Сэм почувствовал, как по его телу прокатилась волна холодной дрожи.

— Вас выбрал этик? Незнакомец?

— Да. Он сказал, что вы называете его Таинственным Незнакомцем.

— Значит, вы все-таки предали Хакинга?

— Эта маленькая речь, которую я сейчас произнес, предназначалась для общего пользования, — сказал Фаербрасс. — Да, я предал Хакинга, если вы настаиваете на употреблении этого слова. Меня интересует нечто более высокое, чем духовное братство обиженных негров. Я не хочу тратить время на создание белых и черных государств, когда мы наконец можем узнать, как и почему человеческая раса оказалась в мире Реки. Мне не терпится получить ответы на свои вопросы, как однажды сказал Карамазов. Я презираю все эти черно-белые разборки, какими бы важными они ни казались на Земле. Наверное, Хакинг догадался о моем отношении к его идеям и решил поставить на мне крест.

Стряхнув с себя оцепенение, Сэм быстро оценил ситуацию. К тому времени сражение перекинулось на равнину, и после тридцати минут неистового боя люди Хакинга начали сдавать позиции. За каждого погибшего бойца они убивали трех нападавших, но их все больше теснили к холмам. Сэм повел отряд к лагерю военнопленных, где томились жители Пароландо. Лотар выпустил по воротам ограды две ракеты, и под прикрытием дымовой завесы пятнадцать храбрецов ворвались внутрь. Сирано и Джонстон уничтожили более дюжины охранников, выполнив за остальных почти всю грязную работу. Меч Сирано сверкал как молния; француз казался дьяволом, скакавшим по окровавленным трупам. Джонстон уложил четверых томагавками, троих — метательными ножами, а двум последним переломал ударами кулаков грудные клетки. Освобожденных людей отправили на военный завод, где имелся запас луков, стрел и мечей.

Сэм послал двух гонцов на север и юг, чтобы установить связь с пароландцами, бежавшими в другие страны.

Пополнившийся отряд Клеменса отошел к предгорью. Люди расположились около дамбы и следили за ходом битвы. Сэм не имел ни малейшего представления о том, что им делать дальше. Сирано посоветовал играть на слух, то есть следовать своей интуиции. Клеменс едва не ответил, что для этого он слишком туг на ухо.

Позже Сэм возблагодарил небеса за то, что он не отвел людей на вершину дамбы. Они находились на холме чуть выше и левее плотины. Отсюда открывался хороший обзор холмов и равнины, где все еще взрывались ракеты. Свет звезд отражался в озере, и при взгляде на эти тихие воды казалось, что весь мир погружен в покой и тишину.

Внезапно Джонстон вскочил на ноги и закричал: — Смотрите туда! Нет, вон туда! На вершину дамбы!

Из воды выходили три маленькие темные фигуры. Выбравшись на бетонную дорожку, они побежали к подножию горы. Клеменс велел всем спрятаться за огромным стволом железного дерева. Когда лазутчики поравнялись с холмом, Джо Миллер и Джонстон уложили их на землю. Один из трех попытался ударить титантропа кинжалом, но Джо сломал ему шею, и из лопнувших сосудов брызнула кровь. Двух других оглушили. Когда они пришли в себя, Сэму уже не нужно было их расспрашивать. Он знал, что они действовали по приказу Иоанна.

Земля дрогнула под ногами, и листья железного дерева посыпались, как тарелки с посудной полки. Огромные куски белой плотины разлетелись в стороны, их тут же закрыло облаком дыма, и от мощного взрыва у людей заложило уши. Тысячи осколков взмыли вверх. Они пронеслись, как белые птицы, над трубами фабрик и осыпались смертельным градом на землю, воду и сражавшихся воинов. И озеро больше не казалось мирным и тихим зеркалом, в котором отражалось мерцание прекрасных небес. Вода забурлила и с ревом понеслась по каналу к Реке.

Протаранив земляные насыпи, поток разнес на куски защитный вал и вырвался на равнину. Отток сотен тысяч тонн воды стал причиной гигантского оползня, который оголил огромные корни железного дерева. Тысячефутовый гигант покачнулся и начал крениться в сторону водохранилища. Дерево падало неимоверно долго, и люди вздрагивали от треска лопавшихся корней и свиста воздуха, рассекаемого огромными листьями и ветвями. Колосс падал в противоположную сторону, но отряду грозило извержение земли от вывернутых наружу корней. На всякий случай Сэм отправил людей на соседние холмы.

Дерево с грохотом рухнуло, скатилось по крутому откосу оползня, и огромная крона вспенила воду множеством маленьких водоворотов. Поток подхватил гигантский ствол, помчал его, как какую-то зубочистку, вдоль канала, но вскоре крона застряла между берегами.

Стена воды в сотню футов высотой обрушилась на равнину. Пенистый гребень темнел от обломков бамбуковых стволов и разрушенных домов и гибнувших людей. За считанные секунды вал прокатился к берегу, сметая на пути широкие земляные насыпи, которым так и не удалось защитить Пароландо от атак со стороны Реки.

Вода уносила все. Заводы рушились, как песочные домики. Стены фабрик плыли, словно вафельные плитки. Гигантский пароход, подхваченный волной, казался игрушечным корабликом в кипящем вихре океанского прибоя. Покачиваясь и немного кренясь набок, он помчался к середине Реки и вскоре исчез в туманной мгле. Сэм упал на землю и вцепился руками в траву. Он все-таки потерял свой корабль! Он потерял все — фабрики, шахты и заводы, амфибии, аэропланы и знающих людей! И вместе с погибшим кораблем разбилась вдребезги его мечта! Она рассыпалась в стеклянное крошево, как драгоценный камень, попавший под молот судьбы.

Прохладная и влажная трава щекотала его лицо. Пальцы будто врастали в плоть земли, и казалось, что их уже ничто не освободит от этого вечного плена. Но огромная рука Джо подняла Сэма, как куклу, и усадила на волосатое колено. Титантроп прижал Клеменса к себе, согревая друга своим теплом. Сквозь слезы Сэм увидел, как к нему придвинулось гротескное лицо Джо с выступавшими надбровными дугами и абсурдно длинным носом.

— Взе пропало! — прошептал Миллер. — О Иизуз! Там ничего не озталозь, Зэм!

Поток бушевал на равнине около пятнадцати минут. Затем вода схлынула, и Река обрела свой обычный вид. Но берег Пароландо стал похож на пустыню. Здания фабрик, верфь и гавань, заградительные насыпи, строительные леса и огромный пароход бесследно исчезли. На месте шахт и заводских подвалов виднелись небольшие озера. Огромная масса воды прорыла гигантский желоб в тех местах, где велась добыча руды. Дно широкого канала устилали неимоверно длинные корни травы. Остальная часть равнины казалась выглаженной утюгом.

Небеса побледнели, и звездная россыпь поблекла в преддверии рассвета. Огромный флот Иэясу разметало по Реке. Тысячи кораблей умчало вниз по течению, разбило, перевернуло вверх дном и погребло в пучине. Воины двух армий и матросы двух речных армад погибли под тоннами воды, которые растерли людей в порошок или выдавили, как тюбик зубной пасты.

Тем не менее Пароландо тянулось на десять миль вдоль Реки, а поток бушевал только на двухмильной полосе в центральной части. Основной ущерб был нанесен на участке в полмили шириной, и по краям этой зоны здания подверглись лишь частичному разрушению.

На рассвете через пограничную стену из страны Чернского начали перебираться люди. К берегу подплыло несколько сотен лодок, и вскоре на равнине сформировался отряд численностью около тысячи человек. Во главе их стоял король Иоанн.

Сэм построил своих людей в боевой порядок. Джо Миллер занял место в центре колонны. Король Иоанн торопливо зашагал вперед, прихрамывая и протягивая руки в жесте мира. Клеменс пошел навстречу, чтобы выяснить планы изменника. Несмотря на все объяснения, он до последнего момента ожидал, что Иоанн попытается убить его. Но потом Сэм понял, что экс-монарх нуждался в нем, в Фаербрассе и других специалистах. Иоанн хотел получить пароход. Кроме того, он, очевидно, испытывал извращенное удовольствие, оставляя Клеменса живым, чтобы тот с ужасом ждал минуты, когда кинжал пронзит его грудь.

Как оказалось, не все надо было начинать сначала. Корабль, почти целый, сел на мель у противоположного берега примерно в миле ниже по течению. Река не оставила на нем следов своей ярости, но, чтобы вернуть назад огромный корпус парохода, требовалась огромная и напряженная работа. Впрочем, она не шла ни в какое сравнение с тем, что пришлось бы сделать для постройки нового корпуса.

Иоанн не раз объяснял Клеменсу свой хитрый маневр, но ложь и коварные интриги настолько путались друг с другом, что Сэм не улавливал общей картины. Иоанн якобы лишь делал вид, что предает Клеменса. На самом деле он знал, что Хакинг постарается отделаться от него в первые же минуты вторжения. Иоанн испытал бы искреннее разочарование, если бы негритянский лидер не попытался вонзить ему в спину нож. Он потерял бы тогда всю свою веру в человеческую природу.

Иоанн наладил связь с Иэясу и пообещал ему помощь, если тот отобьет Пароландо у Хакинга. Японцу понравилась эта идея, так как он сразу уловил, что армия Хакинга во время штурма ослабеет. В последний момент Иоанн заключил тайный договор с Публием Крассом, Тай-Фаном и Чернским, и те поклялись, что помогут ему разделаться с силами Иэясу. На всякий случай он решил взорвать дамбу, чтобы подстраховаться и смыть всех врагов с лица земли. Когда большая часть двух армий сконцентрировалась на вторых рубежах обороны, Иоанн послал трех человек с приказом взорвать плотину. После этого он сел на быстроходный корабль и уплыл на безопасное расстояние вверх по течению.

— Значит, вас не было во дворце, когда люди Хакинга обстреливали его из пушки? — спросил Сэм.

— Конечно, — ответил Иоанн, расплываясь в кошачьей улыбке. — В это время я находился за несколько миль к северу и спешил на встречу с японцем. Вы никогда не одобряли моих поступков, Сэмюэль. Но теперь вам следовало бы пасть на колени и с благодарностью поцеловать мою руку. Без меня вы потеряли бы все.

— Если бы вы сказали мне, что Хакинг планирует нападение, я бы организовал оборону и дал ему достойный отпор! — воскликнул Сэм. — Мы устроили бы ему засаду.

Лучи восходящего солнца запутались в рыжевато-коричневых волосах Иоанна и блеснули в его серо-голубых глазах.

— Да, но вы забыли о японце. Иэясу все равно представлял бы для нас угрозу. А теперь с ним покончено, и нам никто не помешает захватить бокситы и платину Душевного Города — как, впрочем, иридий и вольфрам Селинджо. Я надеюсь, у вас нет возражений по поводу захвата этих двух государств?

А потом удача пошла за удачей. Хакинга взяли в плен, а Гвенафру нашли живой и невредимой. Во время нападения Иэясу они оба находились на западных холмах, откуда Хакинг собирался нанести внезапный удар. Его планы нарушило наводнение: поток снес их отряд в Реку. Гвенафре удалось спастись, хотя она едва не утонула. А Хакинга швырнуло на дерево, и он переломал себе ноги и руки. Кроме того, незадачливый завоеватель получил серьезные внутренние повреждения.

Клеменс и Иоанн поспешили туда, где под железным деревом лежал Хакинг. Увидев Сэма и Лотара, Гвенафра бросилась им навстречу и стала их обнимать. Клеменсу показалось, что она подарила ему более долгое объятие, чем фон Рихтхофену. Впрочем, удивляться тут было нечему — последние несколько месяцев Гвенафра и Лотар ссорились чуть ли не каждый день.

Иоанн собирался подвергнуть Хакинга самым изощренным пыткам и хотел заняться этим делом сразу после завтрака. Сэм категорически возражал. Он знал, что Иоанн будет настаивать на своем: его армия в пятьдесят раз превосходила по численности отряд Сэма. Но в тот момент Клеменс потерял всякую осторожность. И Иоанн уступил. Он нуждался в Сэме и в специалистах, которыми тот командовал.

— У тебя есть мечта, Белый Сэм, — тихо прошептал Хакинг. — Вот и у меня была своя. Мечта о стране, где братья и сестры могли бы мирно жить и открывать друг другу души. Страна, где жили бы только черные. Ты не понимаешь, что это значит для нас! Ни одного белого негодяя, ни одной пары блеклых глаз! Только черные братья по духу! И тогда даже в этом адском мире мы приблизились бы к небесам. Конечно, без проблем бы не обошлось. Но где ты видел мир и покой без каких-нибудь проблем? Главное, чтобы их не создавали вы, белые! Пусть они были бы нашими. Жаль, что этого не случилось.

— Вы могли бы осуществить свою мечту, если бы немного подождали, — сказал Сэм. — Построив корабль, мы отправимся в далекое плавание, и эта местность, начиненная железом, опустеет…

Хакинг брезгливо сморщился. На черной коже выступил пот, мышцы напряглись от приступа боли.

— Эх, парень, у тебя, наверное, из черепа выпали мозги! Неужели ты думаешь, что я поверю в твою историю о плавании на поиски Великого Грааля? Я же знаю, что на своем корабле ты будешь перевозить черных рабов, закованных в цепи и колодки. В былые дни южане вроде тебя… — Хакинг застонал и закрыл глаза.

— Это неправда! — воскликнул Сэм. — Если бы вы знали меня… Если бы вы только взяли на себя труд узнать меня, вместо того чтобы загонять в какие-то рамки…

Хакинг открыл глаза и прошептал:

— Ты лжешь ниггеру даже тогда, когда он умирает. Вот только зачем? Послушай меня, Сэмми! Этот нацист Геринг — он ведь действительно потряс меня до глубины души. Я приказал просто его убить. Мне не хотелось кого-то там мучить. Но ты же знаешь этих фанатичных арабов! Перед смертью Геринг сказал мне свои последние слова. «Здравствуй и прощай, мой брат по духу» — или что-то в этом роде. «Я прощаю тебя, потому что ты не ведаешь, что творишь». Представляешь? Как тут не спятить? Слова любви от нацистского ублюдка! А ведь он действительно изменился! И возможно, он прав. Возможно, все шансеры правы! Конечно же, глупо воскрешать нас молодыми и здоровыми, чтобы мы вновь убивали друг друга и поганили все вокруг себя. А значит, есть какая-то другая цель? Какой-то второй шанс… — Он посмотрел на Сэма и тихо прохрипел: — Пристрели меня! Оборви мою боль! Я уже устал от мучений.

Лотар шагнул вперед и встал рядом с Сэмом.

— После того, что ты сделал с Гвенафрой, я прикончу тебя с огромным удовольствием.

Он направил ствол кремневого ружья в голову Хакинга. Тот криво усмехнулся и прошептал:

— Насилие в ответ на насилие! Я проклял этот принцип еще на Земле, но твоя женщина пробудила во мне дьявола! Впрочем, какая разница? Что ты скажешь о всех тех черных женщинах, которых вы, белые, мать вашу, насиловали веками?

Сэм повернулся и пошел прочь. За его спиной прогремел выстрел. Клеменса передернуло, но он ничего не сказал. Это лучшее, что мог сделать Лотар. А Хакинг завтра снова будет идти где-то по берегу Реки — в тысяче миль от Пароландо. Возможно, им еще не раз придется свидеться, хотя Сэм не испытывал большого восторга от подобной перспективы. Его догнал Лотар, пропахший пороховым дымом.

— Я с радостью оставил бы его умирать от боли и мук, но, видно, мне не избавиться от старых привычек. Я хотел его убить — и убил. Подумать только! Этот черный мерзавец смеялся мне прямо в лицо. И тогда я размазал улыбку по его физиономии.

— Не надо больше слов, — ответил Сэм. — Мне и без того тошно. Я подумываю бросить все это и стать миссионером. В наше время только шансеры знают, за что они принимают страдания.

— Ничего, вы скоро оправитесь, — сказал Лотар и, как всегда, оказался прав.

Однако на это ушло три года.

Страна снова стала походить на поле битвы, искореженное воронками шахт, пропахшее зловонием заводов и почерневшее от копоти и дыма. Но они построили огромный пароход, и теперь лишь оставалось провести ходовые испытания. Сделан был даже последний штрих — надпись на белом сияющем корпусе. И по обеим сторонам в десяти футах выше ватерлинии виднелись большие черные буквы «Внаем не сдается».

— Что это означает, Сэм? — спрашивали его многие.

— Только то, что там написано, — отвечал Клеменс, — в отличие от большинства слов, когда-либо написанных или сказанных. Этот корабль свободен от людских прихотей, и его команда состоит из свободных людей! Наш пароход никогда не будет сдаваться внаем! Никому! Ни одному человеку!

— Почему же тогда не назвать его «Не купишь ни за какие деньги»?

— Название пришло из моего сна, — отвечал Сэм. — Кто-то попытался повесить на нем рекламу, и я сказал ему, что корабль построен не для торгашеских целей. «Неужели вы принимаете меня за рекламного агента фирмы "Барнум энд компании"?» — возмутился я.

Его сон имел продолжение, но Клеменс не смел рассказывать о нем никому, кроме Джо.

— Тот человек, который приходил ко мне с рекламой, на самом деле хотел известить людей о появлении самого большого и красивого парохода в наших двух мирах, — шептал ему Сэм. — И этим человеком тоже был я!

— Прозто еще один кошмар, Зэм, — посочувствовал Джо. — Не обращай внимания.

Клеменс махнул на него рукой.