганом. Но теперь, похоже, сам Кадиган разыскивает тебя. Я слышал сплетни о том, что он собирается позабавиться и к тому же, как прилежный маленький мальчик, взял несколько уроков стрельбы.

— Что за сплетни, Красавчик?

— Болтают, что он обработал старину Лофтуса ради того, чтобы овладеть парой-тройкой его трюков.

Ланкастер отодвинулся от стола и поднял голову.

— Ты и представить себе этого не мог, правда? — злобно продолжал Мэлони. — Твой стиль надо бы тоже отшлифовать, Билли.

— Вот тупоголовый молодой идиот! — горько усмехнулся Ланкастер. — Чему Лофтус может его научить? Он сам уже превратился в осла, который еле-еле ковыляет.

— Может, ты и прав, — заметил Красавчик. — Но прежде чем Кадиган приступил к учебе, старик наверняка встал на его сторону!

Теперь уже Ланкастер, чтобы скрыть внезапно охватившее его волнение, поднялся и вышел из комнаты. Захлопнув дверь, он остановился, размышляя, что делать дальше, а сердце тем временем гулко стучало в его груди. Билл совершенно упал духом, но заставил себя успокоиться и подумать.

Из-за двери доносился рассказ Красавчика о том, как Кадиган победил Барни и как весь город стоял в стороне и наблюдал. Эта история ничего не потеряла в пересказе Мэлони, и когда он окончил ее словами: «В этом есть что-то чертовски подозрительное… и он не похож на других парней!» — мистер Ланкастер всей душой согласился с этим.

Ясно, что он встретится с Кадиганом, и даже очень скоро. Босвик уже сделал попытку и получил достойный отпор. Нервы Мэлони сдали в решающий момент. Остался только он, Ланкастер, и весь мир ожидал от него настоящей битвы. Победить — или умереть со стыда.

Билл направился к веранде гостиницы и у входа повстречал шерифа Джефа Эндрюса, толстого маленького человечка с сердцем настоящего героя и внешностью добродушного лентяя. Эндрюс был таким ярким блондином, что сейчас, когда его волосы поседели, перемена эта казалась почти незаметной. Шериф положил руку на могучее плечо Ланкастера и повел его в темноту вечера. Он тоже слышал о прибытии Кадигана.

— Я предпочел бы знать, старина, что нас ждет, — обратился шериф к Ланкастеру. — Если на этот город надвигается перестрелка, то хотелось бы заранее прикинуть, что почем.

— Я человек мирный, — усмехнулся Ланкастер. — Но этот паренек сам напрашивается. Вот и все.

Шериф улыбнулся.

— Может, ты и прав, — произнес он. — Собираешься поохотиться на него или предпочтешь выждать?

— Я никогда не гонюсь за бедой, — спокойно ответил Ланкастер.

Шериф ухмыльнулся в темноте. Ему было несложно понять, что для такого могучего бойца, как Билл, это не простая ссора. К тому же он уже кое-что успел услышать о том длинном пути, который прошел бандит, преследуя молодого ковбоя. Ланкастер предпочел сменить тему и перейти к вопросу, который интересовал его не меньше.

— Как обстоят дела на дороге, шериф? Грабят? — спросил он. — Мне сейчас все равно нечего делать, и, если нужно кого-то выследить, я готов посвятить этому пару дней своего драгоценного времени.

— Спасибо, — поблагодарил шериф. — Ценю твой порыв, Билл.

Но в его голосе прозвучала некоторая сдержанность, которую Ланкастер уловил и поэтому решил прояснить ситуацию.

— Поверь, у меня нет никакого другого интереса здесь, — сказал он. — Но грабители поездов слишком распоясались. Пожалуй, настало время положить этому конец. Остановить приличного джентльмена на дороге и потрясти его или даже обчистить магазин — это, сдается мне, еще туда-сюда, но ограбление поезда… Они прыгают выше головы, Эндрюс!

— Правда твоя, — ответил шериф, сложив толстые руки на животе. — Они меня уже достали. И я скоро поймаю этих подлецов. Между нами, Ланкастер, бандиты не смогут долго прятаться. Как только я услышу, что какой-то парень швыряет направо и налево стодолларовыми банкнотами, — будь уверен, тут им и крышка. Я их мигом схвачу! Они не успеют растранжирить свою добычу!

Ланкастер начал судорожно соображать, но так и не смог вспомнить, чтобы он сам или кто-то из его компании просадил стодолларовую купюру. Толстая пачка банкнотов сейчас покоилась в нагрудном кармане его пальто. И тут его осенило. Мысль Ланкастера начала быстро работать. Когда через минуту к шерифу подошел кто-то, Билл незаметно ускользнул и поднялся в номер. В комнате Кадигана все было тихо, и свет не проникал через щель под дверью. Ланкастер смело толкнул дверь и вошел, потом осторожно достал деньги, с сожалением вздохнул от необходимости расставаться с ними и, отсчитав семь банкнотов по сто долларов, засунул их под подушку. Семь сотен — целый капитал. Как жаль! Но инстинкт подсказывал ему, что если за эту сумму засадить Кадигана в тюрьму, то это будет самым выгодным вложением денег в его жизни.

Пройдя на цыпочках через чуткую темноту, Билл поспешил вниз по лестнице, чтобы успеть еще застать шерифа. Как только собеседник Эндрюса ушел, Ланкастер немедленно занял его место. К счастью, разговор шерифа с другом тоже касался недавнего грабежа.

— Кстати, об этом злосчастном поезде… — продолжил Джеф свои рассуждения. — У меня есть зацепка, которая ведет прямо в Айову, Ланкастер, но то, как я раскопал это… Парни, сорвавшие куш, действуют по определенному плану.

— И как же, шериф?

— Сделав работу, они разбегаются и ложатся на дно. У каждого в голове четкая карта здешних гор, после ограбления ребята точно знают, куда податься, чтобы пересидеть в безопасности. Я убежден, что каждый из них прячется сам по себе и ждет, когда уляжется волнение.

— М-да. — Ланкастер вздохнул с некоторым облегчением. — Только очень нервный бандит отважится поднять голову сразу после такого наглого нападения.

— Пожалуй, — согласился шериф многозначительно.

— Хотя… — понизил голос Билл.

— Хотя — что?

— Похоже, становится холодно и зима уже на пороге, шериф. Когда звезды так ярко блестят, как сейчас, жди мороза. Самое время подумать о том, как найти теплое местечко, чтобы спрятаться от холода.

Шериф неопределенно хрюкнул.

— К черту зиму! Ты не об этом хотел сказать. Что у тебя на уме, Ланкастер?

— Ничего такого, о чем бы я имел право говорить.

— Смотри, парень, если тебе что-то известно…

— Это только намек, предупреждаю.

— Кто дал тебе его?

— Я не могу его выдать. Кроме того…

— Билл, я должен узнать все.

— Нет-нет, не настаивай, Эндрюс. Видишь ли, парень, на которого падают подозрения, не является моим другом. Скорее даже это враг. Люди скажут, что я указал на него только для того, чтобы не встретиться с ним лицом к лицу.

— Чтоб ты был здоров! — воскликнул шериф. — Ты имеешь в виду Кадигана?

— Тебе уже доложили? — с жаром спросил Ланкастер. — Сказали, что у меня кишка тонка, чтобы противостоять ему?

— Не обращай внимания на то, что болтают глупцы. У тебя есть какие-то доказательства вины Кадигана?

— Увы! Но у меня нет и обратного. Я не обвиняю Кадигана, потому что это лучше сделать иначе — с револьвером в руке. Тебе понятно?

— Конечно. Но ограбление… Ланкастер, ты должен рассказать! Я не могу арестовать Кадигана, не имея достаточных улик.

— Больше ни слова, шериф! Мой язык связан обещанием. Кроме того, может быть, ничего и нет, а я накликаю беду на невиновного человека. Не хотелось бы делать этого, Джеф, при всем уважении к тебе. Ты из тех людей, которые всегда были мне по душе, Эндрюс. Мне нравится, как ты мыслишь, как делаешь выводы. Но я никогда не соглашусь обвинить невиновного, даже для тебя!

Шериф ответил на эту красноречивую тираду приглушенным фырканьем.

— Ну что ж, — кивнул он. — Я не могу заставить тебя говорить против твоей воли. Но клянусь, ты все равно проболтаешься! Чертовски странная манера заботиться о моей пользе, Ланкастер. Скажи мне прямо, к чему навлекать подозрения на Кадигана, не имея на то оснований?

Ланкастер явно ждал этого вопроса и от нетерпения чуть ли не начал глотать слова.

— Видишь ли, я не могу читать чужие мысли и не стану учить тебя, что следует сделать. Но мне известно наверняка, что на твоем месте я тут же начал бы расследование. Арестовал бы Кадигана, обыскал его, причем быстро, потому что, если ты не сделаешь этого, я прикончу его из моего револьвера, шериф. Слишком много слухов курсирует о том, что я боюсь разборки с Кадиганом, и мне необходимо поставить точку. Пусть увидят, как я работаю. Меня забудут, вместе со всеми моими делами, но ты… Ты должен немедленно арестовать Кадигана и пошарить в его карманах, в комнате… Если он один из тех мошенников, то, вероятно, захватил часть украденного с собой. Логично?

— Вполне логично, — пробормотал шериф. — Кстати, почему бы не начать прямо сейчас, пока его нет в номере? Может, удастся найти что-нибудь стоящее и позабавить хозяина. Но этим ребятам не привыкать к сюрпризам, парень. Ничего подобного! Всегда найдут способ сделать чистосердечное признание и отвести от себя подозрение, если увидят, что тебе что-то известно! Этот обаятельный мерзавец Кадиган — что у него на уме?