Командира отряда Грэйма готовы были смешать с грязью.

Третья команда, или по крайней мере та ее часть, которая окопалась вокруг поселка, не слишком пыталась скрыть от него этот факт. Если бы они заметили, что их мнение о нем хоть как-то его задевает, они бы вообще проявляли недовольство открыто. Однако в его полном безразличии к их мнению было нечто, что несколько сдерживало их явное презрение к нему. Тем не менее сто пятьдесят человек, вынужденных по его милости приближаться к поселку с полной выкладкой и с максимальным соблюдением безопасности, и триста других, задача которых была намного проще, сошлись в одном — Донал в их глазах пал так низко, как только мог. Есть только одна вещь, которую ветераны ненавидят больше, нежели необходимость без нужды выбиваться из сил в гарнизоне, — необходимость без нужды выкладываться в полевых условиях. Кто-то говорил, что сегодняшнее задание будет напоминать воскресную прогулку. И оно действительно оказалось воскресной прогулкой для всех — кроме тех, кем руководил молодой и зеленый дорсайский офицер по фамилии Грэйм. Радости это никому не прибавило.

Под вечер, когда солнце опускалось за развесистые кроны деревьев — местных аналогов земной сосны, завезенной сюда во время освоения планеты, — появился посыльный из штаба от Хью. Донал сидел верхом на стволе упавшего дерева и внимательно изучал карту.

— Донесение, — сказал посыльный, присаживаясь на корточки рядом с деревом.

— Встаньте, — спокойно приказал Донал. Посыльный встал. — Что за донесение?

— Вторая и третья команды не будут подтягивать резервы до завтрашнего утра, — угрюмо заявил посыльный.

— Донесение принято. — Донал махнул рукой.

Посыльный повернулся и поспешил прочь: ему не терпелось в очередной раз поделиться своим мнением о новом офицере в штабе.

Оставшись один, Донал продолжал изучать карту, пока не стемнело. Когда стало совсем темно, он отложил карту, достал из кармана маленький черный свисток и поднес его к губам, вызывая своего старшего сержанта.

Мгновение спустя на фоне деревьев возникли едва различимые очертания худой фигуры.

— Морфи, сэр. Прибыл по вашему приказанию, — послышался голос старшего сержанта.

— Все посты выставлены, сержант?

— Да, сэр.

— Хорошо. Я хочу, чтобы они постоянно сохраняли бдительность. И еще, Морфи…

— Да, сэр?

— Есть у нас в отряде кто-нибудь с хорошим обонянием?

— Обонянием, сэр?

Донал молча ждал.

— Что ж, сэр, — наконец медленно произнес Морфи, — Есть Ли, он практически вырос в шахтах, где человек просто вынужден уметь хорошо различать запахи. Я имею в виду шахты на Коби, командир.

— Я так и полагал, — сухо отозвался Донал. — Позовите сюда Ли.

Морфи достал свой собственный свисток и вызвал старшего сержанта третьего отделения. Они немного подождали.

— Он в лагере или нет? — некоторое время спустя спросил Донал, — Я хочу, чтобы все, кто не на посту, находились в пределах слышимости свистка.

— Да, сэр, — ответил Морфи. — Он сейчас будет здесь. Он знает, что это я. У каждого свистка несколько иной звук, и их быстро можно научиться различать, так же как и голоса, сэр.

— Сержант, — сказал Донал, — я буду вам очень обязан, если вы перестанете объяснять мне то, что я и так знаю.

— Да, сэр.

В темноте возникла еще одна тень.

— Что такое, Морфи? — раздался голос Ли.

— Я хотел вас видеть, — уточнил Донал, прежде чем старший сержант успел ответить. — Морфи говорит, что у вас хорошее обоняние.

— Достаточно хорошее.

— Сэр!

— Достаточно хорошее, сэр.

— Ладно, — сказал Донал. — Посмотрите оба на карту. Внимательно. Я сейчас посвечу, — Он зажег маленький фонарик, прикрыв его рукой. Стала видна карта, развернутая перед ними на стволе дерева, — Смотрите, — показал Донал, — В трех километрах отсюда. Знаете, что это?

— Небольшая долина, — объяснил Морфи. — Она за нашими постами.

— Мы пойдем туда, — Донал погасил фонарик и встал.

— Мы? Мы, сэр? — донесся до него голос Ли.

— Мы трое, — заявил Донал, — Идем! — И он уверенно направился в темноту.

Идя через лес, он с удовольствием обнаружил, что оба сержанта чувствуют себя в темноте столь же уверенно, как и он сам. Они прошагали медленно, но осторожно примерно около мили; после этого они ощутили, как местность начинает подниматься.

— Ложимся и ползем, — спокойно сказал Донал.

Все трое опустились на землю и молча поползли вверх по склону. Это заняло около получаса, но в конце концов они оказались на краю обрыва, над небольшой долиной. Донал хлопнул Ли по плечу и, когда тот в полумраке повернулся к нему, коснулся своего собственного носа, показывая вниз и делая вид, будто принюхивается. Ли лег лицом вниз и лежал в таком положении несколько минут. Затем он снова повернулся к Доналу и кивнул. Тот дал знак возвращаться назад.

Донал не задавал вопросов, и оба сержанта тоже молчали, пока не оказались за линией собственных постов. Затем Донал обратился к Ли.

— Итак, сержант, что вы там унюхали?

Ли поколебался. Голос его, когда он ответил, звучал несколько озадаченно.

— Не знаю, сэр. Нечто… кислое, что-то в этом роде. Я едва ощутил запах.

— Это все, что вы можете сказать? — спросил Донал, — Нечто кислое?

— Не знаю, сэр. У меня очень хороший нюх, командир… Собственно, — в голосе Ли прозвучали воинственные нотки, — у меня чертовски хороший нюх. Я бы вспомнил.

— Кто-нибудь из вас до этого служил на этой планете?

— Нет, — ответил Ли.

— Нет, сэр, — отозвался Морфи.

— Понятно, — кивнул Донал. Они дошли до того самого поваленного дерева, от которого начали свой путь чуть менее трех часов назад. — Что ж, тогда все. Спасибо, сержанты.

Он снова присел на ствол дерева. Остальные двое мгновение поколебались, затем вместе ушли.

Оставшись один, Донал опять сверился с картой и некоторое время сидел, размышляя. Потом встал и, отыскав Морфи, приказал ему взять на себя командование отрядом и быть начеку. Сам же отправился в штаб.

Штаб представлял собой затемненную палатку, в которой находились сонный ординарец, обзорный экран с картой и Скуак.

— Командующий здесь? — спросил Донал, входя.

— Спит уже три часа, — ответил Скуак. — А почему вы не спите? Я бы сам спал, если бы не был на посту.

— Где он?

— Примерно в десяти метрах отсюда, в кустах, — объяснил Скуак, — Что случилось? Надеюсь, вы ведь не собираетесь его будить?

— Может быть, он еще не уснул, — Донал покинул палатку.

Выйдя на небольшую расчищенную площадку, он тихо приблизился к месту, которое указал Скуак. Там между двумя деревьями висел полевой гамак, на котором виднелись очертания человеческой фигуры. Однако когда Донал протянул руку и коснулся ее, оказалось, что это лишь свернутая шинель.

Донал вздохнул и направился назад той же дорогой, мимо штаба, но когда приблизился к поселку, его остановил часовой.

— Извините, командир. Приказ командующего. Никого не пропускать на территорию поселка. Как он сказал, даже его самого. Мины-ловушки.

— Вот как… ну, спасибо. — Донал повернулся и скрылся в темноте.

Однако, оказавшись вне пределов видимости, он двинулся назад, мимо часовых, между домами поселка. Маленькая, но очень яркая луна, которую шрмонийды называли Оком Господа, только что взошла и отбрасывала странные серебристо-черные тени на разрушенные стены. Он начал терпеливо обшаривать поселок, дом за домом, здание за зданием.

Это был медленный и трудный процесс. Прошло почти четыре часа, прежде чем он обнаружил то, что искал.

Посреди залитого лунным светом маленького строения без крыши стоял Хью Киллиен, выглядевший очень высоким и импозантным в своем защитного цвета полевом мундире. А рядом с ним — и даже более того, почти в его объятиях — Ани, избранная Культиса. Над ними парила небольшая летающая платформа, очертания которой были размыты из-за действия поляризатора, что, несомненно, позволило доставить девушку сюда незамеченной.

— …Дорогая! — Голос Хью звучал столь тихо, что едва достигал ушей Донала, укрывавшегося в темноте за разрушенной стеной. — Дорогая, доверьтесь мне. Вместе мы сможем остановить его, но вы должны позволить мне заняться этим самому. Его могущество огромно…

— Знаю, знаю! — яростно перебила его Ани, едва не заламывая руки. — Но каждый день промедления увеличивает опасность для вас, Хью. Бедный Хью, — она подняла руку и мягко коснулась его щеки, — во что я вас втянула!

— Втянули? Меня? — негромко рассмеялся Хью. — Я сам ввязался в это, зная, на что иду. — Он протянул к ней руку. — Ради вас…

Однако девушка отстранилась от него.

— Сейчас не время. Так или иначе, вы делаете это не ради меня. Ради Культиса. Ему не удастся использовать меня, чтобы прибрать к рукам мой мир!

— Конечно, ради Культиса, — согласился Хью. — Но вы для меня и есть Культис, Ани. В вас есть все то, что я люблю в экзотах. Но разве вы не понимаете: все, чем мы располагаем, — лишь ваши подозрения. Вы считаете, что он строит некие планы против Союза, против Сэйоны. Но одних подозрений недостаточно, чтобы отправляться с ними на Культис.

— Но что я могу сделать? — воскликнула она, — Я не могу использовать против него его собственные методы. Я не могу лгать, или обманывать, или посылать к нему агентов, пока у него мой контракт. Я… я просто не могу. Вот что означает быть избранной! — Ани стиснула кулаки. — Я в ловушке своего собственного разума, своего собственного тела, — Внезапно она повернулась к нему, — Вы сказали, когда я в первый раз разговаривала с вами, два месяца назад… вы сказали, что у вас есть доказательства!

— Я ошибался, — успокаивающе произнес Хью. — Кое-что меня настораживало — так или иначе, я оказался не прав. У меня тоже есть моральные принципы, Ани. Свои понятия о чести и благородстве.

— О, я знаю, я знаю, Хью! — В ее голосе звучало раскаяние, — Но я была в таком отчаянии. Вы не представляете…

— Если бы он только позволил себе нечто относительно вас лично…

— Меня? — Она напряглась. — Он бы не посмел! Я избранная Культиса, и кроме того, — добавила она с большим здравомыслием, чем Донал мог от нее ожидать, — это просто глупо. Он бы ничего не выиграл, лишь насторожил бы Культис.

— Даже не знаю, — нахмурился Хью. — Он ведь такой же человек, как все. Если бы я думал…

— О, Хью! — Она внезапно хихикнула, словно школьница. — Какой же вы смешной!

— Смешной? — В его голосе прозвучала обида.

— О, я не это имела в виду. Хью, перестаньте вести себя словно слон, которого пчела ужалила в хобот. Нет смысла что-либо выдумывать. Он достаточно умен для того, чтобы… — Она снова хихикнула, затем посерьезнела. — Нет, нам нужно беспокоиться о его голове, а не о сердце.

— А о моем сердце вы беспокоитесь? — тихо спросил он.

Она опустила глаза:

— Хью… вы мне очень нравитесь. Но вы не понимаете. Избранная — это… символ.

— Если вы имеете в виду, что вам нельзя…

— Нет, нет, не то. — Она быстро взглянула на него. — Для меня нет запрета на любовь, Хью. Но если я окажусь замешанной в нечто… нечто мелкое, или низменное, для тех, кто там, на Культисе, для кого избранная что-то значит, это будет… Вы понимаете?

— Я понимаю, что я солдат, — ответил он. — И что я никогда не знаю, наступит для меня завтрашний день или нет.

— Да, это так, — отозвалась она. — И вас послали сюда, где вам приходится рисковать жизнью.

— Моя дорогая Ани, — мягко произнес он. — Вы просто не понимаете, что значит быть солдатом. Я сам сделал свой выбор, добровольно.

— Добровольно? — Она уставилась на него.

— Чтобы получить возможность проявить себя! — яростно воскликнул он. — Чтобы сделать себе имя, чтобы все миры поверили, что я из тех людей, кому захочет принадлежать избранная Культиса!

— О Хью! — воодушевилась она. — Если бы вы только вам это удалось! Если бы стали знаменитым! Тогда мы действительно могли бы с ним сразиться!

Он промолчал, глядя на нее так ошеломленно, что Донал с трудом подавил смех.

— Вы что, всегда говорите только о политике? — закричал Киллиен.

Однако Донала уже не интересовало продолжение их диалога. Он бесшумно удалился на расстояние, с которого его не могли услышать, и быстро зашагал, не заботясь о производимом шуме. В поисках Хью он пересек весь поселок, так что ближе всего к нему сейчас было расположение его собственного отряда. Короткая ночь северного континента Гармонии уже начала переходить в серый рассвет. Донал направился к своим солдатам, полный странной уверенности в своих подозрениях.

— Стой! — крикнул часовой, когда Донал появился из-за домов, — Стоять и… сэр?

— Идем, со мной! — бросил Донал, — Где третье отделение?

— Там, сэр, — Солдат, показывая дорогу, старался не отставать от широко шагающего Донала.

Они ворвались в расположение третьего отделения. Донал поднес свисток к губам и свистнул, вызывая Ли.

— Что? — пробормотал сонный голос в нескольких метрах от них. Гамак зашевелился, и из него появилась костлявая фигура бывшего шахтера. — Что, черт побери… сэр?

Донал быстро подошел к нему и обеими руками развернул его кругом, так что тот оказался лицом к вражеской территории, откуда дул легкий предрассветный ветерок.

— Нюхайте! — потребовал Донал.

Ли моргнул и потер нос узловатым кулаком, стараясь подавить зевоту. Он несколько раз втянул воздух, раздув ноздри, — и внезапно полностью проснулся.

— Тот же самый, сэр, — сказал он, поворачиваясь к Доналу. — Только сильнее.

— Ясно! — Донал повернулся к часовому, — Дайте сигнал старшим сержантам первого и второго отделений. Пусть они и их люди заберутся на деревья, как можно выше.

— На деревья, сэр?

— Действуйте! Мне нужно, чтобы весь личный состав через десять минут находился в десятке метров над землей — с оружием! — Часовой повернулся, собираясь и лги. — Если у вас останется время, попытайтесь известить штаб. Если увидите, что это невозможно, забирайтесь на дерево сами. Понятно?

— Да, сэр.

— Тогда идите.

Донал развернулся кругом и начал сам вытаскивать спящих солдат третьего отделения из гамаков и отправлять их на высокие деревья. Десяти минут на это все же не хватило. К тому времени, когда на земле никого не осталось, прошло почти двадцать. Группе дорсайских школьников потребовалось бы вчетверо меньше времени, несмотря на здоровый юношеский сон. Однако в конце концов, подумал Донал, забираясь на дерево сам, они успели, и это было самое главное.

Он не остановился, как остальные, на высоте метров в десять. Выгоняя других из их гамаков, он автоматически приметил для себя самое высокое дерево в окрестностях; и именно по его стволу он продолжал взбираться, пока не оказался над верхушками более низких деревьев. Он прикрыл глаза рукой от лучей восходящего солнца и начал вглядываться в глубь вражеской территории.

— Ну, и что дальше? — послышался мрачный голос снизу и откуда-то сбоку. Донал отвел ладонь от глаз и наклонился.

— Старший сержант Ли, — заявил он тихо, но убедительно. — Стреляйте в каждого, кто раскроет рот до того, как к нему обратитесь вы или я. Это приказ.

Наступила тишина. Донал снова поднял голову и опять взглянул из-под ладони на открывавшуюся среди деревьев картину.

Секрет наблюдения состоит в терпении. Он ничего не заметил, но продолжал сидеть, не глядя ни на что конкретно и одновременно видя все сразу. Четыре долгие минуты спустя он был вознагражден, заметив внизу какое-то движение. Он не пытался снова его увидеть, а продолжал наблюдать; и постепенно, словно проявляющиеся на пленке фигуры, начал различать людей, передвигавшихся от укрытия к укрытию, множество людей, которые приближались к лагерю.

Он снова наклонился вниз сквозь ветви.

— Не стрелять, пока я не свистну, — произнес он еще тише, чем прежде. — Передать всем — только тихо.

Он услышал словно шелест ветра в ветвях — приказ передавался от человека к человеку в третьем отделении и — как он надеялся — во втором и первом тоже.

Маленькие фигуры в защитной форме продолжали приближаться. Глядя на них сквозь скрывающие его листья и ветви, он различил маленькие черные кресты, вышитые на правом плече каждого мундира. Это были не просто наемники. Элитные войска Объединенной ортодоксальной церкви, великолепные солдаты и в то же время дикие фанатики. Едва он успел это осознать, как наступающие ринулись на лагерь, все сразу, оглашая красновато-серые предрассветные сумерки воплями и воем, к которым мгновение спустя добавился тонкий свист выпущенных из их карабинов иголок, что разрывали воздух, дерево и плоть.

Они еще не дошли до деревьев, где скрывался отряд Донала. Однако его люди были наемниками, и у них были друзья в лагере, который атаковали войска ортодоксов. Он сдерживал их так долго, как только мог, и еще несколько секунд сверх этого; а затем, поднеся свисток к губам, он свистнул изо всех сил — звук отдался эхом от одного конца лагеря до другого.

Его солдаты открыли яростную стрельбу. В течение нескольких мгновений на земле царило дикое замешательство. Нелегко было сразу сказать, с какого направления летит в тебя игла из карабина. Минут пять атакующие ортодоксы пребывали в уверенности, что обороняющиеся прячутся в засаде где-то на земле. Они безжалостно уничтожали все, что видели на уровне собственного взгляда; и к тому моменту, когда они осознали свою ошибку, было уже поздно. На них, чье количество быстро уменьшалось, сосредоточился огонь ста пятидесяти ружей; и если меткость лишь одного из них соответствовала дорсайским стандартам, то меткость остальных вполне соответствовала поставленной задаче. Менее чем через сорок минут с того момента, как Донал начал загонять своих полусонных солдат на деревья, все было кончено.

Третье отделение спустилось с деревьев, и один из оказавшихся внизу первыми — солдат по имени Кеннебак — спокойно поднял ружье к плечу и всадил заряд в горло корчившегося неподалеку на земле ортодокса.

— Не сметь! — быстро крикнул Донал, и его голос разнесся вокруг.

Наемники терпеть не могут бессмысленных убийств; их дело — не убивать людей, но выигрывать сражения. Однако выстрелов больше не прозвучало. Это говорило о существенном изменении отношения солдат третьей команды к некоему новому офицеру по фамилии Грэйм.

По распоряжению Донала собрали раненых с обеих сторон, и тем, кто серьезно пострадал, оказали первую помощь. Атаковавшие были уничтожены чуть ли не до последнего человека. Однако потери не оказались полностью односторонними. Из трехсот с лишним человек не пострадали лишь сорок три, остальные — либо убиты, либо ранены, включая командира отряда Скуака.

— Приготовиться к отходу, — скомандовал Донал, и в это мгновение стоявший перед ним солдат повернул голову, глядя куда-то позади Донала. Тот обернулся. С пистолетом в руке, тяжелыми шагами к ним приближался командующий Киллиен.

Молча, не шевелясь, оставшиеся в живых солдаты смотрели на него. Командующий остановился под их тяжелыми взглядами и уставился на Донала.

— Ну?! — бросил он. — Что случилось? Докладывайте!

Донал не ответил. Он поднял руку, указывая на Хью, и обратился к двоим оказавшимся рядом солдатам:

— Арестуйте этого человека — он должен быть немедленно предан суду по статье четвертой кодекса наемников.