Собрание в библиотеке, в кабинете директора Аллы Давыдовны, которая в экстренном порядке все же вышла с долгосрочного больничного, больше походило на поминки.

Серафима прибежала, как всегда, самая последняя и села, запыхавшись, в конце стола. Здесь собрались все немногочисленные сотрудники библиотеки. Лица у всех были скорбные, глаза печальные, плечи опущены. Такие собрания у директора назывались «чаепитие», и вот сейчас они этим и занимались, а заодно выслушивали наставления директора. То есть «кнут и пряник» в полном смысле этого слова. На столах в стеклянных пиалах лежали сушки и дешевое печенье. Народ в основном налегал на печенье, оно и понятно, в силу своего возраста. Печенье было не первой свежести, что уж говорить о сушках. Чай предлагался в пакетиках черный и зеленый, а кипяток, что называется – пей не хочу.

Алла Давыдовна со скорбным выражением лица прокашлялась.

– Хочу сообщить пренеприятнейшее известие, а то все слухи и слухи… Теперь могу подтвердить точно. Нашу библиотеку закрывают! И надеяться на что-то лучшее нет смысла…

– Совсем? – забеспокоилась Мила Львовна.

– Нет, частично! Конечно, полностью! Совсем! Наше помещение отошло частному лицу.

– И куда нас? – спросила Серафима. – Еще неизвестно? Государству мы же не нужны?

– Почему неизвестно, – несколько раздраженным тоном ответила ей Алла Давыдовна, – государству-то, конечно, нет…

Она с некоторых пор была обижена на Серафиму. Словно это она была виновата, что пригласила таких программистов, которые с их компьютера начали распространять всякую гадость. Ведь Алле Давыдовне тоже пришлось общаться со следственными органами как ответственному лицу. А для ее слабого здоровья это оказалось очередным испытанием.

– Все известно. Другого помещения для нас нет, да и необходимости в нас, видимо, тоже нет. Все наши книги запакуют и отвезут в хранилище большой библиотеки. Но все такие книги, как у нас, у них есть, повтор им сейчас не нужен, поэтому пока все это не будут распаковывать.

– А мы? – задала правомерный вопрос Мила Львовна. – Нас тоже на склад?

– Нас на пенсию! – ответила Алла Давыдовна, сверля взглядом Серафиму, воспринимая ее как корень всех ее несчастий. Еще бы! Сима не справилась с возложенными на нее обязанностями и навела на их библиотеку беду, большой такой сглаз!

– Как на пенсию? – не сдавалась Мила Львовна, мелко потрясывая головой.

– Дорогая вы наша! Сколько вам лет? И не надо краснеть и говорить, что у женщины такого не спрашивают. Все знают, что восемьдесят! Зинаиде Сергеевне семьдесят, мне шестьдесят… Ну, хорошо, шестьдесят два! Довольны? У нас вот молодуха одна – наша Сима! И мне уже намекнули, что весь наш дружный коллектив отправят на заслуженный отдых! И скажите, что будут не правы! Мы даже пожаловаться не можем. У нас одна Сима еще не пенсионного возраста, ее, может, и пристроят куда архивной крысой, ой, извините! Будет сидеть где-нибудь в архиве и чихать от пыли. Если повезет, то, может, и в зал переведут. В центральной библиотеке все компьютеризировано. Тьфу ты! А Серафима у нас хорошо уже разбирается в этом деле, она и там внесет живительную струю, что-нибудь и от них пойдет нехорошее по Интернету, и к ним, глядишь, приедут следственные органы…

– Алла Давыдовна, но я же не специально! – воскликнула Серафима под укоризненным взглядом начальницы.

– Да ладно! Проехали уже! Это же надо! Распространение детской порнографии! Стыд-то какой! Я чуть с ума не сошла! Как-то сразу к нам плохо стали относиться… то есть осадочек остался.

Сушка из щупленьких и морщинистых рук Милы Львовны упала в чашку, выплеснув немного чая на поцарапанную поверхность стола директрисы.

– Вот ведь! – покачала головой старенькая гардеробщица и полезла за ней пальцами в чашку, тут же обожглась и выругалась.

Алла Давыдовна только глаза закатила.

– Перестаньте вы! Что вы как дети, в самом деле?! Давайте отходную! Чего уж тут…

– Кто-то умер? – встрепенулась Зинаида Сергеевна – библиотекарь из научного отдела.

– Мы все умерли как коллектив! – воскликнула директриса и выставила на стол бутылку. Народ забеспокоился.

– Что это? Что это? Мы выпьем, что ли?

– Это бутылка рома, друзья, – тяжело вздохнула Алла Давыдовна.

– Рома? – переспросила Мила Львовна, потянувшаяся было за своей сушкой снова. – А что это?

– Йохо-хо, и бутылка рома! – закричала внезапно пронзительным и неприятным голосом Алла Давыдовна. – Спиртное это! Вы что темные такие? Да, это не распространенный в нашей полосе напиток, припрятанная бутылка стояла уже несколько лет. Подарил один поклонник. – Директриса на мгновение задумалась, потом, решительно тряхнув головой, полезла за стаканами, – да, и сейчас мы ее выпьем на прощанье!

– Держите, передавайте! Я не знаю, как это на вкус, но за неимением другого выпьем, друзья, что есть! Думаю, что это дорогое, а значит, не будет совсем плохим. Мы славно работали много лет, и вот мы расстанемся за таким праздничным столом. Хоть какая-то радость…

– Только не говори, что Серафима в чем-то виновата. Она ни в чем не виновата! – сказала Зинаида Сергеевна, и Сима благодарно похлопала ее по руке.

– Проехали! – согласилась директриса.

С трудом Серафима, как самая молодая участница прощального банкета, открыла бутылку, понюхала ее содержимое и поморщилась. Затем она налила всем своим старым сослуживицам в стаканы, и они встали в скорбном молчании. Они выпили залпом, словно и правда на поминках, две из них чуть не потеряли сознание сразу же от крепости напитка. Потом дамы молча, как по команде, накинулись на сушки, легкомысленно не подумав о зубах, родных и искусственных. То есть срочно понадобилась закуска.

– Ого! Вот это да! – только и смогла вымолвить Мила Львовна.

– Жжет, – подтвердила Серафима, – пробирает…

– Понятно, ведь это ром, – сказала Алла Давыдовна, разливая по второй.

– Ой! – ойкнула Зинаида Сергеевна.

– Не ой! А за наш дружный коллектив! За дружбу нашу многолетнюю! – сказала директриса.

– Ой, как зажигает! Крепче водки…

Женщины вздохнули, но за коллектив не выпить было нельзя.

– Что-то мы, как алкаши, пьем без закуски такой крепкий напиток, – заметила Зинаида Сергеевна.

– Кто же знал, что он такой крепкий и что потребуется закуска, – ответила директриса.

– А доставкой еды не пробовали пользоваться? – спросил мужской голос, и все обернулись на него.

– Тук-тук-тук. Можно войти? – с лучезарной, белоснежной улыбкой в кабинет Аллы Давыдовны вошел Алексей собственной персоной.

– Извините… – попыталась сконцентрироваться на нем директриса. – Это же вы? Новый…

– Это я! – заулыбался Алексей. – Я пришел к себе! Хочу вот пройтись по библиотеке, осмотреть помещение, оценить степень ущерба, то есть что мне понадобится для ремонта моего особняка.

Тут его взгляд остановился на Серафиме.

– Ой, и вы здесь, фея моя! Какая вы все-таки красивая женщина! Я же говорил, что еще увидимся.

И Сима почувствовала, как ее снова заливает краска стыда. Все-таки его очень красивая внешность производила на нее неизгладимое впечатление. Один его взгляд только пронзал ее до основания.

– Присоединяйтесь к нам, – пригласила его Алла Давыдовна, – мы гостям всегда рады…

– А что у вас здесь за сабантуйчик? – поинтересовался Алексей.

– Прощальная вечеринка, – пояснила Мила Львовна.

Алексей присоединился к их вечеринке, заказав еще спиртное и закуску, которые доставили в течение двадцати минут. И народ оживился. Женщины начали есть, растаскивая ароматную и теплую пиццу по кусочкам по одноразовым тарелкам. Тут были и овощи, и фрукты, и нарезка мясная и сырная, и маслины, и салатики в контейнерах.

– Вот спасибо, благодетель! – вздохнула Зинаида Сергеевна.

– Благодетель, который выгоняет нас на улицу, – отметила Алла Давыдовна, не разделяя общего энтузиазма.

– Девочки, я не специально! Но вы же понимаете, я не могу тут оставить библиотеку! Девочки, за вас! – вел себя словно петух в курятнике Алексей, раскрасневшись и развеселившись. – Вы все весьма симпатичны! У женщин нет возраста!

«Вот ведь подхалим…» – невольно подумала Серафима.

– А возьмите нас тогда на работу, не выбрасывать же нас на улицу! – предложила директриса, подливая своим сотрудницам вина.

– Девочки мои, ну куда же я вас возьму? Кем? Не в варьете же плясать?! Тут для вас, цветочки мои, ягодки, нет работы! Ешьте-ешьте! – предлагал им Алексей.

И девочки ели, и не только ели, но и пили, словно были молодыми. А вот Алексей продолжал гнуть свою линию.

– Понимаю, что, может быть, не время, но все же хочу посмотреть на библиотеку, – сказал он, почему-то очень пристально глядя на Серафиму.

Алла Давыдовна сконцентрировала на нем весьма мутный взгляд и почти прокричала:

– Так вот пусть Симка и покажет! Она вроде и не такая пьяная! Она самая молодая из нас, да и вдруг у вас еще что сложится? Да и передумаешь нас так вот рубить? Сплеча? Эх, Симка, на тебя вся надежда! Поддай жару! – заголосила директриса. Такой разнузданности никто точно не ожидал от культурной женщины.

– Верно! – обрадовался Алексей. – Пойдем? Я так этого жаждю!

Серафима поднялась на ноги, ее качнуло, но под какое-то улюлюканье коллег она пошла показать Алексею библиотеку, то есть его владения. Она поняла, что пьяна от рома, вина, раньше Серафима не позволяла себе смешивать алкогольные напитки да и вообще столько пить, а тут поддалась общему настроению.

Они вышли в коридор, большой и просторный.

– Вот наш коридор! – сообщила ему Серафима, не зная, что говорить, и совсем потерявшись как женщина, оставшись с ним наедине.

– Я вижу, действительно, все обшарпано, полы не менялись сто лет, стены мрачные, света нет, – перечислял Алексей, который почему-то видел одни минусы…

– Почему вы все видите в таком мрачном свете? Здание старое… Пол скрипит, словно хочет рассказать нам о балах, о тех ножках, которые по нему ходили. Это же все – история.

Алексей удивленно посмотрел на нее.

– Надо же, какая романтичность! Я и не знал, что женщины в библиотеке такие чувственные. У меня никогда не было библиотекарши, – каким-то интимным голосом произнес Алексей, и Серафима ощутила на своей талии его сильную и теплую руку.

– Что? Что вы делаете? – смутилась она, пытаясь отстраниться.

– А вы что – маленькая? Не понимаете ничего и не чувствуете? Вы красивая женщина, и все, что происходит, это так волнительно. Я приехал на родину, сразу же попал в передрягу, из которой меня спасла бесстрашная незнакомка, очаровательная блондинка. Она же, оказывается, работает в моем поместье. Это ли не судьба? Это ли не рок? Я во всем вижу знаки, – Алексей шептал ей на ухо, гладил ее талию, бедра, ласкал губами шею. И что-то вот сломалось в душе у Серафимы, она словно поплыла по волнам неги. Она вспомнила, что Алексей выдал под гипнозом, что никакой он не патриот, что он развратный тип, что на людей ему наплевать, что он с радостью открыл бы казино и пригласил туда для обслуживания проституток. Но вот почему-то в данный момент Сима верила только его рукам и плавилась в них, словно воск свечи. Фитилем, горящим сильным огнем, несомненно, был Алексей.

«А будь что будет… – пронеслось в сознании Серафимы, – такое у меня впервые в жизни и уже не будет никогда. Это как в красивом романе или кино про любовь».

А он все шептал и шептал что-то, и ее уносило, уносило куда-то…

Действительно, Алексей ее куда-то нес.

Так они оказались в читальном зале. Он сдвинул пару столов, кинул на них свой пиджак с барского плеча и…