Своя родная библиотека Серафиме показалась очень скучным местом, причем впервые в жизни. Таким тихим, спокойным и неинтересным после всего, что она испытала в последнее время. Тут явно ее нигде не подстерегал маньяк, не таился убийца за книжными стеллажами. Все было чинно и мирно. Рабочее место ее совсем не радовало. Несколько часов она тупо медленно вбивала список авторов и названий книг в компьютерную программу. Уже устали глаза и устал палец. Поэтому приход Германа к ней в библиотеку очень ее порадовал. Вернее, она не ожидала и очень удивилась, или не так… Она почему-то теперь радовалась, когда видела его…

– Что ты тут делаешь? – спросила Сима, просто полыхая огнем.

Герман Геннадьевич в джинсах и темной рубашке с короткими рукавами выглядел бы очень даже ничего, если бы не фингал под глазом и его фирменные лохматые волосы, которые сейчас были совсем не уложены.

– Судебный психолог, – произнесла Серафима, словно пробуя это словосочетание на вкус и слух.

– Да, это я. Чего вдруг вспомнила про мою специальность? – спросил он.

– Да так… Не выглядишь ты солидно… не похож на официальное лицо, потому что оно у тебя подпорчено.

– А я сюда пришел не как психотерапевт, – ответил он, присаживаясь без приглашения.

– А как кто? – удивилась она.

– Как человек, который неплохо разбирается в компьютерах, а тебе вроде как в этом помощь нужна, – ответил Герман, – или я что-то запамятовал?

– С чего это такая забота? – подозрительно посмотрела на него Серафима.

– Так ты же мне жизнь спасла, совесть вот и взыграла! Я в свадебном салоне чуть жизни не лишился… всегда боялся свадьбы и, видимо, не зря, – ответил Герман.

– Очень приятно, но вряд ли ты чем-то мне поможешь, раз даже профессиональный компьютерщик не смог помочь, тут все очень сложно… – сказала она.

– И все же я постараюсь, доверься мне, детка, – подмигнул ей Герман.

Серафима уступила ему свое место за компьютером, пожав плечами.

– Как хочешь! Все равно ничего не получится…

– Откуда такой пессимизм? – не понял Герман.

И он погрузился в электронный мир, а в кабинет Симы заглянула Мила Львовна, старенькая гардеробщица.

– Симочка, – обратилась она к ней, – ой! У вас мужчина! Извините!

– Что вы хотели, Мила Львовна? Заходите, это клиент, то есть посетитель…

– Там спрашивают вас какие-то солидные люди! Они внизу…

– Что хотят? – спросила Сима.

– Так мне-то кто же скажет? Тебя хотят! Я – человек маленький! Я что зашла? Можно сюда его провести? Уж больно солидный человек! А это самый солидный кабинет у нас в библиотеке, – сказала гардеробщица.

– Да, конечно! Я поговорю! Я же все равно сейчас за Аллу Давыдовну, – согласилась Серафима.

И гардеробщица тряхнула головой и исчезла за дверью.

– Я смотрю, ты тут уважаемая личность! – стрельнул на нее своими насмешливыми глазами Герман Геннадьевич.

– Я же за главную! – ответила она ему. – Стараюсь…

В кабинет постучали.

– Войдите! – звонко сказала Сима.

В кабинет вошел мужчина необыкновенно яркой, красивой внешности. Он был высок, молод, но не юн, с потрясающими фигурой и разворотом плеч. Черные глаза, мужественное лицо и красиво очерченные губы. Светло-каштановые волосы обрамляли его лицо. Серафима стояла, выпучив глаза и отвесив челюсть. Да и одет он был в элегантный серебристый костюм и голубую рубашку с расстегнутым воротом. Красивая шея, рельефные скулы. Мужчина во все глаза смотрел на Серафиму, потом взял ее руку и запечатлел на ней долгий, если не сказать страстный поцелуй.

– Здравствуйте, Серафима! Здравствуйте! Как же я рад! Как же я мечтал все последние дни о встрече с вами! И вот наконец-то! Я вас вижу! Это состоялось! Богиня!

Все слегка поплыло перед глазами у Серафимы. Она как-то явственно ощутила, что все-таки зря работает всю жизнь в отделе художественной литературы. Видимо, крышу снесло, потому что герой многочисленных женских романов, такой вот мачо, заявился к ней, сексуально неудовлетворенной и нервной от потрясений. Она даже испугалась. Не сойти бы с ума от такого прекрасного видения. Она такого не хотела, честное слово…

Она посмотрела на Германа, выглядывающего из-за компьютера, и поняла, что она не сошла с ума, потому что выражение лица психотерапевта было примерно такое же, как и у нее, только, конечно, без чувственной подоплеки, потому что у Германа вроде все было нормально с сексуальной ориентацией, насколько она могла заметить…

Она смущенно отдернула руку.

– Извините. Я вас знаю? – спросила Серафима.

– Вы по какому вопросу? – помог ей Герман Геннадьевич.

– Здравствуйте! – снова начал невероятный красавец. – Я Алексей Муравьев-Апостол! – произнес он и замолчал.

– Твою мать! – выругался Герман, чем абсолютно вверг аристократа в шок. – Извините! Это я о своем…

– Муравьев? – переспросила Серафима, шевеля губами.

– Да! Душа моя! – обнял он ее, и женщина в полной мере смогла ощутить аромат дорогущего парфюма. – Спасибо вам за спасение! Душа моя! Если бы не вы! Я ждал вас в посольстве, но мне потом сообщили, что вы не смогли приехать, а я сильно ждал. Случилось у вас по дороге что-то… – блеснул белозубой улыбкой Алексей.

– Непредвиденные обстоятельства, – снова пришел на помощь Герман. – Герман Геннадьевич.

– Алексей Алексеевич, – представился тоже этот бог красоты и сексуальности.

– Так это вы были? – буркнула Сима, чуть ли не теряя сознание.

– Да, это был я! И если бы не вы! Да что там говорить! – заулыбался он, снова заключая ее в объятия.

– Совсем не похожи… – ахнула она.

Герман поднялся из-за компьютера и попытался разнять их крепкие объятия под мирным предлогом пожатия ему руки как мужчина мужчине. Смущенная и пылающая Серафима оторвалась от груди этого красавца, как готовый блин от сковородки. И смотреть на нее было противно, она это прочла во взгляде Германа, наверное, блин оказался горелый…

– И вы нашли вашу спасительницу на ее рабочем месте? Очень похвально! – сказал Герман. – Достойно оваций!

– Боюсь, что скоро это здание станет моим рабочим местом, – ответил ему Алексей Алексеевич с едва уловимым акцентом и с непониманием во взгляде, что здесь делает Герман.

– В смысле, Алексей Алексеевич? – спросил Гера, пытаясь придать своему колючему взгляду приветливость и исконно русское гостеприимство, но у него это плохо получалось, и он сам пока не понимал почему.

– Алексей Алексеевич, для меня несколько… – едва не задохнулась Сима.

– Что? – спросил посетитель.

– Неважно. Алексей Алексеевич…

– Я живу в Европе, а там отчеств нет. Так что зовите меня просто Алексей.

– Хорошо, Алексей, – сказал Герман.

– Эмиграция русская меня тоже так называет. Ну, а так я неплохой бизнесмен, и мое дело – зарабатывать деньги, чем я успешно и занимаюсь, – сказал посетитель.

– Очень интересное дело! – кивнул Герман.

– Извините, а вы кто? – вдруг спросил его Алексей, явно тоже не испытывая к нему расположения.

– В смысле – кто? – спросил Герман.

– Вы являетесь кем-то близким для Серафимы? – спросил Алексей.

– Я являюсь нынче гением информатики, – ответил Герман не моргнув глазом, – и я ей нужен…

– Насколько мне известно, здесь библиотека? Какие же тут гении информатики нужны? – хлопнул он ресницами.

– Информатизация ресурсов, – ответил ему Герман, честно глядя в глаза этому красавцу, – а дело здесь сильно запущено, и необходима помощь серьезных специалистов. Таких, как я…

– Но я могу поговорить с Серафимой наедине без специалистов? – спросил Алексей.

– А я… – начал было Герман, но Сима встала между ними, наконец-таки избавившись от наваждения сногсшибательной красоты, так неожиданно зашедшей к ней.

– Стоп! Хватит! Что за тон, Герман? А вы, Алексей, не имеете права выставлять никого из моего кабинета! Успокойтесь! Все могут остаться и спокойно поговорить! – приказным тоном сказала она.

– Извините, Серафима! Действительно, что это я… – спохватился Алексей и достал из кармана роскошного пиджака черную длинную коробочку. – Вот! Это вам! Я ради этого и пришел! – протянул он Симе.

– Что это? – совсем оторопела она.

– Это то, что вам, дорогая моя, хотели вручить в посольстве, куда вы не пришли. Это орден за мужество. Спасибо! Это за спасение моей жизни! – пояснил Алексей. – Мы хотели вручить в торжественной обстановке! Я так хотел увидеть свою спасительницу, поцеловать ей руку и вручить ей этот орден.

Серафима дрожащими руками наконец-таки раскрыла бархатную коробочку и ахнула. На черном безупречном бархате лежал орден, усыпанный бриллиантами, и они так сверкали, что просто слепили. У Симы словно пропал дар речи.

– Так… так… блестит, – только и выдавила она из себя глупую фразу.

– Так брильянты! – подбодрил ее Алексей. – Это же орден за храбрость! Я вообще не понимаю, как такая хрупкая женщина смогла вынести такого раздолбая, как я. Я так вам благодарен!

– Кого? – не понял Герман.

– Раздолбая! То есть крупного мужчину! – пояснил Алексей.

– Вообще-то это слово имеет другое смысловое значение, – пряча улыбку, сказал Герман, – хотя…

– Эх, хотел вот блеснуть русским языком, не получилось! – миролюбиво ответил Алексей.

– Не получилось, – с серьезным видом согласился Герман, и Серафима наступила ему на ногу, чтобы наконец-то унять его.

– Но мне это простительно! – улыбался белоснежной улыбкой Алексей.

– Конечно! – согласился Герман, на удивление Симы, давившей на его несчастную ногу всем своим весом и уже понимающей, что этого веса явно недостаточно. А на его лице и мускул не дрогнул, и он даже ногу не отнял.

– Я не живу ведь в России и не знаю всей вашей специфики, – продолжил Алексей.

– Разумеется! – встала на его сторону Сима. – Я не знаю, как я вас вынесла, тогда вы мне не казались таким большим и тяжелым. Да и псих мне один помогал. Это состояние аффекта, адреналинового выброса! А вот эту вещь я принять не могу, она очень дорогая, я бы сказала – слишком… – протянула она ему коробочку назад.

– Почему? – явно не понял Алексей, и его улыбочка сползла с лица.

– Я сделала то, что сделать должен был любой человек, спасибо, что вы отметили. Но такой дорогой подарок мне не надо, я не возьму. Честное слово, все хорошо…

– Это не подарок, – поправил ее Герман, – а награда, это вещи разных категорий.

– Совершенно верно! Это же не деньги, не украшение, это орден-крест, и он дается герою. Хорошо? – Впервые мужчины согласились друг с другом.

– Но это уже слишком! Это перебор! Бриллианты! Да нет, я не возьму! Очень дорогая награда, – не соглашалась Серафима.

– Этим орденом наградили вас, и я его даже не могу забрать назад. Так что он ваш, и на этом все! – настоял Алексей, впихивая ей коробку и касаясь своими ладонями ее рук. Серафима глупо заулыбалась, опустила глаза и покраснела.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! Это очень приятно и так неожиданно. Я тронута, что так высоко оценили мой поступок, – смущенно сказала Серафима, – не стоило, но ладно… Спасибо! Все хорошо!

Герман своей огромной пятерней взлохматил себе волосы, словно сбрасывая наваждение.

– Извините, любезный Алексей, но вы только что заявили, что вы тут что-то изменить намерены. Я имею в виду в библиотеке… – напомнил он ему.

Алексей сфокусировал на нем взгляд своих красивых глаз.

– Теперь я вступаю во владение своим поместьем, то есть поместьем, принадлежавшим моему роду, – пояснил Алексей.

– Как я понимаю, нашей библиотекой? – уточнила Серафима.

– Библиотеки здесь не будет! – сразу же заявил Муравьев. – Это МОЕ поместье.

– Как не будет? – выдохнула Серафима.

– А зачем в моем красивом старинном особняке общественная библиотека? Это не то, что должно быть в таком доме.

– Это не бизнес, – закончил за него мысль Герман с хитрым прищуром глаз.

– Совершенно верно! Какой это бизнес! В историческом, красивом здании какая-то библиотека! Это даже смешно!

Серафима открыла рот.

– Как смешно? Это же культура… это важно…

– Конечно, смешно! – нахмурил брови Герман. – Книжонки, книженции, книгульки. Кому все это надо в наш век электроники, компьютеризации? Предлагаю все это сжечь! Сжечь к чертовой матери! Как во времена инквизиции! Вот это – новое начало! Вот это я понимаю! – вдруг выдал он.

Серафима даже заслушалась его, а вот иностранный гость отреагировал весьма серьезно.

– Зачем же сжечь? Это как-то по-варварски, я не об этом сейчас…

– Отчего же? – продолжал глумиться Герман. – По-моему очень круто! Такой большой костер! Весело! И освобождает от прошлого. Он может согреть бомжей… А, нет! Я придумал лучше! Надо все это сдать на переработку! Тонны макулатуры в переработку! Сотни гектаров леса будут спасены! И черт с ними, с этими книгами! Переплеты, золотое тиснение, все к черту! Освободить библиотеку! Вы тут жить будете?

– Господин компьютерщик, я так понимаю, вы ерничаете, – нахмурился Алексей.

– Что вы, совсем нет! Я только предлагаю! – ответил Гера.

– Не обращайте на него внимания, у него юмор такой! – ответила Серафима, очень неуютно чувствующая себя между двумя мужчинами, которые ее подавляли каждый своей энергетикой, только она не понимала еще, от кого идет положительная, а от кого отрицательная.

– Я не понимаю такой юмор, – смягчился Алексей, переведя взгляд на девушку.

– Но что вы хотите сделать? Здесь? – спросила Серафима, которую, конечно, интересовал этот вопрос. Она тут была главная и только что с таким трудом наладила, так сказать, информационные технологии, стараясь на благо библиотеки.

– Это мой дом! Здесь мои корни! Я сейчас прошелся по саду и что-то почувствовал у себя внутри! Я не знаю, буду ли я тут жить, но возродить русское дворянство я обязан! – несколько пафосно заявил он. – На это мне карт-блаш дали!

Герман сел обратно за компьютер и закурил. Серафима, прижимая к себе коробочку с орденом, тоже села на стул. Один Алексей прохаживался по небольшому кабинету туда-сюда вальяжной походкой, словно уже примеряя свое хозяйство на себя.

– Во-первых, облагородить всю парковую зону вокруг. Что в этом плохого? Проложат дорожки, подстригут деревья, кусты. Установят фонтаны…

– Будут гулять павлины, – буркнул Гера.

– Это все ваше чувство юмора? Я научусь не реагировать. Территорию огородят чугунными решетками фасонного литья. Проложат аллею подъездную к главному входу, куда кареты будут подвозить дорогих гостей.

– На белых лошадях? – уточнил Герман, и в каждой его фразе Симе тоже мерещилось издевательство.

– Можно и на белых, и в «яблоках», но вороные кони красивее смотрятся, – стрельнул глазами Алексей.

– Спасибо, что разрешили… «в яблоках», – хмыкнул Герман, стараясь не смотреть на злую Серафиму, – только редки они… придется поискать. Ну и куда все едут в каретах-то? – продолжал Герман, стуча по клавишам.

– Так к дому, к особняку. А там все, как раньше – приемы, фуршеты, балы… Вот это сказка! Это мечта! БАЛЫ! – закатил глаза Алексей.

– С дичью? – уточнил Герман.

– Что? – вздрогнул Алексей.

– Дичь подавать будут, спрашиваю? – продолжал издеваться Герман Геннадьевич.

– Будут! Конечно, будут. И блинчики с икрой, и севрюгу, и осетрину…

– И рябчики, – вторил Герман.

– Возможно, и рябчики, и икра черная, и холодная водка. Все русское, это несомненно, – убрал Алексей темную прядь волос со своего лба, высокого и белого.

– Какой патриотизм! – с восхищением покачал головой Герман, слегка отвлекаясь от компьютера.

– Да, всколыхнулось во мне что-то! Это влияние обстановки, – кивнул головой Алексей.

– Ну, а эта библиотека? Куда она? – совсем выглядела потерянной Серафима.

– А это проблема тех, кому она принадлежит. Это мой дом, и мне не нужна библиотека, – пожал плечами Алексей.

– На ней не отобьешь вложенные в кареты бабки, – согласился Герман, не отрываясь от экрана компьютера.

У Алексея даже лицо передернулось.

– Мне все равно, что вы сейчас скажете. Дело в том, что для библиотеки вполне можно подобрать другое место, другое помещение. Вы не понимаете, что ли?! Это поместье передается в частную собственность, а книги, я так понимаю, государственные? Вот пусть вывозят куда хотят! Само государство!

– Патриот! – удовлетворенно кивнул головой Герман. – А как же русская литература? Зато кухню хорошо знаешь!

Но и на этот раз Алексей не понял подковырки в речи Германа. А может, и понял, да только ответить не успел. В кабинет Аллы Давыдовны буквально ворвались люди в масках и с оружием.

– Всем стоять! Не двигаться! – закричали ворвавшиеся.

По их виду сразу становилось понятно, что они не шутят. Серафима получила не сильный, но ощутимый толчок в спину. Но ей и этого хватило, чтобы очень быстро оказаться у стены и только и успеть повернуть лицо, чтобы не сломать нос. Там уже стояли Герман и Алексей. Они не сопротивлялись.

– Не двигаться! – снова предупредили их.

– Да я и дышать не могу! – откликнулась Серафима. – Чем вы там давите в меня? Дулом автомата? Что происходит?

– Кто здесь главный? – рявкнул один из ворвавшихся.

– Я директора заменяю. А что? – попыталась отлепиться от стены Сима, но была снова грубо прижата к стене.

– Не трогайте женщину! – попытался защитить ее Герман.

– А что происходит? – повторила Сима.

– С вашего компьютера идет распространение детской порнографии! Мы вас вычислили! – ответил мужчина.

– Ого! – присвистнул Герман, скосив глаза на Серафиму.

– Вот он! Вот он – главный компьютерщик-программист! Вот он! Он этим и занимается! Я так и знал! – изловчился и указал пальцем на Германа Алексей.

– Разберемся, всех проверим, – снова рявкнул грубый мужской голос.

А Серафима переглянулась с Германом и еле удержалась, чтобы не показать ему язык.