Когда Клетус и Арвид добрались до резиденции Мондара, за горным хребтом, отделяющим Бахаллу от континента, раздался похожий на ворчание великанов раскат грома, по силе своей превышавший земной. Но небо было чистое, солнце, зависнув над крышами спускавшихся к бухте зданий, наполняло небо и море розоватым золотом.

Дом Мондара, окруженный деревьями и цветущими кустарниками как местного, так и земного происхождения, стоял в одиночестве на невысоком холме, на восточной окраине города. Само здание было сложено из стандартных блоков, скорее исходя из удобства. Однако во всем остальном господствовали утонченный вкус и изящество.

Мондар встретил Клетуса и Арвида в большой комнате, только три стены которой были каменными, а четвертую образовывало сплетение вьющихся растений. Он провел их дальше в дом, в длинную и широкую, с низким потолком комнату, всю в коврах, со множеством уютных мягких кресел и диванчиков. Здесь уже были гости, среди них — Мелисса и Ичан Хан.

— Де Кастрис?.. — спросил Клетус Мондара.

— Он здесь, — ответил Мондар. — Он и Патер Тэн как раз заканчивают беседу с моими знакомыми, экзотами.

Он провел их к маленькому бару в углу комнаты.

— Думаю, вы найдете здесь напиток себе по вкусу. Достаточно набрать его название. А я сейчас должен кое с кем увидеться. Но позже мне бы хотелось поговорить с вами, Клетус. Хорошо? Я отыщу вас, как только освобожусь.

— Обязательно, — улыбнулся Клетус.

Когда Мондар ушел, подполковник повернулся к бару. Арвид уже держал в руке бокал с пивом.

— Что вам заказать, сэр? — спросил он.

— Пока ничего, спасибо, — сказал Клетус. Он снова осмотрелся по сторонам и остановил взгляд на Ичан Хане, который, тоже с бокалом в руке, стоял в одиночестве у широкого окна. — Оставайтесь здесь, Арвид, хорошо? Чтобы, когда ты мне понадобишься, я легко мог тебя найти.

— Да, сэр, — кивнул Арвид.

Клетус направился к Ичан Хану. Когда тот повернулся, глаза его излучали холод, словно желая отбить у подошедшего охоту разговаривать. Но когда Ичан Хан увидел, кто это, взгляд его смягчился.

— Добрый вечер, — приветствовал он Клетуса. — Как я понимаю, вы уже встречались со своим начальником.

— Новости передаются быстро, — заметил Клетус.

— В конце концов, здесь все-таки военное положение. — Его взгляд на секунду скользнул в сторону, — А еще я слышал о вашем предположении относительно новой вылазки ньюлэндских партизан, через ущелье Эттера.

— Совершенно верно, — ответил Клетус. — А вы не считаете это возможным?

— Очень даже возможным — после того как вы об этом сказали. Между прочим, я достал те три тома по тактике, которые вы уже издали. В здешней экзотской библиотеке есть несколько экземпляров. Пока я смог только просмотреть их — не было времени, — его глаза встретились с глазами Клетуса, — но, похоже, это хороший материал. Очень хороший… Хотя я до сих пор не уверен, что последую вашей тактике ошибок. Как сказал де Кастрис, сражение — это фехтовальный бой.

— Конечно, — согласился Клетус. — Простейшая тактическая ловушка заключается в том, чтобы заставить врага нанести удар на том участке фронта, который кажется самым слабым. Но когда удар нанесен, ваши войска оттягиваются назад и завлекают нападающих в «котел», где вы их окружаете с помощью скрытых в засаде превосходящих сил.

— В этом нет ничего нового, — заметил Ичан.

— Нет, — произнес Клетус. — Но попытаемся применить к абсолютно такой же ситуации тактику ошибок. Только на этот раз, в результате ряда столкновений с врагом, вы даете ему одержать серию небольших и, на первый взгляд, легких побед. Тем временем, однако, вы заставляете его с каждой новой стычкой увеличивать количество участвующих в ней солдат. Затем, когда он наконец вовлекает в столкновение большую часть своих войск, надеясь, как всегда, победить, ловушка захлопывается, и он обнаруживает, что вам удалось заманить его к вашим укрепленным позициям; отрезанный от флангов, враг полностью в вашей власти.

— Ловко, — нахмурился Ичан. — Возможно, даже чересчур ловко…

— Вовсе нет, — возразил Клетус. — Китайская империя и Россия применяли грубую версию такого приема, затягивая захватчиков в глубь своей территории до тех пор, пока те неожиданно не осознавали, что находятся слишком далеко от своих баз и полностью окружены… Вспомните хотя бы Наполеона и его бегство из Москвы.

— И все же… — Ичан неожиданно замолчал.

Его взгляд скользнул мимо Клетуса, тот обернулся и увидел, что Дау де Кастрис уже в комнате. Высокий темноволосый элегантный секретарь коалиции стоял у противоположной стены, разговаривая с Мелиссой.

Снова повернувшись к Ичану, Клетус заметил, что лицо пожилого человека стало холодным и неподвижным, словно слой льда на поверхности глубокого озера в безветренный зимний день.

— Вы уже достаточно хорошо знаете де Кастриса? — спросил Клетус, — Вы и Мелисса?

— Он нравится всем женщинам, — ответил Ичан мрачно, не сводя глаз с Мелиссы и Дау.

— Похоже на то, — кивнул Клетус.

Он замолчал и стал ждать. С неохотой Ичан отвел взгляд от увлеченно разговаривающей пары и посмотрел на Клетуса.

— Должен сказать вам, — произнес тот, с любопытством глядя на полковника, — что генерал Трейнор во время нашего разговора сообщил мне нечто странное. Оказывается здесь, в Бахалле, у него нет десантных войск. Это меня удивило. Я кое-что почитал о дорсайцах, прежде чем отправиться сюда. Если мне не изменяет память, то отработка прыжков с гравипоясами входит в программу обучения наемников.

— Это действительно так, — сухо подтвердил Ичан. — Но генерал Трейнор, как и большинство командующих альянса и коалиции, не считает нашу подготовку достаточно хорошей для того, чтобы использовать наемных солдат в качестве десантников или в каких-либо других целях.

— Гм, — хмыкнул Клетус, — Ревность? Вам не кажется, что он на ваших наемников смотрит как на своего рода конкурентов?

— Я так не говорил, — ледяным тоном сказал Ичан. — Это, разумеется, ваши собственные выводы.

Его взгляд снова метнулся через комнату к Мелиссе и Дау.

— Да, я хотел вас спросить еще кое о чем, — снова заговорил Клетус. — Я познакомился на Земле со списками офицеров, которые получили назначение в Бахаллу. Там было несколько морских офицеров, направленных сюда в качестве инженеров-механиков, — что-то связанное с работой на реке и в бухте. Но я еще не видел здесь ни одного моряка.

— Капитан первого ранга Вефер Линет, — быстро ответил Ичан, — в гражданском — вон сидит напротив. Идемте. Я вас представлю.

Клетус последовал за Ичаном; они медленно пересекли огромную комнату и подошли к диванчику и нескольким стульям, на которых сидели, разговаривая, человек шесть. Ичан и Клетус теперь оказались гораздо ближе к Дау и Мелиссе, но все равно слишком далеко, чтобы расслышать, о чем говорили эти двое.

— Капитан, — обратился к Линету Ичан. Невысокий, с квадратным лицом мужчина лет тридцати пяти тут же встал. — Познакомьтесь, пожалуйста, с подполковником Клетусом Грэйемом, только что прибывшим с Земли. Подполковник — эксперт по тактике у генерала Трейнора.

— Рад с вами познакомиться, подполковник, — ответил Вефер Линет, пожимая руку Клетуса. Рукопожатие было крепким и дружеским. — Придумайте что-нибудь для нас, кроме углубления дна в устьях рек и каналов, и мои люди будут от вас без ума.

— Я так и сделаю, — улыбнулся Клетус. — Обещаю.

— Отлично! — воскликнул Вефер.

— У вас ведь есть эти огромные подводные бульдозеры, — поинтересовался Клетус. — Я читал о них в журнале вооруженных сил альянса, семь месяцев назад.

— Да, «Марк-V». — Глаза Линета загорелись, — Целых шесть штук. Хотите как-нибудь прокатиться? Это прекрасная техника. Бэт Трейнор намеревался с их помощью уничтожить джунгли. Конечно, они сделали бы это лучше, чем те машины, которыми располагает армия. Но они не предназначены для работы на земле. Сам я не мог сказать генералу «нет», но настоял на том, чтобы он получил разрешение с Земли. К счастью, там не согласились.

— Ловлю вас на слове — относительно прогулки на «Марке-V», — сказал Клетус.

Ичан продолжил сосредоточенно наблюдать за Мелиссой и Дау. Клетус окинул взглядом комнату и заметил Мондара, который разговаривал с двумя женщинами, похожими на жен дипломатов.

Экзот также повернулся к Клетусу и кивнул, словно физически ощутив прикосновение взгляда. Клетус наклонил голову в ответ и снова повернулся к Веферу, который с воодушевлением рассказывал, как работают его бульдозеры на глубинах до тысячи футов или преодолевая приливы и быстрые течения.

— Скорее всего, следующие несколько дней я буду занят за городом, — уточнил Клетус, — но после этого, если мне не придется уехать из города по какой-либо причине…

— Позвоните мне в любое время, — ответил Вефер. — Сейчас мы работаем в главной гавани — здесь, в Бахалле. Я могу встретить вас у доков через десять минут, стоит вам только предупредить о приезде… Здравствуйте, посланник, тут подполковник собирается на днях прокатиться со мной на «Марке-V».

К ним подходил Мондар.

— Отлично, — улыбнулся экзот, — Ему будет интересно.

Его взгляд остановился на Клетусе.

— Кажется, Клетус, вы хотели поговорить с Дау де Кастрисом. Сегодня он закончил дела с моими людьми. Вон он стоит с Мелиссой.

— Да, вижу… — кивнул Клетус. Он оглянулся на Вефера и Ичан Хана. — Я как раз собирался подойти к ним, если джентльмены меня простят.

Он простился с Вефером, дав обещание позвонить ему при первой же возможности. Поворачиваясь, он заметил краем глаза, как Мондар легко прикоснулся к руке дорсайца и отвел его в сторону для разговора.

Клетус похромал туда, где все еще стояли Дау и Мелисса. Когда подполковник приблизился, они одновременно повернулись к нему. Накрашенные брови Мелиссы нахмурились, но губы Дау растянулись в искренней улыбке.

— Ну, подполковник, — сказал он, — я слышал, сегодня утром вас всех обстреляли по дороге из космопорта.

— Думаю, именно этого и следовало ожидать здесь, в Бахалле, — заметил Клетус.

Оба они непринужденно рассмеялись, и едва заметная складка между бровями Мелиссы разгладилась.

— Извините меня, — повернулась она к Дау, — мне кажется, отец хочет мне что-то сообщить. Он мне машет. Я скоро вернусь.

Она ушла. Взгляды двух мужчин скрестились.

— Итак, — сказал Дау, — вы вышли из переделки с развевающимися флагами, в одиночку расправившись с отрядом партизан.

— Не совсем так. Еще был Ичан и его пистолет. — Клетус наблюдал за собеседником. — Хотя Мелиссу могли убить.

— Могли, — согласился де Кастрис. — И это было бы ужасно.

— Безусловно, она заслуживает лучшей участи.

— Люди обычно получают то, чего они заслуживают. Даже Мелисса. Но я не думал, что ученые интересуются судьбами отдельных людей.

— Они всем интересуются, — заметил Клетус.

— Да, я вижу… И ловкостью рук тоже. Знаете, я ведь заглянул-таки под среднюю чашку — и нашел там кусочек сахара. Я сказал об этом Мелиссе, и она ответила мне, что вы положили сахар под все три чашки.

— Боюсь, так оно и было.

Они снова посмотрели друг другу в глаза.

— Это хороший фокус. Но не из тех, которые срабатывают дважды.

— Нет, каждый раз фокус должен быть другим.

Улыбка де Кастриса напоминала оскал хищника.

— Вы не похожи на человека, любящего отсиживаться в башне из слоновой кости, подполковник. Не могу отделаться от мысли, что вам нравится теория меньше, а практика больше, хотя на первый взгляд кажется иначе. Скажите мне, — его глаза под прямыми бровями насмешливо прищурились, — если придется выбирать, не поддадитесь ли вы соблазну заняться практикой вместо проповедования?

— Без сомнений, — ответил Клетус. — Но быть ученым — значит работать на будущее. И через много лет, когда эти новые миры смогут без вмешательства Земли свободно определять свою судьбу, наши теории будут иметь больший эффект, чем наши практические действия.

— Я уже слышал об этом от вас на борту корабля, — произнес де Кастрис. — Вы утверждали, что миры, подобные Культису, избавятся от влияния как альянса, так и коалиции. Вы по-прежнему чувствуете себя в безопасности, говоря подобные вещи здесь, в месте, где полно ваших соглядатаев?

— В достаточной безопасности, — подтвердил Клетус. — Ни один из них не поверил бы этому больше, чем вы.

— Да, боюсь, что и я не верю.

Де Кастрис взял с маленького столика, рядом с которым стоял, бокал вина и посмотрел сквозь него на свет, медленно поворачивая между пальцами. Затем опустил бокал и снова взглянул на Клетуса.

— Но мне было бы интересно знать, как, по-вашему, это произойдет.

— Я рассчитываю немного подтолкнуть этот процесс, — признался Клетус.

— Правда? Но, похоже, у вас нет для этого ничего, что могло бы помочь: фондов, армий или политического влияния. Я же, например, все это имею и, следовательно, нахожусь в более выгодном положении. Если бы я думал, что можно добиться значительных перемен — конечно, в свою пользу, — я бы попытался каким-то образом изменить надвигающиеся события.

— Ну, — заметил Клетус, — мы оба можем попробовать.

— Конечно, — Де Кастрис посмотрел на Клетуса поверх бокала. — Но вы не сказали, каким образом собираетесь это сделать, — свои же средства я вам перечислил: деньги, войска, политическая власть. Что есть у вас? Только теория?

— Иногда достаточно и одной теории, — ответил Клетус.

Де Кастрис медленно покачал головой, поставил бокал обратно на столик и слегка потер кончики пальцев, державших ножку, один о другой, словно пытаясь избавиться от чего-то липкого.

— Подполковник, — спокойно сказал он, — вы либо какой-то новый тип агента, которого альянс пытается мне подсунуть, — в этом случае я узнаю правду, как только получу ответ с Земли, — либо что-то вроде интересного сумасшедшего. Во втором случае вас разоблачит сама жизнь. И на это потребуется не больше времени, чем на ожидание сообщения с Земли.

Секунду он наблюдал за Клетусом, который сохранил безмятежный вид.

— Извините, что я так говорю, — продолжал де Кастрис. — Но ваши речи все больше и больше походят на речи сумасшедшего, а жаль. Если бы вы оказались агентом, я бы предложил вам лучшую работу, чем та, которую вы имеете в альянсе. Но я не хочу нанимать сумасшедшего — он слишком непредсказуем…

— Но… — остановил его Клетус, — а что, если я окажусь удачливым сумасшедшим?

— Тогда, конечно, все было бы по-другому. Но надежда слишком призрачна. Вот и все, больше мне нечего сказать. Извините. Я предполагал, что вы не разочаруете меня.

— Похоже, я имею привычку разочаровывать людей.

— Как тогда, когда вы сначала решили рисовать вместо поступления в академию, а потом в конце концов бросили живопись ради карьеры военного? — задумчиво пробормотал де Кастрис, — Я тоже немного разочаровывал людей таким образом. У меня огромное количество дядюшек и двоюродных братьев в мире коалиции — все они удачливые руководители, бизнесмены, как, например, мой отец. Но я выбрал политику…

Он смолк, заметив подошедшую к ним Мелиссу.

— Ничего серьезного… О, Клетус, — она взглянула на него, — Мондар сказал, что, если он вам понадобится, вы найдете его в кабинете. Это отдельная постройка за домом.

— Как туда пройти? — спросил Клетус.

Девушка показала на огромный проем в дальней стене комнаты.

— Под арку и налево, — пояснила она. — А коридор приведет вас к двери в сад. Его кабинет сразу же за садом.

— Благодарю. — Клетус слегка наклонил голову, прощаясь, и направился к выходу.

Он прошел по коридору в сад, разбитый на небольших террасах. Верхушки деревьев покачивались от жаркого влажного ветра. Но ничего похожего на здание не было видно.

Однако почти в следующее же мгновение, как раз когда Клетуса начало одолевать сомнение, за деревьями впереди он увидел слабое мерцание. Он пересек сад и оказался на открытом месте, у низкого, похожего на гараж строения, которое так естественно вписалось в окружающую его зелень, что казалось, будто оно тоже растет из земли. Низкие, завешенные плотными шторами окна пропускали лишь слабый свет — его-то и заметил Клетус. Он постоял перед дверью, затем шагнул к ней — и она бесшумно отворилась. Он вошел внутрь, дверь так же тихо затворилась.

Комната, освещенная мягким светом, по виду напоминала скорее библиотеку, чем кабинет. Воздух здесь казался странно разреженным, сухим и чистым, как на высокой горной вершине. На книжных полках, занимающих все четыре стены, размещалась удивительно большая коллекция старых печатных книг. Пульт для занятий и система поиска книг находились в углах комнаты. Мондар сидел в стороне от них, на чем-то вроде широкого, без подлокотников кресла, скрестив ноги, словно Будда в позе лотоса.

И все выглядело вполне обыденно — не считая позы Мондара, однако едва лишь Клетус вошел в дверь, как внутри у него словно прозвенел сигнал опасности, заставив его замереть на пороге. Он вдруг почувствовал напряжение, пронизывающее воздух этой комнаты, — мелькнуло ощущение мощной невидимой силы, застывшей в хрупком равновесии.

На секунду его сознание затуманилось. Затем все прошло. За одно мимолетное, но показавшееся ему бесконечным мгновение он увидел то, что было в комнате, — и то, чего не было.

Его глаза зафиксировали как бы два различных варианта одной и той же сцены, наложенные один на другой. Первый — обыкновенная комната и сидящий Мондар. Во втором присутствовала та же комната, но все в ней было абсолютно иным. И Мондар не сидел, а парил над креслом. А перед ним и за ним выстроился ряд повторяющихся отображений, полупрозрачных, но узнаваемых; и в то время, как ближайшие к нему, и спереди и сзади, казались отражениями его самого, те, что находились подальше, имели другие лица — лица экзотов, но других людей. И передний, и задний ряды тянулись вдаль, исчезая из виду.

У Клетуса тоже — он это понял — были подобные отображения, расположившиеся на одной с ним прямой. Он видел их впереди себя и каким-то образом чувствовал те, что стояли сзади. Перед ним был Клетус с двумя здоровыми ногами, но за ним и за двумя другими Клетусами находились еще люди. Всех их связывала общая нить, пульсы их жизней соединялись с его пульсом, и через него нить тянулась к человеку без левой руки, затем все дальше и дальше, через жизни остальных. Заканчивался ряд властного вида стариком в рыцарских доспехах, сидящим на белом коне с жезлом в руке.

Комнату наполняли потоки энергии. Подобно нитям золотого света, они соединяли некоторые из отображений Клетуса с отображениями Мондара, а также самого Клетуса с самим Мондаром.

Затем вдруг Мондар взглянул на Клетуса, и образы исчезли. Осталась только обычная комната.

Но глаза Мондара сияли, словно два сапфира, освещаемые изнутри светом, идентичным по цвету и структуре нитям, которые, казалось, все еще присутствовали в воздухе комнаты.

- Да, — произнес Мондар, — я знал… почти с того самого момента, как впервые увидел вас в кают-компании космического корабля. Я знал, что вы обладаете потенциалом. Если бы только вербовка — в обычном смысле слова — не противоречила вашей философии, я бы попытался привлечь вас к работе — с этой самой минуты. Вы говорили с Дау?

Клетус медленно кивнул.

— С вашей помощью, — ответил он. — Кстати, была ли необходимость уводить Мелиссу? Де Кастрис и я вполне могли бы поговорить и в ее присутствии.

— Я хотел дать ему шанс использовать все имеющиеся возможности. — Глаза Мондара все еще сияли, — Я хотел, чтобы у вас не осталось ни малейшего сомнения относительно того, что он может купить вас. Он предложил вам работать на него, не так ли?

— Он сказал мне, что не может себе позволить иметь дело с интересным сумасшедшим. Из чего я заключил — он ужасно хочет такового заполучить.

— Конечно, — согласился Мондар, — Но вы ему нужны только ради того, что вы можете сделать для него. Его не интересует то, что вы можете сделать для себя… Клетус, вы знаете, как появились экзоты?

— Да, — ответил Клетус. — Я поинтересовался этим, прежде чем обратиться с просьбой о переводе. Своим появлением на свет экзоты обязаны культу черной магии, практиковавшемуся на Земле в начале двадцать первого века, одной сектой под названием Заупокойная гильдия. Позднее на ее основе образовалась Ассоциация по исследованию и развитию экзотских наук.

— Все правильно, — кивнул Мондар. — Это — идея Уолтера Бланта. Он был выдающимся человеком, Клетус. Но, подобно многим людям своего времени, он не мог принять того факта, что окружающее его пространство внезапно утратило цельность и стало включать в себя бесчисленные множества миров, разбросанных в межзвездном пространстве. Вероятно, вы также хорошо знаете историю этого периода, когда инстинктивный, присущий человеку страх перед космосом, находящимся за пределами Солнечной системы, все увеличивался и в конце концов выразился в серии кровавых социальных потрясений. Он породил ряд обществ и культов, пытавшихся психологически, на уровне бессознательного, примириться с чувством своей незначительности и уязвимости. Блант был борцом-анархистом. Его реакцией на это чувство стала революция…

— Революция? — переспросил Клетус.

— Да, в буквальном смысле революция, — подтвердил Мондар. — Блант хотел разрушить часть существующей объективной физической реальности при помощи примитивного психологического рычага. Он назвал то, что собирался сделать, «сознательным разрушением». Он призывал людей: «Разрушайте!» Но не смог протолкнуть даже самых ярых неврастеников своего времени через эмоциональный барьер. А затем на посту главы Союза его заменил молодой горный инженер, потерявший руку во время несчастного случая в шахте.

— Потерявший руку? — резко воскликнул Клетус. — Какую?

— Левую. Да, думаю, это была левая рука, — произнес Мондар. — А в чем дело? Его звали Пол Формейн.

— Фортмейн? — снова перебил его Клетус.

— Без «т», — сказал Мондар и произнес слово по буквам, с любопытством глядя на своего собеседника. — Что вас так заинтересовало?

— Некоторые совпадения, — ответил Клетус. — Вы сказали, что у него была только одна рука, — значит, правая, уцелевшая, в результате компенсирующего развития стала очень сильной. И его имя звучит очень похоже на «фортмейн» — дословно: «сильная рука». Эти слова использовали норманны для обозначения своей политики применительно к побежденным ими англичанам, после захвата Англии в одиннадцатом веке. Такая политика оправдывала любую, необходимую для удержания англичан под контролем, силу. Так вы говорите, он возглавил Заупокойную гильдию, сместив этого Бланта?

— Да. — Мондар нахмурился, — Все это так, Клетус, но, признаться, я не понимаю, почему это так важно.

— Может, и не важно, — согласился Клетус, — Продолжайте. Формейн возглавил эту гильдию и основал вашу экзотскую ассоциацию.

— Для того чтобы это сделать, ему пришлось почти разрушить Союз, но он пошел на это. Формейн поставил иную цель, заменив революцию эволюцией. Эволюцией человека, Клетус.

— Эволюция… — Клетус задумчиво повторил это слово. — Так вы думаете, что процесс эволюции человечества можно сделать управляемым? Каким же будет результат?

— Конечно, точно мы этого не знаем, — ответил Мондар, складывая руки на коленях. — Могла ли обезьяна представить себе человека? Но мы уверены, что семена новых ценных качеств еще должны прорасти в человеке. И мы, экзоты, видим свое предназначение в том, чтобы отыскать эти семена, а обнаружив, помогать их росту до тех пор, пока новый человек не станет частью нашего сообщества.

— Извините. — Клетус покачал головой, — Экзот из меня вряд ли получится. Так что лучше я буду заниматься своим делом.

— Мы никого не принуждаем, — Мондар подался вперед, — Каждый работает на будущее так, как он считает нужным. Единственное, чего мы требуем, — если способности кого-то из нас понадобятся сообществу, он предоставляет их в его распоряжение. В свою очередь, сообщество предлагает каждому все возможности для того, чтобы он мог совершенствоваться физически и умственно и эффективнее выполнять свою собственную работу. Вы знаете уровень своих возможностей. Подумайте, что бы вы смогли сделать, применяя наши знания.

Клетус снова покачал головой.

— Ваш отказ, — ровным голосом проговорил Мондар, — может стать губительным для вас, ибо он свидетельствует о вашем подсознательном желании пойти по пути де Кастриса — поддаться искушению непосредственно манипулировать людьми и событиями, вместо того чтобы посвятить себя делу неизмеримо более важному: борьбе с узостью мышления ради обретения принципов, постепенно поднимающих людей выше всяких манипуляций.

Клетус рассмеялся, но в смехе его было мало веселья.

— Правда ли, что вы, экзоты, принципиально не носите оружие и не применяете его даже для самообороны? И поэтому для своей защиты вы используете наемников типа дорсайцев или заключаете соглашения с политическими группами, подобными альянсу?

— Да, но не по той причине, по которой, как многие считают, мы это делаем, — быстро ответил Мондар, — У нас нет никаких запретов сражаться. Просто возникающие при этом эмоции настолько мешают ясному мышлению, что люди, подобные мне, предпочитают не прикасаться к оружию. Но если вы хотите писать свою книгу по военной тактике или даже иметь и носить оружие…

— Мне кажется, вы меня не поняли, — произнес Клетус, — Ичан Хан мне кое-что рассказал. Когда сегодня утром перевернулась штабная машина, он предложил вам не сдаваться ньюлэндским партизанам живым — по вполне понятным причинам. Вы ответили, что всегда можете умереть. «Мое тело, — сказали вы, — подчиняется только моим приказам».

— А вы считаете, что самоубийство — это форма насилия?

— Нет, — ответил Клетус. — Я просто пытаюсь объяснить вам, почему из меня никогда не получится экзот. В своем спокойствии перед лицом возможных пыток и необходимости самоуничтожения вы продемонстрировали особую форму безжалостности. Безжалостности по отношению к себе — но это только обратная сторона медали.

Вы, экзоты, по сути своей безжалостны по отношению ко всем людям, потому что вы философы, а все философы — люди безжалостные.

— Клетус! — Мондар покачал головой, — Вы понимаете, что говорите?

— Конечно, — убежденно ответил Клетус, — И вы понимаете это так же хорошо, как и я. Учение философов может быть вполне гуманным, но практика, вытекающая из учения, не знает сожаления — вот почему кровопролития и нищета, как правило, сопутствуют воплощению в жизнь философских схем, касающихся благоустройства общества, и воинствующие приверженцы теорий, проповедующие перемены, пролили больше крови, чем кто-либо другой во всей истории человечества.

— Ни один экзот не пролил ни капли крови, — с мягким укором возразил Мондар.

— Конечно, непосредственно — нет, — согласился Клетус. — Но чтобы достичь запланированного вами будущего, вы мечтаете о средствах уничтожения настоящего, такого, каким мы его знаем. Вы можете говорить, что революцию вы заменили эволюцией, но вашей целью по-прежнему является разрушение того, что мы имеем сейчас, — ведь вам надо освободить место. А это предполагает совершенно чуждые мне безжалостность и жестокость.

Он замолчал. Мондар долго смотрел ему в глаза.

— Клетус, вы уверены в своей правоте?

— Да, — ответил Клетус.

Он направился к выходу. Когда его рука легла на ручку двери, он обернулся:

— Но все равно я благодарен вам, Мондар. Мне кажется, вы и ваши единомышленники могут в конце концов встать на мой путь. Но я не пойду вашим. Спокойной ночи.

Он открыл дверь.

— Клетус, — произнес Мондар за его спиной, — отказываясь от нашего пути, вы рискуете жизнью. В том, что вы хотите сделать, задействованы большие силы, чем вы думаете.

Клетус покачал головой.

— Спокойной ночи, — повторил он и вышел.

Он вернулся в гостиную, нашел Арвида и сказал, что им пора уходить. Когда они добрались до места парковки аэрокара, небо над их головами взорвалось молниями и громом, и тяжелые, как градины, капли ледяного дождя полетели вниз.

Они забрались в машину. За те несколько минут, что они провели под открытым небом, их мундиры промокли и теперь прилипли к телу. Арвид завел аэрокар и поднял его с площадки.

— Словно в аду, — пробормотал он, когда они уже мчались через город.

Сидевший за ним Клетус молчал.