Пройдя туннель, отряд оказался на новом плоскогорье шириной не более десяти миль. Люди выспались — вернее, попытались выспаться, — а затем начали подъем по пологому склону. Иногда их путь пролегал через опасные трещины и крутые уступы, но в основном местность оказалась вполне преодолимой. Главным врагом теперь стала нехватка кислорода. Путники задыхались, ловили ртами воздух и все чаще устраивали привалы.

К тому времени Джо ушиб ногу и начал прихрамывать. Боль усиливалась, но он не хотел просить вождя об отдыхе. Пока другие шли, шагал и он.

— Джо не может оставаться на ногах так долго, как люди, — пояснил Клеменс. — Подобно всем представителям его вида, он страдает плоскостопием. Вес титантропа слишком велик для одной пары ног, и мне кажется, что истинной причиной вымирания их вида стали частые переломы костей — в том числе и позвоночника.

— А мне кажетзя, что один гомо запиенз зкоро будет зтрадать от перелома ноза, — пригрозил Джо. — Езли ты еще раз зунешьзя в мой раззказ, я за зебя не ручаюзь!

Они карабкались вверх по склону горы, и широкая Река на дне каньона постепенно превращалась в тонкую блеклую нить. Время от времени ее скрывали густые облака. Рыхлый снег затруднял подъем, и холодный ветер, завывая, как голодный волк, хлестал по лицам людей колючими льдинками. Но они добрались сквозь туман к непокорной вершине и почти на ощупь отыскали пологий спуск к последнему плато. Наконец они дошли до огромной дыры в горе, из которой вытекала широкая Река.

Русло сжимали в объятиях неприступные скалы. Гладкие отвесные склоны будто смеялись над людьми, раскрыв ужасную пасть, откуда с грохотом, таким же громким, как голос Бога, вырывалась вода. Громоподобный рев заглушал слова людей. Они не слышали даже собственной речи. Но единственной дорогой вперед могло быть только это отверстие.

Миллер нашел узкий выступ над водой, который уходил в гигантскую дыру. Он заметил, что вождь намеренно старался идти позади него. И тогда Джо понял, что пигмеи признали его своим вожаком. Обращаясь к нему, они по-прежнему называли его Техути, но если раньше он слышал в их голосах добродушную насмешку, то теперь осталось только уважение. Джо действительно стал их Техути.

Клеменс вновь не удержался от комментариев:

— В нашем городке тоже жил слабоумный паренек, которого все называли Иеговой. Так уж получается, что, когда людям не нужен Бог, они посмеиваются над ним, как над деревенским дурачком. Однако в минуту опасности презрительное глумление сменяется уважением. И мы можем сказать, что Джо стал великим Тотом, который повел участников экспедиции в подземный мир.

Вы, видимо, считаете, что я наделяю случайное совпадение довольно отвлеченным символическим смыслом. Но эта слабость присуща каждому человеку. И если вам нравится гладить собаку, вы должны простить ей наличие блох.

Джо Миллер продолжил рассказ. Он начал сопеть и кряхтеть. Его огромная грудь вздымалась и опадала, как кузнечные мехи. Очевидно, яркие воспоминания пробудили в нем ужас тех напряженных мгновений.

Узкий выступ оказался полной противоположностью пройденному накануне туннелю: его не касалась рука разумного существа. Карниз то спускался к самой воде, то поднимался к своду пещеры. Раз за разом Джо приходилось переползать через широкие бреши и протискиваться в щели под скользкой скалой. Темнота ударила по глазам, и ему показалось, что он ослеп. Рев потока заполнил уши, лишив его слуха. Осталось только осязание, и оно не подвело, несмотря на оцепенение и ужас — ужас перед тем, что ожидало их впереди.

— Нам очень хотелозь зпать, но мы продолжали ползти, — рассказывал Джо. — Вождь лишь дважды узтраивал привал, чтобы мы могли перекузить и набратьзя зил. Мне уже начало казатьзя, что нам никогда не выбратьзя из этой пещеры, как вдруг впереди появилозь зерое пятно. Маленький проблезк в темноте, который и зветом-то не назовешь…

Они выбрались из небольшой пещеры почти у вершины горы. В тысяче футов под ними виднелось море облаков. Солнце пряталось за горной грядой, но его слабые лучи подсвечивали серое небо. А карниз тянулся дальше по отвесному склону, и когда он сужался до крохотной полоски, люди ползли по острым камням, раня руки и колени, цепляясь негнущимися пальцами за мельчайшие неровности скалы. Один из них сорвался с выступа, уцепился за ногу соседа, и оба с криками исчезли в облаках.

Воздух становился теплее.

— Здесь надо учесть особенность Реки, — пояснил Клеменс. — Зарождаясь на Северном полюсе, она обвивает петлями всю планету, а затем возвращается к полярному морю и отдает накопленное тепло. Поэтому воздух там не такой холодный, как на полюсах Земли. Впрочем, это только мои предположения.

Отряд перебрался на другой карниз и начал огибать скалу, которая преградила им путь. Выступ был настолько узким, что они могли продвигаться лишь боком, как цепочка крабов. Джо остановился и, прижимаясь всем телом к отвесной стене, осмотрелся по сторонам. Откуда-то из далеких глубин ущелья доносился шум бушевавшей Реки. Узкий каньон расширялся и сливался с огромным пространством.

Сквозь сумеречный свет Джо видел горы, окружавшие полярное море. Огромная масса воды, покрытая белым паром, заполняла котловину около шестидесяти миль в диаметре. На противоположной стороне клубились густые облака. Лишь значительно позже, после долгих объяснений Сэма, Джо понял, что облачный покров скрывал под собой устье Реки, где теплые воды вступали в контакт с холодным воздухом.

Титантроп сделал еще несколько шагов по карнизу и едва не наступил на серый металлический цилиндр.

Поначалу Джо не узнал его, настолько неуместным казался этот предмет среди первозданных скал. Однако знакомые очертания пробудили в уме гиганта нужные ассоциации, и он понял, что видит перед собой грааль, оставленный тем, кто уже прошел по этому опасному пути. Миллера ошеломило открытие, что некий неизвестный странник перенес все те же тяготы, что и он. Вплоть до этого самого места!

Джо поднял цилиндр и открыл крышку. Внутри лежали зловонные остатки рыбы и кусочек заплесневевшего хлеба. Видимо, странник до последнего момента надеялся найти питающий камень и получить хоть какое-то пропитание. Но потом с ним что-то случилось, иначе он не бросил бы свой грааль на карнизе. Его либо убили, либо напугали так, что он убежал, забыв обо всем на свете.

При этой мысли Джо поежился от страха.

Он двинулся в обход огромной глыбы, перекрывшей тропу. Вид моря исчез на несколько секунд за гранитным обломком. А потом Джо снова посмотрел вперед и не удержался от крика.

Встревоженные спутники окликнули его. Им хотелось знать, что же он увидел. Но от потрясения Миллер перешел на родной язык, в одно мгновение забыв азы человеческой речи.

Порыв ветра разогнал облака над серединой моря, и из густого тумана проступил приплюснутый купол какого-то серого сооружения. Его цилиндрическая форма напоминала гигантский, чудовищно огромный грааль, вокруг которого клубилась зыбкая пелена испарений.

Очевидно, в горах, окружавших полярное море, существовал разлом. И именно в этот миг лучи низкого солнца, прорвавшись в брешь горной цепи, осветили вершину башни.

Джо прищурился, пытаясь что-то рассмотреть сквозь радужное сияние. Внезапно над куполом взвился объект, похожий на белое яйцо. Сверкнув, как яркая звезда, он помчался вниз, в густую полосу тумана. А затем лучи солнца миновали разлом, и ореол над башней исчез. Все снова погрузилось в сумерки, испарения и облака…

Решив составить Сэму компанию, Миллер устроился у дубовых перил. Клеменс был единственным человеком, которого он любил и которому безоговорочно доверял. Кроме того, Джо чувствовал, что его другу сейчас нужна моральная поддержка. Однако вскоре голова гиганта опустилась вниз, огромный нос размером с дубинку уткнулся в широкую грудь, а из сомкнутых уст полился храп, похожий на звуки далекого лесоповала. Секвойи скрипели и с шумом падали на землю. Грохот сменялся треском ветвей и шелестом листвы. Но, передохнув секунду-другую, лесоруб вновь брался за топор, и дремучий лес редел еще на парочку деревьев.

— Спи спокойно, малыш, — со вздохом прошептал Сэм. Он знал, что Джо сейчас снится Земля, навеки утраченная и далекая. И там в ночи все так же ревели мамонты и львы, все так же ласкали его стройные девы. Внезапно Джо застонал и жалобно захныкал. Сэм понял, что Миллеру снова приснился медведь, искалечивший его ногу. С тех пор нога у Джо болела днями и ночами. Подобно своим соплеменникам, он был слишком велик и тяжел для одной пары ног. Эти гигантские протолюди стали неудачным экспериментом, и природа, признав ошибку, уничтожила их, как ненужный мусор.

— «Расцвет и падение плоскостопых», — прошептал Сэм. — Статья, которую я уже никогда не напишу.

Из его груди вырвался стон, прозвучавший как слабое эхо вздохов Миллера. Ему вспомнилось истерзанное тело Ливи, которое волны бросили к его ногам, а затем унесли в пучину. Но была ли это Ливи? Сколько раз, рассматривая толпы на берегах, он видел похожие лица. И когда ему удавалось уговорить Кровавого Топора, Сэм спускался на берег и находил тех женщин, но его всегда ожидало разочарование. О боже! Но ведь он мог обознаться и на этот раз!

А если нет?

Сэм снова застонал. Неужели судьба так жестока? Неужели он действительно видел свою милую и незабвенную Ливи? Быть так близко и снова ее потерять — как это похоже на правду! А потом ее тело швырнули к его ногам, как будто Бог или тот, кто правил этим миром, хотел сказать: «Смотри, как близко ты был от нее! Страдай же, ничтожное скопище атомов! Вопи от боли, смерд! Ибо ты должен платить мне своими муками и болью!»

— Но за что? За что платить? — прошептал Сэм, прикусив кончик сигары. — За какие такие преступления? Неужели я мало страдал за содеянное мной и, более того, за все, что не решился сделать?

Когда там, на Земле, к нему пришла смерть, он вздохнул с облегчением, надеясь на избавление от мук. И больше не надо было оплакивать кончину любимой жены, нелепую гибель дочерей и преждевременную смерть единственного сына; не надо было терзать себя подозрением, что их маленький Ленгдон умер из-за его небрежности. Неужели мальчик действительно простудился на той прогулке, когда холодным зимним днем Сэм решил покатать его в экипаже? Неужели он виновен даже в смерти собственного сына?

— Нет! — воскликнул Клеменс так громко, что Джо подскочил, а кормчий недовольно заворчал.

Сэм ударил кулаком по ладони, и Джо опять заворочался во сне.

— Боже, за что ты казнишь меня такой болью? — заплакал Клеменс. — Какое это имеет значение сейчас? Прошлого уже не вернешь, так разреши нам начать жизнь заново с чистыми душами.

Да, в этом мире умершие оживали вновь, а больные становились здоровыми. И все зло, совершенное на Земле, казалось таким далеким в пространстве и времени, что о нем не стоило вспоминать. Однако прошлое не отпускало. Люди не менялись и не желали меняться. Все их мысли, стремления и чувства тянулись корнями в ту прошлую жизнь — пусть нелепую и грешную, но единственно настоящую.

Сэму захотелось мечтательной резинки, которая без труда могла бы снять с его сердца увесистый камень вины и наполнить разум диким неуемным счастьем. Но иногда резинка еще больше усиливала душевные страдания, и тогда ужас видений заставлял молить о смерти как о единственном спасении. Последний раз Сэм видел такой кошмар, что теперь даже и думать не смел о новой попытке. Хотя, возможно, сейчас… Нет, лучше не надо!

Маленький Ленгдон! Сэм никогда не увидит его снова, никогда! Мальчик скончался в два с половиной года — слишком рано, чтобы воскреснуть вновь. Ни один ребенок, умерший на Земле до пяти лет, не пробуждался к жизни в мире Реки. Очевидно, те, кто задумал это переселение душ, не пожелали связываться с маленькими детьми. А возможно, их оживляли где-то на другой планете. Так или иначе, ему уже не увидеть сына и не выпросить у него желанного прощения.

А найдет ли он когда-нибудь Ливи и своих дочерей — Сару, Джин и Клару? Ходили слухи, что Река тянулась на двадцать миллионов миль и что на ее берегах обитало около тридцати семи миллиардов человек. Сколько же понадобится времени, чтобы пройти из конца в конец оба берега и взглянуть на каждого из людей? Допустим, за сутки удавалось бы одолеть одну квадратную милю. Значит, сорок миллионов миль надо поделить на триста шестьдесят пять дней в году. Сэм давно не производил таких вычислений в уме, но по его расчетам выходило где-то около ста девяти лет.

И даже если бы кто-то совершил такое путешествие и осмотрел каждого встреченного человека, он мог бы не найти тех, кого искал. По тем или иным причинам они могли умереть и перенестись в места, где он уже бывал. Кроме того, он мог просто разминуться с ними в пути, если бы они тоже отправились на его розыски.

Нет, здесь необходимо другое решение. Существа, создавшие речную долину и воскресившие человечество, размещали людей на берегах по строго определенным правилам. Очевидно, они обладали каким-то архивом данных или аппаратурой, которая позволяла определять местонахождение любого человека. А если есть такая аппаратура, значит, должен быть и центр управления. Вот куда добраться бы!

Если же никакого архива нет, они все равно должны заплатить за этот эксперимент над людьми!

Сэм знал, что Джо рассказывал о реальных событиях. И его история имела несколько моментов, которые внушали определенные надежды. Кто-то из людей — или, вернее, из разумных существ — постарался сделать так, чтобы жители долины узнали о Туманной Башне в центре северного моря. Сэм пока еще не понимал причин, побудивших к действию этого неизвестного друга. Однако о его существовании свидетельствовали и туннель, и веревка на скале, и даже та популярная легенда об англичанине — скорее всего, Бёртоне, а не Перкинсе, — которому посчастливилось пробудиться в фазе, предшествовавшей Дню воскрешения. Это преждевременное пробуждение было столь же неслучайно, как и туннель, пробитый в толще горы, поэтому Сэм, не задумываясь, приписал его Таинственному Незнакомцу.

Вот так, постепенно и как-то сама собой, у Клеменса появилась мечта. Он питал ее фактами и догадками, пока она не превратилась в Великую Мечту. Но чтобы воплотить свои грезы в реальность, ему требовалось железо. Много железа! И поэтому он уговорил Эрика отправиться в путь — на поиски металла, из которого был сделан стальной топор конунга. В глубине души Сэм не верил, что руды хватит для строительства гигантского корабля, но, путешествуя к верховьям Реки, он плыл вперед, к полярному морю.

Теперь же благодаря удаче, которую он ничем не заслужил, — а Сэм действительно считал, что не заслуживает ничего хорошего, — он мог получить доступ к неограниченному запасу железа. Однако обольщаться не стоило.

Он нуждался в специалистах и прежде всего в металлургах, которые могли бы обработать руду, извлечь из нее железо, а затем отлить необходимые детали. Ему требовались инженеры, химики и кораблестроители.

Он слегка толкнул титантропа в бок и сказал:

— Поднимайся, Джо. Скоро пойдет дождь.

Гигант заворчал и, воспрянув, как башня из тумана, с хрустом размял затекшие мышцы. Его зубы блеснули в свете звезд. Он двинулся вслед за Сэмом к трапу, и бамбуковый настил затрещал под тяжестью его восьмисот фунтов. Внизу кто-то выругался по-норвежски.

К тому времени облака заволокли вершины гор. Тьма вползала в речную долину, пожирая паутину туманностей и неистовый блеск двадцати тысяч огромных звезд.

На восточном берегу сверкнула молния и раздался удар грома. Сэм остановился. Молнии пугали его на протяжении всей жизни, вероятно, воскрешая в памяти какие-то детские страхи. В их призрачных отблесках он видел лица тех, кого обидел, оскорбил и унизил; а за ними маячили смутные фигуры старцев, укорявших его за безымянные преступления. Молнии замелькали вокруг корабля, словно снаряды при пробной пристрелке. И Сэму на миг показалось, что какое-то мстительное божество вознамерилось сжечь его живьем или пронзить своими огненными стрелами. Этот карающий мститель бродил по облакам и, расшвыривая молнии, искал врага по имени Сэм Клеменс.

— Я злышу шум, который приближаетзя к нам ниже по Реке! — воскликнул Джо. — И это не гром! Вот опять! Неужели не злышишь? Очень похоже на разкаты грома, но это что-то другое!

Сэм прислушался и вздрогнул. Ниже по течению действительно раздавался какой-то гул. Внезапно над долиной прокатился раскатистый грохот.

— Что за черт?

— Не пугайзя, Зэм, — ответил Джо. — Я з тобой! Однако он тоже дрожал.

Отблеск молнии залил восточный берег раскаленной белизной. Сэм подпрыгнул и закричал:

— О боже! Я видел, как что-то пролетело! Джо придвинулся ближе и прошептал:

— Я тоже видел эту штуку. Она такая же, как та, что появилазь тогда из Башни! Но она уже улетела, Зэм.

Какое-то время они стояли, вглядываясь в темноту. Молния вспыхнула опять, но на этот раз они уже не увидели над Рекой белой яйцеобразной машины.

— Она возникла из ничего и в ничто вернулась, — произнес Сэм. — Прямо как мираж. Если бы ты тоже не видел ее, я бы подумал, что это наваждение.

Клеменс проснулся на палубе, мокрый и озябший. Он перекатился на бок и прищурился, увидев солнце над пиками восточной гряды.

Джо лежал рядом, а у рулевого колеса безмятежно спал кормчий.

Но не это заставило Сэма вскричать и вскочить на ноги. Он забыл о золоте солнца, когда его взгляд опустился ниже. Равнины утопали в яркой зелени травы, у берегов покачивались заросли бамбука, а на холмах, под сенью железных деревьев, темнели рощи сосен, тиса и дубов.

— Все встало на свои места, — сострил Клеменс, сам того не замечая.

Неведомая сила погрузила в сон всех людей на борту «Дрейругра», и, пока они спали, кто-то очистил берега от ила и гари. Но эти «кто-то» не только восстановили растительность и выровняли ландшафт. За несколько часов они обновили огромный район Реки!