Бёртон со Звездной Ложкой пошли покататься на «русских горах», но китаянке от всех этих взлетов-падений-кружений стало плохо, и ее стошнило прямо на сиденье. Управляющий аттракционом андроид, которого подозвал Бёртон, велел двум своим помощникам вычистить кресло.
— Ты сегодня что-то очень нервничаешь, — заметил Бёртон.
— Меня путают все эти страшилища, — ответила она, обведя поляну рукой.
Китаянке, естественно, не были знакомы те создания, которыми Кэрролл населил Алисины книги и которых настоящая Алиса вызвала к жизни. Поскольку их экзотическая внешность не была привычна Звездной Ложке по книгам, она все время нервно вздрагивала. Особенно путал ее Бармаглот, точно сошедший с иллюстрации Тенниела. Его чешуйчатое туловище походило на тело истощенного дракона, и кожистые крылья были вполне драконьими, но длиннющая худая шея и узкая морда, похожая на лицо очень злобного старика, а также нелепо длинные пальцы на передних лапах отличали его от прочих драконов, встречающихся в мифах, легендах или художественной литературе. Был он громадный, тринадцати футов ростом, когда стоял на задних лапах. К счастью, он не расхаживал по поляне, а рыскал в загородке под гигантским дубом, беспрестанно щелкая длинным хвостом.
— Я его боюсь, — сказала Звездная Ложка.
— Ты же знаешь: его запрограммировали так, чтобы он никого не трогал.
— Да, знаю. А вдруг случится какой-нибудь сбой? Посмотри на эти чудовищные зубы! Их всего четыре, по два вверху и внизу, но ты только представь, что будет, если они в тебя вонзятся!
— Тебе нужно выпить, — решил Бёртон и повел ее к столу.
За столом прислуживали андроиды в виде Лакея-Леща, Лакея-Лягушонка и Белого Кролика. Первые двое носили наряды восемнадцатого века и белые напудренные парики, как изобразил их Тенниел. У Белого Кролика были розовые глаза, жесткий белый воротничок, галстук-шарф, пиджак в клеточку и жилет. Золотая цепочка, прицепленная запонкой к петличке в жилете, другим концом была прикреплена к большим часам в жилетном кармане. Белый Кролик то и дело вытаскивал часы и глядел на них.
— Он великолепен! — усмехнулся Бёртон.
— Мне они не нравятся, — прошептала Звездная Ложка, как будто андроидам было не все равно, даже если бы они ее услышали. — Глянь, какие у него громадные и выпученные глазищи!
— Это чтобы тебя лучше видеть, моя дорогая!
Почувствовав, как на них упала чья-то тень, Бёртон задрал голову. Тень отбрасывало кресло де Марбо, который летел во главе стайки из тридцати с лишком друзей. И сам барон, и некоторые из его приятелей были одеты в гусарские мундиры. Остальные красовались в мундирах фельдмаршалов, хотя никто из них не дослужился до такого чина. Большинство дам были одеты по моде 1810-х годов.
Несколько минут спустя прибыли Афра и еще дюжина гостей. «Пожалуй, все приглашенные в сборе», — подумал Бёртон. И ошибся. Как только последний из друзей Афры Бен отошел от хозяйки с хозяином, на поляне взревел мотоцикл. Впереди сидел Билл Уильямс, а сзади к нему прижималась чернокожая женщина, которую Бёртон видал в коридоре. На голову Уильямс нахлобучил типично русскую каракулевую шапку, но все лицо у него было разрисовано, как у шамана, на голом торсе висело ожерелье из человечьих костей, а ноги обтягивали черные кожаные брюки, заправленные в сапоги. Что до женщины, то она перещеголяла даже Софи: на ней не было вообще ничего, кроме блестящего колье с громадными бриллиантами и сложнейшей росписи из множества красочных фигур, которая покрывала все ее туловище и ноги.
Бёртон не знал, что Алиса пригласила Уильямса. Судя по выражению ее лица, она уже об этом сожалела. Но тем не менее, как подобает учтивой хозяйке, улыбнулась и представила парочку Магленне. Тот, широко раскрыв глаза и так же широко ухмыляясь, пожал женщине руку. Бёртон пожалел, что стоит слишком далеко и не слышит, о чем они говорят.
Фрайгейт Подкатился к Бёртону и ткнул пальцем в сторону опоздавших:
— Настоящая сенсация! Поистине последние станут первыми.
— Да уж, — хмыкнул Бёртон.
— Софи не знает, восхищаться ей или злиться.
Мимо проскакал Белый Рыцарь на своей жалкой кляче. Шлем у Рыцаря был откинут, открывая лицо точь-в-точь как у самого Кэрролла, только с длинными белыми висячими усами. На поясе у него висели ножны с громадным прямым обоюдоострым мечом, а к седлу был приторочен чехол, из которого торчала деревянная рукоятка большой палицы, утыканной острыми шипами. За спиной у Рыцаря болтался вверх дном ящик с откинутой крышкой. Это было, как написано в «Зазеркалье», собственное изобретение Белого Рыцаря — ящик для одежды и бутербродов. Надевал его Рыцарь вверх дном для того, чтобы в ящик не попадал дождь, зато все остальное из него выпадало.
За ним ехал Черный Рыцарь на черном скакуне — зловещая фигура в черных латах, в шлеме в виде конской головы и с большой палицей в руках.
Потом мимо прошли, мирно беседуя, Морж и Плотник в бумажной шляпе и кожаном фартуке. Позади них на тонких паучьих лапках семенило штук сорок Устриц, и у каждой из них торчали из-под панциря длинные усики-антенны с глазами на концах.
— Алисе пришлось немало потрудиться, чтобы все так подготовить, — сказал Фрайгейт. — Представляете, сколько деталей нужно было ввести в компьютер!
— Ой, смотрите! — воскликнула Софи, показывая на дерево. — Глазам своим не верю! Чеширский Кот!
Когда они подошли к дереву, кот, бывший размером со здоровую рысь, начал исчезать. Сначала пропал хвост, потом задние лапы, после них — передние, потом шея и голова. Осталась только улыбка, парившая в воздухе над веткой, где он сидел. Друзья обошли ствол, пытаясь обнаружить какой-нибудь механизм, но ничего не нашли.
— Надо будет спросить Алису, как это делается, — сказал Бёртон. — Хотя она, возможно, и не знает. Компьютер получил задание — и выдал научно-волшебный результат без каких-либо объяснений.
Тут они увидели Грифона с Черепахой Квази, которые чинно шествовали неподалеку, разговаривая на ходу. Грифон был существом с туловищем льва и орлиными крыльями и головой. У Черепахи Квази тело было черепашье, весом не меньше шестисот фунтов, а голова и задние ноги — коровьи. Она медленно ползла, потом вдруг остановилась, оттолкнулась от земли короткими, но невероятно мощными передними лапами и выпрямилась. Качаясь и опираясь на кончик панциря, раскорячив коровьи ноги так, что копыта почти целиком ушли в землю, Черепаха со слезами на глазах запела изумительным контральто: «Блаженный суп, зеленый и густой, нас ждет под крышкой супницы простой!»
Но когда она дошла до припева и заблажила: «Блаже-э-нная еда-а-а!», то потеряла равновесие и грузно свалилась на спину, не переставая петь. Шестеро андроидов не без труда перевернули ее, после чего Черепаха снова поползла вперед, распевая во весь голос.
— Я пойду посижу немножко где-нибудь, Дик, — сказала Звездная Ложка. — Я устала, а эти животные, — она кивнула на Грифона, — выглядят такими страшными! Я знаю, что они не опасны, но…
— Хорошо, я проведаю тебя позже, — сказал Бёртон.
Он проводил ее взглядом, пока она не добралась до западной кромки поляны и не уселась в удобное кресло. Очень толстый, лысый и старый на вид андроид — должно быть, Папа Вильям — подошел к ней и, очевидно, спросил, не нужно ли ей чего-нибудь, потому что Звездная Ложка помотала головой и губы ее шевельнулись.
Бёртон бродил по поляне, разглядывая Червонную Королеву и других андроидов, имитирующих живую карточную колоду. Спереди они выглядели в точности как на рисунках Тенниела, но в профиль были гораздо толще — около трех дюймов, как прикинул Бёртон. Компьютеру пришлось пойти на это отступление, чтобы воплотить фантазию в реальность. Андроидам необходимо было место для мускулов, органов и крови. Лица их были нарисованы на продолговатых телах, и, хотя рты не двигались, голос исходил именно из них.
— Чудо что такое! — восхитился Бёртон. Рядом с ним оказалась Афра Бен.
— Да, верно! — откликнулась она. — Хотя у меня такое ощущение, будто я впадаю в детство. Я говорю это вовсе не в упрек Алисе. Мы так упорно боролись, чтобы попасть сюда, мы пережили столько опасностей и испытаний, что теперь расслабились и ненадолго превратились в детей. Нам нужно немножко поиграть, правильно я говорю?
— К сожалению, время для игр миновало, — ответил Бёртон. — То, что случилось с Терпином и Фрайгейтом, может в любую минуту случиться и с нами.
Бёртон подошел к столику и попросил у живой шахматной фигуры — Ладьи — стаканчик скотча и тонкую гаванскую сигару. Держа стаканчик в одной руке и сигару — в другой, Бёртон зашагал к крокетному полю. Оно было такое же, как в книге: рытвины и борозды, выгнутые дугой карты-андроиды, служившие воротцами, фламинго вместо молотков, а вместо шаров — ежи. Поскольку Алиса не была ни жестокой, ни тем более кровожадной, она наверняка велела компьютеру организовать нервную систему птиц и животных так, чтобы им не было больно.
Терпин, похоже, забыл про все свои печали и наслаждался игрой в крокет.
Прошел час. Бёртон выпил еще два стаканчика скотча. Покатался на карусели, на «русских горах», поглазел немного на оркестр. Большинство музыкантов были в облике Лакея-Леща и Лакея-Лягушонка, а дирижировал ими Ящерка Билль — огромное пресмыкающееся в плоской шляпе и с сигарой во рту. Их запрограммировали играть самую разную музыку, от вальсов до диксиленда и классики. В данный момент они выдавали какую-то дикую варварскую какофонию — должно быть, рок-н-ролл, решил Бёртон, которому рассказывал о рок-н-ролле Фрайгейт. Послушав немного, Бёртон понял, почему Фрайгейту так хотелось стереть всю музыку подобного типа из архивных записей.
Мимо вразвалочку прошли Безобразная Герцогиня и Червонная Королева, обмениваясь репликами:
— Рубите им головы! С плеч долой!
— Лупите его, пока не зачихает!
Бёртон вернулся к крокетному полю, поиграл, побродил вокруг, останавливаясь поболтать со знакомыми, а затем немного посмотрел на Безумное Чаепитие. Девочка-андроид, игравшая Алису, была очаровательна: в ее громадных темных глазах таилась та же мечтательность, что и у настоящей Алисы. «Можно понять, — подумал Бёртон, — почему мистер Доджсон влюбился в десятилетнюю девочку».
Когда Болванщик сказал: «С тех пор Время для меня палец о палец не ударит и на часах все шесть…»[30], Бёртон пошел прочь. Смотреть эту сценку один раз было забавно, но повторение навевало скуку.
Почувствовав желание размяться, Бёртон сыграл в волейбол. Игра получилась веселая и живая, и Бёртону очень нравилось наблюдать за подругой Билла Уильямса, когда она подпрыгивала, чтобы отбить мяч. Притомившись и вспотев, Бёртон уселся в кресло. Траляля и Труляля спросили его, чего он желает. Бёртон заказал мятный коктейль. Два гротескно жирных андроида подошли к столу и заспорили — так было запрограммировано, разумеется, — кому из них обслуживать Бёртона. Пока длился их забавный и жаркий спор, Бёртон наблюдал за Синей Гусеницей, сидевшей неподалеку на громадном мухоморе и курившей кальян. Жаль, конечно, что все эти создания будут уничтожены. Но, с другой стороны, Бёртон понимал, почему Алиса устала от них.
Он немного поглазел на танцующих. Оркестр играл что-то незнакомое. Бёртон окликнул проходившего мимо Фрайгейта:
— Что это за музыка и как называются вращательные телодвижения, которые выделывают танцоры?
— Точно не знаю, — отозвался Фрайгейт. — Мелодия знакомая, что-то из двадцатых годов двадцатого века, но не помню чья. А танец называется «Черное дно».
— Почему его так назвали?
— Понятия не имею.
Алиса и Монтейт, казалось, наслаждались буйным ритмом. Наконец-то она нашла себе партнера, разделяющего ее любовь к танцулькам. Бёртон к ним всегда был безразличен. Он и танцевал-то всего пару раз в своей жизни, когда показывал европейские танцы чернокожему африканскому вождю.
К Бёртону подошли жирные двойняшки Траляля и Труляля. Но на подносах у них не было заказанного напитка.
— Что за… — начал было Бёртон, и тут музыка оборвалась на середине такта.
Бёртон встал и уставился на эстраду. Музыканты отложили инструменты и сходили по ступенькам вниз.
— В чем дело? — спросил Фрайгейт. Алиса ошарашенно смотрела на музыкантов.
— Это не было запланировано, — догадался Бёртон. По спине у него побежал холодок.
Коротышка де Марбо подбежал к Бёртону, выпучив голубые глаза.
— Что-то неладно! — воскликнул он.
Бёртон развернулся на месте на триста шестьдесят градусов, обозревая окрестности. Андроиды торопливо направлялись к лесу, прибавляя шаг, — все, кроме Черепахи Квази, которая упала на спину и верещала, суча ногами. Хотя нет, не все. Часть андроидов бежала к западному краю поляны, то есть к подножию холма. Среди них были Черный и Белый Рыцари на своих скакунах. Лев с Единорогом и Грифон. Они остановились возле подножия и повернулись лицом к поляне.
Тем временем остальные андроиды скрылись под сенью громадных дубов.
— Похоже, придется тебе помахать шашкой, Марселин, — сказал Бёртон, взглянув на ножны де Марбо, из которых торчала рукоятка сабли. — Сколько у тебя… твои гусары все вооружены?
— Ну конечно, — ответил де Марбо. — У нас двадцать сабель.
— Скомандуй своим ребятам «Шашки наголо!» — сказал Бёртон. — Слушай, Марселин, я думаю, нас сейчас атакуют. Кто-то явно загнал в андроидов агрессивную программу. В планы Алисы это не входило.
Бёртон оглянулся. Звездной Ложке, по-видимому, в голову пришла та же мысль. Она бежала в сторону «русских гор».
— У тебя военный опыт больше, — сказал Бёртон французу. — Давай командуй! — А сам, повернувшись, заорал: — Все сюда! Живо! На полусогнутых!
Некоторые из гостей устремились к нему. Остальные застыли как вкопанные.
Одним из первых к Бёртону подбежал Магленна, таща за руку Алису.
— Что стряслось? — спросил он.
— Пока не знаю. — Бёртон посмотрел на Алису. — Ты тоже не понимаешь?
Алиса покачала головой:
— Нет. Может, за этим стоит Снарк? Что же нам делать?
— Командовать будет Марселин, — ответил Бёртон. — Но я думаю, нам надо двигать к креслам. Вы с Монтейтом сядете кому-нибудь на колени. Мы не сможем пробиться сквозь них, — он махнул в сторону мрачных фигур, охранявших западный край поляны, — без серьезных потерь.
Де Марбо что-то быстро говорил по-французски своим друзьям. Но внезапно прервался и уставился на юг. Андроиды выходили из леса с оружием — копьями, мечами, булавами и кинжалами.
Бёртон развернулся, оглядывая северную и восточную оконечности поляны. Там из леса тоже выходили вооруженные андроиды. И те, что шли с восточной стороны, спешили перерезать гостям дорогу к летающим креслам.
— Слишком поздно, — сказал Бёртон.
Де Марбо выкрикивал команды на эсперанто, чтобы всем было понятно. Люди начали строиться неровным квадратом с гусарами по восточному краю.
— Пойду за оружием! — крикнул Бёртон французу.
— Куда? — спросил де Марбо.
— Музыкальные инструменты. Их можно использовать как дубинки.
Он побежал к эстраде, за ним рванули еще несколько человек. Андроиды, шедшие с севера, то есть ближе всего к эстраде, не ускорили шага и не издали ни звука. Если бы они побежали, то успели бы перерезать Бёртону дорогу. Он вооружился саксофоном, другие похватали гитары, альты, флейты, валторны — все, что могло быть использовано как оружие.
Они быстро вернулись на свои места в неровном квадрате, который построил де Марбо. Француз трепетал от предвкушения, голубые глаза его горели, круглое лицо сияло улыбкой.
— Ну, дорогие мои! — крикнул он гусарам. — Сейчас вы покажете этим чудищам, как сражались солдаты Наполеона!
Голос его заглушил громкий утробный рев. Все обернулись к южному краю поляны, где возвышался на задних лапах Бармаглот, вытягивая змеиную шею и разинув пасть с четырьмя зубами. К счастью, он не сразу напал на людей, как боялся Бёртон, а опустился на все четыре лапы и медленно зашагал к ним, не прекращая реветь.
Бёртон стоял на западной стороне строя, лицом к зверям и Рыцарям. Как только Бармаглот двинулся вперед, звери и кони с Рыцарями начали неспешно приближаться к людям.
Андроиды надвигались на квадрат со всех сторон, стройными рядами и совершенно безмолвно.
Бёртон внезапно обнаружил, что Звездной Ложки нет среди гостей. Она забралась сбоку на «русские горы» и сидела, как на жердочке, возле верхушки перекрестья.
Идти за ней было поздно. Звать ее вниз — значит привлечь к ней внимание андроидов. Быть может, они ее не заметят. Да и потом, она сама себе хозяйка. Нет, это он зря. Будь у него возможность добраться до кресла, он полетел бы к ней и забрал ее отсюда.