Выжил только один человек.

Огромный раненый белый кит уходил под воду, и китобойное судно, охотившееся за этим китом, не сумев освободиться от запутавшегося каната, погружалось в воду. Китобой начал свое последнее путешествие. Последний раз мелькнули верхушки мачт, и вот уже океан сомкнулся над кораблем, как делал это уже миллионы лет. И только один человек сумел спрыгнуть с корабля, но и тот знал, что скоро он присоединится к своим погибшим товарищам.

На поверхности воды забулькали пузыри — последний вздох с тонущего корабля выбрался на поверхность. И вместе с воздухом к нему взлетел древний саркофаг. Он шлепнулся на воду, подпрыгнул еще раз и плавно закачался. Этот саркофаг принес спасшемуся маленькую надежду.

Вместе с саркофагом его весь день и всю ночь носило по мягкому ласковому морю. На второй день его подобрал китобой “Рашель”, который разыскивал пропавшую лодку с людьми.

Капитан нашел историю, которую рассказал Исмаэль, очень странной, хотя и он слышал много разных историй. Но ему некогда было удивляться. Время поджимало, нужно было искать людей с лодки, и снова “Рашель” пустилась в плавание, ища китобойный вельбот, на котором ушел сын капитана. Прошел день, на море опустилась ночь, и на мачтах зажгли фонари. Взошла полная луна, и сверкающие ее отблески заплясали на поверхности воды.

Саркофаг подняли на борт, и капитан обошел его вокруг, с любопытством разглядывая странные надписи на его боках и слушая рассказ Исмаэля.

— Интересно, что здесь написано? — пробормотал капитан. — И вообще, откуда письменность у дикарей? Может, это молитва одному из их богов? Или письмо кому-то, кто, по мнению дикарей, живет в потустороннем мире? А может, здесь заклинание, и если его произнести, то откроются двери в другое время, в другую эпоху, где мы, христиане, будем чувствовать себя очень неуютно?

Исмаэль потом вспомнил эти слова. Может, капитан сумел бессознательно проникнуть в самые заветные глубины истины? Может, эти загадочные письмена действительно содержали ключ к тумблерам времени?

Но сейчас у Исмаэля не было времени размышлять. Капитан Гарднер, учитывая то, что Исмаэль много пережил, позволил ему поспать остаток дня и полночи. Затем его разбудили и послали на мачту следить за морем. Он обязан был отработать свой проезд и еду. Исмаэль лучом фонаря обшаривал море вокруг корабля. На море был полный штиль, поэтому спустили шлюпки, которые на канатах поволокли корабль.

Слышались только шум от весел, отдельные ругательства матросов и команды офицера. Воздух казался таким же темным, как море. Он плотным серебряным покрывалом лежал на корабле. По безоблачному небу с трудом пробиралась полная луна.

Внезапно волосы на голове у Исмаэля поднялись. Но он уже привык к страху и быстро справился с ним и на этот раз. Над верхушками мачт заплясали призрачные огни.

— Огни Святого Эльма! — крикнул кто-то.

Исмаэль вспомнил свой корабль и подумал: “Неужели “Рашель” тоже обречена, неужели он был спасен только для того, чтобы погибнуть?”

Гребцы, завидев огненные свечи, бросили грести, но офицеры грубыми окриками заставили их вернуться к работе. Через некоторое время до Исмаэля донесся голос капитана.

— Исмаэль! — крикнул капитан. — Ну, ты не увидел пропавшую лодку?

— Нет, капитан Гарднер, — ответил Исмаэль. И от звуков этого голоса заколебались призрачные огни на мачтах. — Я не вижу ничего!

И вдруг он крепко схватился за мачту. Что-то в воде двигалось. Длинное, черное. Он даже подумал, что это лодка, уплывшая на целую милю от корабля. Но он не сообщил об этом, так как не хотел вселять в капитана напрасную надежду, и решил прежде убедиться в том, что это именно лодка. Через тридцать секунд черный предмет удлинился. Он разрезал воду серебряной спиной. Теперь он стал похож на морскую змею, такую длинную и большую, что Исмаэль подумал, что видит одно из тех морских чудовищ, о которых он столько слышал, но никогда не видел. Может, это щупальца громадного осьминога, который по неизвестным причинам решил всплыть наверх?

Но черное змееподобное существо неожиданно исчезло. Исмаэль протер глаза. Возможно, его утомила трехдневная охота за белым китом, а может, он потерял рассудок после гибели корабля и полуторасуточного плавания в саркофаге.

Но вот раздался крик:

— Морская змея!

Закричали и другие матросы, даже те, кто был на лодках и не мог видеть так далеко, как матросы на мачтах.

Со всех четырех сторон к кораблю скользили, извиваясь, длинные тонкие черные существа, изредка скрываясь в черно-серебряной воде. Казалось, их единственной целью было ткнуться острым носом о борт корабля и исчезнуть, испариться. Сначала их было немного, затем все больше и больше. И вот уже сотни существ окружили корабль.

— Что это? — крикнул капитан Гарднер.

— Я не знаю, капитан, но они, по-видимому, не интересуются нами, — ответил офицер с лодки.

— Они мешают вам грести?

— Только в том смысле, что матросы не могут сосредоточиться на своей работе.

— Пусть думают о чем угодно! — крикнул капитан, — но помнят, что их спины принадлежат мне! За весла, ребята! Кто бы они ни были, они ничем не могут повредить нам!

— Да, да, сэр, — ответил офицер, хотя и не очень уверенно. — Матросы, вы слышали капитана? Работайте! Не обращайте внимания на мираж! Отображение того, что не существует или настолько далеко от нас, что ничем повредить нам не может!

Снова в спокойном воздухе послышались удары весел о воду и хриплые крики матросов. Но теперь змеевидные существа начали кружиться, будто старались ухватить себя за хвост. Они кружились все быстрее и быстрее.

И огни Святого Эльма на мачтах стали разгораться ярче. Это уже были не фантомы, а настоящее пламя с жарким дыханием.

Исмаэль попятился подальше от огня, прижался к поручням и стал смотреть вперед, побаиваясь взглянуть на пламя.

Вдруг внизу на палубе раздался крик, и один из матросов прыгнул в люк, когда столб пламени высотой в два человеческих роста вспыхнул возле него.

В то же время над головами змеевидных существ тоже вспыхнули огни Святого Эльма. Теперь они стали похожи на змеевидных доисторических китов, дальних предков тех китов, что сейчас населяют океаны Земли. Казалось, что они изрыгают из пасти пламя.

Исмаэль посмотрел по сторонам и увидел, что огненные языки на мачтах шевелятся и, танцуя, начали приближаться к нему.

Исмаэль схватился за поручни и крепко зажмурил глаза.

— Боже, спаси нас! — раздался крик капитана. — Море ожило и корабль в огне!

Исмаэль боялся открыть глаза, но не хотел остаться в неведении. Он открыл глаза и увидел, что море буквально бурлит от кружащихся черных змей, над головой каждой из которых пылает факел. Сам корабль тоже был окружен огненными кругами. Огненные круги танцевали менуэт над самой головой Исмаэля.

Черные змеи, продолжая свой бешеный танец, образовали подвижную черную паутину. Освещенное тысячами маленьких факелов от крутящихся повсюду змей, море казалось похожим на огромное растрескавшееся зеркало.

У Исмаэля возникло ощущение, что треснул мир и его обломки сейчас посыплются ему на голову.

Это было жуткое ощущение. Оно даже заставило Исмаэля читать молитву, хотя даже события трех ужасных последних дней не вызывали у него потребности молиться.

Огни исчезли.

Черная паутина исчезла.

Наступила абсолютная тишина.

Никто не осмеливался нарушить ее даже вздохом. Все боялись привлечь к себе внимание этих непонятных сил, которые только что были тут. Они могли принести нечто большее, чем просто смерть.

С запада подул ветер, наполняя паруса. Но они тут же опали, когда порыв ветра угас.

Снова тишина.

Тишина и агония ожидания, которая постепенно перешла в тонкую нить предчувствия.

Что сейчас будет?

Исмаэль подумал, неужели он променял ужасный, но быстрый конец матросов “Поко” на нечто невообразимо жуткое? Нечто такое, что Бог, конечно, мог вообразить, но обязан был бы в ужасе выкинуть из головы?

То, что случилось затем, Исмаэль впоследствии не мог ясно припомнить. В тот ужасный момент он даже не понял, что что-то произошло.

С шорохом, не более громким, чем поступь привидения, море исчезло. Ночь сменилась днем.

“Рашель” начала крениться.

Исмаэль слишком испугался, чтобы крикнуть. Может, он и кричал, но он был так парализован, что не мог услышать собственного крика.

Падая, “Рашель” быстро перевернулась: мачты и паруса перевесили массу корабля. Как выпущенный из пращи, Исмаэль свалился с мачты и полетел в стороне от корабля сквозь свистящий воздух. Он болтал руками и ногами, как бы стараясь плыть.

Луна была в небе, хотя ее спутница ночь исчезла. Зато луна казалась огромной, раза в три — четрые больше, чем обычно.

Солнце находилось в зените. Это был распухший багровый шар.

Небо было темно-голубым.

Воздух свистел в ушах Исмаэля.

И вдруг Исмаэль увидел странную конструкцию, плывущую по воздуху.

У него не было времени рассмотреть ее, но он успел понять, что она создана разумом.

Исмаэль даже успел рассмотреть какие-то существа, бегающие по палубе. Но затем “Рашель” грот-мачтой вонзилась в воздушный корабль, и тот развалился пополам.

Исмаэль посмотрел вниз и увидел нечто, что показалось ему вершиной горы, изрезанной трещинами и расщелинами. Судя по всему, высота этой горы достигала нескольких миль. Он упал на Это и не разбился, а проскочил через что-то похожее на тонкую пленку.

Он летел вниз, прорываясь сквозь новые и новые слои пленки, и скорость его падения постепенно замедлялась.

Вдоль него скользнуло нечто вроде веревки. Он схватился за нее, но руки его обожгло трением, и он отпустил веревку, вскрикнув от боли. Внезапно он ударился о что-то твердое, что взорвалось от его удара, как воздушный шар, и едкий газ заставил его закашляться. Из глаз полились слезы.

Ничего не видя, Исмаэль снова схватился за что-то. Резкий рывок чуть не заставил его выпустить это, но он удержался. Наконец он смог открыть глаза, которые все еще нестерпимо жгло, и увидел, что все еще падает, правда медленно, держась за конец какой-то веревки, которая была прикреплена к шару. Шар этот мог быть и растением, и животным, или смесью того и другого.

Он все еще прорывался через пленки. Исмаэль понял, что попал внутрь чего-то, что было наполнено шарами разного диаметра. И эти шары поддерживали в воздухе это существо или черт знает что это такое.

Последняя пленка прорвалась под ногами Исмаэля так неохотно, что он даже подумал, что ее придется прорывать силой. Он боялся падать дальше вниз, но еще больше боялся оставаться внутри этого непонятного существа.

Он проскочил через образовавшуюся дыру и следом за ним с трудом пролез и пузырь, за который он держался.

Сейчас Исмаэль оказался под этим облакоподобным существом. А под ним самим расстилалось темно-голубое море и джунгли на берегу. “Рашель” упала в это море и разбилась на сотни кусков, которые лежали на поверхности моря так, как будто оно имело желеобразную консистенцию. Один обломок воздушного корабля упал в море и лежал на расстоянии полумили от места падения “Рашели”, а второй обломок ветром отнесло куда-то в джунгли. Исмаэль даже видел, как растительность как бы поглотила этот обломок.

Исмаэль подумал, не разобьется ли он при падении о поверхность моря.

И вдруг он увидел, что он не один в небе. Вдалеке он увидел человеческую фигуру, правда он не мог определить на таком расстоянии ни пола, ни возраста незнакомца. Человек опускался таким же способом, как и он сам: держась за веревку, прикрепленную к пузырю.

Исмаэль почему-то решил, что этот человек не из команды “Рашели”.

Он находился ниже, чем Исмаэль. Может быть, он стал падать раньше, а может быть, его пузырь был больше.

Исмаэль взглянул вверх и увидел то облако, через которое он недавно пролетел. В гуще этого облака виднелись дыры, оставленные обломками “Рашели” и неизвестного воздушного корабля.

Через мгновение он ударился ногами о поверхность моря. Сначала он ушел с головой под воду, но моментально выскочил оттуда. Мучительный кашель сотрясал его тело, глаза невыносимо жгло, а та вода, которая попала ему в рот, показалась концентрированной соляной кислотой.

Он обнаружил, что, для того чтобы держаться на воде, ему не нужно делать никаких усилий. Это море оказалось более соленым, чем Мертвое море Палестины или Большое Солнечное озеро в штате Юга. Он мог лежать на спине и смотреть на огромную луну цвета лимбургского сыра и на громадное багровое солнце.

И несмотря на то что вода моря была густо насыщена солями, в море существовало течение. Хотя Исмаэль был потрясен всем происшедшим и не приобрел еще способности анализировать и предполагать, все же он обратил внимание, что волны этого моря больше похожи на волны, которые возникают в земной коре во время землетрясений, чем на морские волны.

Затем эта странная мысль покинула его, и он уснул. Мягко покачивая, медленно, но неотвратно его несло к западу. Он лежал на спине, скрестив руки на груди.

Когда сознание вернулось к нему, солнце сместилось совсем немного, хотя Исмаэль был уверен, что проспал не меньше восьми часов.

Вдруг что-то легонько коснулось его головы и вывело из состояния сонного забытья. В голове его заметались жуткие мысли об акулах, кружащих вокруг барахтающегося в воде человека.

Он изо всех сил забил руками и ногами по воде, но смог отплыть лишь на пару дюймов. Тогда он повернулся на бок и обнаружил, что столкнулся с саркофагом, который слегка покачивался на воде и, казалось, говорил: “А вот и я опять, твой плавучий гроб. Я тоже остался цел после катастрофы”.

С усилием Исмаэль вскарабкался на крышку саркофага, используя выпуклые письмена как опоры. Он лег на живот и начал грести к берегу. Немного погодя он выбился из сил и снова уснул. Когда проснулся, то обнаружил солнце почти на том же самом месте, но луна заметно сдвинулась.

Огромное облако, подобное тому, сквозь которое он пролетел, вырвав один из пузырей, исчезло, но на горизонте появилось еще одно. Оно плыло ниже, чем первое, и когда оно приблизилось, Исмаэль увидел, как стая странных существ с крыльями в виде парусов нападает на это облако.

Хищники были самого разного типа, но он выделил из них одного, наиболее агрессивного, и стал называть этих хищников воздушными акулами. Все это происходило на высоте пять тысяч футов, и он не мог рассмотреть их подробно. Однако в дальнейшем ему представилась возможность познакомиться с ними более близко, чем ему хотелось бы.

Самые маленькие из хищников были около двух футов длины, самые крупные — от восьми до десяти футов. Все они были алого цвета, а головы у них были несоразмерно большими по сравнению с туловищем, имеющим торпедообразную форму. Из щелеобразных пастей торчало несколько рядов острых белых треугольных зубов. Верхняя часть головы вспучивалась, как будто внутричерепное давление стремилось разорвать голову и разбрызгать мозги, если они существуют, на многие метры вокруг. Однако, как Исмаэль узнал позже, в этом бугре на голове находился пузырь, наполненный легким газом. Кроме того, на спине располагались еще два бугра, делавшие хищника похожим на дромадера. Однако вряд ли кто-нибудь рискнул бы сесть между этими двумя буграми и прокатиться.

Когда кто-нибудь из хищников пролетал между Исмаэлем и солнцем, сквозь их прозрачную кожу ему были видны их внутренние органы и тонкие кости скелета.

На конце хвоста у них находились два вертикальных плавника, которые больше напоминали паруса.

Направление движения этих существ зависело от направления ветра, так как двигались они с помощью парусов, но все же могли двигаться и в боковых направлениях, размещая паруса соответствующим образом. Двойная пара очень длинных крыльев могла медленно поворачиваться почти на триста шестьдесят градусов. Они тоже были скорее парусами, чем крыльями. Эти существа инстинктивно знали, как управлять парусами для совершения тех или иных маневров, чему человеку приходится долго учиться.

Огромное облакоподобное существо, разрываемое на части и съедаемое заживо, если, конечно, оно было живое, медленно проплыло над головой Исмаэля и исчезло на востоке, направляясь к далеким пурпурным горным хребтам.

Исмаэль не знал, почему на первое существо-облако, сквозь которое он пролетел, не напали алые хищники, а второе привлекло только акул. Но он был рад, что хищников не оказалось, когда он появился в этом мире.

Он лежал на спине, и его гроб-лодка медленно покачивалась на волнах тяжелого мертвого моря. Немного погодя он заметил другое облако, только теперь оно было светло-красное, а формы и размеры облака менялись очень быстро. Исмаэль решил, что это настоящее облако. Странное облако. Но почему именно оно странное? Разве весь этот мир не странен? Разумеется, кроме него самого. А с точки зрения этого мира он, Исмаэль, весьма странное существо.

Когда облако пролетало над ним, оттуда показалось нечто похожее на щупальце, псевдоконечность, очень размытая по форме. Щупальце вытянулось по направлению к Исмаэлю, и тот увидел, что оно состоит из отдельных частиц, беспорядочно перемещающихся.

Исмаэль не мог рассмотреть эти частицы в деталях, но заметил, что снизу они имеют форму многогранника, а сверху чем-то похожи на зонтик. “Видимо, он играет роль парашюта”, — подумал он.

За этим облаком следовали существа, подобно тому как летучие мыши преследуют облака насекомых или киты гоняются за скоплением планктона — этой основы всей жизни в море.

Аналогия оказалась вполне оправданной, так как огромные существа расправили свои плавники-паруса и врезались в розовое облако, раскрыв широкие пасти. Вероятно, это были громадные воздушные киты.

Они были слишком высоко, чтобы Исмаэль мог рассмотреть их. Но они казались огромными, гораздо больше, чем земные киты. Тела их имели сигарообразную форму, а головы были такими большими, что казались вторым телом. На концах хвостов виднелись громадные вертикальные и горизонтальные плавники.

Ветер унес и розовое облако, и пасущихся в нем гигантов прочь.

Солнце опускалось, но так медленно, что Исмаэль подумал, что раньше наступит конец света, чем солнце уйдет за горизонт.

Становилось жарко. Когда Исмаэль взобрался на саркофаг, он решил, что в этом мире чересчур холодно, когда же он проснулся, то решил, что здесь все-таки немного жарковато.

А сейчас он весь вспотел, во рту пересохло. Воздух был сухой, хотя Исмаэль находился прямо в море. Берег был так далек, что он едва видел его. Исмаэль мог только помогать медленному дрейфу руками. Он начат грести, но тут же выбился из сил. Пот градом стекал по его телу. Исмаэль лег лицом вниз, затем перевернулся на спину. Появилось другое красное облако, сопровождаемое небесными левиафанами.

Он снова попытался грести. Через пятнадцать минут он уже мог различить берег, но хотя это удвоило его силы, скорость движения нисколько не увеличивалась. Шли часы, а солнце, казалось, навеки заснуло в одном положении на небосводе. Исмаэль снова уснул, а когда проснулся, то увидел берег, покрытый растительностью. Но легкие его, казалось, превратились в пыль, а язык стал каменным…

Несмотря на свою слабость, он стал грести к берегу. Он понимал, что если не доберется до берега поскорее, то кончит свою жизнь на крышке саркофага, хотя ему следовало бы забраться внутрь.

Берег оставался таким же далеким, как и раньше. Впрочем, может, это просто казалось ему. Все в этом мире, за исключением воздушных существ, было каким-то болезненно застывшим, неподвижным. Даже само время, казалось, затаило дыхание в ожидании чего-то.

Но и в этом мире гигантского распухшего солнца время могло только задержаться, а не перестать существовать вовсе. Пришел момент, когда морские ленивые волны уложили саркофаг на берег.

Исмаэль соскользнул в воду, она доходила ему до бедер, и с трудом вытащил саркофаг на берег. И тут он почувствовал, что земля содрогается под ним.

Его даже стало мутить от качки.

Он закрыл глаза и, ухватившись за саркофаг, потащил его в джунгли.

Немного погодя, поняв, что земля успокаиваться не собирается, он открыл глаза.

Да, потребовалось много времени, чтобы Земля и растительный мир ее пришли в такое состояние.

Везде были только ползучие растения: на земле и в воздухе. Они были самых разных размеров: и небольшие, диаметром с его руку, и громадные, в стволе которых мог бы поместиться он сам, если бы там было дупло. Стволы были твердые, пористые, волокнистые, темно-коричневого, бледно-красного или светло-желтого цвета. Некоторые растения достигали двадцати футов высоты. У одних растении стволы были совершенно голыми, у других — росли горизонтальные ветви с громадными листьями. Все они удерживались от падения тем, что цеплялись за соседние стволы, обвиваясь вокруг них. Казалось, что все эти растения требуют поддержки своих соседей.

Исмаэль не смог найти воды, хотя сделал большой круг по джунглям, и вернулся на берег. Земля под ползучими растениями была твердой и сухой, как в пустыне Сахаре.

Он стал рассматривать растения, чтобы понять, как же они добывают влагу, ведь корней у них не было. Он сообразил, что голые стволы и есть корни. Они собирают влагу из атмосферы. Но чем же питаются растения?

Пока он размышлял над этим, послышался шипящий звук. Затем из-за листа выскользнула пара длинных дрожащих антенн и круглая голова с огромными глазами. Судя по форме головы и длинным усам, Исмаэль предполагал увидеть нечто насекомообразное, но существо оказалось двуногим существом. Шея, грудь и две руки походили на обезьяньи. Они были покрыты розовой шерстью, сквозь которую просвечивала бледно-розовая кожа. Ноги существа напоминали медвежьи.

Животное было ростом в два фута. У него был длинный двойной нос, а под ним совершенно человеческие губы.

Исмаэль ощутил некую угрозу. Ведь укус животного может оказаться ядовитым.

Однако существо не собиралось нападать на него. Оно наклонило голову с вибрирующими антеннами и с тем же шипящим звуком прошло дальше в джунгли.

А затем Исмаэль увидел, как животное присело на ветку и сорвало один бледно-зеленый стручок. Оно вертело стручок в руках, пока не нашло темно-зеленое пятно, более темное, чем остальное тело стручка. Тогда животное надавило пальцем на это пятно, и палец провалился внутрь стручка. Затем существо вытащило палец из отверстия и сунуло туда один из своих двух носов. Очевидно, животное пило. После того как стручок опустел, животное оставалось в неподвижности еще так долго, что Исмаэль решил, что оно уснуло. Глаза животного помутнели, и их затянуло пленкой. Исмаэль подумал, что сейчас к нему приблизится без опаски, но тут увидел, как тонкое бледно-зеленое растение подняло свой стебель, который опутал плечо животного и вошел в яремную вену. Растение из бледно-зеленого стало красным. Немного погодя растение аккуратно извлекло стебель из вены. И тот осторожно соскользнул с плеча животного и исчез в отверстии ствола.

Пленка с глаз животного сошла, оно тихонько шевельнулось. Затем, увидев, что Исмаэль совсем рядом, существо испуганно скрылось в джунглях. Но двигалось оно не так проворно, как раньше.

Исмаэль был готов последовать примеру животного и напиться из стручка. Но он боялся. Может, жидкость временно парализует того, кто ее пьет? И каждый раз растение пьет кровь из вены парализованного? А может, такой странный, даже зловещий симбиоз вполне естествен в этом мире?

Конечно, никто не мог помешать ему схватить стручок, забраться в море и попить. Там-то растение не смогло бы достать его.

А вдруг в жидкости находится наркотик, который поражает не только тело? Может, он подействует так, что он, Исмаэль, напившись, сам предложит кровососущему растению свою вену?

Пока он стоял в неподвижности и страдал от жажды, хотя вода была рядом, но недоступна для него, растение выпустило свои стебли и опутало опустошенный стручок. Ясно, почему земля такая голая. Растения питаются сами собой, отмершими частями. И кровью тех, кто пьет жидкость, запасенную ими.

Наконец он решился. Действуя быстро, чтобы не думать о возможных последствиях, он сорвал стручок, повернулся и вбежал в море, пока вода не дошла ему до бедер. Затем он вылил жидкость из стручка себе в рот. Вода была холодная и сладкая, но ее было мало. Ему ничего не осталось, как пойти к берегу и сорвать второй стручок.

Он пошел к берегу, и тут мелькнула какая-то тень. Он повернулся и поднял голову. Высоко в небе плыло розовое облако, сопровождаемое пасущимися китами.

Но тень, потревожившая его, была от чего-то более близкого. Воздушная акула неслась над ним на высоте тридцати футов. За ней летели еще три.

Первые две пролетели мимо, но вторые две решили напасть на Исмаэля.

Их крылья-паруса изменили угол наклона, и они понеслись на него, разинув пасти.

Акуле оставалось до него всего шесть футов, один фут. Она шипела на лету.

Широкая пасть выглядела жутко. Она могла в момент отхватить ему голову.

Исмаэль скрылся под водой. Акулы проскочили мимо, только хвосты чиркнули по воде.

Превозмогая усталость, Исмаэль побрел по вязкой воде к берегу, добрался до узкой песчаной полоски и скрылся в зарослях.

Акулы некоторое время барражировали над ним, меняя направление полета, а затем развернули крылья так, чтобы полностью захватить ветер, и исчезли.

Исмаэль сорвал стручок, проделал в нем пальцем дыру и выпил жидкость. Пережитая опасность заставила его забыть об осторожности.

Когда он пил в первый раз, он не ощутил ничего. Паралича, которого он ждан, не было. Но, может, это потому, что он больше того двухносого существа и доза наркотика для него мала. Сейчас он тоже ничего не ощущал. Хотя, возможно, возбуждение обезвредило наркотик.

И все же выпитая жидкость сделала свое дело. Он вдруг ощутил, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Видеть он мог, правда в глазах стоял туман, он почувствовал стебель растения, который обвился вокруг его плеч, и ощутил боль, когда конец стебля вошел в вену.

Воздушные акулы вернулись и кружили над ним, заметив его голову, высовывающуюся из зарослей. Да, он сделал ошибку, когда начал пить. Следовало выбрать более густые заросли.

Однако акулы были слишком осторожны. Они не пытались напасть, боясь запутаться в зарослях.

Исмаэль еще не понял механизма полета этих существ. Совершенно очевидно, что газ делает их легче воздуха. А при снижении они должны выпускать газ. При этом и происходит то шипение, которое он услышал во время нападения на него. При подъеме они должны воспроизводить газ. Вероятно, в их теле есть какое-то устройство. Но для работы этого устройства необходимо горючее — пища. В этом Исмаэль был уверен, если, конечно, можно быть уверенным в чем-нибудь в этом проклятом мире.

Теоретические рассуждения хороши в свое время. А сейчас нужно действовать, а Исмаэль не мог двинуться с места.

Казалось, прошла вечность, с тех пор как он сидит тут. Стало жарко. Растения задерживали движение воздуха, и он вспотел. И тут он увидел насекомое, первое насекомое, сидевшее на ветке в футе от него.

Это был представитель древнего рода, научившийся жить как возле человека, так и без него. В своем паразитизме это насекомое оказалось более удачливо, чем крысы.

Это был комар длиной дюймов в девять.

Он спокойно перелетел на плечо Исмаэля. Было ясно, что он знаком с парализующим действием жидкости.

Исмаэль не почувствовал комара на коже, но ощутил тупую боль в мочке правого уха.

Лучше бы он утонул вместе с командой…

Послышался шорох, слух его не был нарушен. Исмаэль посмотрел в лицо того, кто появился из зарослей.

Лицо ее было нежно-коричневого цвета, как у девушек Тайпи. Глаза необычно большие, почти нечеловеческие, ярко-зеленого цвета. Черты лица очень красивы.

Однако язык, на котором она заговорила, был незнакомым Исмаэлю, хотя он слышал много различных языков жителей Земли.

Исмаэль ждал, что она освободит его от стебля, но она улыбнулась и пошла куда-то в сторону. Вскоре она вернулась с каким-то животным, таща его за ноги. Хотя у животного был вспорот живот, оно бешено дергалось.

Она улыбнулась, проговорила что-то мелодичным голосом. Он попытался ответить, но не мог. Девушка присела возле растения и стала что-то делать каменным ножом.

Исмаэль совсем забыл на некоторое время о воздушных акулах. Сейчас он вспомнил и открыл рот, чтобы предупредить девушку.

Девушка, видимо, почувствовала опасность, так как подняла голову как раз в тот момент, когда первая тень устремилась на них. Она толкнула Исмаэля и закрыла его. Голова Исмаэля ударилась о что-то, и он потерял сознание.

Он пришел в себя и почувствовал, что почва, как всегда, дрожит под ним. Теперь он понял, что это — приливы и отливы. На той, старой Земле эти явления не ощущались, хотя и существовали. Здесь же огромное солнце и огромная луна вызывают такое сотрясение почвы, не заметить которое невозможно.

Его снова стало мутить от качки. А может, к этому добавилось и действие яда. Во всяком случае, ему теперь придется привыкать к этой “земной” болезни.

Он попытался сесть и обнаружил, что у него связаны руки и ноги.

Девушка исчезла.

Очевидно, она вовсе не так дружелюбна, как ему показалось. Просто она подошла к нему без боязни потому, что была уверена, что он не причинит ей вреда.

Исмаэль не был на нее в обиде: все-таки он был для нее чужой, и она была бы дурой, если бы приблизилась к нему без необходимых предосторожностей. Впрочем, может, она живет в мире, где все человеческие существа друзья друг другу, а убийства и войны неизвестны.

Однако то, что она связала его, доказывало, что этот мир вовсе не утопия.

Он вздохнул. Было бы неверным предполагать, что есть мир, где царят всеобщая любовь и доверие. Такого не было на Земле, такого нет и здесь. И нигде такого нет. Однако Исмаэль вовсе не собирался оказываться в таком утопическом мире.

Пусть сейчас он связан. Но он был рад, что в этом мире он не единственное человеческое существо. Когда-нибудь он овладеет языком, на котором говорит девушка, и она ответит на многие его вопросы.

Появилась девушка, и Исмаэль улыбнулся ей. Он внимательно изучал ее, когда она искусно разделывала двухносое животное. Волосы у нее были распущены. Длинные, черные, они были заколоты гребенкой из какого-то материала, похожего на слоновую кость. В ушах висели кольца из черного камня, в которые были вставлены большие темно-зеленые камни. Внутри каждого из камней можно было рассмотреть ярко-красный предмет, похожий на паука.

Шею ее украшало ожерелье из коротких разноцветных перьев, а талию обхватывал полупрозрачный кожаный пояс. На поясе на костяных крючочках висела короткая юбочка из такой же кожи, что д пояс. На ногах были надеты сандалии из толстой коричневой кожи. Исмаэль обратил внимание, что на ногах у нее всего по четыре пальца. Видимо, мизинец атрофировался за ненадобностью в результате эволюции.

Фигура у нее была стройная и гибкая, лицо имело четко выраженную треугольную форму. Высокий и широкий лоб, огромные блестящие глаза под густыми черными бровями, ресницы, похожие на длинные острые копья… Скулы у нее были высокие и широкие, но уже, чем лоб. Нижняя челюсть сужалась, заканчиваясь подбородком, который, однако, не был острым и закруглялся. Этот подбородок делал ее очень красивой, хотя, если бы он был острым, лицо девушки было бы безобразным. Как неразличима граница между безобразием и красотой! Губы у нее были полными и очень красивыми, даже когда она начала откусывать куски жира от разделанной туши животного.

Исмаэль не раз видел дикарей, питающихся сырым мясом, и это не вызывало у него отвращения. Когда она предложила ему кусок сырого мяса, Исмаэль принял его с улыбкой и благодарностью.

Оба ели до тех пор, пока полностью не насытились. Девушка нашла камень и расколола череп животного, чтобы достать мозг. Она стала с удовольствием есть его и предложила Исмаэлю. Тот уже был сыт. Поэтому он покачал головой: “Нет, благодарю”.

Очевидно, такое покачивание означало для нее согласие, так как она начала кормить его. Исмаэль сразу понял свою ошибку и стал энергично кивать. Девушка была озадачена, но убрала пищу.

Исмаэль увидел, что в этом мире нет проблем с уничтожением отбросов. Девушка поднесла то, что осталось от их трапезы, к ближайшему растению, положила все на землю и похлопала растение по стволу. Сразу же стебли потянулись к остаткам пищи. Другие растения тоже протянули свои стебли, как будто получили сообщение от своего собрата.

Девушка сорвала горсть стручков, напилась и напоила Исмаэля. Во время этой процедуры растения игнорировали их. Исмаэль предположил, что растения получили пищу и так благодарят тех, кто угостил их. Тем не менее жидкость парализовала их, и девушка минут пятнадцать пребывала в неподвижности. Если бы в это время появился хищник, то он мог бы спокойно сожрать их.

Придя в себя, Исмаэль жестами показал девушке, чтобы она развязала его. Она нахмурилась, что придало ей еще больше прелести, и задумалась. Наконец она поднялась, улыбнулась и перерезала ножом перевитые стебли, которыми он был связан. Исмаэль медленно поднялся, растирая руки, затем стал растирать ноги. Она стояла, держа нож в руке. Но затем, видимо, решила, что он не будет угрожать ей. Она вложила нож в ножны и отвернулась от Исмаэля.

Исмаэль взобрался по толстому стволу, наклоненному под углом сорок пять градусов, и посмотрел вокруг. Джунгли занимали все пространство, насколько он мог видеть. Весь лес, казалось, трясся от страха. Он сам уже устал от постоянной тряски, подкатывающейся к горлу тошноты. Но девушку это, кажется, совсем не беспокоило. Для нее это было нормальное состояние.

Воздушных акул не было видно, далеко на западе виднелось красное облако, и Исмаэль предположил, что это опять одно из чудовищных воздушных существ, возле которого наверняка крутятся акулы.

Большое красное солнце уже пересекло большую часть небосвода, но до заката было еще далеко. Жара усилилась, и Исмаэль снова ощутил жажду. Но он боялся пить, так как это означало бы полную беспомощность в течение четверти часа. Более того, возможно, этот наркотик обладает способностью накапливаться. Правда, пока Исмаэль ничего не заметил: ни головной боли, ни общей слабости.

Он посмотрел на девушку. Она влезла на один из огромных листьев, который как гамак висел между стволами. Видимо, она собиралась лечь спать. Интересно, что делать ему? Тоже ложиться спать в какой-нибудь из листьев или стоять на страже? Однако девушка не подала ему никакого знака, значит, она совершенно не думает о возможных опасностях. Такая беспечность была непонятна Исмаэлю. В этом мире он уже встретился со многими опасностями, а сколько их еще есть, о которых он и не знает!

Прежде чем решить для себя вопрос, ложиться ли ему спать или нет, он еще раз осмотрелся. Пугающее, по-настоящему чужое темно-голубое небо, громадное кроваво-красное солнце, чересчур соленое, безжизненное море, трясущаяся земля, растения-кровососы, воздушные хищники…

Где же он оказался? “Рашель” плавала в южных морях в тысяча восемьсот сорок втором году. Затем произошло нечто сверхъестественное. Море внезапно исчезло, и корабль упал.

Море исчезло! Оно исчезло не благодаря магии, колдовству, а испарилось. Мгновенно испарилось. Само Время Испарилось!

Исмаэль был матросом на китобойном судне. Но это не означало, что он был просто матрос. В промежутках между плаваниями он работал учителем в школе, а кроме того, он много и постоянно читал. И он знал, что через миллионы лет Солнце охладится, превратится из яркой горячей звезды в слабого красного гиганта, а затем и вовсе потухнет. Потеря энергии приведет к тому, что Солнце и Луна приблизятся к Земле — и впоследствии сильное взаимное притяжение разорвет на куски эти небесные тела.

Другая теория, в корне противоположная первой, утверждала, что Земля и Луна в конце концов разойдутся на очень далекое расстояние. Основатель этой теории даже доказывал математически справедливость своих утверждений. Очевидно, он не был силен в математике, или же произошло нечто, что нарушило естественный ход событий. Вполне возможно, что люди смогли найти способы воздействовать на орбиты планет.

Неужели он, Исмаэль, оказался в далеком будущем? Может быть, “Рашель” провалилась в какую-нибудь дыру в прохудившейся ткани Времени?

Исмаэль был убежден, что сейчас находится на дне давно пересохшего Тихого океана, в его южной части. Мертвое соленое море — вот все, что осталось от некогда безбрежного океана. А трясущаяся земля плохо подходила для животного мира. Большая часть животных покинула Землю и заполнила воздушное пространство летающими существами самого разного вида.

Хотя выводы, к которым он пришел, нисколько не облегчали его положение, все-таки ему стало легче. Человек без теории или догмы, как корабль без парусов и без руля. Но тот, у кого есть теория, верит, что может сам управлять своей жизнью, даже направляя ее против ветра. Он надеется, что может выжить в самые жестокие бури.

То, что он на Земле, а не какой-нибудь отдаленной планете, откуда Землю даже нельзя увидеть, вселило в него мужество. Правда, это была совсем не та Земля, и будь у него возможность, он с удовольствием вернулся бы назад, в свое время. Но он здесь. У него никогда не было своего дома, но он находил себе дом в каюте китобоя и в хижине среди каннибалов Тайпи. Значит, он сможет найти дом и здесь.

Он легко спрыгнул вниз и растянулся на листе невдалеке от девушки. Она приподнялась, взглянула на него, затем отвернулась, видимо собираясь уснуть. От воздушных акул их защищали листья, но эти гигантские комары? Он потрогал вспухшее ухо. А может, здесь есть и еще кто-нибудь?

Несмотря на эти мысли, он быстро уснул.

Проснувшись, он выпил один из стручков, которые девушка сорвала раньше. Солнце было довольно высоко. Жара усилилась. Луна катилась над восточной частью горизонта, как гигантский шар. Судя по ее скорости, она может снова нагнать солнце, и они опустятся за горизонт вместе.

Девушка махнула ему рукой, и он последовал за ней. Им пришлось долго бродить среди растений, пока она не нашла завтрак. Это было парализованное животное, очень похожее на слегка переродившихся домашних кошек, подумал Исмаэль. Голова его осталась кошачьей, а тело было змеиное, ноги — длинные и тонкие. Длинная черно-белая шерсть покрывала все тело.

Девушка подождала, пока растение вытащит стебель из вены животного, а затем перерезала горло коту. Исмаэль не понимал, почему она ждала. Может, между людьми и растениями здесь заключен союз? Или же она боялась вызвать гнев растений?

Исмаэль многое здесь не мог понять. Но он был рад, что с ним девушка, человек, живая душа. Она приспособлена к жизни в этом мире. И к тому же она, кажется, знает, куда идет. Он двигался вместе с нею, так как она не возражала, и по пути учился ее языку.

Солнце повисло низко над горизонтом, и на небе вспыхнули странные созвездия. Луна, как голова мертвого бога, катилась По небосклону. Она была такая большая, что Исмаэль не мог отделаться от ощущения, что луна вот-вот упадет ему на голову. Он уже научился определять по движению луны, когда начнется сильный земной прилив. Однако привыкнуть к постоянным сотрясениям почвы он так пока и не смог. Легкая тошнота стала его постоянным спутником.

Ночь была долгой, очень долгой, сначала жаркой, затем температура стала вполне нормальной, а под утро Исмаэль сильно замерз. Он весь дрожал, так как на нем была лишь матросская куртка-безрукавка и полотняные брюки. Ботинки ночью, пока он спал, куда-то исчезли.

На Намали, так звали девушку, одежды было еще меньше, но она, казалось, не страдала от холода. Впрочем, жители Патагонии тоже ходят голыми круглый год, и это их ничуть не беспокоит. Исмаэль предложил девушке спать вместе, чтобы согревать друг друга, но она отказалась, как отказалась и позже, когда он попытался поцеловать ее.

Понемногу он стал понимать ее язык до такой степени, что мог выяснить, откуда она и почему находится здесь. Кроме того, он понял, почему Намали не разрешает притронуться к ней.

Намали была дочерью Сеннервы, правителя Заларампатры. Сеннерва был джарамуа, что значит король, или, точнее, Большой Адмирал. Кроме того, он был главным жрецом великого бога Зоомашматры.

Город Заларампатра основал полубог Заларампатра. Город был расположен далеко на севере. Там Намали жила в большом хрустальном дворце, изготовленном с помощью каменных орудий и обработанном кислотой, которую выделяли какие-то животные. Намали была одной из двадцати четырех дочерей Сеннервы, у которого было девять жен. Исмаэль узнал, что Намали — весталка-девственница, основной обязанностью которой было сопровождать корабли в путешествиях, чтобы приносить им счастье.

Исмаэль не стал объяснять, что ее миссия провалилась.

Однако она, казалось, совершенно не была этим опечалена. Но это только потому, что мысли ее сейчас были заняты гораздо большей трагедией, по сравнению с которой гибель корабля — пустяк.

За несколько дней до того, как “Рашель” упала с небес в этот мир, корабль Намали, который она сопровождала, встретился с другим кораблем-китобоем из их города.

Встретившийся корабль сблизился с кораблем Намали, и капитан того перебрался на борт корабля Намали. Стало ясно, что у него какие-то жуткие новости, так как лицо у него было бледным, глаза красные от рыданий. Он посыпал волосы пеплом в знак величайшего горя и исполосовал грудь ножом.

Намали сначала думала, что умерли ее родители или ее брат, единственный наследник семьи. Однако все оказалось страшнее. Город Заларампатра был уничтожен, а все его жители убиты в течение нескольких часов прошлой ночью. И это сделало Пурпурное Чудовище. Только нескольким людям удалось избежать смерти, улетев на кораблях. И один из них принес эти новости капитану китобоя.

Слезы текли по лицу девушки, и она спрятала голову, пока не успокоилась и смогла продолжать рассказ:

— Что это за Пурпурное Чудовище? — спросил Исмаэль.

— К счастью, их у нас очень немного — ответила девушка. — Полубог, основатель нашего города, Заларампатра убил огромное чудовище, владеющее горами, где стоит наш город… стоял. Оно огромно, гораздо больше тех безвредных существ, сквозь которые пролетел ваш корабль. Пурпурное Чудовище выпускает тысячи длинных щупалец, которые убивают людей. И кроме того, оно сбрасывает яйца, которые взрываются со страшным грохотом и уничтожают все вокруг.

Исмаэль при этих словах удивленно поднял брови:

— Мне очень жаль, что ты потеряла весь свой народ и всю свою семью за такое короткое время и таким ужасным способом. Скажи, мы идем на север, потому что ты надеешься найти кого-нибудь живым и приступить к восстановлению города?

— Для начала я хочу увидеть своими глазами, что случилось. Может, все не так плохо, как описал капитан. Кто-то ведь спасся, раз весть о трагедии дошла до нас. Значит, можно предполагать, что не все убиты и город не уничтожен полностью.

Во всяком случае, в город вернутся и другие китобои. На каждом из кораблей будут мужчины и по одной моей сестре. Мы станем молиться нашему богу, пообещаем ему, что будем во всем повиноваться, чтобы он не допустил подобных ужасов впредь. А затем мы выберем нового Большого Адмирала, а мы, девственницы Зоомашматры, возьмем себе мужей и родим детей для будущего.

— Значит, твой корабль возвращался в Заларампатру, когда мой рухнул с небес и уничтожил его, — задумчиво проговорил Исмаэль. — Это просто чудо, что ты перенесла удар и сохранила рассудок.

Он долго думал о ее горе, испытывая к ней глубочайшее сочувствие. Он знал, что она осталась последней из рода, а может, последней из всего народа.

— Этот Кахамауду, — сказал он, — называя Пурпурное Чудовище на местном языке, — наверное действительно огромное, раз достает своими щупальцами людей в каждом доме, каждой комнате. Ведь ты сказала, что ваш город вырублен прямо в горе. Однако наверняка кто-нибудь спасся, избежал смерти.

— Может быть, — ответила она. — Но есть еще кое-что, что я не могу тебе сообщить о Кахамауду, так как ты не из этого мира, если ты сказал мне правду.

— Все это правда, — подтвердил Исмаэль, улыбнувшись. Он понимал ее сомнения. Если бы к нему в том мире явилась девушка и сказала, что она из прошлого, он бы ни за что ей не поверил.

— Кахамауду, как говорят жрецы, всегда появляется в сопровождении мелких хищников. Их очень много, и они путешествуют на спине Кахамауду. Когда Кахамауду убивает кого-то, мелкие хищники пользуются его добычей, хотя и не рискуют брать слишком много. Само чудовище не утруждает себя охотой за отдельными людьми, если, конечно, оно не слишком голодно или они не беспокоят его. Так что ты понимаешь, что мелкие хищники могут обшарить весь город и убить того, кто остался жив после нападения Кахамауду.

Она лежала на соседних листьях, и над ними был густой полог из переплетенных ветвей. С тех пор как солнце опустилось за горизонт, Намали постоянно следила, чтобы над ними не было чистого неба. Она тщательно выбирала место для ночлега. Исмаэль поинтересовался, почему она это делает, но Намали не объяснила, сказав лишь, что причины есть. Это не успокоило его, даже напротив, ему было не по себе, когда он ложился спать.

Это была их вторая ночь. Исмаэль проснулся, ощутив тупую боль в шее. Он сразу понял, что растение вонзило свой стебель в его вену. Намали говорила ему, что растения ночью спят, но иногда некоторые просыпаются и ищут жертву, точно так же, как человек, проснувшийся от жажды, в полусне идет на кухню выпить чашку воды. Намали посоветовала ему, если такое случится, подчиниться растению. Это будет лучше, чем вырвать стебель из раны и полностью разбудить растение.

Он очень хотел знать, что случится, если растению отказать в пище, но Намали ответила, что лучше не нарушать союза с земными растениями. И она весьма смутно представляла, что случится, если не позволить растению пить кровь. Разумеется, каждый может отказать растению, но лучше подчиниться — так ее учили с детства.

Исмаэль вспомнил бесконечные мили, которые им придется пройти по джунглям, пока они доберутся до города, и решил подчиниться. Он лежал с закрытыми глазами и представлял себе, как его кровь по капиллярам растения проникает в его ствол, и затем…

Он насторожился, услышав свистящий звук где-то наверху. Что-то спустилось на растения, и те зашатались. Эти звуки не были результатом сотрясения почвы, несомненно, что-то большое село на растения.

Он медленно повернулся на бок и качнул лист Намали. Растение выпрямилось и удалило стебель из шеи Исмаэля.

Намали проснулась и села, но ничего не сказала. Лунный свет, пробивавшийся сквозь просветы ветвей, выхватывал из тьмы ее силуэт. Она перегнулась через край листа и прошептала:

— Что это?

— Не знаю, — сказал он. — Что-то большое.

Он показал наверх.

Шуршание усилилось, и Исмаэль, напрягая глаза, увидел нечто змееподобное, появившееся в лунном свете в сорока футах от них.

Намали тоже увидела это. Она ахнула и прошептала:

— Шивараду!

Щупальце, темно-серое, около дюйма толщиной, слепо ощупывало все вокруг. Оно подбиралось все ближе. Видимо, его влекло тепло тел. Шивараду был слеп, как многие хищники, охотившиеся ночью. Но у него имелся детектор тепла и прекрасный слух, позволяющий ему находить свои жертвы и заменяющий ему глаза.

Исмаэль подкатился к краю листа и спрыгнул вниз. То же самое сделала и Намали. К сожалению, они не смогли сделать этого без шума. Через секунду Исмаэль услышал шипение воздуха, выходящего под давлением, и нечто пронзило лист возле его плеча.

Намали издала сдавленный звук. Они оба опустились на землю и заползли под поваленный ствол растения. Они укрылись вовремя, так как еще три снаряда вонзились в землю.

Исмаэль перегнулся через ствол и нашел стрелоподобное орудие. Это была острая, как игла, кость в два дюйма длиной и толщиной в одну шестнадцатую дюйма. На противоположном конце иглы были четыре канавки, видимо играющие роль оперения. Исмаэль не притрагивался к острому концу, так как Намали предупредила его, что он покрыт ядом.

Намали рассказывала ему, что у Шивараду тридцать щупальцев, и все они полые. Костяные иглы вырастают прямо в теле чудовища. Когда они полностью созревают, то попадают в подобие сумки на боку животного. Шивараду достает иглы из сумки одним щупальцем. Когда Шивараду находится вблизи жертвы, то сжатым воздухом выстреливает в нее эти иглы. Сжатый воздух находится в пузыре в верхней части тела. Стреляет своими стрелами Шивараду на расстояние около шестидесяти футов.

Шивараду, как и другие летающие существа, владел пузырями с легким газом.

Исмаэль отыскал еще несколько снарядов и снова услышал шипение, а затем шелест листьев, пробиваемых отравленными иглами. Одна из игл воткнулась в ствол почти рядом с его рукой.

Он поспешно растянулся рядом с Намали, осторожно держа в Руке собранные иглы.

— Он будет преследовать нас, пока не убьет, — прошептала Намали. — И мы ничего не можем сделать.

— Ты убеждала, что его можно убить его же ядом.

— Так говорят Жрецы.

Позади них раздался треск, и они быстро поползли вперед.

— О, Зоомашматра! — молилась Намали. — Кахамауду сокрушит растения, чтобы добраться до нас…

— Это произойдет не скоро, — объяснил Исмаэль. — К тому же он может наколоться на шипы, которых много наверху.

Перед ними выскочило животное. Оба остановились вскрикнув от ужаса. Но это был всего лишь квинчагас, двуносый обезьяномедведь, как называл его Исмаэль. Животное побежало в гущу растений и вдруг упало.

Исмаэль не видел, что произошло, но предположил, что смертоносная игла поразила его.

В джунглях стоял треск и гул. Это чудовище прокладывало себе путь в погоне за ними.

— Зоомашматра, помоги нам! — в ужасе шептала Намали. — Зоомашматра, помоги нам!

В джунглях кипела жизнь. Откуда-то выскочило целое стадо обезьяномедведей и бросилось врассыпную. Какие-то неизвестные зверьки разбегались в панике.

Исмаэль и Намали молча бросились бежать. Они спотыкались и падали, помогая друг другу. Исмаэль потерял иглы, но не стал терять времени на поиски. Зато он взял костяной нож у Намали.

Внезапно девушка остановилась. Мелкие животные носились, охваченные страхом, но шум, производимый чудовищем, затих.

— В чем дело? — спросил Исмаэль.

— Оно взлетело, — ответила она. — Слушай.

Исмаэль затаил дыхание и широко раскрыл рот, прислушиваясь. Но он ничего не смог услышать.

— У Шивараду нет крыльев-парусов, — объяснила Намали. — Летать ему тяжело. Он передвигается над джунглями, цепляясь щупальцами за стволы. Ему надоело проламываться сквозь джунгли, — продолжала она. — Теперь он быстро догонит нас. Нам не уйти от него. Ведь оно взлетело.

Исмаэль не спрашивал девушку, как Шивараду съедает свои жертвы, но теперь задал этот вопрос.

— Зачем тебе это? — спросила она. — Какая разница, если ты будешь мертв?

— Скажи мне.

Она повертела головой из стороны в сторону, как бы пытаясь определить, где находится чудовище. Должно быть, оно остановилось и прислушивалось, так как они не услышали ни звука.

— Шивараду впрыскивает кислоту в тело жертвы, а когда тело растворяется, Шивараду всасывает эту массу через щупальце.

У Исмаэля в голове шевелилась безумная затея убить чудовище, бросив ему в рот его же отравленные иглы. Но теперь эта идея отпадала сама собой. Но даже если бы чудовище имело огромную пасть, способную проглотить человека, эту идею было бы трудно осуществить.

— Оно будет перемещаться над джунглями, тихо и легко, как облако, — сказала Намали. — Его щупальца будут отыскивать нас по теплу наших тел, его органы слуха будут прислушиваться к каждому шороху. Если мы будем оставаться на месте, он обнаружит и убьет нас. А если мы побежим, он будет преследовать нас, пока мы полностью не выбьемся из сил и не упадем. Тогда он тоже убьет нас.

— Интересно, сильные ли у него щупальца? — спросил Исмаэль так тихо, что она не разобрала его слов и ему пришлось повторить.

— А зачем тебе это?

— Не знаю, — ответил он и положил руку на ее холодную потную кожу. — Дай мне подумать.

Теперь он понимал, что должен чувствовать кит, за которым идет охота. Сейчас сам Исмаэль был на дне, притаившись, а убийца наверху — выжидал и наблюдал. Раньше или позже жертва выдаст себя, и тогда охотник сделает свое дело.

Снова возобновился шум в джунглях. Растения затрещали, зашумели.

Намали стиснула руку Исмаэля:

— Нам нужно бежать, а если мы побежим…

— Он не может гнаться за нами в двух разных направлениях, — сказал Исмаэль. — Я побегу на север, склоняясь к западу. Ты сосчитай до пятнадцати после того, как он погонится за мной, а затем беги на юг.

— Ты жертвуешь собой ради меня?! — воскликнула она. — Но почему?

— В мире, откуда я пришел, в подобных ситуациях мужчина обязан защищать женщину. Во всяком случае, так должно быть. Хотя часто бывает и наоборот. Однако сейчас у нас нет времени обсуждать моральные проблемы. Делай, как я сказал.

Он поцеловал ее в губы, затем повернулся и побежал изо всех сил через заросли.

Шум, производимый Шивараду, усилился.

Исмаэль бежал до тех пор, пока ноги его не заплелись в густых и крепких зарослях. Он упал вниз лицом, поднял голову и обнаружил, что перед ним особо густое и плотное сплетение растений. Исмаэль, извиваясь всем телом, прополз внутрь и скорчился между двумя стволами. Он надеялся, что сейчас у этих растений нет желания пообедать.

Шум от Шивараду уменьшился. Очевидно, чудовище поняло, что жертва притаилась, и стало двигаться медленнее, уверенное, что добыча от него не уйдет.

Исмаэль протянул руку, сорвал стручок, но пить не стал, а положил рядом. Он вглядывался в заросли и вот наконец различил темную громаду Шивараду над джунглями.

Огромная луна сверкала в каждой из чешуек, покрывающих кожу чудовища. Оно было точно такое, как описывала его Намали. Одни щупальца раздвигали растения, другие отыскивали источник тепла.

Исмаэль вжался в землю, но голову не опустил. Он хотел видеть, что делает чудовище. Сердце его отчаянно забилось, и Исмаэль был уверен, что Шивараду слышит его. Горло и рот Исмаэля были такими же сухими, как страницы древнего манускрипта в пустынном монастыре.

“И скоро будут такими же мертвыми”, — подумал он.

Чудовище, обнаружив его, вытянуло шесть щупальцев и выстрелило. Все шесть игл воткнулись в ствол, за которым лежал Исмаэль. Он быстро вытащил две иглы, и тут чудовище выстрелило еще раз.

Шивараду ждал несколько минут, и это время показалось Исмаэлю вечностью. За это время можно было из золотой монеты выковать пленку, покрывающую глаз змеи.

Вероятно, Шивараду хотел определить, убил он жертву или нет.

Очевидно, он решил, что промахнулся, так как начал спускаться вниз, огибая стволы растений. Когда до Исмаэля осталось футов двадцать, противодействие растений настолько возросло, что чудовище не могло преодолеть его, однако оно могло достать Исмаэля щупальцами.

Однако чудовище действовало теперь осторожно. Очевидно, оно поняло, что жертва скрывается за стволом. Несколько щупальцев поднялось в воздух на высоту примерно в десять футов. Другие поползли по земле. Исмаэль смотрел, не зная, что он может сделать. Через минуту оба мира — и старый, родной, и новый, будущий, — исчезнут для него.

Намали говорила ему, что чудовище не может стрелять, если щупальце не вытянуто по прямой. Да, разумеется, любые изгибы уменьшают силу давления воздуха. Может, именно поэтому чудовище и не стреляло. Оно хотело бить наверняка — прямыми щупальцами.

Исмаэль слышал ритмичные вздохи. “Это Шивараду накачивает воздух”, — подумал Исмаэль.

Одно щупальце, выглядевшее в лунном свете как хобот изголодавшегося слона или безголовая кобра, двигалось по земле быстрее остальных. Исмаэль с ножом в одной руке и иглой в другой высунулся из-за ствола и быстро спрятался обратно. Он проверил, сколько времени это занимает.

Над ним нависли три щупальца. Они были слепы, но чувствовали его тепло. Затем одно щупальце нырнуло вниз, как будто стремясь приблизиться к Исмаэлю, чтобы выстрелить. С небольшого расстояния этот выстрел станет смертельным. Достаточно царапины, чтобы яд проник в тело.

Щупальце перегнулось через ствол и остановилось, отыскивая тепло человеческого тела. Оно покачивалось из стороны в сторону. Затем оно начало распрямляться.

Исмаэль вонзил конец иглы в раскрытый зев щупальца. И тут же он мгновенно спрятался за ствол, вжавшись в землю.

Щупальце задергалось, стало раздуваться. Исмаэль понял, что оно хочет выстрелить, но всаженная им игла мешает этому. Тогда щупальце стало сворачиваться, а затем резко распрямилось и выстрелило обеими иглами. Но выстрел оказался бестолковым. Иглы улетели в гущу ветвей, не причинив вреда Исмаэлю. Он вскочил, держа иглу в руке, и прыгнул на разряженное щупальце.

Оно задергалось, стало сворачиваться, но очень медленно. Исмаэль всадил иглу на этот раз прямо внутрь отверстия на конце щупальца. Реакция чудовища оказалась очень сильной. Щупальце потянулось к Исмаэлю, остальные щупальца начали разворачиваться к нему.

Игла вонзилась в щупальце в дюйме от его начала. Чудовище стреляло по Исмаэлю, но расстреливало самое себя. Исмаэль отпустил щупальце, скатился вниз и упал на землю, ломая тонкие ветви.

Чудовище извивалось в судорогах, тщетно хватаясь за растения. Наконец оно подтянуло щупальца и медленно потащилось прочь, цепляясь за стволы.

Исмаэль вскочил на ноги и бросился бежать. Он наткнулся на густые заросли, упал, снова поднялся, отогнул листья и остановился, прислушиваясь.

Огромная темная масса висела как облако над джунглями. Исмаэль не мог рассмотреть, шевелятся ли щупальца Шивараду. Внезапно торпедообразное тело с огромной головой и сверкающими в лунном свете зубами выскочило из темноты. Оно ударило в один из горбов на теле Шивараду. И горб взорвался.

Это воздушная акула, летающая смерть, нанесла свой удар.

Тут же появилась еще одна акула и вонзилась зубами в тело Шивараду.

Исмаэль подумал, достаточно ли силен яд Шивараду, чтобы заодно поразить и небесных акул.

Однако у него не было времени смотреть кровавый спектакль. Внезапный шум позади него заставил его обернуться и застыть, сжимая нож в руке. Но вот он услышал знакомое мягкое дыхание.

— Намали, — тихо позвал он.

— Я не могла принять жертву от тебя, — объяснила она. — Я хотела помочь… О!

Она увидела тело Шивараду, висящее на ветвях, как разорванная тряпка.

Он рассказал, как все было, и девушка порывисто схватила его за руку и поцеловала.

— Заларампатра и Зоомашматра отблагодарят тебя.

— Лучше, если бы это сделала ты.

Они подошли к мертвому чудовищу поближе. Его рвало на части уже полдюжины акул.

Затем они пошли дальше, нашли удобное место и снова легли спать. Исмаэль, несмотря на усталость, не мог заснуть от холода. Температура воздуха, как ему показалось, была всего лишь сорок градусов выше нуля по Фаренгейту (восемь градусов по Цельсию).

Исмаэль соскочил со своего листа и забрался к Намали. Обнял ее руками и прижался к ней, накрывшись другим листом. Намали не возражала, правда повернулась к нему спиной. Исмаэль уснул мгновенно, несмотря на близость девушки. Ему снилась первая ночь в Спутер-Инн, в Нью-Бедфорде, когда дикарка-великанша Квоквег разделила с ним постель. Квоквег, чьи кости обратились в прах много тысяч лет назад…

Громадное солнце снова выползло из-за горизонта, и сразу же стало тепло. Они проснулись и обнаружили, что в их вены погружены стебли растений. Им пришлось ждать, пока растения закончат свой завтрак. Затем они встали, умылись жидкостью из стручков и напились. Тут же на них напал паралич, но другие растения, видимо, уже знали каким-то образом, что эти двое уже выплатили свой долг, и не приблизились к ним.

Они снова пошли на север. За весь путь они спали четыре раза, питались мелкими животными, которые попадались им по пути, и даже однажды съели летающую змею. Это было, как рассказала Намали, единственное животное, у которого отсутствовал пузырь с легким газом. У змеи отдельные ребра развились в крылья, которые действовали так же, как и крылья птиц.

Прошла еще одна ночь, с ее опасностями, и снова взошло солнце.

— Сколько нам еще идти до твоего города?

— Не знаю. На корабле мы добрались бы за двадцать дней.

Нам же, вероятно, придется идти в пять раз дольше.

— Значит, четыреста дней по времени моего мира, — прикинул Исмаэль. Его не беспокоило время, но все же он предпочел бы ехать, а не идти. Ведь продираться через густые заросли — это трудная и изнурительная работа. Он завидовал обитателям неба, которые без всяких усилий парили в вышине.

В полдень они увидели облако, состоящее из миллиардов красных существ. И тут же рядом с ними плавали громадные киты, которые паслись на этом воздушном пастбище.

И тут же в небе они увидели большой воздушный корабль.

Намали вскочила, уронив кусок мяса. Долго она стояла молча, а затем улыбнулась.

— Он из Заларампатры!

Вскоре они увидели, как из чрева корабля выскочили несколько небольших воздушных лодок.

Одна из них направилась в их сторону, погнавшись за китом.

Лодка неслась по следам кита, который, казалось, не замечал опасности. Он спокойно плавал в красном облаке. Вскоре он скрылся за красной пеленой, и Исмаэль больше его не видел.

Внезапно Исмаэль увидел, что кит резко взмыл вверх. Серебристая струя брызнула из него: это он освобождался от балласта, который хранил в пузыре.

Теперь Исмаэль увидел, что кит и лодка связаны между собой канатом. Кит делал совершенно противоположное тому, что делали в подобных случаях морские киты на Земле.

Он уходил вверх.

— Кит может плавать в верхних слоях атмосферы, где люди не могут дышать из-за недостатка воздуха, — объяснила Намали, — Гарпунер должен в таком случае обрубить линь.

Кит уже забрался так высоко, что лодка совершенно потерялась в темно-голубом небе.

Красное облако быстро дрейфовало к северо-востоку. И через полчаса должно было скрыться за горизонтом.

Корабль уже не гнался за облаком. Он стал маневрировать, чтобы остаться на прежнем месте. Люди на корабле, вероятно, видели кита и лодку.

Вскоре и Исмаэль увидел черную точку — кита, — которая быстро увеличивалась. Кит несся вниз вместе с лодкой. Он распустил все свои плавники-паруса и вытянулся в прямую линию. Линия, связывающая кита с лодкой, была не видна, но лодка неслась за китом на расстоянии в три сотни футов.

— Кит выпустил газ и падает, — прокомментировала Намали. — Перед землей он с помощью своих парусов выйдет из пике. Лодка может врезаться в землю. Все будет зависеть от искусства кита. Иногда они делают ошибки в скорости и определении расстояния из-за нарушения кровоснабжения мозга. Тогда киты разбиваются, но при этом гибнет и лодка вместе с экипажем. Разумеется, всегда можно перерубить линь, что это дело чести гарпунера. Он не будет рубить его до самого последнего момента…

Она замолчала. Кит, если он сохранит прежнюю скорость и направление полета, врежется в землю в полумиле от них.

Сейчас кит был близко, и Исмаэль понял, что он гораздо больше голубых китов, за которыми охотился он сам. А голубые киты были самыми большими существами на Земле. Правда, у этого кита не было нижней челюсти. Пасть представляла собой круглую дыру, расположенную в центре головы.

Намали объяснила ему, что у кита нет зубов, а неподвижная нижняя челюсть срослась с черепом. Когда кит ест, проглатывая миллионы мелких животных, а это бывает чрезвычайно редко, пасть у него закрывается тонкой пленкой.

— Но существуют киты с зубами, которые нападают на беззубых китов и едят все, включая и людей, — сказала она.

— Я встречался с такими китами, — ответил Исмаэль, вспомнив гигантского белого кита с наморщенным лбом и изувеченной челюстью. — Если этот кит сейчас не повернет, он обязательно врежется в землю.

Гигантское тело мчалось вниз и не собиралось расправлять крылья. Все люди в лодке лежали, кроме одного человека. Исмаэль ждал, что рука гарпунера поднимется и ударит ножом по линю. Но тот стоял неподвижно.

— Эти люди либо слишком храбры, либо слишком глупы, — пробормотал на английском языке Исмаэль.

И потом он не выдержал и закричал тоже по-английски:

— Руби, черт побери! Руби!

Но вот крылья кита раскрылись с ужасающим треском. Это было похоже на залп мушкетов.

Движения животного были тщательно выверены. Хвост его резко пошел вниз, увлекая за собой лодку и в то же время подталкивая кита вверх. Но начальная скорость кита была все же очень большой, и хотя он попытался подняться, он все же продолжал падать.

Лодка была уже под китом и продолжала стремительное движение вниз, хотя кит уже вышел из виража.

Исмаэль увидел четырех человек в лодке, привязанных охранными ремнями, и гарпунера, ухватившегося за борта руками.

— Теперь уже поздно рубить линь, — сказала Намали. — Если лодка освободится от кита, она будет продолжать падение. Теперь осталось только надеяться, что сам кит спасет их от столкновения с землей.

— Нет. Им уже не спастись.

Если бы земля была на фут ниже или кит начал свой вираж на секунду раньше, лодка могла бы уцелеть. Но катастрофа произошла.

Лодка зацепила кормой за землю, линь лопнул, лодка перевернулась, людей выбросило за борт, так как охранные ремни полопались. И вот лодка разлетелась на куски, которые были поглощены джунглями.

Кит, выпустивший большую часть своего газа, смог подняться на высоту всего в пятьдесят футов. Чтобы подняться выше, ему требовалось произвести новый газ, а это зависело от того, сможет ли он найти себе пищу. На такой маленькой высоте это казалось маловероятным.

Поэтому, скорее всего, кит был обречен. Он будет дрейфовать на малой высоте, постепенно теряя газ и спускаясь все ниже, пока не рухнет в джунгли, если до этого он не станет добычей воздушных акул.

Исмаэль и Намали продирались через заросли к месту катастрофы. После долгих поисков им удалось найти одного человека. Все кости его были переломаны, к тому же он напоролся на толстый ствол растения.

Вдруг они услышали крики о помощи. Человек лежал в густых зарослях, куда он упал. Однако при падении он только сломал ногу и получил множество царапин.

Они положили раненого поудобнее и стали искать остальных.

Третий человек лежал на открытом месте. Воздушные акулы, появившиеся неизвестно откуда, готовились напасть на него.

Исмаэль и Намали потащили раненого под защиту зарослей. Раненый стонал. Он был в полусознательном состоянии. На голове его была большая рана. Видимо, при падении он ударился головой обо что-то твердое. На нем была голубая юбочка с вышитым на ней черным воздушным китом, в которого вонзился гарпун. Кит алого цвета был вытатуирован на груди, а множество китов поменьше украшали руки и ноги. Каждое изображение означало в действительности убитого кита. Да, этот человек за свою жизнь внес большое опустошение в ряды воздушных гигантов этого мира.

— Это Чамкри, великий гарпунер, — объяснила Намали. — Скорее всего, их корабль еще не знает этой ужасной новости, иначе они бы спешили в город, а не охотились.

— Акулы рядом, — сказал Исмаэль и побежал с удвоенной скоростью. Однако он скоро понял, что им не успеть дотащить раненого до зарослей. Исмаэль опустил Чамкри. Воздушная акула сделала круг и с шипением устремилась вниз. Это она стравливала воздух из пузыря. Исмаэль схватил ствол растения, лежащий рядом, очистил его от листьев и, когда увидел, что челюсти акулы готовы сомкнуться у него на голове, воткнул ей палку прямо в пасть. Палка проткнула розовый язык и вошла глубоко в горло, а затем акула сшибла Исмаэля на землю. Акула проскользнула над ним. Этого оказалось достаточно, чтобы лицо и руки его были окровавлены. Шкура у этой нечисти была похожа на крупную терку.

Намали вскрикнула, но она тоже успела броситься плашмя вниз, и акула пролетела над ней. Она врезалась в густые заросли и забилась в переплетении ветвей. Акула в панике билась все сильнее и добилась только того, что упала на землю, сломав один плавник-парус.

Оттащив гарпунера в безопасное место, Исмаэль приблизился к акуле. Другие акулы кружили в воздухе, не осмеливаясь подлететь ближе. Они боялись сами запутаться в ветвях.

Акулы вообще редко приземлялись. Только когда они были уверены, что это безопасно, они могли опуститься на землю!

Исмаэль осторожно обошел акулу. Он вовсе не хотел получить удар хвостом, который хотя и был легким, но мог нанести рану. Он взял еще одну палку и сунул ее в пасть рванувшейся к нему акуле. Та мгновенно проглотила ее. Исмаэль отскочил обратно в джунгли. Немного погодя он увидел, что акула стала извиваться и корчиться. Очевидно, палка проткнула ей внутренности. Другие акулы набросились на обреченную подругу. Они рвали на куски ее тело, откусывали плавники. И скоро все было кончено.

С неба спустились две лодки. Одна из них приземлилась на поляну, а другая осталась на высоте пятидесяти футов, сбросив якорь, зацепившийся за растительность, и опустив паруса.

Намали узнала первого из спустившихся с лодки. Это был Пуняки. Пуняки тут же опустился на колени перед Намали, поклонился, коснувшись лбом земли. Он был рад, что дочь Сеннервы в безопасности, но очень удручен, что нашел ее в таком положении. Он с любопытством посмотрел на Исмаэля, но то, что девушка смотрела на него как на друга, успокоило Пуняки. Однако радость моряка тут же угасла и перешла в глубокое горе, когда Намали кратко рассказала обо всем, что произошло в их родном городе. Коричневая кожа всех матросов посерела, они выли и катались по земле, нанося себе удары кулаками. Некоторые выхватили ножи и порезали себе грудь и руки.

Хотя их горе было очень сильным и глубоким, все же время требовало действий. Постепенно они прекратили вой и катание по земле и приложили паутину к ранам. Это была паутина, как объяснили Исмаэлю, которую производит какая-то птица без крыльев и без перьев.

Пока двое моряков вырезали сердце, легкие и желудок акулы, остальные искали четвертого моряка из погибшей лодки. Через четверть часа его нашли под пологом листьев. Он уже к этому времени умер, а растения вонзили свои стебли в его раны и пили кровь.

Спустилась и вторая лодка. На нее погрузили Чамкри и раненого матроса. Намали и Исмаэль сели в первую лодку, которая, как выяснил Исмаэль, была сделана из тончайшей прозрачной пленки. Они застегнули привязные ремни, тоже сделанные из тонкой кожи и снабженные костяными пряжками. Командир приказал, чтобы мясо акулы скормили животным, вырабатывающим газ. Этот газ поступал в баллоны, развешенные по бортам лодки. Подъем лодки требовал два часа и две кормежки животных. Исмаэль терпеливо сидел в лодке. Искусству ожидания он научился давно, еще в своем мире. Однако воздушное море требовало еще больше терпения.

Наконец лодка приблизилась к кораблю и пошла параллельным курсом. С лодки на корабль были брошены канаты, которые были подтянуты и закреплены. После этого паруса опустили, сложили мачты, и лодка вошла в углубление в корпусе корабля.

Исмаэль очутился в длинном открытом туннеле, от которого отходили под разными углами боковые ходы и лестницы вверх и вниз. Все было сделано из тонкостенных, но прочных костей, видимо костей морских китов. Большие пузыри были подвешены над палубами в два ряда — по девять в каждом ряду. Под каждым находилось животное с круглым огромным ртом.

Исмаэль думал, что весь корабль обтянут кожей. Но это оказалось не так. И это естественно, ведь корабль, полностью зависящий от ветра, должен иметь как можно меньшую площадь сопротивления ветру, чтобы его паруса действовали как можно эффективнее. Лишь каюты да склады, да кое-какие другие помещения на корабле были закрыты кожей. Все остальное пространство день и ночь продувалось ветром насквозь, независимо от того, теплый дул ветер или холодный, ласковый или резкий. Рулевой находился на самой верхней части корабля, причем руль приводился в движение безголовым, безногим существом с щупальцами. Щупальца были закреплены с разных сторон на руле, и, раздражая животное, рулевой вызывал сокращение тех или иных мышц, которые и поворачивали руль в нужном направлении.

Капитан Барашха оказался высоким человеком, на его лбу был вытатуирован символ, означающий его статус: черное рулевое колесо на фоне алой короны. Его приказы передавались по кораблю криками тех, кто был рядом: днем — сигналами с помощью рук, а ночью — светом фонаря. В качестве фонаря использовалась клетка со светящимися в темноте насекомыми.

Барашха, услышав рассказ Намали, заплакал, завыл и полоснул свою грудь каменным ножом. После этого он отдач себя в распоряжение Намали. Она спросила его о запасах пищи, воды и нахамчиза — крепкого ликера. Капитан заверил, что всего вполне достаточно, чтобы лететь в Заларампатру, хотя последние несколько дней придется немного поголодать. Они уже успели убить десять китов, так что мяса и воды вполне достаточно. А в одном из китов они даже нашли врканау. По тону капитана Исмаэль решил, что здесь охота на китов ведется в основном из-за этого самого врканау. Он не знал, что это может быть, но дал себе слово выяснить при первом удобном случае.

Корабль поднял паруса и полетел на север, направляясь к городу.

Намали и Исмаэля проводили в каюту капитана. Она была расположена прямо под мостиком. Пол каюты был прозрачным, и Исмаэль мог наблюдать с высоты в тысячу футов проплывающие под ним пейзажи его нового мира. Правда, он несколько опасался: ведь этот пол казался таким непрочным. Кожа прогибалась при ходьбе, и Исмаэль с чувством облегчения опустился в кресло, прикрепленное к костяному шпангоуту. Каюта была небольшая и без двери. Очевидно, в Заларампатре уединение не было принято. Здесь же стоял стол, сделанный из костей, с небольшой ровной столешницей. На нем капитан производил навигационные расчеты или делал записи в журнал. Журнал оказался толстенной книгой с тончайшими листами. Большие буквы были написаны черными чернилами. Исмаэль никогда не видел таких букв, хотя побывал во многих странах.

Пока Намали устраивалась в каюте, слуга принес им обед, первый обед, который они ели ей долгое время. Они отведали мясо кита, странное на вкус, но удивительно приятное, ели мясо других животных, какие-то зерна. Все было необычно, но вкусно. Из кожаных сосудов в кожаные кубки наливалась темно-зеленая жидкость…

И через некоторое время Исмаэль почувствовал себя прекрасно. Правда, он осознал, что язык у него заплетается и он слишком много говорит. После этого Исмаэль решил, что в будущем станет меньше пить этого ликера.

Но ликер, казалось, не подействовал ни на капитана, ни на Намали. Они продолжали пить его, и только в больших зеленых глазах их разгорался яркий огонь. Слуга убрал пустые блюда и принес еще нахамчиза. Исмаэль заговорил с Намали, но она резко взглянула на него. Капитан, казалось, рассердился, и тогда Намали объяснила, улыбнувшись, что Исмаэль не знает правил, не ведает, что корабль следует считать территорией Заларампатры.

Тем не менее слуга увел Исмаэля из каюты капитана. Он провел его по коридорам и лестницам, поместил в маленькую каюту с одной стеной, где ему предстояло спать. Исмаэль повесил гамак, улегся, но не смог сразу уснуть. Корабль непрерывно трясло. Он то подскакивал, то проваливался в воздушные ямы. Исмаэль одно время был рад, что избавился от непрерывной тряски почвы, но здесь было ничуть не лучше. Корабль добросовестно испытывал все изменения плотности атмосферы. А Исмаэль считал, что такое огромное сооружение должно передвигаться по воздуху плавно.

Тем не менее он уснул. Исмаэль постепенно привык к особенностям движения корабля. Но к хрупкости корабля, к тонким прогибающимся прозрачным полам ему предстояло еще долго приноравливаться.

На третий день полета он впервые, с того момента как оказался здесь, увидел на западе дождевые облака. А через час налетел шквал. Это был очень сильный ветер, но не тайфун, и капитан приказал пока не спускать паруса. Огромный корабль при первом порыве ветра наклонился на двадцать пять градусов и, кренясь, понесся, как хорошая скаковая лошадь. Исмаэль привязался к основанию мачты в самом низу корабля. Так ему приказал капитан, хотя Исмаэль не мог понять, почему именно здесь. Но затем он догадался, что во время шторма он бесполезен и будет только мешать на палубе. А здесь он своим весом сможет улучшить устойчивость судна. Капитан решил использовать его как балласт.

Ветер становился все сильнее. Теперь он достиг силы тайфуна. Корабль продолжал нестись вперед, но его начало сносить к востоку. Ветер дул не постоянно, а порывами, резкими и мощными. А затем пошел дождь, ливень. Сверкали молнии, слышались раскаты грома.

На корабле не было никаких навигационных приборов, даже компаса. Компас ведь делают из металла, а металл либо полностью отсутствует в этом мире, либо чрезвычайно редок.

“Вполне возможно, — подумал Исмаэль, — что человечество уже израсходовало все запасы металла. Сколько уже тысячелетий прошло с тысяча восемьсот сорокового года, когда Исмаэль был еще на Земле?”

Но вопрос этот не имел смысла. Никто не мог на него ответить. Существовала только реальность.

Капитан вел свой корабль по солнцу и луне, а ночью — по звездам. Теперь же, когда небо закрылось тучами, капитан — слеп. В этой, почти кромешной тьме он мог только отдаться на волю ветра. А если изменится направление ветра, капитан даже не заметит этого, и, даже заметив, он ничего не сможет сделать.

Исмаэль сиротливо сидел на своем посту. На корабле не было ни часов, и ничто другое не определяло время. Видимо, люди, живущие в конце Времени, совсем не заботились о нем.

Исмаэль сидел, изредка спал, если ему это удавалось, и видел только несколько матросов да кока, приносившего ему пищу. Однажды он посетил камбуз. Там был очаг, сложенный из брусков какого-то дерева, видимо не подверженного действию огня. Топливом служило масло, но не китовый жир, как полагал Исмаэль, а нечто добываемое из летучих масленичных растений.

Исмаэль попытался поговорить с коком. Он всегда любил изучать характеры новых знакомых. Однако на этот раз ничего не получилось. Кок говорил мало, он очень боялся бури и трясся при каждом порыве ветра.

Исмаэль вернулся на свой “пост” и долгое время пребывал в полусонном состоянии, просыпаясь только при очень сильных порывах ветра. Он уже был уверен, что “Руланга”, так назывался корабль, уже по меньшей мере трижды меняла курс, и вполне вероятно, что корабль летит в противоположном направлении.

Он очень удивился, когда внезапно буря прекратилась и облака рассеялись. Солнце находилось в зените. Матрос сказал ему, что за время бури оно дважды пересекало небосвод. Исмаэлю ничего не оставалось, как поверить на слово. Сейчас “Руланга” летела на северо-запад. Однако никто не знал, сколько раз за время бури она меняла курс. Капитан Барашха объявил, что они сбились с курса, то есть заблудились. И только в конце дня им удалось выяснить, где же они находятся.

Прямо по курсу перед ними поднялись горы, такие высокие, что их вершины скрывались в темных небесах. Они были красноватыми, черными, серыми. Ветер и время основательно здесь потрудились.

Исмаэль во время обеда с капитаном и Намали спросил, высокие ли это горы.

Барашха посмотрел на примитивный водяной альтиметр и объяснил, что “Руланга” находится на высоте в десять тысяч футов. Вершины этих гор выше нас на двадцать одну тысячу футов. “Руланга” могла бы перелететь через эти горы, но наверху нам не хватит воздуха, чтобы дышать.

“Значит, — подумал Исмаэль, — за миллиарды лет Земля потеряла часть атмосферы. Плато на вершинах этих гор когда-то было континентом, возможно Южной Америкой. А в Южной Америке были горы Анды. Насколько же высоки они? Там-то совсем нет воздуха. А может, Анд больше не существует? Или это вовсе не Южная Америка? Ведь говорили же в его время, что континенты плавают, как фасоль в жидком супе”.

Он смотрел на эти громадные утесы, и вдруг одна из скал беззвучно рассыпалась на мелкие глыбы, и до Исмаэля через несколько секунд донесся грохот. Земной прилив. Медленно, а может и не так уж медленно, все высокое на Земле разрушается.

Земля превращается в плоскую, как блин, планету.

Капитан Барашха вытащил карту и определил местонахождение корабля. Теперь стало ясно, в каком направлении нужно лететь.

Исмаэль прихлебывал нахамчиз и смотрел вниз сквозь прозрачный пол. Сильный дождь залил планету. Мертвые моря вышли из берегов и во многих местах соединились друг с другом. Если бы он очутился в этом мире сейчас, ему бы пришлось нырять на глубину в пятнадцать футов, чтобы достичь джунглей.

Одно из морей, над которым они пролетали, оказалось красным, и Исмаэль спросил капитана об этом. Выяснилось, что дождем сбило облако мелких красных животных, которыми питаются киты.

— Может, поэтому сейчас в небе не видно красных облаков? — спросил Исмаэль.

— Да, дожди жизненно необходимы. Они должны выпадать, иначе вся жизнь погибнет. Но кроме добра они приносят и зло. Теперь пройдет много времени, пока восстановятся облака — пища для китов. Китам придется много голодать. Они похудеют. Другим животным тоже придется плохо из-за недостатка пищи. Зато акулы и другие хищники будут много есть в это время, так как большинство животных ослабеет. Сейчас акулы несут яйца. Однако их яйца носятся в воздухе, и их съедают киты. Сохраняются очень немногие яйца. Вот вам взаимосвязь плохого и хорошего. Пройдет время, созреют семена гигантских растений, которые растут далеко на западе. Они взорвутся и выбросят семена высоко в воздух. Это и будет пища для китов. И тогда все вернется к тому положению, которое было до дождя.

Вскоре беседа перешла на другие предметы. Исмаэль рассказал о мире, в котором жил, и о том, что произошло после того, как он встретился с Намали. Исмаэль понял, что Намали не кочет говорить о том, что он касался ее, и тем более о том, как они согревали друг друга ночью. Вероятно, она не преувеличила, когда говорила, что Исмаэля убьют, если узнают, что он осквернил весталку. Под осквернением она, несомненно, имела в виду простое прикосновение.

После обеда капитан объявил, что они должны поблагодарить бога — покровителя “Руланги” — Мшнуварикарди и великого бога Зоомашматру. Все поднялись и торжественно прошли в комнату, прозрачные стены которой были расписаны религиозными сюжетами и символами.

На костяном алтаре стоял костяной же ящичек. Намали заняла место перед алтарем, надела на голову костяную корону, украшенную сотнями мелких красных животных, и запела. Исмаэль не понимал языка, на котором она поет. Она учила его совсем другому языку.

Здесь собралась вся команда, за исключением тех, кто стоял на вахте. Все опустились на колени. Исмаэль тоже. Он не видел причин уклоняться от этого. Не впервые он поклонялся чужим богам. В его время на Земле было множество религий, множество божеств. Он даже принимал участие в молитве Исхо, идолу дикарки Квоквег, и никаких неприятных последствий не последовало.

Он опустился на колени перед алтарем и посмотрел вниз, через прозрачный пол, прогнувшийся под его весом. Под ним было тысяча футов высоты. Никогда он не был так близок к вечности…

Намали повернулась, не прекращая пения. Она подняла вверх ящичек. В нем находилась небольшая скульптурка, высотой фута в два, сделанная из чего-то вроде слоновой кости, но с красными, зелеными и черными прожилками. Фигурка изображала полукита, получеловека: звериная морда, человеческое тело, но вместо ног — хвост кита. Он него исходил сладкий, приятный и, уж конечно, одурманивающий запах.

Исмаэль выпил довольно много нахамчиза, и его слегка пошатывало при ходьбе. А вдохнув этот запах, он почувствовал сильное головокружение. Сознание покинуло его, и он упал лицом вперед.

Он проснулся на полу, и под ним были полумертвые моря планеты. Когда он со стоном сел, то увидел, что остался один. Голова у него болела так, будто он получил сильный удар молотком.

Идол был прикрыт ящичком, но его запах все еще царил в комнате.

Он шатаясь, вернулся в свою каюту и лег спать.

Проснувшись, он захотел выяснить, что это за запах и почему он так подействовал на него, но поговорить было не с кем. Все оказались заняты. Все бегали и суетились. А причина была в том, что рулевой заметил стадо китов. Капитан решил, что с возвращением домой можно подождать и необходимо добыть еще пищи. Иначе им не хватит еды на весь оставшийся путь.

Исмаэль чувствовал себя хорошо и решил просить разрешения у капитана принять участие в охоте, хотя он понимал, что совершает глупость. Он сообщил капитану, что охотился на морских китов, и не видит никаких препятствий к тому, чтобы быстро приспособиться к охоте на воздушных.

— Нам нужны рабочие руки, — сказал капитан. — Но ты не должен вмешиваться в охоту в критический момент. Ты умеешь обращаться с парусами, а единственная разница между твоим умением и нашим заключается в том, что ты плавал в двух измерениях, а здесь нужно — в трех. Хорошо, ты пойдешь в лодке Каркри. Ступай и получи распоряжения гарпунера.

В команде корабля никогда не было лишних людей, так как его нагрузка ограничена. “Руланга” уже потеряла одного матроса, который выпал за борт. Затем, во время охоты за китом, погиб Рамварпа, а его товарищ сломал кости. Так что капитан хотя и не очень охотно, но согласился на предложение Исмаэля.

Гарпунер Каркри вовсе не имел такого мощного телосложения и развитой мускулатуры, как те гарпунеры, которых знал Исмаэль в своем мире. То были люди, похожие на львов. Но здесь, чтобы вонзить гарпун в тело воздушного кита, не требовалась мощная мускулатура. Просто нужно было знать, куда нанести удар. Череп воздушного кита был обтянут кожей, но в черепе существовало много мест, не защищенных костями, — эволюция делала все, чтобы сэкономить вес. И она убирала все ненужное.

Во время охоты лодка неслась параллельно киту, и гарпунер метал свое орудие в незащищенный участок животного, причем было известно, что все жизненно важные органы кита находятся в голове. Если бы содрать кожу с кита, то перед глазами исследователей обнаружились бы воздушные пузыри, прикрепленные к костям скелета.

Исмаэль, размышляя об этом, взобрался на лодку. Он считал, что в воздушном ките так мало мяса, что опасная игра не стоила свеч. Гарпунер подозрительно посмотрел на Исмаэля, но не сказал ничего. Матрос по имени Куяй объяснил Исмаэлю его обязанности во время охоты и на случай нового шторма.

И вот лодка выскользнула из чрева “Руланги” и устремилась в полет. Каркри приказал поднять паруса, а сам встал впереди. Паруса подхватили ветер, и лодка моментально обогнала “Рулангу”. Исмаэль и Куяй следили за парусами, причем Куяй не спускай глаз с неопытного новичка.

Каркри, отдав необходимые приказания, встал на свое место и объявил команде, что если появятся акулы, то их нужно тоже убивать.

— Нам нужно мясо. Мясо для нас и для животных, производящих газ. Даже если мы убьем одного кита, нам этого окажется мало. Поэтому мы должны стараться добыть побольше, пусть даже акулу.

Лодка прошла мимо корабля. Исмаэль увидел на палубе Намали. Он помахал ей рукой, и она ответила ему. Затем девушка исчезла.

Исмаэль заметил, что люки корабля открыты, и спросил об этом Каркри.

— Сейчас корабль войдет в красное облако. Он будет захватывать мелких животных, так же как кит. Из них получается прекрасный суп, а кроме того, мы используем их для украшений.

В воздухе было еще три лодки. Лодка Каркри устремилась за огромным китом. Куяй объяснил, что это вожак стада. Он охраняет стадо сзади. Вожак летел, постоянно меняя курс, словно пытаясь не выпустить из виду все четыре лодки. Затем он нырнул в красное облако, и лодка Каркри устремилась за ним. Все матросы моментально накинули прозрачную ткань на головы.

И это было не напрасно, так как тысячи маленьких существ облепили их. Исмаэль запоздал, и ему пришлось отплевываться, протирать глаза. Каркри приказал, чтобы эти микроскопические существа сбрасывались на дно лодки. Исмаэль, управляя одной рукой парусами, другой рукой выгребал из маски красных существ. Вокруг него бушевал красный шторм, и груда красных животных скапливалась на дне лодки.

Внутри красного облака попадались области, совершенно свободные от красных существ. И тут тело кита казалось совершенно черным. Здесь почти не дул ветер и паруса обвисали, как голодные животы. Однако эта потеря скорости компенсировалась тем, что кит, набивая живот, тоже потерял скорость.

Лодка снова нырнула в красное облако, а когда вынырнула оттуда, то оказалась рядом с китом. Животное маневрировало, пытаясь избавиться от преследователей точно так же, как это делали их предшественники, морские киты, тысячи лет назад.

Кит мог легко уйти от преследования, освободившись от балласта и выпустив газ. Но он не делал этого, так как не мог предполагать, что скоро гарпун поразит его в открытое место на голове, в девяти футах от глаза.

Каркри встал, широко расставив ноги, проверяя, правильно ли уложены кольца линя, затем поднял руку, призывая всех приготовиться.

Куяй тоже встал. Он раскрутил и швырнул прямо вверх короткую палку коричневого дерева. Она взлетела высоко над головой кита. В это же время с другой стороны головы животного взлетела другая палка. Обе палки вспыхнули одновременно и начали падать, оставляя после себя кольца дыма.

Это были сигналы, что лодки готовы. Кто бы ни бросил палку первым, обязан был ждать, пока вторая лодка тоже подаст сигнал.

Каркри встал поустойчивее, поправил линь, такой тонкий, что его почти не было видно, и швырнул гарпун. Острое орудие пронзило кожу кита и исчезло.

Каркри упал на колено после броска и поспешно закрепил себя привязным ремнем. Линь быстро сматывался с барабана — это кит стремительно поднимался вверх, выпустив воду, которая служила ему балластом. Он сложил крылья так, чтобы они не мешали ему при подъеме.

Исмаэлю удалось только мельком взглянуть на гиганта. Ему сразу пришлось заниматься парусами. Куяй маневрировал парусами на другой мачте. Рулевой напряженно ждал рывка, когда весь линь смотается с барабана. Если линь не порвется сразу, то лодку потащит вверх.

Каркри сидел с ножом в руке, теперь ему было нечего делать до тех пор, пока кит не выдохнется, но следовало все время быть готовым обрезать линь в случае опасности.

Исмаэль покончил с парусами и посмотрел наверх. Кит был далеко, но даже отсюда казался огромным. Вторая лодка неслась неподалеку. Они тоже напряженно ждали рывка. Гарпунер повернулся к ним, и на темном его лице ослепительно сверкнули белые зубы.

Барабан крутился со страшной скоростью. И вот наступил момент, когда нос лодки вздернулся вверх, и она стремительно понеслась за китом. Линь выдержал, хотя, на взгляд Исмаэля, он был очень тонким. Вторая лодка тоже летела вверх, влекомая китом.

Кит был выше их на две сотни футов. Внизу дрейфовало красное облако. “Руланга” на момент скрылась в нем, а затем появилась снова, борясь с ветром. Другие лодки находились в миле от них и чуть ниже. Их тоже тащил кит.

Каркри, несмотря на свою слабость, крутил барабан, вставив в отверстие палку. Необходимо как можно ближе подойти к киту, прежде чем он решит броситься вниз. Тогда при вираже кита опасность врезаться в землю уменьшится.

Поэтому Каркри и гарпунер второй лодки быстро накручивали линь на барабан. И только когда воздуха совсем стало не хватать, а дыхание превратилось в хрипение, они бросили эту тяжелую работу и закрепили барабан. Все матросы подходили по очереди и крутили барабан, пока не выдыхались полностью. Попробовал крутить и Исмаэль, но он не был привычен к такой разреженной атмосфере и быстро выбился из сил. С трудом он добрался до своего места и посмотрел вниз. Лучше бы он не смотрел! Где же “Руланга”?

Лодки постепенно приблизились к киту и сейчас находились в тридцати футах от его хвоста. Каркри окончательно закрепил барабан.

Исмаэль задыхался. В глазах у него потемнело, разум помутился. Ему стало совсем плохо. Он надеялся, что остальные, привыкшие к разреженному воздуху, присмотрят за ним. Возможно…

Он пришел в себя внезапно. Воздух свистел в ушах, и небо несколько посветлело. Лодка неслась почти вертикально вниз. Мертвое море сверкало отблесками красного солнца. “Руланга” очутилась прямо под ними. Казалось, что кит несется прямо на нее. Говорят, что случалось и такое, когда кит не рассчитывал скорости и направления полета и врезался в корабль. Но сейчас они пронеслись в пятидесяти футах от “Руланги”. Исмаэль видел лица матросов, смотрящих на них. Матросы кричали, поднимали руки, некоторые молились богам о ниспослании удачи своим товарищам.

Прошло несколько минут, хотя они показались Исмаэлю мгновениями. Суша стремительно приближалась, но вот берега моря стали уходить в стороны, и под ними оказалась только вода. Исмаэль вспомнил, как искусно кит разбил лодку на глазах у него. Такое случалось, хотя и крайне редко.

Обычно кит выходил из пике, оставляя достаточно пространства и времени, чтобы лодка могла удачно совершить маневр. На это требовалось примерно двадцать футов. Нельзя сказать, чтобы этого было много — просто достаточно.

С оглушительным грохотом раскрылись крылья кита, едва не задев линь. Кит сбросил скорость. Лодка следовала за ним. Теперь Исмаэль понял, почему разбилась та лодка. Гарпунер не сумел приблизиться к киту на нужное расстояние.

Куяй что-то крикнул. Может, это была молитва, хотя молиться в такой момент, когда требовались решительные действия, казалось неразумным. Кит начал выходить из виража. Лодка за ним. Исмаэля со страшной силой прижало к палубе. Боль пронзила всю спину.

Море только что летело к ним — и вдруг отпрыгнуло в сторону. Они устремились в небо и затем снова к морю.

И тут Исмаэль понял, почему вскрикнул Куяй.

Второй кит, выходя из пике, направлялся к ним.

Столкновение, казалось, было неизбежным. И оно произошло. Голова второго кита ударила в затылок первого кита. Хрупкие кости кита не выдержали удара…

Кроме того, досталось и линю. Исмаэля выкинуло из лодки, как катапультой. Он летел, кувыркаясь в воздухе, и перед его глазами мелькали киты, лодки, суша, небо, вода…

Он не помнил, как ударился о воду, однако осознал, что вошел в воду ногами. Рот и нос невыносимо защипало. Исмаэль забил руками и ногами, чтобы выскочить на поверхность.

Он вынырнул из воды. В голове его немного прояснилось, и он увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Он увидел черный саркофаг, покачивающийся на воде, как будто плывущий по волнам Стикса и несущий тело Квоквег. Для этого саркофага время не существовало.

Мелькнули тени. За саркофагом, в нескольких сотнях метров, рухнули два кита — один из них запутался во внутренностях другого.

Саркофаг тряхнуло первой волной, а следующей погнало к нему, Исмаэлю.

Исмаэль посмотрел, где же лодки. Одна лежала на поверхности воды в нескольких сотнях ярдов от него. Было ясно, что у нее лопнули воздушные пузыри.

Исмаэль увидел в воде трех матросов, плывущих к берегу.

Две лодки в воздухе постепенно снижались. Саркофаг медленно подплыл к Исмаэлю. Тот, цепляясь за выпуклости иероглифов, точно так же, как он делал раньше, взобрался на него.

Один из матросов, плывущих к нему, внезапно вскрикнул, вскинул руки вверх и исчез под водой.

Исмаэлю было ясно, что он не нырнул. И утонуть он тоже не мог — вода была слишком соленая. Человек должен был оставаться на поверхности в любом случае.

Что-то потащило его вниз. И через несколько минут Исмаэль понял, что его что-то удерживает под водой.

До этого Исмаэль благодарил бога, что в этом море нет жизни. Он и сейчас был убежден, что никто не сможет жить в этом концентрированном растворе соли. Нет, хищник, конечно, был не из тех, кто дышит воздухом.

Исмаэль закричал и сообщил остальным о том, что случилось. Они быстро выбрались на берег, а Исмаэль стал грести, лежа на саркофаге. При каждом погружении руки в воду сердце его замирало. Вдруг острые зубы отхватят руку, но ничего не произошло. Он и все остальные выбрались на берег невредимыми. Они помогли вытащить саркофаг, и затем все взоры обратились на море. Тела погибших матросов исчезли. Значит, тот, кто утащил под воду живого человека, не погнушался и трупами. Исмаэль спросил, кто бы это мог быть. Но никто из спасшихся не слыхал о хищниках, живущих в мертвом море. Да и вообще о какой-либо жизни в мертвом море они ничего не знали. Впрочем, матросы могли и не знать. Ведь они лишь изредка оказывались в море, так как основная жизнь их протекала в воздухе.

Спустились две лодки. Оттуда сбросили канаты, лодки подтянули, и Исмаэль с остальными взобрался на борт корабля.

Он оглянулся на саркофаг, сожалея о нем: ведь это была его единственная связь с домом. А кроме того, может быть, это ключ к возвращению.

Если человек может оказаться в будущем, почему бы ему не совершить обратное путешествие? А может, эти загадочные письмена и есть тот самый ключ, непонятный способ переключения тумблеров времени?

На борту корабля Исмаэль попросил разрешения встретиться с капитаном. Ему позволили это сделать, и Исмаэль спросил у капитана, нельзя ли послать лодку за саркофагом, чтобы поднять его на борт. Сначала капитан Барашха категорически возражал против потери времени и энергии, но Намали поддержала Исмаэля, и капитан был вынужден согласиться с нею. Саркофаг — предмет религии одного культа, объяснила Намали, а в вопросах религии она имеет решающее слово. Исмаэль понял, что Намали считает саркофаг его богом, но не стал сейчас выяснять этот вопрос. Объяснения могут подождать.

Две лодки подняли саркофаг, и вскоре он был установлен в центре судна. Его пришлось поднимать на двух лодках, связанных вместе. Подъем происходил очень медленно, и животные, генерирующие газ, поглотили невероятное количество пищи. Но все закончилось благополучно.

После того как были разделаны убитые киты, лодки снова вылетели из корабля. На этот раз началась охота за акулами. Те акулы, что не были убиты сразу гарпунерами, применяли ту же тактику подъема и спуска, что и киты, но с гораздо меньшим успехом. Все-таки они были менее массивными, и способность генерации газа у них оказалась меньше, чем у китов.

После того как было добыто десять акул, корабль возобновил полет. Однако в дальнейшем при встрече с китами охота продолжалась, пока на корабле не были созданы запасы пищи, достаточные для того, чтобы добраться до Заларампатры.

Последний убитый кит принес долгожданную радость охотникам, и в другое время по этому поводу был бы устроен праздник.

Это был круглый шар черного, красного и голубого цветов, диаметром два фута. Он источал сильный аромат, вызывающий одурманивающее действие. Это был тот самый запах, который привел Исмаэля в бессознательное состояние в часовне бога Ишкавакарки.

Этот шар нашли в одном из маленьких желудков кита, которые располагаются вдоль хребта. Намали объяснила, что изредка кит глотает маленькое воздушное животное — вришванку. Еще более редко случается, что животное не выбрасывается китом вместе с экскрементами, а попадает в ответвление в кишках. Но если такое происходит, то пищеварительная система кита обволакивает постороннее включение некой субстанцией, подобно тому как раковина-жемчужница создает жемчужину вокруг попавшей в нее песчинки.

И в результате возникает вришкаю — огромное сокровище. Из него вырезают богов, которые устанавливаются в храмах или продаются в другие города, которые потеряли своего бога в результате гибели корабля.

Намали во время своего путешествия с Исмаэлем много рассказывала ему о том, как рождаются боги. Она также сообщила ему о том, что, когда старые киты погибают, их плоть пожирается пузырями, и тело кита возносится высоко в небо, так высоко, что небо там совсем черное, даже днем, а воздуха нет совсем. Эти тела дрейфуют там до тех пор, пока не взрываются пузыри, и тогда трупы китов падают в определенное место. Теперь там столько китовых скелетов, что их груды выше самых высоких гор. И конечно же там можно найти очень много вришкаю.

Город, который найдет это кладбище китов, станет самым богатым и самым могущественным на планете.

“И жители его всегда будут в состоянии дурмана”, — подумал Исмаэль. Он представил себе город, где будет множество богов из вришкаю, — жители его станут бродить по улицам, как лунатики.

Корабли многих городов, повествовала Намали, пропадали во время поиска кладбища китов. Считается, что кладбище расположено где-то возле восточных утесов, где водится много Пурпурных Чудовищ.

— Почему так полагают? — спросил Исмаэль.

— Потому что еще ни один корабль, улетевший туда, не вернулся обратно, — ответила Намали.

Он поднял брови и улыбнулся.

— Чему ты улыбаешься?

— Странно, что ты и твой народ ничем не отличаетесь от меня и моего народа. Самое существенное в человеке не изменилось за миллионы лет. Но я не могу сказать, хорошо это или плохо. Человек и раньше и сейчас поступает только так, чтобы его действия приносили ему пользу.

Наконец красное солнце скрылось за горизонтом, и наступила холодная черная ночь. Все шло как обычно.

Дни сменялись ночами, хотя и не так быстро, как привык Исмаэль в том, своем мире. Исмаэль учился управлять воздушным кораблем, постигая особенности его конструкции. В основном он находился среди матросов, но иногда обедал вместе с капитаном и Намали. То, что он принадлежал к совсем другому миру, неизвестному здесь, родился под иным солнцем, подняло его над низшим классом, к которому он должен был бы принадлежать.

Кроме того, вполне возможно, что они считали его не совсем в своем уме, хотя во многих отношениях, даже по их понятиям, он был вполне нормален. Им нравилось слушать его рассказы, впрочем, им многое было непонятно. Когда он говорил, что раньше воздух, по которому они летят на высоте тысячи футов, был водой, и эта вода была населена разнообразными живыми существами, они не могли поверить. Они не могли поверить и в то, что во времена Исмаэля земля тряслась чрезвычайно редко и очень короткое время.

Исмаэль не спорил с ними, так же как не спорил с капитаном. Разум каждого человека представляет собой маленькое обособленное королевство, в которое никто не имеет права насильственно вторгаться.

По мере того как “Руланга” приближалась к Заларампатре, командой овладевали мрачные мысли. Люди говорили очень мало, в основном они молчали. Они как будто искали внутри себя то, что может им возместить потерю, опустошение родной земли. Они проводили много времени в часовне, где непрерывно молилась Намали и божество часто извлекалось из ящика. Исмаэль не мог спокойно пройти мимо часовни, он сразу испытывал головокружение, ощутив сильный аромат.

Намали обычно сидела на полу часовни, глядя на бога. Тело ее склонялось параллельно полу, голова едва не касалась прозрачной кожи, на которой она сидела. Грива черных волос закрывала колени.

Но вот наступил момент, когда капитан вызвал всех на палубу. Они летели весь день и всю ночь, а когда солнце неохотно показалось из-за горизонта, корабль оказался уже вблизи громадных гор, и в этих горах находился город Заларампатра.

Всеобщий вопль потряс корабль.

На месте, где раньше красовался юрод, теперь виднелись лишь груды развалин.

Исмаэль спросил, как могут люди жить в каменных пещерах, когда земля постоянно трясется и своды их могут каждую минуту обрушиться им на головы.

Намали ответила, что люди не все время живут в каменных пещерах, которые используются в основном как склады, убежища, места поклонения богам. Пещеры — только нижняя часть города. Верхняя часть — это плавающий в воздухе город: дома, соединенные друг с другом, поддерживаемые в воздухе тысячами больших пузырей с газом. Плавающий город закреплен на месте с помощью канатов и связан с подземным городом с помощью лестниц.

Теперь здесь все уничтожено. Что-то сломало лестницы, взорвало и сожгло все остальное. Обугленные остатки валялись по склону горы. Пещеры тоже были частично разрушены. Тут и там лежали осколки каменных глыб.

“Руланга” проплыла несколько раз над разрушенным городом, и наконец капитан решил бросать якорь. Матросы спрыгнули с корабля и закрепили канаты за кольца, вделанные в каменные плиты. Затем корабль подтянули к земле и выпустили газ из пузырей. Корабль лег на киль.

Половина команды, тридцать человек, осталась на корабле, остальные пошли исследовать развалины. Исмаэль удивлялся, что люди могли создать столь грандиозное сооружение прямо в теле горы и что оно не разрушилось от постоянных сотрясений почвы.

Намали объяснила, что воду жители города собирали в период дождей в большие каменные бассейны. А когда она кончалась, то для питья использовали воду растений.

Исмаэль поблагодарил ее за информацию, а затем спросил, почему она командует отрядом, высадившимся с корабля, в то время как лучше было бы оставить единственную оставшуюся в живых женщину на борту. Намали ответила, что члены семьи Большого Адмирала имеют больше прав, чем любой человек. Но у них и много обязательств перед остальными смертными. Пока она единственный из оставшихся в живых член семьи Большого Адмирала, она должна нести бремя власти и возглавлять самые опасные мероприятия.

Исмаэлю эти доводы показались непонятными. Если Заларампатра собирается отстроиться снова, то нужно беречь женщин, чтобы они могли рожать детей.

Они перелезали через груды камней, обгоревших кусков дерева, обходили завалы и глубокие трещины в земле. Картина разрушения была ужасна.

Однако нигде они не увидели останков людей.

— Чудовище съедает все, — сказала Намали. — Кости, мясо, внутренности. Оно разрушает город, а потом своими ужасными щупальцами обшаривает все и уничтожает то, что осталось в живых. Когда оно съедает все, оно засыпает. И затем улетает на поиски других жертв.

— За мою жизнь чудовище уничтожило три города: Авастию, Пракхамаршри и Манарикаспа. Оно прилетает, убивает, пожирает, не оставляя никого в живых.

— Но кто-то все-таки выживает? — поинтересовался Исмаэль.

Он заметил грязно-белые полосы и решил, что их оставило чудовище.

— В Авастии и Манерикаспе не осталось никого. В Пракхамаршри остались в живых женщина и двое детей. Они спаслись, потому что вход в их убежище был завален обломками.

— Возродились ли эти города к жизни, когда вернулись китобойные суда?

— Только Пракхамаршри. На кораблях оказались дочери Великого Адмирала. Но их было мало. На город обрушивались одно несчастье за другим, и в городе не осталось женщин. Тогда мужчины погрузились в корабли и улетели. Над соленым озером они сбросили в воду изображения богов и спрыгнули сами. Они погибли, а корабли без людей медленно плыли за горизонт. В конце концов они также разбились.

“Массовое самоубийство”, — подумал Исмаэль. Странно, что человечество, где сохранились такие обычаи, еще существует. Да, под этим красным солнцем живет немного людей.

Отряд медленно шел среди развалин. Вокруг — только печальная картина опустошения. Вдруг до них донесся крик, и из полузасыпанного отверстия показалась голова. Затем еще одна. И еще. Женщина, мужчина и две девочки спаслись от чудовища.

Они спаслись и от людей Бурангаха, которые пришли в город, когда чудовище оставило его.

Эти счастливцы укрылись в глубокой пещере, где находились запасы еды и воды. Им повезло, так как нападение чудовища было внезапным, и, казалось, оно набросилось на город сразу со всех направлений.

— И потом, — рассказывал мужчина, — прилетели корабли Бурангаха. Была ночь, и я тихонько вылез из пещеры. Люди Заларампатры! Намали, дочь Большого Адмирала! Эти люди хвастались, что сумели заманить чудовище в наш город. Их корабли заметили его, когда оно направлялось к Бурангах. Может, оно напало бы на город, а может, пролетело бы мимо. Кто знает? Чудовище дрейфует, как облако. Иногда оно меняет направление и плывет к городу. Тогда город обречен.

Но китобои Бурангаха подогнали китов к чудовищу, правда потеряв при этом два корабля, которые подлетели слишком близко. Наконец Кахамауду полетел за ними и…

— Как? — спросил Исмаэль. — А я думал, что у Кахамауду нет крыльев.

— Оно меняет направление полета с помощью направленных взрывов, — ответила Намали, — и извергает огонь из отверстий в своем теле. Вот так же оно нападает на город: со взрывами, огнем, дымом, грохотом.

— Животное, которое стреляет порохом и швыряет бомбы? — уточнил Исмаэль, он использовал английские слова, так как таких слов не было в языке народа Намали.

— Чудовище стреляет огнем и дымом и бросает камни, которые взрываются, — заметила Намали. — Люди Бурангаха говорили, что это идея их Великого Адмирала. Его имя Шамавашра. Запомните это, гражданке Заларампатры! Шамавашра! Это он уничтожил наш город.

Исмаэль подумал, что этот Шамавашра сделал то, что сделали бы и люди Заларампатры, если бы додумались до такого.

— Люди Бурангаха говорили, что это была трудная работа — заманить сюда чудовище. Они даже потеряли корабли. Но теперь они попытаются натравить Кахамауду на всех своих врагов. Тогда им будет нечего бояться, так как на Земле останутся только они одни.

Они собрали всех наших богов и великого бога Зоомашматру, погрузили на свои корабли и улетели.

При этих словах крик вырвался у всех. Намали рыдала, остальные рвали на себе одежды и наносили себе раны.

— У нас нет богов! — кричала Намали. — Заларампатра лишилась бога. Все наши боги в плену Бурангаха.

— Мы погибли! — вопили матросы.

Тот человек, который спасся, объяснил: “Они говорили, что еще вернутся сюда, чтобы убедиться, что мы не построили нового города. Они хотят напасть на тех, кто вернется сюда, и увезти в рабство. Здесь не должно быть ничего. Только воздушные акулы будут рыскать над печальными развалинами, тщетно ища себе поживу”.

— Мы беспомощны без наших богов! — вскричал кто-то.

Больше выживших не нашлось. Вернувшись на корабль, Намали сообщила печальные вести команде. Капитан посерел и в глубочайшем горе нанес себе такую рану, что чуть не умер от потери крови.

Пока они не прилетели в город, они все же надеялись, что, как бы ни была ужасна ситуация, город возродится вновь. В конце концов, боги ведь остались с ними. Пусть они позволили страшному бедствию обрушиться на город, но они не допустят, чтобы погибли все, кто поклонялся им.

Однако они не вспомнили, что и Авастия и Манарикаспа погибли. Их боги допустили смерть тех, кто поклонялся им.

Теперь же положение жителей Заларампатры стал о безнадежным. Даже прибытие остальных китобойных кораблей не улучшили положения. Новые люди придут только в глубокое отчаяние.

Прошло шесть дней Все стали постепенно приходить в себя Они охотились, чтобы добыть себе пищу. Капитан Барашха умер от занесенной в рану инфекции и от нежелания жить. Корабль поднял тело капитана высоко в небо и после короткой церемонии его труп по доске соскользнул за борт.

— На кораблях есть боги, — сказал Исмаэль. — Почему же.

— Они имеют силу только на корабле. Они слабые. Нет, нам нужны боги города, нам нужен главный бог, Зоомашматра.

— Иначе вы все умрете? — спросил Исмаэль.

Она не ответила, но по выражению ее лица Исмаэль все понял. Все они сейчас сидели вокруг костра в одной из восстановленных пещер. Костер был маленький и совершенно бездымный. Свежий воздух сквозь отверстия в потолке проникал в пещеру, освещенную факелами. Стены пещеры тряслись.

Исмаэль сидел вместе с Намали, ее пятью сестрами, прилетевшими на других кораблях, и капитанами этих кораблей. Вокруг другого костра грелись старшие помощники капитанов. Вторые помощники устроились возле третьего костра, а остальные расположились в соседней комнате.

Исмаэль задумался: сколько же людей осталось жить на этой Земле? Если у всех них такой склад ума, то они будут часто оказываться в ситуации, когда легче умереть, чем выжить. Неужели человечество так долго путешествовало сквозь время что смертельно устало от этого путешествия, потеряло волю к жизни? Вероятно, красное Солнце и приближающаяся к Земле Луна постоянно напоминают людям о том, что конец близок и неотвратим.

А может, эти люди, живущие на бывшем иле Тихого океана просто фаталисты? Может, где-нибудь в другом месте обитают люди, существовавшие во времена Исмаэля.

Исмаэль посмотрел на Намали и разозлился. Нет, это неправильно, что такая красивая девушка добровольно отдает себя смерти, и все из-за каких-то кусков вонючего вещества.

Он встал и начал громко говорить. Остальные, сидя на корточках, смотрели на него выжидающе. Он почему-то понял что все они молятся за то, чтобы он, чужестранец, человек, не связанный их обычаями, традициями, законами, дал им мужество, дал им то, чего у них нет.

— Когда вы охотитесь за огромным китом, — убеждал он их, — вы не трусы. Я знаю это. Трус не сядет в хрупкую лодчонку не приблизится к чудовищу и не полетит за ним на привязи вверх и вниз с такой скоростью, что смерть будет как ветер свистеть у него в ушах каждое мгновение. И я уверен, что, если придется сражаться с другими людьми, также станете храбро сражаться.

Он помолчал, осмотрелся и увидел, что женщины смотрят на него, а мужчины опустили глаза.

— Но, — продолжал он еще громче, — вы нуждаетесь в чем-то вне себя, чтобы оттуда черпать свое мужество. Вам нужны ваши боги, чтобы вы могли поступать, как мужчины. Мужество вселяется в вас извне. Его нет в вас, им не дышит ваше сердце, не оно делает его горячим, как угли этих костров!

— Этим миром управляют боги, — упрямо повторила Намали. — Что мы можем сделать без них?

Исмаэль помолчал. Действительно, что они могут сделать? Ничего, если он первым не сделает что-нибудь для этих людей. Но он так привык к роли зрителя или актера, играющего второстепенные роли! Исмаэль даже испугался при мысли, что теперь ему придется играть главную роль.

— Что вы можете сделать без богов? — переспросил он. — Вы можете сделать все то же самое, что делали, когда боги были с вами. — А затем он несколько перефразировал слова древнего философа, которому даже и не снилось, что его будут цитировать в конце времени под угасающим Солнцем.

— Когда-то ваши боги не существовали! Вы сами создали их! Ваша собственная религия говорит об этом. Я спросил Намали, почему вы не можете снова создать богов, если вы это уже делали раньше? Но она ответила, что то, что можно было сделать раньше, теперь сделать невозможно. Отлично! Но ваши боги не уничтожены! Их просто здесь нет! Их украли! Почему бы вам не вернуть их себе? Пусть даже украсть снова? В конце концов, бог есть бог, даже если он не находится в доме того, кто поклоняется ему. И кто знает, может Зоомашматра специально допустил все это, чтобы проверить вашу веру. Если вы найдете в себе мужество и вернете его себе, значит, вы выдержали испытание. Но если вы будете сидеть возле костров и ждать, пока ваше горе убьет вас, вы проиграли.

Намали поднялась:

— Что ты предлагаешь?

— Вам нужен предводитель, который станет думать не так, как вы. Я поведу вас. Я сделаю новое оружие, которое люди не знали долгие века. Если же я не найду нужных материалов, нам придется быть хитрыми, коварными и мужественными. Но я требую плату за то, что поведу вас.

— Какова твоя цена? — спросила Намали.

— Вы сделаете меня Большим Адмиралом, — заявил Исмаэль.

Он не хотел уточнять, что ему нужен дом. Он за свою жизнь так много путешествовал, что его устроила бы и пещера. Пока.

— А ты, Намали, станешь моей женой.

Капитаны не знали, что сказать. Впервые чужак требовал, чтобы его сделали Большим Адмиралом. Разве он не знал, что этот титул наследственный? А если у Адмирала нет наследника, то его выбирают из лучших капитанов?

И как он осмелился потребовать Намали, дочь Большого Адмирала, себе в жены?

Намали, однако, не выражала негодования.

Он нравился ей. Может быть, она даже любит его. Хотя она ничем не выдала себя, но Исмаэль знал, что девушки этого народа очень хорошо владеют своими чувствами. Однако она никому не сообщила о его попытке поцеловать ее и о том, что они рядом спали ночью. И хотя вполне возможно, что она просто не хотела губить его, все же он надеялся, что это была не просто.

Долгая тишина. Люди смотрели на Намали и понимали, что она не оскорбилась. Тогда они поглядели на Исмаэля и увидели перед собой сильного мужчину, который ничего не боялся.

Наконец Даулхашра, который стал первым капитаном после смерти Барашхи, поднялся. Он осмотрелся и сказал:

— Заларампатра умрет, если в него не вольется новая кровь. Ему нужен этот чужак, который объявил, что пришел из далекой древности. Может, он послан богами. Если отвергнем его, нас всех ждет смерть. Я считаю, что он должен стать Большим Адмиралом.

Так Исмаэль, который не претендовал никогда ни на что особенное, стал Большим Адмиралом.

И с этого времени его мужество как бы вселилось в людей этого времени. Они больше не сидели с опущенными головами, тихо скорбя. Теперь они ходили с гордо поднятыми головами, говорили громко, много смеялись. Но это долго не продлится, понимал Исмаэль, если он не поддержит их словом и делом, ин отправился в джунгли, чтобы найти гхайашри — растение, которое при горении выделяет много тепла и дым которого напоминает дым от каменного угля. Исмаэль собрал много этих растений. В огромной пещере он запихнул все в большую печь которую матросы сложили под его руководством, после этого он развел огонь и стал улавливать дым, который при охлаждении превращался в жидкость. Работы было много. Все матросы таскали из джунглей топливо.

Тем временем прилетели еще два корабля, и потребовалось немало времени, чтобы убедить вновь прибывших, что бледнокожий сероглазый чужак стал Большим Адмиралом.

Исмаэль надеялся, что его и Намали скоро объявят мужем и женой. Но потом он понял, что это произойдет только после освобождения Зоомашматры.

Большой Адмирал никогда не женится, пока не совершит Великого Деяния. Обычно для этого требовалось убить десять китов или двадцать акул в день, напасть и захватить вражеский город или корабль.

Чтобы доказать свое право быть Большим Адмиралом, Исмаэлю нужно было совершить нечто, чего еще никто не совершал.

Он приказал построить корабль, вдвое больше любого из имеющихся. Как обычно, жители Заларампатры не спешили выполнять указ, не узнав, для чего это нужно.

— Ясно, что большой корабль не требуется для охоты на китов, — объяснил Исмаэль. — Но это будет военный корабль. С его помощью я хочу уничтожить целый город. Его нужно построить как можно быстрее, так как я собираюсь вылететь раньше других кораблей. Он будет очень нагружен и полетит медленно.

Затем наступило время подготовки остальных кораблей к полету. Люди тоже готовились к походу на Бурангах. В городе делались запасы продовольствия.

Сестры Намали настаивали на том, чтобы и они отправились в поход. В противном случае, предупреждали они, счастье отвернется от воинов.

Исмаэль спорил с ними. Если корабль погибнет, потерпит крушение, с ним погибнут и будущие матери. И тогда потребуется много времени, чтобы город возродился вновь. А если погибнут все женщины, то возрождение вообще станет невозможным.

Исмаэль, разумеется, был прав. Но традиции были против него. И традиции, как всегда, победили. Не только все сестры, но и сама Намали заняли место на флагманском корабле.

Исмаэль понял, что спорить бесполезно. Он и так сделал больше, чем мог. Если продолжать спор, то он просто устанет чисто физически и потеряет свой авторитет.

Исмаэль работал, как все, и даже больше. Спать ему приходилось совсем мало. Особенно трудно ему было уснуть днем, так как свет мешал ему. Странно, что люди за столько тысячелетий сохранили обычный восьмичасовой цикл отдыха и работы. Удлинение дня и ночи не повлияло на этот цикл. Поэтому сейчас приходилось спать часть дня и трудиться часть ночи. Однако вскоре Исмаэль приспособился и к этому.

И наконец настал день, когда громадный корабль был построен, нагружен запасами пищи и бомбами. Десять человек составили его команду, и “Бубарангу” медленно поднялся в воздух и полетел на северо-запад. Его целью был город Бурангах, который находился в тысячах миль отсюда.

Четыре корабля последовали за ним через пять дней, что составляло двадцать дней по времени, когда солнце оставалось ярко-красным.

Исмаэль же командовал “Рулангой” — флагманским кораблем. Они летели по направлению к горам, которые Исмаэль считал Гавайскими островами, хотя вполне возможно, что он ошибался — за столько лет земной ландшафт мог измениться. Одни острова возникали, другие — исчезали. Передвигаясь со средней скоростью в десять узлов, флот мог достигнуть цели за двести часов, но Исмаэль приказал, чтобы запасы пищи на кораблях были минимальными. Он хотел доставить к Бурангаху максимум бомб и другого оружия. Поэтому для пополнения запасов по пути пришлось охотиться на китов. А затем они догнали “Бубарангу” и спустили часть парусов, чтобы лететь параллельным курсом. И когда оставалось до Бурангаха всего сотни миль, они начали описывать круги в воздухе, чтобы дождаться ночи.

В это время все внимательно следили за горизонтом, так как в любой момент могли быть застигнуты китобойными судами противника. Наконец красное солнце спустилось последний раз, осветив вершины гор, которые и являлись целью для Исмаэля и его войска.

Капитаны собрались на флагманский корабль для последнего совета. Исмаэль хотел, чтобы каждый хорошо понял свою роль.

После совета все выпили нахамчиза и разошлись. Капитаны были бледными, но решительными. Дальнейшее существование их народа зависело от них. Он них, а не от богов, которых народ потерял.

Более того, если они попадут в плен, их ждут ужасные муки. Враги знали, как причинять боль своим пленникам и как сделать их смерть мучительной.

Как будто схваченное за горло ночью, солнце повисло над горизонтом. И затем скрылось за ним. В безлунной ночи корабли поплыли к своей цели. Через час взошла луна и залила мир болезненным сиянием. Корпуса кораблей и их паруса были выкрашены в черный цвет, чтобы их нельзя было заметить в ночи.

Вблизи Бурангаха все корабли, кроме флагманского, принялись маневрировать, чтобы окружить город. Корабли поднялись вверх, насколько оказалось возможно. Матросы дышали сквозь маски, куда подавался жидкий воздух. Это приспособление изобрел Исмаэль. Через час, который отмерили песочные часы, тоже сделанные Исмаэлем, кораблям предстояло опускаться. Они должны были сделать это медленно, пока не увидят сигнал, после этого следовало выпустить воздух из пузырей.

“Руланга” летела прямо вперед, постепенно снижаясь. Примерно в двадцати футах над землей она перестала снижаться, медленно и спокойно скользя по ветру. Затем “Руланга” бросила якоря, которые зацепились за растения, и остановилась у подножия горы, под выступом, на котором расположился вражеский город.

Над ними взад-вперед летали корабли-патрули, охранявшие город. Но они были слишком высоко, чтобы обнаружить “Рулангу”.

Исмаэль переоделся в черную одежду, выкрасил лицо черной краской. Через некоторое время к нему присоединилась и Намали, точно так же переодевшаяся и перекрашенная. Исмаэль отдал последние приказы Наваштри, своему первому помощнику, который оставался командовать кораблем в отсутствие Исмаэля. Затем Исмаэль и Намали сели в лодку, с ними погрузилось еще шесть человек. Каждый имел при себе длинный нож, сделанный из стебля растения, напоминавшего бамбук. Пузыри были предварительно наполнены, чтобы обеспечить быстрый подъем лодки. На дне лодки лежало и другое оружие: короткие копья и луки со стрелами. Исмаэлю долго пришлось убеждать своих подданных, чтобы они сделали луки. Люди знали, как их делать, но очень давно отказались от них и не пользовались ими. Однако Исмаэль уговорил их, сославшись на то, что так хотят боги.

К этому времени Исмаэль уже пришел к выводу, что убедить этих людей можно, только ссылаясь на богов. Он теперь всегда поступал так, словно получал от богов приказы и просто передавал их людям. И люди подчинялись этим приказам. Возможно, это случалось потому, что люди сами хотели верить в то, что боги еще не окончательно покинули их.

Наконец настало время, когда лодка Исмаэля и пять других лодок начали подниматься вверх. Они поднимались со спущенными парусами, и вскоре над ними возникла каменная преграда — горный уступ. Каркри, который командовал маневрированием лодки Исмаэля, начал выпускать газ, чтобы замедлить подъем. На других лодках стали делать то же самое.

Эти люди родились в воздухе. Почти автоматически они отмеривали порции выпущенного газа, и лодки постепенно замедляли скорость подъема. И вот лодки поднялись до уступа. Люди легли на спину и, упираясь руками, стали медленно передвигать лодки к краю уступа.

Это была трудная работа, так как ширина уступа достигала полумили. Все боялись порвать кожу, очень прочную, но тонкую.

Исмаэль слышал тяжелое дыхание людей на своей лодке. Справа и слева от него происходило то же самое. Правая лодка находилась всего в шести футах от Исмаэля, но в темноте Исмаэль видел лишь ее смутный силуэт.

Баргаяма, третий помощник, тихо воскликнул:

— Здесь какая-то дыра!

— Большая? — спросил Исмаэль. Он надеялся, что это вход в одну из вентиляционных шахт.

— Довольно большая, но на ней деревянная решетка.

Исмаэль отдал приказ, и его лодка стала приближаться к этому отверстию. У него было два плана проникновения в город: один — это высадиться в город сверху, и второй — проникнуть в город через вентиляционную шахту, если ее удастся найти в темноте и она будет достаточно большой, чтобы мог пролезть человек.

Намали говорила ему, что еще никто и никогда не нападал на город таким образом. Однако это не казалось абсолютно невозможным. Тем более что и жители города думали так же, ведь все шахты были забраны решетками и иногда возле них выставлялась охрана.

Когда его лодка подошла к отверстию шахты, Исмаэль схватился за нее и потянул. Она не поддалась. Просунув руку между прутьями, Исмаэль обнаружил, что они закреплены веревками. Концы же веревок могли быть соединены с другими решетками. Возможно, что, если пытаться сорвать эту решетку, веревки приведут в действие механизм, и включится сирена.

Чтобы избежать этого, Исмаэль привязал к палке нож и перерезал веревки. Затем он осторожно тронул решетку, зацепился за веревку, спускающуюся из люка, и полез вверх. Через некоторое время он решил, что удобнее лезть, упираясь руками и ногами в стенки хода. Подъем оказался довольно трудным, и он содрал бы кожу со спины, рук и ног, если бы не был одет в одежду из тонкой, но прочной кожи. Тем не менее, когда он добрался до верха, вся его одежда превратилась в лохмотья. Он задыхался и дрожал от напряжения. Возле верхней решетки Исмаэль подождал, пока у него не восстановится дыхание. Он прислушался: ничего опасного, только кровь стучала в его висках.

Решетка над ним подалась со страшным скрипом, который болезненно отозвался на его напряженных нервах. Он выждал немного, а затем высунул голову наружу, ожидая удара каменного топора. Но никто не подстерегал его здесь. Он осмотрелся. Пещера была вырублена в камне. И в ней не было ничего, кроме нескольких ящиков в углу.

Исмаэль выбрался из люка и лег на пол, который содрогался под ним. Выждав некоторое время, он поднялся, подошел к двери и выглянул. Никого. Тогда он вернулся к люку и сбросил веревку. Снизу дернули. Исмаэль сел возле люка, крепко держа веревку и упираясь ногами в камни. Вскоре из люка показалась Намали. Она тоже схватилась за веревку и тянула ее, пока не выбрался Каркри.

Затем Каркри стал удерживать веревку, по которой взбирались другие воины.

Исмаэль взял небольшой факел, который находился в сумке Намали, зажег его и начал обследовать пещеру, в которую они попали. Он обнаружил несколько коридоров и лестниц, но решил не идти дальше, а подождать, пока соберется весь отряд.

Это был довольно медленный процесс. И когда наверх забрались все, внизу осталась лодка с тремя матросами. Они должны были ждать три часа. Если к этому времени никто не вернется, лодка должна была вернуться на “Рулангу”, и тогда вступал в силу второй вариант плана.

Исмаэль повел отряд из пещеры наверх. Они двигались по длинным коридорам.

Барангах был выстроен так же, как Заларампатра. Вскоре они поднялись в помещение, где на стенах были закреплены горящие факелы. Там спали люди.

— Это рабы, — прошептала Намали.

Пещеры, где не было людей, были заполнены ящиками. Такие же ящики находились и в коридорах. Очевидно, их должны были занести в пещеры. Отряд подымался дальше. Конечно, можно было бы перебить рабов, но существовала опасность, что кто-нибудь проснется и вскрикнет. К тому же рабы редко вступались за своих хозяев во время нападения на город, поэтому убивать их не было особого смысла.

Отряд быстро двигался вперед. Люди поняли, что этот город построен так же как и их город., поэтому они надеялись быстро найти проход в замок. Они миновали поворот, а дальше Исмаэль пошел только с двумя воинами. Они пробирались без факелов, держа наготове ножи. Остальные их ждали. Коридор, по которому шел Исмаэль, был темным. Он добрался до конца и увидел лестницу, ведущую наверх. К Исмаэлю подтянулись остальные. Намали сказала, что ожидала увидеть это, так как в их городе все устроено так же.

— По этой лестнице можно войти в замок богов, но…

— Что “но”? — спросил Исмаэль.

— Много-много лет назад, когда не родились еще мои прапрадеды, один заларампатрец бежал из Бурангаха. Он рассказывал очень странные истории. Он говорил, что замок богов в Бурангахе охраняют не люди, а чудовища, которых не смог убить основатель Бурангаха. Поэтому он оставил чудовищ для охраны замка…

— Сейчас не время слушать сказки, — перебил ее Исмаэль. Но когда он поднялся по лестнице, то понял, что его ждет нечто необычное.

Коридор, куда он попал, был ярко освещен, через каждые шесть футов в его стенах были установлены факелы. Конец коридора можно было увидеть, и там что-то сверкало в свете факелов.

Исмаэль остановился у поворота. Холодный воздух коснулся его лица, как рука трупа. В нижней части стены коридора виднелось много отверстий диаметром в шесть дюймов. Видимо, это были вентиляционные отверстия.

Исмаэль собрался с духом и пошел вперед. Остальные последовали за ним, готовые к бою. Они приближались к тому месту, где их мог встретить вооруженный враг.

В конце коридора оказалось прямоугольное отверстие в семь футов высотой и в шесть шириной. Отверстие было затянуто паутиной, сверкающей в свете факелов, как будто в паутине запутались пластинки слюды.

— Что это? — шепотом спросил Исмаэль.

— Не знаю, — ответила Намали.

Исмаэль взял факел из рук воина и подошел вплотную к паутине, стараясь заглянуть сквозь нее. Факел только отбросил тени от нитей паутины на пол. А дальше была кромешная тьма.

Исмаэль колебался. Паутина казалась такой непрочной, что было непонятно, зачем она здесь. Какую защитную роль она играет? Но, может, колебание паутины включит сигнал тревоги или вызовет поджидающего хищника?

Но стоять здесь долго было бессмысленно. Если заметят его нерешительность, люди потеряют веру в него, а ведь только она и привела их сюда.

Исмаэль поднес факел к паутине, и она моментально сгорела. Пластинки слюды упали на пол, как металлические хлопья.

Из тьмы донесся какой-то глухой звук.

Держа факел перед собой, Исмаэль двинулся вперед.

Свет факела вырвал из темноты очень большое помещение. Потолок был так высок, что терялся во тьме. Под ногами у Исмаэля оказался гладкий каменный пол.

Воздух был неподвижным, влажным и теплым. Однако в стенах не было видно вентиляционных отверстий.

Отставшие люди подошли и сгрудились за ним. Еще четыре факела осветили внутренность помещений, загнав тьму в дальние углы. Но потолка не было видно и сейчас…

Он услышал голос Намали за собой:

— Говорят, что, когда основатель Бурангаха привел сюда свой народ, он обнаружил, что здесь уже живут люди, вернее, жили. В стенах были вырублены пещеры, в которых обитали странные животные. Прежние обитатели пещер либо вымерли, либо были убиты зверями. Герой Бурангах убил некоторых зверей, но других он не сумел убить. Поэтому он завалил пещеры, а его народ вырубил в скале новые.

— В легенде есть доля истины, — согласился Исмаэль. — Но если звери живут в этих пещерах, то они, можно сказать, на свободе. Не может же паутина удержать их.

— Не знаю, — ответила Намали. — Может, паутина имеет какой-то запах, которого мы, люди, не ощущаем. Может быть и другое объяснение.

Их шепот, казалось, метался в вечной ночи, как летучие мыши. Тишина и темнота пещеры как будто поглотили все: и свет, и звук. Чудилось, дай им волю, пещеры поглотят и людей. Исмаэль поднял факел и шагнул вперед. Он знал, что слишком плохо знаком с этим миром. Хотя он многое видел и ко многому привык, но наверняка существовало еще много такого, чего он не знал и к чему не был готов, так как не понимал природы явлений.

Он продвигался вперед. Факелы были как горящие корабли, плывущие в ночи. Тьма отступала перед ними, но сразу же смыкалась за их спинами. И тишина, глухая тишина.

Через некоторое время Исмаэлю померещилось, что темнота дышит. Казалось, что темнота — сама живое существо, громадное животное, не имеющее определенной формы и существующее повсюду вокруг них.

Исмаэль оглянулся. Входное отверстие снова светилось. Паутина!

Она снова затянула отверстие!

Намали, тоже оглянувшаяся, ахнула.

Остальные тоже повернулись.

— Может, этот паук плетет паутину с огромной скоростью, — предположил Исмаэль. Он постарался сказать это спокойно и уверенно, хотя не ощущал ни того, ни другого.

Он повернулся и снова пошел вперед. Главное, не удариться в панику и не броситься обратно. Может, тот, кто снова сплел паутину, только этого и ждет. В любом случае нужно идти только вперед.

Что-то просвистело возле его головы. Он отмахнулся от этого факелом. Что-то круглое, серое, с шестью короткими тонкими ногами и круглой головой, с большим глазом и щелеобразной пастью, в которой сверкали длинные острые клыки, метнулось от него в темноту. Тело животного было величиной с человеческую голову. Что-то тонкое тянулось из его спины. Затем Исмаэль понял, что это нить, шнур, другой конец которого тянется к потолку, невидимому в темноте. Это существо спрыгнуло на него сверху из темноты.

Он сказал:

— Пригнитесь и смотрите вверх! — Исмаэль опустился на колено и приказал:

— Не кричать, чтобы ни произошло!

Может быть, эти существа были безвредными.

Может, они просто играют роль сторожевых собак. Они пугают пришельцев, чтобы те подняли крик и этим самым привлекли внимание сторожей.

Еще одно существо так внезапно выскочило из темноты, что защититься было невозможно. Оно схватило всеми шестью ногами голову матроса, стоящего рядом с Исмаэлем. Человек упал от толчка, и его копье загремело на каменном полу. Другой матрос всадил свое копье в зверя, и тот, раскинув ноги, упал с головы жертвы. Существо лежало на полу, дрыгая ногами.

Подвергшийся нападению матрос уже не поднялся.

Исмаэль потряс его, затем приложил ухо к груди.

— Он умер, — объявил он.

На шее матроса виднелись три красные метки в тех местах, куда вцепились когти зверя.

Снова что-то серое вынырнуло из темноты. Кто-то из воинов успел всадить в него копье. Существо вырвало копье из рук человека, но само упало на пол мертвым.

Еще через тридцать секунд — новое нападение. На этот раз существо пронеслось у них над головами и исчезло в темноте.

По тому, что оно не повторило нападение, было ясно, что эти существа как будто спускаются с потолка на нитях и снова взмывают вверх.

Исмаэль медленно сосчитал до двадцати, а затем приказал всем отскочить в сторону. И через тридцать секунд после этого маневра снова пролетело это зловещее существо. Оно пролетело ниже, чем в первый раз, но никого схватить ему не удалось из-за того, что все отступили.

Вероятно, их тут были тысячи, но все они нападали с интервалом в тридцать секунд.

Исмаэль швырнул факел высоко в воздух. Он летел, рассыпая искры и освещая только тьму, пока не достиг максимальной точки подъема. И тут Исмаэль увидел какую-то серую массу, из которой тянулись нити. Потолка не было видно и сейчас.

Исмаэль не смог ничего разглядеть, но предположил, что нити крепятся к спинам круглых существ с шестью конечностями. Серая масса, которая вбирала в себя все эти нити, видно, управляла их длиной и, следовательно, расстоянием до жертвы.

Те существа, которые осветил факел, видимо, были парализованы его светом. А остальные, находящиеся в темноте, продолжали нападения. И каждый раз интервал составлял тридцать секунд.

Исмаэль тихо приказал команде бежать за ним и в точности повторять его движения: прыгать в сторону, останавливаться, падать на пол.

И он повел счет с пятнадцати. Исмаэль решил, что пятнадцать секунд у него ушло, чтобы дать указания. При счете тридцать он прыгнул к упавшему в тридцати футах от него факелу и распластался на полу.

Серое шестиногое существо пролетело над ними и исчезло в темноте.

Исмаэль вскочил и, считая про себя, бросился бежать. При счете тридцать он сделал два больших прыжка влево и упал.

В следующий раз он пырнул копьем вверх и промахнулся, лишь слегка задев существо. Исмаэль снова побежал вперед и увидел его. Существо ковыляло по полу на трех ногах. Остальные были переломаны. Один из матросов швырнул в него факел. Запахло горелым мясом, и это страшилище поджало под себя ноги и умерло. Или сделало вид, что умерло. Исмаэль решил, что лучше добить его копьем.

Все это время он не прекращал счета. Так он вел своих людей к выходу из огромной пещеры, который тоже был затянут светящейся паутиной. Исмаэль сжег паутину и выбрался из пещеры. Одно из существ сделало отчаянную попытку настичь их и, не рассчитав, само ударилось о стену. Оно превратилось в лепешку, и зеленоватая слизь потекла по стене на пол. Исмаэль тихо, но повелительно приказал всем не терять даром времени.

В следующей пещере, казалось, царила только темнота. Во всяком случае, брошенный вверх факел не высветил ничего угрожающего. Но бдительность нельзя было терять: потолок все-таки скрывался в темноте.

Исмаэль обернулся назад, где в темноте мерцала слабым светом паутина, затянувшая отверстие, через которое они только что вошли сюда. Она была похожа на светящееся окно в темной ночи. Исмаэль вдруг обнаружил, что не хватает одного из его людей.

— Где Памкамюм? — спросил он.

Остальные оглянулись, затем посмотрели друг на друга.

— Он только что был здесь, — произнес недоуменно Гунрайум.

— Он ведь нес факел, — сказал Исмаэль. — А теперь он у тебя. Как это случилось?

— Памкамюм попросил подержать его, — объяснил Гунрайум.

А теперь Памкамюм исчез.

Исмаэль и остальные, держась поближе друг к другу, вернулись к двери. Она снова была затянута паутиной.

Исмаэль повел отряд обратно, внимательно осматриваясь. Памкамюма нигде не оказалось. Снова он бросил факел в воздух.

И не увидел ничего, кроме… Но Исмаэль не был уверен.

Он снова бросил факел вверх изо всех сил, и на этот раз тот выхватил из тьмы, бледно осветил нечто похожее на две голые ноги.

— Слушай, — сказала Намали.

Все притихли. Исмаэль услышал ток крови в своих жилах. И еще один звук. Слабый, еле слышный.

— Как будто кто-то чавкает, — пояснила Намали.

— Чавкает, — подтвердил Каркри.

По просьбе Исмаэля Каркри взял факел и бросил его вверх. Каркри всю свою жизнь бросал гарпун. Факел взлетел высоко вверх и осветил две голые ноги. Они висели в воздухе и медленно поднимались вверх.

Намали ахнула, а остальные стали громко молиться.

— Что-то подхватило Памкамюма и подняло в воздух, когда никто не смотрел на него, — объяснил Исмаэль.

Он похолодел, мышцы его свела судорога.

— Выстрели туда из лука, — приказал Исмаэль Аварьяму. — Не бойся попасть в Памкамюма. Я думаю, что он мертв. Кто-то тащит его вверх.

Аварьям пустил стрелу в темноту. Зазвенела тетива, и послышался глухой звук. Стрела не упала обратно.

— Ты во что-то попал, — констатировал Исмаэль, — будем надеяться, что это был не Памкамюм. Может, бедняга не был еще мертв, а лишь без сознания. — Но Исмаэль не мог ничего поделать. Сейчас главное — обезопасить остальных.

Они пошли дальше, пока Исмаэль не приказал остановиться. Каркри снова бросил факел вверх, и теперь они уже увидели ноги до колен. Верхняя часть тела Памкамюма скрывалась словно в тумане.

— Сейчас он ниже, чем раньше, — пояснил Исмаэль, и тут впереди раздался глухой звук. Они поспешили туда и свете факелов увидели тело Памкамюма. Кости его были переломаны, на теле зияли раны. Но его убило не падение с высоты. На шее у него алело багровое пятно, глаза выкатились из орбит, язык торчал изо рта. Что-то съело его скальп, уши и часть носа.

— Все закройте руками шеи, — приказал Исмаэль.

— Во что же попала стрела? — спросила Намали. Она посмотрела вверх и вскрикнула, забыв обо всех указаниях Исмаэля. И отскочила назад. Все остальные тоже подняли головы и тоже отпрыгнули в стороны, освобождая место.

Какое-то существо упало на каменный пол рядом с телом Памкамюма. Оно имело форму шара, а большая присоска виднелась у него на спине. С другой стороны шара в клубке щупальцев находился большой рот с огромным количеством мелких, но острых зубов. Видимо, стрела пронзила его насквозь, и существо погибло. Присоска отвалилась от потолка, и животное упало на пол.

Очевидно, это животное присосалось щупальцем к шее Памкамюма и подняло его вверх. Исмаэль не знал, почему жертвой пал именно Памкамюм. Может, это чистая случайность, а может, чудовище выбрало его именно потому, что на несчастного в данный момент никто не смотрел.

Во всяком случае, для Исмаэля стало ясно, что он и его люди находятся в опасности. Однако стало ясно и то, что эти чудовища по какой-то причине не совершают массированного нападения. Может, у них общий мозг или общая нервная система, как у существ в соседней пещере? И поэтому каждому из них по очереди предоставляется право выбирать себе жертву? А может, они могут нападать только тогда, когда за жертвой не наблюдают товарищи?

Но если это так, тогда нападение можно предотвратить, если не выпускать из поля зрения никого из отряда.

Исмаэль склонился над чудовищем, чтобы рассмотреть его. Бледно-зеленая жидкость вытекала из раны. Стрела попала в область, по форме напоминающую куриное яйцо. Вероятно, это был какой-то важный жизненный орган. На теле чудовища Исмаэль насчитал более пятидесяти таких областей. Остальная часть тела представляла собой плотную массу.

Исмаэль поднялся и дал знак двигаться дальше. Они пошли, закрывая руками шеи и внимательно следя, не появится ли из тьмы щупальце.

Через некоторое время Исмаэль остановил группу и приказал Каркри бросить факел вверх. И они увидели с десяток щупальцев, извивавшихся вверху. Они медленно спускались вниз.

Исмаэль понял, что чудовища начали совместные действия. Очевидно, они сообразили, что нападение поодиночке обречено на провал. А может, смерть одного из них вызвала необходимость координированных действий.

Исмаэль отдал приказ, и все бросились бежать. Они бежали плотной кучкой, прикрывая шеи. Но вот из темноты высунулось несколько щупальцев и обхватили шеи нескольких людей вместе с прикрывающими их руками.

В их числе была и Намали.

Исмаэль оглянулся на крики. Он велел лучникам опуститься на пол и открыть беглый огонь вверх.

Сам он схватил факел, который был брошен матросом, сейчас старающимся освободиться от поднимающего его вверх щупальца. Руки предохраняли его от удушения, но лицо постепенно багровело.

Исмаэль ударил факелом по щупальцу, оно выпустило человека и скрылось в темноте. Запах горелого мяса остро ударил в ноздри.

Исмаэль прыгнул вперед, схватил руками щупальце, обвивавшее шею Намали, и провел факелом по его поверхности. Щупальце судорожно дернулось, изогнулось и вырвалось.

После этого с помощью факелов всех освободили от смертельных объятий. Вновь что-то тяжелое упало впереди отряда. Все осторожно подошли и рассмотрели еще одно мертвое чудовище, убитое случайной стрелой.

Теперь все встали так, чтобы люди с факелами находились вокруг отряда, а один человек с факелом расположился в центре. Исмаэль надеялся, что это отпугнет чудовищ. Пройдя еще сорок метров, отряд приблизился к стене с небольшим квадратным отверстием. Все захотели побыстрее выбраться отсюда. Исмаэль понимал неразумность спешки, ведь вполне возможно, что сейчас они, вырвавшись из одной ловушки, попадут в другую, еще более опасную.

Но он ничего не мог поделать со своими людьми… и с собой.

Факелы осветили коридор, плавно поворачивающий направо. Ширина коридора была такой, что по нему могли идти рядом два человека, а высота его не превышала два человеческих роста. Отряд сделан по коридору восемьдесят шагов, а затем коридор начал закругляться налево. Через сотню шагов они оказались у каменной лестницы, очень узкой, по которой можно было пробираться лишь поодиночке. Лестница была крутой и все время вела направо.

Впереди шел Исмаэль, с факелом в одной руке и копьем в другой. Он поднимался и думал, сколько ужасов их еще ждет впереди, сколько пещер и коридоров им еще предстоит пересечь. Не исключено, что в конце концов они окажутся в тупике или в ловушке, которой никому из них не удастся избежать. Исмаэль не мог понять, как жители Бурангаха кормят этих чудовищ-хранителей пещер. По всему было видно, что сюда никто не заходил с того времени, как эти пещеры были сделаны.

Лестница все вела наверх. И вот наступил момент, когда они добрались до ее конца. Исмаэль остановился. Перед ними возвышалась громадная каменная фигура.

Она была серого цвета и напоминала черепаху с головой лягушки и ногами таксы. Высота ее достигала четырех футов. Постоянные сотрясения почвы придавали чудовищу видимость жизни.

Глаза ее оказались такими же серыми, как и все тело.

Но когда Исмаэль приблизился к ней, он заметил, как в глубине глаз что-то шевельнулось. “Нервы совсем расходились”, — подумал Исмаэль и вошел в помещение, которое охраняла эта фигура.

Каменная голова со скрежетом повернулась. Если бы не этот скрежет, Исмаэль ничего бы не заметил и каменные челюсти сомкнулись бы на его плече.

Но он успел отпрыгнуть, и челюсти лязгнули, как будто они были из железа.

Когда пасть снова распахнулась, Исмаэль воткнул туда копье.

Желтоватая жидкость хлынула изо рта чудовища прямо в лицо Намали, и девушка упала! Исмаэль прыгнул на спину чудовища. Он выхватил свой каменный нож и стал бить в правый глаз каменного зверя. Но нож его моментально раскрошился, а чудовище начало вытягивать шею из панциря. Голова чудовища начала приближаться к лежащей Намали.

Каркри выпустил стрелу прямо в открытую лягушечью пасть.

Голова продолжала тянуться к Намали. Шея все вытягивалась и вытягивалась, как будто ей не было конца. Исмаэль видел, что шея сделана из камня или покрыта чем-то твердым, напоминающим камень. При движениях чудовища каменные чешуйки перемещались относительно друг друга.

Но вот голова чудовища опустилась на пол, и из пасти потекла мутноватая жидкость.

Существо больше не двигалось.

Исмаэль заглянул в каменные глаза. Они были серы и неподвижны. Пасть все еще оставалась разинутой, и факел осветил копье Исмаэля и стрелу Каркри, которые пробили большую круглую выпуклость в горле чудовища. Чудовище, видимо, действительно погибло.

Исмаэль спросил Намали, не ранена ли она. Но Намали ответила, что она просто очень испугалась. Затем Исмаэль постучал по спине чудовища. Что же произошло, как шкура зверя превратилась в каменную броню?

Намали сказала, что никогда, даже в самых страшных легендах, не слышала о таких зверях.

— Но теперь чудовище мертво, — успокоил ее Исмаэль. — Я не знаю, где жители Бурангаха нашли его. Наверное, в недрах горы, когда рыли свои пещеры. Надеюсь, что они нашли только одно. Во всяком случае, оно уже не помешает нам, когда мы будем возвращаться.

— Не уверен, — заметил Каркри.

Он осветил факелом пасть чудовища, и Исмаэль разглядел, что и стрела и копье всасываются внутрь алой выпуклости, которая снова начала пульсировать. Или это была просто иллюзия, вызванная постоянным сотрясением почвы?

Затем челюсти медленно сомкнулись, и шея чудовища начата втягиваться назад. Серые глаза были так же серы и безжизненны. Но люди попятились от чудовища, не сводя с него глаз. Они смотрели, не повернется ли эта страшная голова к ним. Когда они оказались в помещении, которое охраняло чудовище, то остановились. Все посмотрели на Исмаэля, как будто спрашивали, что же делать дальше.

— Все, что нам осталось, это идти вперед, — сказал Исмаэль. — Но я уверен в одном: жрецы замка Бурангаха думают, что никто не сможет живым выбраться из этих пещер. Так что мы застанем их врасплох.

— Если эти пещеры ведут в замок, — уточнил Вангуянами.

— Кто-то же должен кормить этих страшилищ. Я сомневаюсь, что они приходят оттуда, откуда идем мы. Во всяком случае, мы должны идти вперед, пока не выиграем или не проиграем.

“И в этом, — подумал он, — вся мудрость жизни. Живое существо всегда должно идти вперед, пока не наступит конец. Тот или иной. Даже здесь, в мире трясущейся земли и красного Солнца, этот закон остался справедливым”.

Пока им везло. Если бы эти стражи были более решительными, более свирепыми, от отряда бы уже не осталось никого. Может, раньше так и случилось бы. Но прошли века, и чудовища утратили свою свирепость, свои боевые навыки, ослабели. Их хранители-жрецы, возможно, перестали обращать на них внимание, кормить, и звери, потерявшие свою силу, живущие в вечной тьме, не смогли сбросить с себя апатию, когда пришло время действовать.

Однако теперь они уже пришли в себя и будут гораздо более опасны, если людям придется возвращаться обратно.

Может быть…

Снова перед ними появилась крутая лестница, выбитая в каменной стене. Исмаэль полез по лестнице, держа в руке факел.

Все время, пока они находились в пещерах, Исмаэль искал следы людей в них: отпечатки ног, стертую пыль. Но пока он не обнаружил никаких следов. И вдруг он услышал что-то.

— Кажется, ты принесла нам счастье, Намали, — прошептал он.

— О чем ты?

— Подожди, — прошептал Исмаэль и поднял руку, требуя тишины.

Все остановились и прислушались.

Снова до них донесся слабый звук, что-то наподобие пения.

— Кажется, мы рядом с замком, — прошептала Намали.

— Надеюсь, что и выход отсюда рядом, — сказал Каркри, кто-то преследует нас.

Исмаэль оглянулся и попытался рассмотреть, что находится у подножия лестницы. Свет факелов едва освещал помещение. Но все же Исмаэль рассмотрел какую-то темную, медленно движущуюся массу. Он сразу решил, что это каменное чудовище.

— Оно не умерло! — воскликнула Намали.

— И оно ждет нас. Но вряд ли оно сможет взобраться по лестнице.

— Оно закрыло нам выход, — объявил Каркри. — Чудовище не забудет, что мы причинили ему боль.

Исмаэль полез дальше, и вскоре они все уже были в каменном коридоре. Еще футов шестьдесят — и перед ними возникла глухая каменная стена.

Голоса звучали совсем громко. Можно было даже разобрать слова, хотя Исмаэль ничего не сумел понять. Этот язык не походил на язык жителей Заларампатры, к которому он уже привык.

Исмаэль осторожно начал простукивать стенку и очень удивился, когда понял, что стена не тонкая, как он считал, а толстая и прочная. Он определил, что звуки проходят сквозь небольшие отверстия в стене. Эти отверстия оказались диаметром всего в четверть дюйма.

— Они как-то сдвигают стену, — пояснил Исмаэль и начал обшаривать стену и прилегающие стены коридора, стараясь найти механизм, приводящий стену в движение. Однако ему ничего не удалось обнаружить.

— Может, механизм на другой стороне стены? — предположила Намали.

— Надеюсь, что нет. Хотя такая возможность не исключена. Ведь это бы предохранило замок от вторжения врагов, которым удалось пройти через пещеры со зверями.

— Каменное чудовище лезет за нами, — предупредил Каркри.

Исмаэль вернулся к лестнице и посмотрел вниз. Действительно, огромная каменная черепаха медленно, но неуклонно поднималась по ступеням, переставляя свои косолапые ноги. Каменные когти царапали камень ступеней. Лягушечья голова вытянулась из панциря, пасть грозно раскрылась. Исмаэль осторожно спустился, чтобы подойти ближе к чудовищу. Он осветил его факелом, выпуклость в пасти бешено пульсировала. Ни стрелы, ни копья там уже не было. Их поглотила выпуклость. Возможно, они даже послужили энергетическим топливом для каменного чудовища. Жизнь этого зверя, вероятно, можно было сравнить с медленно горящим под котелком огнем. Ведь даже небольшой костер может вскипятить воду в котелке.

Исмаэль опустился еще ниже. Каменная голова медленно повернулась из стороны в сторону, словно стараясь увидеть Исмаэля обоими глазами. Исмаэль повернулся, чтобы подняться наверх. И тут вскрикнула Намали. Исмаэль взлетел по ступеням и только потом оглянулся.

Чудовище взбиралось теперь гораздо быстрее, чем раньше. Каменные когти цеплялись за ступени и подтягивали вверх тяжелое тело. Шея втянулась в панцирь, но пасть была грозно разинута.

Исмаэль посмотрел на чудовище. Если оно взберется по лестнице и окажется на ровном полу, то в узком коридоре людям не будет спасения. Кроме того, ширина коридора не позволяла одновременно двум людям сражаться с чудовищем.

Он обратился к своему отряду:

— Надо быстрее найти выход, иначе…

Ему не требовалось заканчивать фразу. Всем и так было все ясно. Каркри подошел к Исмаэлю.

— Есть только один способ не позволить ему взобраться сюда… — объявил Исмаэль.

Они спустились на четыре ступени и остановились там. Затем они пошептались и, когда чудовище вытянуло лапу, чтобы ухватиться за следующую ступень, одновременно прыгнули вниз на панцирь.

С неожиданной быстротой шея вытянулась из туловища. К счастью, чудовище выбрало Каркри, а не Исмаэля. Если бы жертвой был Исмаэль, то он был бы схвачен прямо за шею и этим бы окончился его жизненный путь.

Но каменные зубы чудовища вонзились в ногу Каркри.

Исмаэль приземлился прямо на панцирь.

Каркри вскрикнул, когда его ногу стиснули тяжелые челюсти, и упал спиной на ступени.

Чудовище поднялось на задние лапы, но они соскользнули с лестницы, и огромная черепаха покатилась по ступеням вниз, держа кричащего Каркри в зубах. Наконец она рухнула вниз, на спину и осталась лежать, дрыгая ногами. Каркри оказался на ее животе. Он лежал, и кровь из его раны сразу образовала лужу на животе черепахи.

Исмаэлю понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться, что Каркри погиб. Исмаэль взобрался по лестнице, подошел к стене. Хотя чудовище при падении наделало много шума, за стеной ничего не услышали. Пение продолжалось.

— Жаль, что они ничего не слышали, — пробормотал Исмаэль. — Тогда они бы вышли посмотреть, в чем дело, и мы могли бы проникнуть внутрь.

Им оставалось одно: попытаться открыть проход. Но они не смогли найти никакого механизма для этого. Ждать они тоже не могли. Ведь в действие вскоре должна была вступить вторая часть плана, а если группа Исмаэля будет в это время заточена здесь, план провалится. Еще было не поздно вернуться обратно, сесть на лодки и напасть на город сверху. Но Исмаэлю очень не хотелось этого, да и всем в его отряде тоже. Ключ к проникновению в замок есть. Но они его не могут найти.

Исмаэль заглянул в одно из отверстий. Он увидел слабый свет. В двадцати футах от стены, возле которой он стоял, виднелась другая стена. Голоса слышались справа. Исмаэль стал сомневаться, что поют в этой комнате.

Он стиснул зубы от бессильной злобы. Что же делать?

— Может, нам погасить факелы? — предложила Намали. — Иначе они увидят свет и…

Исмаэль выругался про себя, что сам не додумался до этого. Он приказал погасить факелы, и они сидели в темноте и ждали.

Голоса затихли.

Исмаэль приложил ухо к отверстию. Немного погодя он услышал кашель. Несмотря на серьезность ситуации, он невольно улыбнулся. В этом кашле было что-то успокаивающее. Хор замолчал, и сейчас шла какая-то церемония. И как часто случается в церкви, кто-то кашлянул в тишине.

Земля непрестанно тряслась, Солнце умирало. Луна падала на Землю, вся жизнь переместилась в воздух, который постепенно улетучивался. Но природа человеческая не изменилась.

Затем улыбка сошла с лица Исмаэля. Он услышал голоса и шарканье ног. Церемония закончилась.

Через пару минут факел осветил комнату за стеной, и в нее вошли, тихо разговаривая, два человека. Они были в мантиях с капюшонами из алого материала и очень походили на монахов времени Исмаэля, если бы их лица не были покрыты татуировкой.

За ними парами последовали и другие монахи. Исмаэль успел насчитать девять пар. Однако он был уверен, что в комнате, где шла служба, остались еще люди. Вероятно, они убирали помещение, но делали это бесшумно.

Исмаэль ждал. Тишина звенела у него в ушах. Темнота давила на мозг и тело. В ней была какая-то неумолимая угроза. Позади Исмаэля послышался скрежет, и он резко обернулся. Но это все еще копошилось каменное чудовище, пытающееся перевернуться и встать на ноги.

Намали потянула носом воздух и приникла к отверстию.

— Запах богов. Я ощущаю его. Святилище совсем рядом, но нас от него, отделяет каменная стена.

Исмаэль понюхал, но ничего не почувствовал. Может, это и к лучшему. Запах богов весьма неприятно действовал на него. Нет, если он в ближайшее время не найдет способ открыть дверь, ему не придется привыкать к этому запаху.

Исмаэль прислушался еще раз. Тишина. Он приказал зажечь один факел. Когда пламя разгорелось, Исмаэль поднес факел к отверстию. Одно за другим он осматривал все отверстия, стараясь найти что-нибудь необычное. Но ничего не нашел.

Затем он стал осматривать стену, пол, потолок.

И тут он услышал скрежещущий звук и резко повернулся.

— Стена двигается, — прошептала Намали.

Так оно и было. Но стена поворачивалась не вокруг вертикальной оси, как предполагал Исмаэль, а вокруг горизонтальной. Нижняя часть стены поднималась вверх.

Исмаэль молился всем богам, включая и Иойо, идола Квоквег, чтобы ни один из бурангаханцев не появился в этот момент.

Стена поднялась всего на фут с небольшим, когда он ползком проскользнул под нее. Остальные последовали за ним. И еще до того как стена закончила свое движение, все уже очутились в маленькой комнате.

— Почему она открылась? — спросила Намали.

— Не знаю, — ответил Исмаэль. — Но думаю, что механизм приводится в действие при определенном порядке освещения отверстий. Я уверен, что загадка именно в этом. Свет факела воздействует на что-то, что может вызывать химическую реакцию… — Он замолчал. В языке Заларампатры не было слов для объяснения химических терминов. А кроме того, какая разница, что подействовало на механизм? Главное, что он сработал.

— Зоомашматра с нами, — воодушевилась Намали. — Он знает, что мы идем спасать его, и он провел нас сквозь все преграды, он показал нам путь в награду за нашу верность ему.

— О, это объяснение опровергнуть невозможно, — согласился Исмаэль.

Он послал двоих своих людей в левый коридор на разведку, а сам с остальными пошел в противоположную сторону. Вскоре они попали в большой зал, стены которого были выложены зеленым камнем с красными прожилками. На стенах были укреплены факелы. В зале висел тяжелый дурманящий запах — запах богов.

Исмаэль осторожно выглянул из-за угла.

Здесь были сотни алтарей, высеченных из камня, и на них стояли боги, большие и маленькие.

А в дальнем конце зала, в ста пятидесяти футах от них, находился большой алтарь, на котором высился самый большой идол, какого он только видел до этого. Правда, он видел только маленьких богов китобойных кораблей.

Идол был в два с половиной фута высотой и сделан из темно-желтого камня или другого материала с красными, черными и зелеными прожилками. Это был сам Камангай, великий бог Бурангаха.

В зале находились десятки жрецов. Одни стояли на коленях перед Камангаем, другие обмахивали пыль с идолов и подметали пол метелками из перьев.

Исмаэль быстро убрал голову, но все же почувствовал себя неважно. Запах действовал на него даже на таком расстоянии.

— Посмотри, здесь ли Зоомашматра и остальные ваши боги, — сказал он Намали.

Намали наблюдала с минуту, а затем объяснила:

— Все наши боги находятся возле алтаря Камангая. Вернулись разведчики. Они прошли по коридору до его пересечения с другим коридором, но не рискнули идти дальше.

— Значит, здесь часто бывают люди, — подвел итог разведки Исмаэль — Надо действовать быстро.

Он всем дал указания. Лучники с подготовленными стрелами вышли вперед. Нужно было подойти к жрецам как можно ближе, пока те не обнаружили их присутствие. Лучники должны были стрелять в жрецов, находящихся в самом конце зала.

Жрецы занимались своим делом и до них оставалось двадцать футов, когда один из них заметил врагов. Глаза его широко раскрылись, кожа посерела от ужаса.

Исмаэль немедля швырнул копье, которое попало прямо в горло жреца. Бедняга упал на алтарь, сбив с него небольшого идола.

В воздух взвились стрелы, и еще трое жрецов, стоящих возле Зоомашматры, рухнули на пол.

Затем копья довершили дело. Никто из жрецов не успел даже вскрикнуть.

Большинство умерло сразу, тех же, кто еще дышал, но был без сознания, прикончили, перерезав им горло. Тела оттащили за алтарь.

Исмаэль подошел вместе с Намали к алтарю, на который бурангаханцы поставили богов-пленников: Зоомашматру и остальных. Великий бог оказался высотой в полтора фута. Он был толст, имел два лица, сидел скрестив ноги и держа в руках изображение молнии. Остальные боги были высотой не более фута. Все они источали сильный дурманящий аромат.

Исмаэлю показалось, что он выпил не менее четырех стаканов неразбавленного рома.

— Нам нужно скорее убираться отсюда, — проговорил он. — Иначе вам придется меня выносить. Неужели на тебя не действует этот запах? — обратился он к Намали.

— Нет, мне хорошо, и немного кружится голова.

Исмаэль удивился, что жрецы спокойно переносят этот запах, но потом решил, что они, как портовые пьяницы, которые могут пить сколько угодно и никогда не свалятся под стол, как их менее опытные собутыльники.

Всех богов, вместе с Зоомашматрой, сложили в кожаные мешки. Исмаэль решил, что одна из целей достигнута, отдал приказ к возвращению.

Однако Намали возразила:

— Нет, мы должны забрать Камангая с собой.

— Ты хочешь, чтобы бурангаханцы мстили нам? Чтобы началась всеобщая резня?

— Богов всегда крадут, — ответила удивленная Намали.

— Почему бы просто не бросить Камангая в море и не забыть о нем навсегда?

— Ему это не понравится, и он не успокоится, пока не увидит нашу гибель. А пока он у нас в плену, часть его могущества принадлежит нам…

Исмаэль был готов взорваться от негодования, когда в часовню вбежали двое часовых, стоящих на страже в коридоре.

— Мы застрелили двух жрецов. Но один успел крикнуть и поднять тревогу. Сюда уже идут люди.

Камангая сунули в мешок, и весь отряд поспешил к выходу. В коридоре они увидели толпу жрецов и вооруженных воинов. У некоторых были луки.

Исмаэль схватил факел и быстро побежал в комнату с вращающейся стеной. Он начал лихорадочно освещать отверстия, стараясь вспомнить ту последовательность, которая помогла ему открыть стену. Камень заскрежетал, и нижняя часть стены стала подниматься.

Бурангаханцы завопили, увидев это, и двое лучников натянули тетиву. Но оба упали мертвыми. Лучники Исмаэля выстрелили первыми.

Весь отряд бурангаханцев бросился вперед с боевым кличем. Но стрелы воинов Исмаэля остановили первый порыв. Одни упали мертвыми, другие — споткнувшись о трупы товарищей. Исмаэль нырнул под стену вместе с Намали, тащившей мешок с Зоомашматрой. За ними проскочил человек с другими богами Заларампатры, а затем тот, кто нес Камангая. После него за стеной оказались и все остальные из отряда Исмаэля.

Стена уже опускалась, когда последний из людей Исмаэля, Адагринья, лез под стену. Его придавило стеной. Он крикнул, и люди Исмаэля, схватив его за руки, попытались вытащить несчастного из-под стены. Но было поздно. Огромная тяжесть легла на позвоночник Адагриньи, не дойдя до пола нескольких дюймов.

Враги стали рубить тело, чтобы позволить стене полностью опуститься. Иначе им было не открыть стену.

Лучники Исмаэля выстрелили под стену, и стрелы поразили двоих человек. Бурангаханцы тоже выстрелили из луков со своей стороны, и одна из стрел попала в того, кто нес богов. Человек упал, и боги со звоном покатились по камням. Прежде чем раненый успел подняться, его достало копье из-под стены, которое поразило его насмерть.

Исмаэль приказал уходить. Оставаться возле стены стало бессмысленно, шум за стеной все усиливался. Очевидно, весь замок собрался здесь по тревоге. Если бы его отряд не успел пробраться за стену, сейчас бы никого из них уже не было в живых.

Впрочем, и сейчас положение оказалось не лучше. Бурангаханцам не трудно было догадаться, каким путем проникли сюда враги. Сейчас они наверняка пошлют флот к тому месту, откуда Исмаэль с отрядом проник сюда. И все будет кончено.

Единственное, на что надеялся Исмаэль, — на скорость. Он предполагал добраться до лодок раньше врагов.

Он спускался по лестнице с факелом в руке. Намали поскользнулась, упала и покатилась с криком вниз.

Каменное чудовище каким-то образом умудрилось подняться на ноги и сейчас уже стояло на пятой ступени лестницы. Увидев падающую Намали, оно втянуло голову и открыло пасть.

Намали выронила каменного Зоомашматру, и тот, ударившись о ступени, взлетел в воздух и угодил прямо в пасть чудовищу.

Исмаэль догнал Намали и подхватил ее совсем рядом с головой чудовища. Девушка оказалась вся в крови и синяках, но серьезных повреждений у нее не было. Чудовище снова открыло пасть. Каменный идол виднелся в глубине горла.

— Мы должны освободить великого бога! — выкрикнула Намали.

Исмаэль даже не выругался. Ситуация была слишком опасной, чтобы терять время на ругань.

— Мне кажется, твой бог не хочет вылезать оттуда. Если бы он хотел, он вел бы себя иначе.

Наверху жрецы подняли торжествующий гвалт.

Видимо, они уже вытащили тело Адагриньи и теперь надеялись быстро повернуть стену. Исмаэль посмотрел на оставшихся в живых своих людей.

Впереди их ждало каменное чудовище, только что проглотившее божество, но не пожелавшее удовлетвориться этим и жаждавшее живой человеческой плоти.

От мешков с богами исходил одуряющий запах. Еще немного, и он, Исмаэль, увидит двоих каменных чудовищ вместо одного.

Исмаэль внезапно заметил, что тело Каркри исчезло. От него не осталось ничего, кроме нескольких пятен крови. Чудовище проглотило его без остатка.

Исмаэль стал спускаться вниз по ступеням. Он поскользнулся и чуть не упал. Огромная голова с немигающими глазами потянулась к нему, шея напряглась, как бы готовясь нанести удар.

Тем не менее Исмаэль прошел мимо чудовища, и оно не напало на него.

Намали последовала за ним, хотя все еще протестовала против того, чтобы оставить Зоомашматру в пасти чудовища.

— Я не собираюсь совать голову в пасть чудовища, — рявкнул Исмаэль. — Если мы уйдем, мы потеряем твоего бога, это правда. Но если мы будем пытаться освободить его, то нас настигнут бурангаханцы. И мы все умрем, выбирай: умереть с богом или жить без него?

— Почему это был не Камангай? — всхлипывая, сказала Намали.

Один из его людей, шедших сзади, крикнул:

— Чудовище проглотило бога! Теперь бог у него в брюхе!

Исмаэль повернулся. Мимо чудовища прошли все, кроме троих. Эти трое сейчас стояли на лестнице, не решаясь двигаться вперед, так как чудовище угрожающе открыло пасть и вытянуло голову.

Теперь никому бы не удалось пройти мимо него и остаться в живых. Первый же, кто отважится, пожертвует собой ради остальных.

Исмаэль крикнул:

— Подождите! — Он выхватил Камангая у того, кто нес его, и бросил бога воину, стоящему на лестнице.

— Швыряй Камангая в пасть чудовищу и бегите мимо него.

— Нет, нет! — крикнула Намали. — У нас не останется и Камангая!

— Бросай! — приказал Исмаэль. — Нам нельзя терять время.

Человек по имени Пункрай кинул фигурку бога, и тот был охвачен ужасными челюстями. Три человека пробежали мимо чудовища. Чудовище сделало пару шагов и придавило последнего к стене. Хрустнули кости, и для бедняги все было кончено.

— Мы когда-нибудь вернемся, убьем чудовище и вызволим обоих богов, — предложил Исмаэль. — Бурангаханцы и знать не будут, что они здесь. Это чудовище — настоящий сейф.

— Но мы потерпим поражение, — сказала Намали. — Все наши жертвы оказались напрасными.

— Вовсе нет, — возразил Исмаэль. — Мы знаем то, чего не знают враги. — Мы еще вернемся сюда.

Он и сам не верил в это, так как все вентиляционные шахты будут теперь тщательно охраняться. Правда, в город ведет много и других путей.

Они вошли в пещеру, где к потолку присосались чудовища со щупальцами. Темнота расступалась перед отрядом и сразу же смыкалась позади. Они быстро двигались вперед, закрывая руками шею. Тела Памкамюма и двух чудовищ уже исчезли. Никаких следов не было.

На полпути их снова атаковали. Щупальца свешивались из темноты, угрожающе извиваясь.

Исмаэль ударил факелом по одному из щупалец, и оно моментально исчезло. Намали всадила нож в щупальце, обхватившее ее шею. Из щупальца полилась зеленоватая жидкость. Щупальце отпустило Намали и исчезло в темноте.

Теперь борьба со щупальцами показалась им легкой игрой. Удар ножом или факелом — и путь свободен. Схватка длилась не более минуты. Все прошли через пещеру, они не потеряли ни одного человека.

Внезапно они услышали сзади крики. Исмаэль обернулся и увидел факелы у входа в пещеру. Бурангаханцы преследовали их.

— Быстрее! — крикнул Исмаэль и бросился вперед.

Когда они добежали до затянутого паутиной отверстия, то остановились. По мельканию факелов стало ясно, что преследователи вступили в бой со щупальцами. Исмаэль приказал лучникам стрелять, и четверо рухнули на пол. Остальные бросились обратно к выходу. Но затем они повернули и снова устремились за отрядом Исмаэля. В свете факела Исмаэль разглядел каменное чудовище, протискивающееся сквозь отверстие, его бока со скрежетом продирались сквозь каменные же стены.

Очевидно, он уже проглотил и Камангая и был полон желания заесть его чем-нибудь более вкусным.

Исмаэль, продираясь сквозь паутину, думал, что было бы интересно посмотреть на борьбу каменного зверя с чудовищами, висящими на потолке. Что же побудило чудовище втискиваться в эту пещеру, если он столько времени провел в своем тесном помещении? Может, это запах богов одурманил его каменные мысли в каменной голове?

Отряд быстрым шагом прошел через пещеру с круглыми шестиногими существами. Они пытались напасть на них, раскачиваясь, как всегда, с тридцатисекундным интервалом. Но люди шутя отбили их нападение, разя ножами и факелами, отрубая ноги и нити. И вскоре все уже оказались в вентиляционной шахте, через которую и попали сюда.

Трое лучников остались прикрывать отряд, хотя у них осталось всего три стрелы, а остальные поспешили к лодкам.

Прошло совсем немного времени, а лодки уже отчаливали одна за другой. Исмаэль, как капитан, дождался, пока загрузилась последняя лодка. Он все время опасался, что появятся преследователи, но они, очевидно, ввязались в борьбу с обитателями пещер и не показывались.

Когда его лодка отчалила, он поджег факел и бросил его. Это был сигнал. Через минуту в темноте Исмаэль увидел огонь. Это был сигнал с “Руланги”.

Лодка Исмаэля направилась в сторону этого огонька.

Наверху, в двухстах футах над лодкой, медленно проскользнула большая тень. Это был один из патрульных кораблей Бурангаха, который охранял город. Однако на корабле не заметили лодку, на всех парусах несущуюся к “Руланге”. Вскоре все уже были на борту флагмана.

Исмаэль приказал приступить ко второй части задуманного плана. На мачте “Руланги” вновь вспыхнул сигнальный огонь.

Исмаэль, Намали и Пуняки стали напряженно вглядываться в темно-синее небо над спящим Бурангахом. И наконец минут через десять Намали показала рукой вверх:

— Вот он!

Вскоре и Исмаэль увидел, как на Бурангах медленно опускается громада “Бубарангу”.

Вот он уже всего в пятистах футах над городом.

— Пора зажигать фитили, — тихо сказал Исмаэль Намали.

Это был второй этап плана, который придумал Исмаэль.

“Бубарангу”, который представлял собой гигантскую бочку, начиненную огромным количеством бомб и горючих материалов, неотвратимо летел на Бурангах.

Его команда, после того как подожгла фитили на бомбах, покинула корабль на лодках, и вскоре ее подобрал один из кораблей Заларампатры.

И вот наконец раздался оглушающий взрыв, поразивший даже Исмаэля. Все вокруг озарилось ярким светом.

“Бубарангу”, выбрасывая во все стороны языки пламени, рухнул на Бурангах.

Пламя быстро охватило всю ту часть Бурангаха, которая висела в воздухе, поддерживаемая пузырями с легким газом. Из недр города время от времени выскакивали объятые пламенем пузыри и лопались со страшным грохотом.

В это время над городом появились корабли Заларампатры. Затем нападавшие корабли развернулись и еще раз обрушили свой смертельный груз на Бурангах.

Рев пламени разносился на многие мили, небо было озарено светом пожара, какого оно не видело тысячи лет.

И не было никому спасения.

Намали стояла, торжествующе вскинув вверх руки.

И в этот миг Исмаэль подумал, что сейчас в пылающем аду оказались сотни людей, которых и так уже почти не осталось в этом угасающем мире. Но Исмаэль помнил, что именно эти люди натравили Кахамауду на Заларампатру, эти люди собирались вернуться назад, чтобы уничтожить всех оставшихся в живых жителей Заларампатры.

Исмаэль увидел, как бурангаханцы старались спасти свои корабли. Вероятно, люди бежали от огня и на маленьких лодках, хотя Исмаэль и не был в этом уверен.

В этот момент к городу приблизились и другие корабли заларампатрийцев. Они полетели низко над городом, швыряя вниз зажигательные бомбы. Пожар быстро распространялся по всему городу. Одна из бомб попала в корабль Бурангаха, только что отчаливший от пирса, и тот вспыхнул как свеча.

Внезапно Намали стиснула локоть Исмаэля и показала куда-то в небо. Исмаэль взглянул и увидел в лунном свете десять темных точек.

— Должно быть, это возвращаются китобойные или военные корабли Бурангаха, — предположила Налгали.

— Настало время уходить. Мы сделали, что могли.

Исмаэль отдал команду помощнику, и тот просигналил остальным кораблям. Маленький пузырь с прикрепленным к нему факелом взвился высоко в воздух. Яркий свет был виден издалека. Сама “Руланга”, не меняя курса, летела к вражеским кораблям. Исмаэль увидел, как от кораблей отчалило десятка два лодок. Это были очень быстрые лодки, в каждой из которых находилось восемь человек. Лодки намеревались взять “Рулангу” на абордаж, а большие корабли должны были пойти на таран. Таран в воздухе — весьма тонкое дело, так как при этом мог пострадать не только корабль, подвергающийся нападению, но и корабль осуществляющий таран.

Исмаэлю не нравился такой самоубийственный способ боя. Но он ничего не мог изменить. Он ждал, пока лодки, более быстроходные, чем большие корабли, сблизятся с “Рулангой”. Когда это произошло, с лодок полетели гарпуны, цепляющиеся за такелаж. По канатам на палубу полезли воины Бурангаха, но лучники Исмаэля, выстроившиеся вдоль бортов, быстро охладили их наступательный пыл. А затем канаты были обрублены, и лодки отстали от “Руланги”. Бурангаханцам не имело смысла брать на абордаж “Рулангу”, так как рядом не оказалось больших боевых кораблей с подкреплением.

В этот момент “Руланга” изменила курс и направилась, чтобы соединиться с остальным флотом Заларампатры. Вскоре корабли выстроились ей в кильватер, и вся колонна взяла курс на Заларампатру.

Скорость движения была невелика, так как на кораблях сохранились несброшенные бомбы. Но Исмаэль приказал не выбрасывать их за борт, чтобы увеличить скорость. Он хотел сохранить бомбы и исследовать их возможности.

Ночь продолжалась. Луна ушла за западный горизонт, и на планету опустилась тьма. В этой тьме виднелись только огни на кораблях Заларампатры и преследующих их кораблях Бурангаха. Исмаэль спал три раза. Луна всходила и заходила шесть раз, а преследование продолжалось. Взошло угрюмое красное солнце, и хотя расстояние между флотами сокращалось, оно все еще оставалось достаточно большим, чтобы Исмаэль мог не беспокоиться.

Трижды корабли прошли сквозь красные облака и набрали большое количество корма для животных, вырабатывающих газ. Это позволило флоту Исмаэля подняться на высоту в двенадцать миль. Бурангаханцы не прекращали преследования. На второй день корабли Заларампатры были выше преследователей на шесть тысяч футов. Но в разреженном воздухе их скорость уменьшилась — бурангаханцы нагоняли.

Первый помощник заявил, что бурангаханцы догонят флот еще до того, как второй раз взойдет солнце.

— Я на это и рассчитывал, — объяснил Исмаэль. — Но я не мог специально спустить паруса, так как тогда бы они что-то заподозрили и стали бы осторожнее. Я не хочу, чтобы они считали, что без труда справятся с нами. Ведь их гораздо больше, чем нас.

Пуняки знал план Исмаэля, но не очень верил в него. Еще никто и никогда так не сражался в воздухе. Весь вековой опыт был против плана Исмаэля. Но Пуняки не сказал ничего. Нельзя спорить с человеком, который проник во вражеский город, украл его богов, хотя потом их и потерял, и все же он уничтожил город изобретенным им оружием и по своему плану.

Предсказание Пуняки оправдалось с достаточно высокой точностью. Бурангаханцы не смогли догнать заларампатрийцев ночью, но через час после восхода солнца их передний корабль был под замыкающим кораблем Исмаэля. И тогда Исмаэль отдал приказ, чтобы все его корабли сбросили паруса и выстроились в одну линию. Приказ был выполнен быстрее, хотя строй оказался не таким ровным, как хотел Исмаэль.

Исмаэль начал давать новые указания сигнальщику, но тот был перепуган до смерти. Но не предстоящей битвой, а чем-то, что он увидел впереди — огромную пурпурную массу.

— Это и есть Пурпурное Чудовище? — спросил Исмаэль. — Ты уверен?

— Да, — ответила за матроса Намали. Она побледнела, глаза ее расширились от ужаса.

Враги тоже увидели надвигающуюся угрозу. Их флагманский корабль спустил паруса, чтобы отстать от “Руланги”.

— Это, наверное, то самое, которое уничтожило мой народ, — предположила Намали.

Это было вполне вероятно. Ведь таких чудовищ, к счастью для людей, осталось мало, и передвигались они медленно, если верить рассказам жрецов. Чудовища часто спускались на землю, чтобы пожрать все живое вокруг. Это Чудовище, видимо, только что поднялось в воздух, так как летело на высоте около шести тысяч футов, но оно медленно набирало высоту.

Исмаэль долго стоял, размышляя. Пуняки нервно ходил взад-вперед, бросая недоуменные взгляды на Исмаэля. Он не мог понять, почему Адмирал не отдает приказа об изменении курса.

— Бурангаханцы заманили Чудовище в Заларампатру, — размышлял вслух Исмаэль. — Они вели опасную игру, так как Чудовище, несмотря на свои размеры, может быть очень быстрым. Оно передвигается с помощь направленных взрывов, так?

— Да, — ответил Пуняки. — Более того, Чудовище может менять форму своего тела и использовать его как парус. Оно может создать тысячи парусов. И когда Чудовище подплывает к кораблю, оно обхватывает его щупальцами, тогда…

— Ты лучше не думай, что Чудовище может сделать с нами, — предложил Исмаэль, — а думай, что мы можем сделать с ним.

Исмаэль все не отдавал приказа изменить курс. Ни Пуняки, ни Намали не спрашивали его о причине этого, хотя им очень хотелось узнать мысли Исмаэля. Исмаэль же смотрел на вражеский флот. Корабли уже развернулись и полным ходом летели прочь. Они, конечно, испугались. Ведь они с детства слышали рассказы о жутком Чудовище, своими глазами видели, что сделало оно с Заларампатрой. Более того, изредка китобойные суда встречались с Чудовищем, спасшиеся очень живописно рассказывали о происшедшем.

Шли часы. Теперь Чудовище казалось большим летающим островом, диаметром в полторы мили и толщиной в триста футов. Исмаэль не видел ни его глаз, ни ушей, ни рта, хотя Намали заверила его, что рот он увидит, и очень скоро.

Тело Чудовища имело пурпурный цвет, а извивающиеся щупальца оказались кроваво-красного цвета.

Щупальца были везде — и сверху и снизу.

— Оно поднимается, хотя и не очень быстро, — пробормотал Исмаэль. — Очевидно, ему все равно, где мы — над ним или под ним.

Он оглянулся. Заларампатрийцы были в панике от того, что слишком близко подошли к Чудовищу. Они считали, что уже давно пора менять курс, и ждали такого приказа.

Но Исмаэль медлил. Стало очевидно, что если он не изменит курса, то корабли проплывут над Чудовищем на высоте двух сотен футов. И судя по скорости подъема Чудовища, было очевидно, что оно схватит корабли, так как они не успеют долететь до другого края Чудовища. Даже если корабли начнут подниматься, это их не спасет, так как скорость подъема Чудовища значительно больше. Но Адмирал все равно не отдавал приказа кормить газовыделяющих животных.

Намали и Пуняки взмокли от страха. И все остальные тоже. Они были мужественными людьми, но этого вынести не могли. Ужас перед Чудовищем, впитанный с молоком матери, давал себя знать.

Исмаэль и сам немного побаивался. Это Чудовище действительно внушало страх. Исмаэлю казалось, что что-то жуткое, смертоносное вынырнуло из самых зловещих глубин ада и несет гибель всему человеческому роду…

Но несмотря ни на что, Исмаэль понимал, что это кошмарное Чудовище — действительность, порожденная этим миром — миром, где Время подходит к своему концу.

Но все же… Разве он, Исмаэль, не верит в оружие, которое находится на его кораблях и которое должно уничтожить Чудовище? Если Исмаэль ошибается в своих расчетах, значит, он ведет всех, доверившихся ему, на гибель.

Он оглянулся, корабли бурангаханцев маячили вдалеке.

И вдруг Исмаэль взрогнул от неожиданности, как, наверное, вздрогнули все на его кораблях.

Раздалась серия громких взрывов. На туловище Чудовища открылись круглые отверстия, словно жерла пушек. Они с грохотом извергали огонь и дым. Чудовище быстро взлетало. Выстрелы звучали то с одной стороны, то с другой, благодаря чему движения Чудовища были четко направленными. Это были настоящие ракетные двигатели. Исмаэль не ожидал такой скорости. Чудовище оказалось таким огромным, что казалось невероятным, что оно могло двигаться с такой скоростью. Теперь Исмаэль понимал, что бурангаханцы, заманившие Чудовище в Заларампатру, заплатили высокую цену.

Он решил, что пора действовать, отдал приказ, и заплясали сигнальные огоньки на его кораблях. Матросы сбросили оцепенение и кинулись исполнять приказ. На кораблях открыли люки и принялись сбрасывать зажигательные бомбы.

Однако кроваво-красные щупальца, извиваясь, продолжали тянуться к кораблям.

Черные бомбы с зажженными фитилями, источая серый дым, падали на пурпурную массу. Дым заволок все, и когда он рассеялся, Исмаэль увидел дыру в теле Чудовища, а в ней тонкие линии связок, артерий, кровеносных сосудов. Бомбы сожгли кожу во многих местах Чудовища, и через образовавшиеся дыры изредка выскакивали и летели вверх пузыри с газом.

Исмаэль приказал спуститься еще ниже. Пуняки решил, что Адмирал совсем сошел с ума, но подчинился приказу.

Горящее масло из разорвавшихся бомб растекалось по коже Чудовища, прожигало ее и капало внутрь. Горели все его внутренности, взрывались пузыри с газом. Все окутал черный дым.

Исмаэль благодарил бога, что газ в пузырях Чудовища не обладал способностью воспламеняться.

Однако произошло то, что и должно было произойти: одно из щупальцев схватило корабль. Оно обхватило корпус корабля, сломав мачту. А за ним последовали и другие щупальца. Корабль потянуло вниз. Дым от горящего Чудовища разъедал глаза и легкие. Люди мучительно кашляли. Они старались забраться на мачты, на более высокие части корабля, туда, где еще не было дыма.

Бомбардиры не прекращали бросать бомбы с зажженными фитилями. Бомбы взрывались, и вверх взметались новые языки пламени. Они даже достигали “Руланги”.

Внезапно “Руланга” подскочила вверх. Этот прыжок был таким неожиданным, что многие попадали на палубу, а некоторые сорвались с корабля и рухнули вниз, в горящую бездну.

Этот огонь сжег основания щупальцев, которые захватили “Рулангу”. Сброшенные бомбы существенно уменьшили вес корабля, и он взлетел вверх. Исмаэль увидел, что и другие его корабли тоже сбросили бомбы. Чудовище горело в сотне мест. Газовые пузыри взрывались со страшным грохотом, черный удушливый дым застилал все до самого горизонта.

Внезапно Намали вскрикнула, и Исмаэль обернулся. Один из его кораблей проплыл прямо над взрывающимися пузырями. Горящий пузырь взлетел вверх и ударил в днище корабля. Того моментально охватило пламя, и он начал падать вниз. С корабля успела отчалить только одна лодка, но и она была схвачена щупальцами. Еще несколько секунд, и лодка с людьми исчезла в черном дыму и пламени.

Хотя ветер дул достаточно сильно, он не успевал относить дым с места сражения. Чудовище исчезло в черном дыму, в черном удушливом облаке. Исмаэль приказал подняться выше, чтобы оказаться над облаком дыма. Затем он велел взять курс на северо-запад. Исмаэль хотел посмотреть, что творится с подветренной стороны. Там “Руланга” встретилась с двумя кораблями Заларампатры. Остальные, по всей вероятности, погибли.

— Чудовище умирает! — воскликнула Намали. Она посмотрела на Исмаэля. — Ты совершил Это! Только ты мог сделать Это! Ты Бог!

— Чудовище пока еще живое! — хрипло заметил Пуняки.

Он показал вниз, и они увидели, как сквозь дым летят вверх куски плоти Чудовища. На каждом из кусков извивались щупальца. Чудовище, умирая, разделилось на множество частей, каждая из которых была способна к независимым действиям. Эти части сформировали из своей плоти паруса и теперь летели к “Руланге”. Впрочем, может, это были просто другие, мелкие чудовища, сопровождающие большое.

Исмаэль приказал лучникам стрелять по воздушным пузырям этих существ, а остальным встать с копьями возле борта. Три существа прицепились к килю и, не найдя неохраняемого входа, стали сами проделывать себе проход. Разошлись складки кожи на туловище чудовищ, и под ними обнаружились безгубые пасти, усеянные острыми треугольными зубами. Прочный, но тонкий материал не мог устоять перед этими зубами. Затем пурпурные пульсирующие тела вытянулись, приобрели форму змеи и втянулись внутрь корабля через проделанные отверстия.

Матросы встретили их, и завязалась битва. Могучие щупальца хватали людей, тянули в пасти. Матросы обрубали щупальца, но все же некоторые не могли спастись и погибали. Но битва продолжалась. Копья пронзали газовые пузыри. Матросы зажгли факелы и использовали их как оружие.

Вскоре все было кончено. Щупальца, извиваясь, исчезли в дыму, который исходил от огромной мертвой массы Чудовища.

Исмаэль повернулся к Пуняки:

— Я думаю, что нам следует заключить мир с Бурангахом.

— Ты сошел с ума! — крикнула Намали. — Ты хочешь заключить мир с этими убийцами, которые когда-нибудь снова придут в Заларампатру, чтобы убить нас всех!

— Я долго думал над этим, — объяснил Исмаэль. — У меня было достаточно времени для размышлений. В Заларампатре осталось мало людей. И хотя в Бурангахе людей больше, их все же тоже мало. Потребуется несколько поколений, чтобы население городов полностью восстановилось. А за это время и мы и они станем жертвами других городов. Ведь мы практически беззащитны. Но если два народа соединятся, решат жить вместе? Вместе — как один народ, в одном городе? Ведь тогда шансы на выживание удвоятся и у тех и у других…

— Это неслыханно… — в один голос закричали Намали и Пуняки.

— Да, конечно! — ответил Исмаэль. — Но я уже сделал много такого, что было не слыхано для вас.

— Но боги! — продолжала Намали. — Что скажет Зоомашматра? Как он уживется вместе с Камангаем?

Исмаэль рассмеялся.

— Сейчас они спокойно уживаются в брюхе каменного чудовища. Да, это чудовище может считаться величайшим из богов, так как носит в своей утробе двух великих Богов. Именно то, что он проглотил богов двух народов, и дало мне идею объединить эти народы. Пусть заларампатрийцы и бурангаханцы живут вместе и выступают единым фронтом против всех своих врагов. Пусть они поклоняются и Зоомашматре и Камангаю. А может, и каменному чудовищу, которое станет богом двух народов. Я не знаю, как оно называется, но у бурангаханцев есть для него имя. А если и нет, то можем придумать вместе. Боги всегда называются так, как называют их люди.

“Все боги, — подумал Исмаэль, — все, за исключением Времени. Боги Времени были всегда, но у людей нет имени для самого Времени”. И Исмаэль вспомнил о своем капитане, о его обреченной на провал охоте за белым китом со сморщенным лбом и искалеченной челюстью. Это его, Исмаэля, месть бессловесному зверю.

И снова Исмаэль подумал, что Время для него то же самое, что Белый Кит для капитана, его китобойного судна.

И шестидюймовый нож, которым капитан надеялся добыть сердце кита, был для Исмаэля орудием, с помощью которого пытался постичь природу Времени. Но не все позволено человеку. И тот, кто пытается понять природу Времени, обречен на поражение, как была обречена на поражение охота на голубого кита. Человек может просто жить, жить во Времени, а когда придет срок, то человек уходит в безвременье, так и не постигнув, не поняв природы Времени.

Исмаэль посмотрел на агонизирующее красное Солнце, умирающее, как и все живое. Он поглядел на большую Луну, плывущую по темно-голубому небу. Она падала на Землю. И она встретится с Землей, пусть даже это случится через миллионы лет.

А что потом? Конец человечества? Конец всего, что знал человек? Конец Времени? Тогда зачем бороться, если ответ известен заранее?

Намали, которая все еще не могла прийти в себя после предложения Исмаэля объединиться с врагами, подошла к нему. Он обнял ее за плечи и притянул к себе, хотя такой жест был непривычен для ее народа. Пуняки в замешательстве отвернулся.

Намали была теплая, нежная, она таила обещание любви, детей…

“Вот что сохраняет человечество, — сказал себе Исмаэль. — Пусть сейчас это кажется невозможным, но когда-нибудь наши дети смогут найти путь к другим, иным звездам. А когда эти звезды состарятся, они полетят к новым. Человечество найдет время, чтобы победить Время”.