Шесть недель спустя после памятного уикэнда, который они провели вместе, Пол ненадолго вернулся в имение деда.

Он выбрался из сверкающего лимузина на заднем дворе и смотрел, как Николь пробирается через кучу угля на тонких каблуках и в коротком сатиновом халате. Она держала под руку Эндрю просто для того, чтобы сохранить равновесие, но, увидев Пола, разыграла маленький спектакль с намеком на флирт. Николь откинула волосы назад и лучезарно улыбалась.

- Привет Пол! - крикнула она смело и беззаботно, так, будто это был кто угодно, но только не человек, разбивший ей сердце.

Когда она пришла домой, внутренне умирая мучительно медленной смертью от ощущения своей покинутости, а внешне выглядя как девушка - завсегдатай вечеринок, Пол вышел из левого крыла замка и преградил ей путь.

- Ты портишь себе жизнь, Ники.

Он говорил, как ее отец, и она ответила ему соответственно - со слегка раздраженной, но вызывающей улыбкой.

- Если это обо мне, то я получаю массу удовольствий, Пол.

- Наверное, это очень волнующее ощущение - быть ночным шофером у пьяницы.

- Эндрю не пьяница, - возразила она, защищая молодого человека, на которого ей пришлось опереться как на единственного друга.- Он возит меня на вечеринки и в клубы, где мы танцуем и веселимся. По правде говоря, я замечательно провожу время, лучше чем кто-либо. Но тебе-то что до этого? Чего ты от меня хочешь?

- Ничего. То есть абсолютно ничего,- медленно произнося слова, спокойно проговорил Пол.- Чего мне еще хотеть, кроме того, что у меня уже было? Извини, возможно, я старомоден, но на тебе очень дрянное платье. - И он ушел.

Она стояла на том же месте как вкопанная очень долго. Тушь от ресниц расплылась вокруг глаз от слез, губная помада смазалась, вызывающее платье спадало с ее поникших плеч. Николь уже не выглядела ни смелой, ни беззаботной. Одно Николь знала твердо - она ни за что не скажет Полу о том, что носит его ребенка.

- Ничего, переживешь все это,- сказал как-то ободряюще Эндрю в один из тех редких случаев, когда был достаточно трезв, чтобы вести разумный разговор.- Ты была увлечена, а он только-только стал оправляться после трагедии и вынужденного одиночества. Не строй планов. Я ведь тебя предупреждал, разве не так? Пол уже подростком охотился на женщин. Глупые секретарши ложились к нему прямо на письменный стол, откровенные приглашения приходили от совершенно незнакомых красавиц. Многие женщины рисковали репутацией, чтобы привлечь его внимание. Николь, ты милашка, но, к сожалению, у него была куча женщин милее тебя. У тебя никогда не было шансов удержать Пола.

Пол был абсолютно честен с ней тогда, он говорил то, что есть на самом деле, нравилось ей это или нет. Пол неизбежно полюбит и женится еще на одной богатой женщине.

- Отнести ваш чемодан сейчас, миссис Бартон?

Николь резко обернулась, застигнутая врасплох, как будто последняя мысль крупными буквами отпечаталась на ее лице. Шофер Пола терпеливо ждал у порога спальни. Кивнув и повернувшись, чтобы идти за сыном, она снова подумала об Эндрю, о том, насколько была глупа, относясь к нему как к другу и доверяя свои тайны.

Эндрю рос и воспитывался в доме деда, чтобы позднее постоянно подвергаться невыгодным сравнениям с Полом. Неудивительно, что он не любил двоюродного брата. Младший брат мог громогласно объявить о своей интимной связи с Николь, хотя бы из-за потребности возвыситься над кузеном. А Николь все еще пребывала в ужасе оттого, что Эндрю, которому она доверила тайну своей беременности, мог рассказать о ней деду, Полу и еще Бог знает кому.

Пол буквально застонал, увидев Николь, когда та спускалась по лестнице с Джимом, прицепившимся к ее ноге.

- О Господи! Ведь зима на дворе. Ты же замерзнешь. Я думал, ты наденешь что-то более подходящее.

Николь заметно покраснела от смущения.

- У меня есть только это.

- Мы по пути остановимся у магазина и купим тебе пальто,- сказал Пол, будто разговаривал с очень маленьким и глупым ребенком.

- Нет, мы нигде не остановимся и ничего не купим,- отрезала Николь.Надеюсь, я знаю достаточно, чтобы опасаться итальянцев, дары приносящих.

Пол опешил, а потом не на шутку рассердился.

- Ты оскорбляешь меня.

- Не странно ли, каким чувствительным ты становишься, когда дело касается тебя, и остаешься бесчувственным по отношению ко мне?- проговорила Николь сквозь яростно сжатые губы.

Она прошла вниз с высоко поднятой головой и забралась в лимузин. Там она посадила Джима в специально оборудованное сиденье для ребенка, располагающееся против нее. Вероятно, сиденье было сделано специально для ее сына.

Отметив это, Николь удивилась. Новая одежда для нее - это одно, а удобство и безопасность ребенка - совсем другое.

Пол уселся рядом с ней, и машина тронулась. Она повернула голову и уставилась на мелькавшие за окном дома, деревья, окрестности, сама не заметив, как уснула.

Через какое-то время Николь проснулась. Ее щека покоилась на жестком мужском бедре, пальцы расслабленно лежали на другом. Отметив, что спала буквально на коленях Пола, а теплая давящая на плечи тяжесть - его рука, она поспешила отодвинуться.

Николь убрала со лба растрепавшиеся волосы и откинулась на спинку в противоположном конце сиденья, пристегивая ремень, который отстегнул, очевидно, Пол. Джим спал по-детски, с придыханием, слегка похрапывая.

- Он составил мне замечательную компанию, - заметил Пол не без улыбки, наблюдая ее смущение. - Ты не можешь поверить, сколько коров, овец и лошадей потребовалось, чтобы объяснить расстояние в сто пятьдесят миль.

- Ради Бога, который час?- Николь взглянула на руку, в смятении заметив, что проспала более двух часов.

- Мы даже видели поезд, это было самое интересное в нашем путешествии,продолжал Пол с улыбкой.- Но то, что у меня останется в памяти,- это просьба Джима остановиться, когда мы проезжали мимо автозаправки.

- Тебе пришлось сводить его в туалет? Почему же ты не разбудил меня? в замешательстве воскликнула Николь.

- Ты спала как убитая, и я решил быть великодушным.

В носу Николь невыносимо зачесалось, и она расчихалась, засуетилась в поисках одноразовых салфеток, хотя знала, что их у нее не было. Старательно сложенный льняной платок был тут же положен в ее ладонь.

- Спасибо,- пробормотала она, чихая уже, кажется, в пятый раз, и попыталась задержать дыхание, надеясь, что это поможет, как при икоте. Не помогло. Она начала кашлять. - Извини, я, кажется, простудилась.

- Как только мы приедем, сразу ляжешь в постель.

- Неужели ты думаешь, что я смогу там задержаться до Нового года? сказала Николь упавшим голосом, потому что с каждой милей, которая приближала их к "Старому озеру", она становилась все напряженнее.

Теперь, когда дорога стала такой знакомой, сердце ее бешено заметалось. Мгновение спустя лимузин въехал в украшенные башенками ворота имения и стал подниматься вверх по мощенному толстыми бревнами проезду. Николь подалась вперед, напряженная как туго натянутая и готовая разорваться струна.

- Расслабься, Ники,- участливо посоветовал Пол. - Ты приехала домой.

Лимузин миновал усыпанный гравием двор и остановился перед фасадом здания. Взгляд Николь теперь бы прикован к внушительному главному входу в замок.

Сонно потягиваясь, Джим проснулся и довольно что-то промурлыкал, когда Пол отстегнул ремень и взял его на руки. Николь даже не заметила этого. Она забыла о ребенке, когда выходила из машины, и медленно пошла в сторону двери. На пороге стоял отец, застывший в ожидании,- маленький, тщедушный человечек, облаченный в старомодный темный костюм.

- Папа,- начала она дрогнувшим голосом...

- Добрый день, мадам... сэр,- говорил Николас Бартон без всякого выражения, чуть наклонив голову. Он всегда так делал, когда встречал хозяина и гостей дома. - Я надеюсь, у вас была приятная поездка сюда из города. Прекрасный, свежий день, не так ли?

От этого приветствия даже Пол застыл. Затем он оторвал одну руку от прильнувшего к его плечу ребенка и положил ее на негнущуюся спину Николь, которая промерзла до основания.

- Бартон?

- Мистер Уэббер ожидает вашего появления, сэр,- продолжал ее отец с деревянной четкостью. - Вы хотите, чтобы я вначале проводил ваших гостей наверх?

- Когда придет время, я сам провожу гостей наверх, Бартон,- сказал Пол, длинные тонкие пальцы которого лежали на дрожащей спине Николь. - Мы увидимся с моим дедом немедленно, но тебе нет надобности докладывать о нас.

- Как вам будет угодно, сэр, - педантично сказал дворецкий и отступил, пропуская их в дверь.

5

Пол опустил Джима на пол.

- Мартин должен быть в гостиной.

- Не смей притворяться, будто не заметил того, что сейчас произошло! Слезы страдания наполнили глаза Николь.- Могли вы с Мартином хоть на минуту задуматься о том, как отец прореагирует на мое появление здесь?!

- Я сочувствую человеку, который считает, что нужно избрать такой странный способ, чтобы продемонстрировать свое осуждение, - проговорил Пол с ухмылкой.- Но эта маленькая сцена была возмутительным фарсом.

- Папа не считает, что я принадлежу к этой части дома. Честно говоря, он, очевидно, не хотел бы видеть меня где бы то ни было под этой крышей. Так чья же это вина?

- Эндрю,- мрачно ответил Пол.- И в большей степени твоя собственная. Твои отношения с отцом были натянутыми даже до того, как ты ушла.

- Они всегда были такими,- проговорила Николь с полной откровенностью.Если бы ты узнал отца только в тринадцать лет, посмотрела бы я, как бы ты повел себя. Он всегда был мне совершенно чужим.

- Бартон обломается... у него нет выбора,- заключил Пол с непоколебимой уверенностью. Он был поражен поведением слуги.

- Не смей ему ничего говорить. Не смей его унижать! - предупредила Николь с яростью, в которой сквозило беспокойство за отца.- Меня не волнует, что он относится ко мне как к невидимке. Я перенесу это. Но ты, Пол, не смей вмешиваться!

Пораженный, Пол рассматривал ее лицо, выражающее страстную готовность защитить отца.

- Господи! Ты так глубоко привязана к отцу!

Устав дергать Пола за брюки, чтобы привлечь внимание, путающийся у них под ногами забытый малыш широко простер вперед руки почти в театральном жесте и пролепетал:

- На лучки, Пол.

Очнувшись от своих мыслей, Николь посмотрела на ребенка, не веря тому, что слышит.

- Хочу на лучки,- уже не так жалобно сказал Джимми, подходя бочком к коленям Пола и просяще глядя на него. - Хочу поносить. Николь потянула сына к себе, но он отчаянно стал сопротивляться.

- Хочу Пола,- настойчиво сказал он, поражая мать столь явно выраженным предпочтением.

- Он просто не привык к мужчинам,- торопливо сказала она. - Джордж Кларк редко бывал дома, чтобы замечать даже собственных детей, не говоря уже о еще одном лишнем. Извини.

- Почему ты должна извиняться? Мы с Джимом познакомились, пока ты спала.

- Я как раз не хотела, чтобы он беспокоил тебя, - пробормотала Николь.

- Я люблю детей, хотя и не имею чести быть ответственным за твоего ребенка. Но, уверен, мы с ним подружимся,- сказал Пол уверенно.

Но тут Николь опять увидела, как ее сын выразительно простирает руки и разводит маленькими ладонями, удивительно точно подражая Полу. От этой картины нервы Николь напряглись до предела. Чувство вины и страха охватило ее. Мартин Уэббер очень проницательный старик. Что, если он увидит сходство и отгадает загадку, которую ей пока что позволено задавать? А не может ли, что более вероятно, случиться так, что он просто бросит удивленный взгляд на темноволосого смуглого Джима и сердито объявит о своем полном неверии в то, что его светловолосый голубоглазый внук может иметь отношение к отцовству ребенка, столь непохожего на него?

Пол распахнул дверь в гостиную. Снедаемая мрачными предчувствиями, Николь опередила его, схватив за руку сына. Дед Пола стоял у камина. Рука его опиралась на трость, но прямая осанка, гордая посадка седой головы и острота взгляда орлиных глаз отвергали тот факт, что ему далеко за восемьдесят.

Николь стояла в нерешительности. Пол подтолкнул ее вперед и закрыл дверь. Пока Мартин Уэббер изучал малыша, освободившего руку, чтобы подбежать к огромной собаке, вяло поднимающейся со своего места, в комнате повисла электризующая тишина. Потом, когда Николь двинулась вперед в страхе за Джима, слишком близко подошедшего к животному, старик резко поднял руку, чтобы остановить ее.

- Барс любит детей, а мальчик бесстрашен. Ты должна гордиться им.

Когда огромный дог любезно опустился на ковер, так что мог тереться головой о грудь Джима, Николь успокоилась.

- Я и горжусь,- сказала она несколько вызывающе.

Мартин обозревал мальчика и собаку несколько напряженных мгновений, а затем буркнул с явным удовлетворением:

- Он очаровательный малыш с сильно выраженными фамильными чертами. Как ты думаешь, Пол?

Николь затаила дыхание.

- Он привлекательный ребенок,- сказал Пол без каких-либо эмоций в голосе.

- Я узнаю нос Уэбберов сразу,- закончил знакомство с малышом его прадед, дергая за шнур колокольчика.- От моих глаз мало что может ускользнуть.

Николь замерла. Но Мартин Уэббер повернулся к ней с ласковой улыбкой.

- Ты хорошо поступила, Николь, сумев так долго воспитывать его в одиночку. Это, должно быть, не легко.

Николь подумала, что было бы безумием представлять себе, что эта улыбка может быть не искренней. Ее встречают с гораздо большей приветливостью, чем она ожидала.

- Не легко.

- Ну, сейчас это в прошлом. Твоя жизнь скоро изменится, - сообщил Мартин.

- Я не уверена, что хочу...

- Я действительно хочу, чтобы малыш оставался в доме в течение всего Рождества,- спокойно продолжал Мартин, будто не слышал ее. - Такие дни совсем не воспринимаются как праздник, когда в семье все выросли.