На этот раз я не просил Пирса Лифа о встрече. Он послал за мной сам. И когда я проходил через зал Гильдии и затем поднимался вверх по трубе лифта к его офису, многие члены Гильдии провожали меня пристальными взглядами. Ибо за те три года, что прошли с момента захвата лидерами Голубого фронта власти на Сент-Мари, многое для меня изменилось, и я, в свою очередь, изменился тоже.

Поэтому Пирс Лиф и решил встретиться со мной. И именно это заставляло сейчас моих коллег оборачиваться, когда я проходил мимо. Ибо за эти три года мое понимание людей и событий достигло такой глубины, что теперь, вспоминая встречу со старейшим Брайтом два года назад, я понимал, что тогда был просто новорожденным младенцем.

Мне вспомнился мой первый сон о том, как я с мечом в руке направлялся на встречу под проливным дождем. Тогда я в первый раз ощутил притягательность мести, сейчас же это чувство стало гораздо сильнее — сильнее, чем потребность в еде, питье или любви или даже чем желание жить.

Дураки те, кто считает, что максимум удовольствия человеческой душе могут доставить богатство, женщины, крепкие напитки или наркотики. Все это ничто по сравнению с той величайшей силой, которая полностью захватывает человека, все его надежды, страхи, мечты — и тем не менее требует еще большего.

Владение собой — использование себя как орудия в своих же собственных руках — и, таким образом, созидание или разрушение чего-то, чего никто другой не мог ни построить, ни разрушить, — именно это и есть величайшее удовольствие, известное человеку! Тому, кто когда-нибудь держал резец в руке и выпускал на свободу ангела, заточенного в куске мрамора, или тому, кто ощущал тяжесть меча в руке и оставлял неприкаянной душу, которая всего лишь за мгновение до этого обитала в теле смертельного врага, — именно им двоим одинаково предоставлялась возможность отведать той удивительной пищи, что предназначалась лишь для демонов или богов.

И наконец это снизошло и на меня спустя два года и даже чуть более.

Мне снилось, что в руке, простертой над шестнадцатью мирами, я держу молнии и управляю ими так, как мне того хочется. Я отчетливо ощущал, как превосходно справляюсь с этим. Наконец-то я познал свои возможности. Мне стало ясно, что в перспективе означает неурожай зерна на Фрайлянде для тех, кто хочет, но не может заплатить за профессиональное обучение на Кассиде. Я разобрался в поступках таких людей, как, например, Уильям Сетанский, Проджект Блэйн с Венеры или Сэйона с Экзотских миров. Именно они определяли ход событий меж звезд. А я уже заранее знал их возможные результаты. И оказывался там, где вскоре следовало ждать новостей. Я первым сообщал о них, когда все еще только начиналось. Поэтому мои коллеги по Гильдии решили, что я наполовину дьявол, наполовину провидец.

Но меня это совершенно не интересовало. Меня волновало лишь тайное удовольствие, получаемое от ждущей своего часа мести. Чувство зажатого в руке не видимого никому меча — моего орудия разрушения!

Теперь у меня не оставалось сомнений, почему я никогда не любил Матиаса — он насквозь видел меня, — и с момента его смерти мне словно передалась по наследству его антивера, правда, она обрела такую силу, какую он никогда бы даже представить себе не смог.

Итак, я направился в офис Пирса Лифа. Он стоял у двери, ожидая меня. Наверное, снизу его предупредили, что я поднимаюсь. Он сжал мою руку и, задержав ее в своей, провел меня в кабинет, захлопнув за нами дверь. Мы уселись не около его стола, а на диван, стоящий в стороне, рядом с огромным креслом. Я невольно обратил внимание на его пальцы, когда он наполнял бокалы, — они заметно похудели, да и сам он постарел.

— Ты слышал, Там? — спросил он без всякого предисловия, — Умер Морган Чу Томпсон.

— Да, слышал, — ответил я. — И теперь одно из мест в Совете вакантно.

— Да. — Он отпил глоток из своего бокала и поставил его на ручку кресла. Затем устало провел по лицу ладонью, — Морган был моим давним другом.

— Я знаю, вам, должно быть, весьма тяжело, — произнес я, хотя не испытывал ни малейшего сочувствия.

— Мы были одногодками… — Он замолчал и устало улыбнулся мне. — Наверное, ты ждешь, что я поддержу тебя в твоем стремлении занять освободившееся место?

— Думаю, члены Гильдии сочли бы несколько странным, если бы вы не сделали этого, учитывая то, как за последнее время складывались обстоятельства.

Он кивнул головой, но в то же время, казалось, едва слышал то, что я говорю. Он снова взял бокал и отпил из него без всякого удовольствия.

— Почти три года назад, — заговорил он, — ты пришел сюда, чтобы увидеться со мной, и тогда ты кое-что предсказал. Помнишь?

Я улыбнулся.

— Конечно, едва ли ты забыл об этом, — кивнул он. — Что ж, Там… — Он сделал паузу и тяжело вздохнул. Казалось, ему очень трудно начать этот разговор. Но я уже был достаточно опытен и обладал теперь всем необходимым, в том числе и терпением, — У нас было достаточно времени, чтобы посмотреть, как развернутся события, и, похоже, ты оказался прав, но в то же время и не прав.

— Не прав? — повторил я.

— Ну да, — произнес он. — По твоим словам, именно Экзотские миры собирались уничтожить культуру квакеров на Гармонии и Ассоциации. Но посмотри-ка, что произошло с тех пор.

— О? И что же? — спросил я, — Например?

— Сейчас, — начал он, — уже почти все понимают, что именно фанатизм квакеров — случаи беспричинной жестокости вроде той бойни, в которой погиб твой зять три года назад на Новой Земле, — являлся основной причиной негативного отношения к ним на других мирах. Они могли вообще утратить возможность предоставлять своих солдат в качестве наемников. Но любому, даже слепому, было ясно как день, что они — квакеры — сами виноваты в том, как к ним относятся. И Экзотские миры тут ни при чем.

— Согласен, — кивнул я головой.

— Ну конечно же. — Он снова отпил из своего бокала, на этот раз уже с большим удовольствием, — Думаю, поэтому я и засомневался, когда ты предсказал, что экзоты собираются разделаться с квакерами. Это прозвучало как-то очень уж странно. Но затем оказалось, что именно войска квакеров и поставляемое ими вооружение поддерживали революцию Голубого фронта на Сент-Мари — можно сказать, на заднем дворе экзотов, у солнц Проциона. И должен признать: похоже, между квакерами и экзотами все-таки что-то происходило. — Он смолк и посмотрел на меня.

— Благодарю вас, — произнес я.

— Но Голубой фронт долго не протянул, — заметил он.

— Просто сначала их весьма широко поддерживал народ, — уточнил я.

— О да, да. — Пирс взмахом руки отмел мое возражение. — Но ты сам прекрасно знаешь, как бывает в подобных ситуациях. Всегда имеется повод к драке там, где дело касается более богатого, удачливого соседа — живущего либо в доме напротив, либо на соседней планете. Все дело в том, что жители Сент-Мари неизбежно должны были вскоре понять, что собой представляет Голубой фронт, и скинуть его, снова сделав нелегальным. Кстати, этих людей из Голубого фронта, в общем, было немного. К тому же большинство из них оказались просто чокнутыми. И кроме того, Сент-Мари фактически не может существовать сама по себе ни в финансовом плане, ни в каком-либо еще, постоянно находясь в тени таких богатейших миров, как Мара и Культис. Всей этой истории с Голубым фронтом заведомо суждено было провалиться. Это было видно любому.

— Я тоже так думаю, — кивнул я.

— Ты это знал! — воскликнул Пирс, — Но я не заметил — и, очевидно, ты тоже — того, что, как только Голубой фронт будет скинут, квакеры тут же направят свои силы на Сент-Мари, чтобы подкрепить свое требование к законному правительству об уплате за военную помощь, которую orfn предоставили Голубому фронту. И по условиям договора о взаимопомощи, который всегда существовал между Экзотскими мирами и законным правительством Сент-Мари, экзотам просто пришлось бы ответить на призыв о помощи Сент-Мари и помочь ей изгнать оккупантов. Сент-Мари просто не смогла бы уплатить ту сумму, которую потребовали бы квакеры.

— Да, — подтвердил я, — Я предвидел и это.

Пирс бросил на меня быстрый взгляд.

— Вот как? Так как же ты тогда мог думать, что…

Он неожиданно замолчал, задумавшись.

— Все дело в том, — спокойно начал я, — что экспедиционные силы, присланные экзотами, без особого труда загнали войска Квакерских миров в угол и окружили их. А сейчас, в зимний период, они просто прекратили наступление. И если только старейший Брайт и его Совет не пришлют подкреплений, те их войска, которые сейчас находятся на Сент-Мари, возможно, будут вынуждены сдаться в плен уже этой весной. Квакерам, конечно, трудно будет выслать подкрепления, но так или иначе им придется это сделать…

— Нет, — произнес Пирс, — они этого не сделают.

Он странно посмотрел на меня.

— Мне кажется, ты намерен убедить меня, что вся эта история явилась просто маневром экзотов для того, чтобы дважды наказать квакеров: они лишатся того, что затратили на помощь Голубому фронту, а потом еще и потратятся на посылку подкреплений.

Внутренне я улыбнулся, ибо сейчас он наконец приблизился к тому моменту, о котором я мечтал еще три года назад. Только я спланировал так, что ОН должен был сообщить это МНЕ, а не я — ему.

— А разве не так? — удивленно спросил я.

— Нет, — взволнованно проговорил Пирс. — Совсем наоборот. Брайт и его Совет намереваются оставить свои экспедиционные силы без подкреплений, чтобы их либо захватили, либо уничтожили, причем уничтожение предпочтительнее. И результат будет именно тем, который ты собирался представить остальным мирам. Это касается важного принципа выплаты долгов, сделанных обитателями любого мира, — принципа жизненно важного, хотя и не признанного законным, являющегося частью межзвездной экономической системы. Но экзоты, победив квакеров, таким образом нарушили бы этот принцип. Даже то, что Экзотские миры связаны с Сент-Мари соглашением и были просто обязаны прийти на помощь, ничего не меняет. Брайту лишь нужно будет в свою очередь обратиться за помощью к Сете, Ньютону, ко всем мирам, имеющим жесткую контрактную систему, и тогда они сообща поставят экзотов на колени.

Он замолчал и уставился на меня.

— Теперь тебе ясно, к чему я веду? Теперь ты понимаешь, почему я сказал, что ты прав и не прав одновременно — насчет твоего предположения о вендетте между квакерами и экзотами? Теперь-то ты видишь, что ошибался? — спросил он.

Я намеренно, прежде чем ответить, посмотрел на него долгим, пристальным взглядом.

— Да. — Я кивнул головой. — Теперь мне понятно. Вовсе не Экзотские миры хотят разделаться с квакерами. Это квакеры хотят покончить с экзотами.

— Именно! — воскликнул Пирс, — Богатство и знания экзотов являются стержневыми в ассоциации миров со свободной контрактной системой и позволяют им противодействовать торговле опытными, обученными работниками, как мешками с зерном, — тому, за счет чего существуют миры, имеющие жесткую контрактную систему. И если Экзотские миры будут сломлены, баланс сил между двумя группами нарушится. А только этот баланс позволял Земле находиться несколько в стороне от обеих групп. Теперь же она тоже окажется вовлечена в конфликт. И тот, на чьей стороне она выступит, будет контролировать нашу Гильдию.

Он замолчал и откинулся назад, словно совершенно выбился из сил. Через некоторое время снова выпрямился.

— И ты знаешь, к кому примкнет Земля, если победят квакеры, — произнес он, — К группе с жесткой контрактной системой. Итак, какую позицию занимаем мы — члены Гильдии?

Я бросил на него ответный взгляд, ничего не отвечая — чтобы он сам поверил в силу своих слов. Но в действительности я уже ощущал первый, пока еще слабый привкус начала свершения своей мести. Вот теперь он и пришел к той точке, к которой я намеревался подвести его с самого начала. К положению, когда Гильдия, оказавшись перед перспективой уничтожения ее высшего принципа — объективности, будет либо вынуждена принять сторону противников квакеров, либо неминуемо попадет в лапы миров с жесткой контрактной системой, к которой принадлежат и сами квакеры. Я позволил ему немного помолчать и почувствовать себя несколько беспомощным. Затем я медленно начал:

— Если квакеры могут уничтожить экзотов — тогда возможно и обратное развитие событий. Допустим, если я мог бы отправиться на Сент-Мари в преддверии весеннего наступления и использовать свое умение разбираться в ситуации намного глубже, чем другие, это могло бы помочь ее разрешению в ту или иную сторону без того, чтобы была скомпрометирована Гильдия.

Пирс уставился на меня, лицо его слегка побледнело.

— Что ты хочешь этим сказать? Не можешь же ты так просто встать на сторону экзотов. Надеюсь, ты не это имеешь в виду?

— Конечно же нет, — ответил я, — Но я легко мог бы заметить нечто, чем экзотам удалось бы воспользоваться, чтобы выбраться из сложившейся ситуации, и постарался бы, чтобы и они это заметили. Естественно, никакой гарантии успеха нет. Но в противном случае, как вы сами сказали, что будет с нами? Какова же тогда наша позиция?

Он помолчал. Затем потянулся за своим бокалом. И когда он его взял, рука его слегка дрожала. Нетрудно было понять, о чем он думал. То, что я предлагал, являлось нарушением если и не буквы, то духа закона о непредвзятости Гильдии. В этом случае мы принимали определенную сторону, но Пирс, похоже, считал, что во имя блага Гильдии мы как раз и должны сделать именно это, пока выбор все еще за нами.

— У вас есть реальное доказательство того, что старейший Брайт решил оставить свои оккупационные силы в окружении? — спросил я, пока он молчал. — Можем ли мы с уверенностью утверждать, что он не пошлет подкреплений?

— У меня на Гармонии есть люди, которые как раз сейчас и занимаются поисками подобных доказательств… — Загудел видеофон, стоявший на столе, прерывая его. Он нажал клавишу, и на экране появилось лицо Тома Лэссири, его секретаря.

— Сэр, — сказал Том. — Вызов из Конечной Энциклопедии. Дело касается журналиста Олина. Это мисс Лиза Кент. Она утверждает, что дело исключительной важности.

— Я отвечу, — произнес я в тот момент, когда Пирс согласно кивнул головой. Ибо сердце мое так и подпрыгнуло в груди — в причине этого у меня не было времени разбираться. Экран на мгновение мигнул, затем на нем появилось лицо Лизы.

— Там! — воскликнула она без всякого приветствия. — Там, скорее приезжай. Марк Торре смертельно ранен террористом! Он умирает, несмотря на все старания врачей. И он хочет поговорить с тобой — с тобой, Там, пока еще не слишком поздно! О Там! Поторопись, прошу тебя!

— Еду, — ответил я.

Мне показалось, что звук ее голоса словно выдернул меня из кресла и понес прочь от офиса Пирса, будто какая-то могучая гигантская рука, обнявшая меня за плечи. На самом же деле я просто вскочил и побежал.