Все оказалось не так гладко, как она предполагала. Парк был очень большой, а вместо озера они увидели какое-то болото, причем зловоние от него распространялось на десятки метров вокруг.

– Ничего себе пейзажик, – протянул Илья, – да и вонь-то какая. Вспомнил! Это же известное Чендурское озеро. Оно наполнено грязью, которую производят микроорганизмы, живущие только в нем. Кстати, Кудрявцев первым обнаружил эту грязь и доказал ее целебные свойства.

– Надеюсь, что нам не придется опробовать грязь на собственной шкуре вместе с ее целебными свойствами, – поморщилась Яна, осторожно ступая по берегу болота или пруда, но никак не озера.

Здесь из-за раскидистых кустов и высоких и густых деревьев всегда царили полумрак и прохлада, которая была бы приятной, если бы не гнилой запах из «чудодейственного» озера.

Яна с Ильей торопились поскорее пройти это гибельное место. Но озеро оказалось еще больше, чем старинный парк.

– Вот ведь попали! Знала бы я, как это далеко, ни за что бы не пошла, – отдышалась наконец Яна, – еще говорят, что здесь напрямую всего ничего, а в объезд час на машине! Идем уже час! Лучше бы ехали, честное слово! – продолжала возмущаться она.

– В этом-то и прелесть прогулки при луне, – усмехнулся Илья.

На поиски раскрашенного дуба они потратили тоже много времени, а когда нашли, удивлению не было предела: рядом с болотом стоял всего один дом, и принадлежал он медсестре Анне Ильиничне.

– Добрались! – вздохнула Яна и оперлась на плечо Ильи. – По-моему, я натерла ногу.

– Это не самое страшное, – ответил Илья.

– Почему ты меня все время подкалываешь? И Евгений туда же.

– Мужчины чувствуют твою феминистскую жилку.

– Я феминистка?! – удивилась Яна.

– Ты просто подавляешь мужчин, сразу давая им понять, что прекрасно обходишься и без них, – пояснил Илья, – но при этом жизнь им отравлять все же успеваешь.

– Я всем хочу помочь, – оправдывалась она.

– Это чувствуется, – ехидно сказал Илья, но его прервал удивленный возглас Анны Ильиничны:

– Вы ко мне?!

– А разве здесь есть еще кто-нибудь? – спросила Яна и тут же предупредила: – Только не падайте в обморок, я опять с тем молодым человеком, на которого вы так странно отреагировали.

Анна Ильинична перевела взгляд на ее спутника и перекрестилась.

– Меня зовут Илья, – сразу же представился он.

– Владимир Адольфович, – гнула свою линию медсестра.

– А мы к вам как раз по этому вопросу, – обрадовалась Яна. – Почему вы все время называете Илью этим именем? Кстати, как вы себя чувствуете?

– Чувствовала я себя неплохо до вашего прихода. А почему его так называю, я лучше покажу. Идемте! – решительно кивнула головой Анна Ильинична и зашагала к своему дому.

Яна понеслась за ней как голодная собака, почувствовавшая сахарную косточку. Она многозначительно косилась на ноги полной женщины, указывая Илье на наконец-таки встреченную ими местную жительницу в резиновых сапогах. Тот только усмехнулся в ответ. Уже в дверях Анна Ильинична обернулась и внимательно посмотрела на Илью:

– Ну заходи, коль ты не призрак!

– Уверяю вас, я из крови и плоти, – заверил ее Илья и, шагнув мимо настороженной хозяйки, вошел в дом.

– Ущипните его, ущипните, – посоветовала ей Яна, следуя за Ильей, – и сразу все страхи пройдут.

– Вы идите на кухню, я туда альбом принесу, – сказала тетя Нюра и захлопнула за ними дверь.

Обстановка в доме медсестры оказалась весьма скромной. Илья с Яной опустились на жесткие стулья и сложили руки на поверхности деревянного стола, словно школьники в первом классе.

– Как здесь можно жить? Так неприятно пахнет, – сказала Яна, не ожидая, что хозяйка ее услышит.

– Ко всему привыкаешь! – ответила тетя Нюра, входя в маленькую кухню и с грохотом бросая на стол толстую обтрепанную книгу, явно старинную. – Самая большая реликвия в моем доме, – пояснила она. – Никогда бы не показала ее вам, если бы не обстоятельства.

– Что это? – поинтересовалась Яна.

– Сейчас увидишь. – Женщина сдула пыль с книги и строго посмотрела на Яну. – Много вас тут охотников за сокровищами ходит.

– В смысле?

– В смысле работники музея, которые искали хоть какую-то информацию об исследователе Кудрявцеве. Хотели создать музей, посвященный ему. Опрашивали всех, кто его видел и общался с ним, и меня в том числе, – с некоторой гордостью пояснила она.

– А вы с ним общались? – переспросила заинтригованная Яна. – И какой он был?

– Какой был? – усмехнулась хозяйка дома и резко выкинула руку вперед, как раньше делали дети в детских пугалках. – Да вот такой! Точь-в-точь! – указала она на Илью.

«Все-таки зря мы пришли, вряд ли чего путного добьемся, бабка-то совсем из ума выжила», – подумала Яна.

– Сами смотрите, – продолжала тетя Нюра, открывая альбом на одной из пожелтевших, пожухлых страниц и указывая коротким пальцем на фотографию.

Яна с Ильей одновременно склонились над альбомом, стукнувшись лбами. Яна увидела на старинной фотографии, черно-кремовой от времени, представительного мужчину с вьющимися волосами и усами, умными и добрыми глазами, в странной одежде с множеством оттопыривающихся карманов.

– Владимир Адольфович Кудрявцев, – гордо сказала хозяйка дома.

Яну поразило не то, что этот добродушный дядька является известным исследователем, и даже не то, что она видит человека, прах которого разнесла одним метким ударом камня. Ее выбило из колеи поразительное сходство этого ученого с Ильей. Словно они были братья-близнецы, но только один из них быстро состарился. Илья тоже молчал, как будто воды в рот набрал. Да и что тут можно сказать? Комментарии были излишни. Неудивительно, что люди, видевшие ученого воочию, смущались и терялись при встрече с Ильей.

– Дело в том, что этот великий человек имел одну странность. Он очень не любил фотографироваться. Путешествуя в молодости по Африке, Владимир Адольфович после общения с колдунами и шаманами проникся философией одного племени. Там ему внушили, что каждая фотография, портрет и прочие изображения человека воруют его жизнь. Владимир Адольфович после этого фактически не фотографировался. Поэтому каждый снимок этого уникального ученого сам по себе уникален тоже! Музейный экземпляр! – похвасталась медсестра.

– Поразительное сходство, – наконец-то обрела дар речи Яна.

– А я о чем? Да я когда увидела этого парня, чуть с ума не сошла! Будто дух великого человека снова воплотился на нашей грешной земле! – Старушка молитвенно сложила руки.

– Боюсь, что воплотился он только во внешнем облике, – наконец-то «разморозился» Илья. – Во всем другом я абсолютно обычен в отличие от этого ученого.

– Если фотографии так редки, почему бы вам действительно не сдать их в музей? – спросила Яна, все еще не в силах оторвать взгляд от старинного фото.

– Ни за что! – почти закричала хозяйка дома. – У нас тут не так давно нашлись «умельцы», которые хотели создать музей Кудрявцева на голом энтузиазме. Ходили по домам, собирали сведения, записи, фотографии, легенды и сказания об этом человеке. И что? А ничего! Мне они сразу не понравились, я и на порог их не пустила, все-таки интуиция меня ни разу в жизни не подводила. Некоторые старые дураки польстились на какие-то копейки, которые те платили за их сведения, причем идиоты отдавали все, что у них было, говоря: «Зачем это нам-то? Жизнь прожили, так и не пригодилось. Не оставишь же эту рухлядь в наследство детям? Уж помирать скоро, хоть новенький телевизор посмотрим на старости лет».

– Ого! Голый энтузиазм! – отметила Яна. – Так они еще и деньги платили за письма, фотографии и документы?

– Платили, хитрецы, поэтому старые люди все им и сплавили. Погнались за длинным рублем. А многие старики, знавшие Владимира Адольфовича лично, уже умерли, и их добро было благополучно складировано на чердаках и в подвалах. Хранимые родителями фотографии неизвестных людей и непонятные записки детям были абсолютно не нужны, и они их даром отдавали этим проходимцам. Я – другое дело, я ни листочка, ни фотографии не показала. Они меня просто-таки пытали и хотели купить, предлагали очень большие деньги, откуда-то узнали, что я была знакома с Владимиром Адольфовичем лично, – раздувалась от собственной значимости Анна Ильинична.

– Да? – удивилась Яна.

– Вот-вот! Следопыты хреновы! Но от меня они ничего не узнали! Я – кремень! Дело в том, что Владимир Адольфович – моя первая платоническая любовь. Я была глупой девчонкой, а он уже умудренным жизненным опытом мужчиной с сединой.

– У вас был роман? – задала нетактичный вопрос Яна.

– Если бы! – закатила тетя Нюра глаза. – Я могла только мечтать об этом. Я ходила за ним как собачка и слушала его речи, открыв рот. Это был гениальный ученый, интереснейший собеседник и замечательный человек. Да что там! Я была влюблена без памяти! А он, конечно же, как порядочный мужчина не рассматривал мою кандидатуру всерьез. Потом Владимир умер, я сходила с ума от горя, но до этого никому не было никакого дела. Даже моя мать не одобряла, что я сохну по иностранцу, весьма странному и к тому же в летах. А я больше в жизни не встретила ни одного человека, хоть отдаленно напомнившего мне Владимира, вот так и осталась одна. Как это у вас называется? Роковая любовь?

– Наверное, – пожала плечами Яна, которую больше занимали другие проблемы. – Так что же случилось с собранными документами о Кудрявцеве?

– А все сгорело! – ответила Анна Ильинична, все еще с опаской косясь на Илью. – Весь их офис сгорел, а сами они исчезли. Милиция искала их, так и не нашла. А за неимением акта государственной экспертизы, что собранные документы и фотографии представляли историческую ценность, и дело заводить не стали. Так все пеплом, тьфу, мраком и покрыто до сих пор. Я думаю, что мошенники сами и подожгли все, а документы вывезли, было там что-то ценное, если за информацию деньги давали. Так что все, что осталось у меня, вообще бесценно, – хвасталась старуха.

– А как они выглядели? – спросил Илья.

– Кто?

– Люди, интересовавшиеся судьбой ученого, – уточнил он.

– А, да такие же, как вы! Проныры! Парень с девушкой, ничего примечательного! Единственная примета – парень рыжеволосый, а девушка слегка прихрамывала.

– Ничего себе – единственные приметы! Да это просто факел в ночи – рыжий и хромая! – воскликнула Яна.

– Или – хороший отвлекающий момент, – отметил Илья.

– Не нашли и следов их! – констатировала медсестра, с любовью ощупывая свой старенький фотоальбом. – Поэтому вся память о великом исследователе осталась в этих пяти фотографиях, в моем сердце и в урне с его прахом в поместье Соболева.

При упоминание об урне с прахом Яна закашлялась, и почти сразу же погас свет, погрузив весь дом в темноту.

– Что такое? – удивилась хозяйка дома.

– Может, пробки выбило? – предположил Илья, зачем-то шаря рукой по столу.

– У меня нет пробок, – возразила медсестра и хотела что-то добавить, но ей не дали. Грубый мужской голос, немного неестественный, громко произнес:

– Никому не двигаться! Всем сидеть на месте!

Яна икнула и схватилась двумя ладошками за рот, зачем-то извинившись перед неизвестным.

– Кто здесь?! – ахнула хозяйка дома.

– Молчать! У меня пистолет и прибор ночного видения, – сообщил злоумышленник и, чтобы доказать, что он не блефует, выстрелил в потолок.

Звук выстрела вместе с секундной вспышкой в темноте произвел на людей магическое действие. Яне показалось, что она оглохла, а ее сердце перестало биться.

– Встать! – заорал пришелец.

Это несколько обрадовало Яну, значит, она не оглохла, оставалось проверить, работает ли сердце? Судя по всему, жизнь в ней не оборвалась.

– Так нам сидеть или встать? – решил уточнить галантный Илья, который, судя по его тону, совсем не испугался.

– Я сейчас перестреляю вас как собак! – пригрозил злодей и повторил: – Встать! Старуха, веди всех в подвал, люк открыт!

Второй раз ему повторять не пришлось. Медсестра дрожащим голосом предложила Яне с Ильей следовать за ней и пошаркала в одном ей известном направлении. Яне с Ильей пришлось значительно хуже. Пока Яна, вцепившись холодными руками в Илью, дошла до места, она отбила все части тела обо все выступающие углы в доме тети Нюры.

– Теперь вниз, – скомандовал мужик, и Яна, натолкнувшись на спину Ильи, куда-то полетела. Если бы не мягкое тело Ильи, на которое она благополучно приземлилась, она точно бы сломала шею.

– Вот черт! – взвыл он, пытаясь вылезти из-под Яны.

– Это мой подвал, – пояснила медсестра, хотя это и так было понятно.

– Сколько же метров я летела? – вздохнула Яна.

– Он у меня глубокий, – ответила хозяйка, – несмотря на близость озера.

– Это чувствуется, – Яна терла спину, не обращая внимания на стенания Ильи.

Крышка над ними захлопнулась со страшной силой, словно крышка гроба, прерывая всякую связь с миром живых. Напавший на них неизвестный больше не сказал ни слова, только закрыл подвал на замок.

– Что же это за маньяк? – поинтересовалась Яна, пытаясь осмотреться. – И что ему нужно?

– Вот уж не знаю, – вздохнула откуда-то из угла медсестра, – до этого времени на меня и мой дом никто не нападал.

– Это пока вы не встретились с Цветковой, – пояснил Илья, пользуясь темнотой и тем, что Яна не может дать ему подзатыльник.

– Я тут ни при чем! – сразу заявила она. – Мне этот голос не знаком!

– Конечно, ты у нас всегда ни при чем, вот только, кажется, я ногу сломал, – буркнул Илья.

– Сочувствую, – ответила Яна, – похоже, что нам всем скоро сломают шею. Знать бы, за что?

– У меня и брать-то нечего, – откликнулась хозяйка.

– Я не думаю, что это вор, – сказал Илья.

– А кто? – в один голос спросили обе женщины.

– Не знаю, на убийцу он тоже не похож. Такое ощущение, что он хотел с нами аккуратно обойтись, чтобы не осталось никаких следов насилия.

– Зачем нас собрали здесь? – спросила Яна.

– Явно не для праздника и посвящения в пионеры, – ехидно ответил Илья.

– Альбом! – вдруг истошно закричала Анна Ильинична. – Моя реликвия! Эти подонки добрались и до меня! Я не сдалась добром, так они меня силой достали! Как я сразу не догадалась?! Выпустите меня, негодяи! – Старая женщина начала бросаться на стены и подпрыгивать вверх, как кенгуру.

Яна была ошеломлена не ее прытью, а тем, что Анна готова рисковать жизнью ради старых фотографий своего любимого. Сразу чувствовалось, что этой пожилой даме не хватало реальной, счастливой жизни.

– Успокойтесь, – подал голос Илья.

– Замолчи! Что ты понимаешь?! Я всю жизнь их хранила! Это все, что осталось мне на память о любимом человеке! Убийцы! Вандалы, выпустите меня отсюда! – Анна металась в совершеннейшем отчаянии, и перекричать ее Илья не мог.

Яна быстро осмотрелась. Подвал был достаточно глубоким и очень сырым, что было неудивительно, если учесть место, где стоял дом. Все стены потрескались и были покрыты плесенью, мокрый пол усыпан осколками кирпича и прочим мусором. Помещение было абсолютно пустое. Лестницу напавший на них человек поднял наверх, хотя они все равно бы не смогли выбраться, так как деревянную дверцу за ними закрыли.

– Прекратите истерику! – строго сказала Яна, отметив, что в подвале нет ни одного окна, даже на высоте, а освещение, весьма тусклое, давала одинокая лампочка на потолке, которую преступник забыл выключить или просто не знал, где выключатель. – Мы не можем сейчас думать о каком-то альбоме, мы должны думать о том, как отсюда выбраться! – сказала Яна. – Даже если кто-то вспомнит о вас и придет сюда, мы не сможем подать голос, потому что тут ничего не слышно. А если все время кричать, сорвем связки и потратим все силы. Да, перспектива умереть от жажды и голода меня лично не прельщает. И за что? Хоть бы сказали причину! – надулась Яна.

Медсестра из всего ее отчаянного монолога вычленила только одну мысль, которая ей явно не понравилась.

– Что?! Как это – наплевать на альбом? Да я жизнь за него отдам! Сволочи! Да мне бы только добраться до них! Черт! Черт! Черт! В этом долбаном подвале нет ничего! Я всегда держала его пустым, ведь он все время затоплялся. Сюда бы какую-нибудь полочку или стеллажик! Я бы зубами выгрызла этот люк!

– Позвольте, я скажу… – снова подал голос Илья и снова был прерван истерическим выкриком хозяйки дома.

– Чувствуете?! Чувствуете?! Или мне кажется?

– Что? – не поняла Яна.

– Запах! Газ! Всё – нам конец! – металась старая женщина.

– Что с ней? – испугалась Яна, глядя на невозмутимого Илью.

– Я тоже чувствую… – несколько вяло ответил он.

– Что? – не понимала Яна.

– У тебя гайморит? – вопросом на вопрос ответил Илья. – Не чувствуешь запаха?

– Ну что-то есть, плесень или…

– Или! Это газ – радон. Он образуется в болоте и иногда прорывается в подвалы домов, расположенных рядом. Тогда хозяевам этих домов конец, – пояснил Илья.

– Очень приятно, – вздохнула Яна, – значит, им нельзя дышать.

– Конечно, нельзя! – снова закричала медсестра. – У меня никогда этого радона и в помине не было, и вот на тебе! Как раз когда нас здесь закрыли!

– А не кажется ли вам, что это не простое совпадение? – задал вопрос Илья.

– Кажется! – горячо подхватила Яна. – Нас хотят убить, но только так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Поэтому никого и пальцем не тронули, чтобы следов не осталось.

– Ага! А как мы без лестницы сюда попали, по доброй воле? – спросила Анна Ильинична.

– А вы не понимаете? Когда мы все надышимся этой гадости и помрем, убийца благополучно спустит лестницу к нашим хладным телам, – разыгралось у Яны воображение.

– Это плохо, – констатировал Илья.

– Чего уж хорошего?! – согласились женщины хором.

– Я имею в виду плохо, что этот зверь еще в избе, он будет ждать нашего конца, чтобы спустить лестницу.

Яна замерла.

– А что нам делать? Не можем же мы здесь сидеть и ждать, когда задохнемся?

– Не можем, просто перестаньте орать и привлекать излишнее внимание, – ответил Илья и пополз вдоль стенки, ощупывая ее руками.

– Как можно молчать, если память о великом человеке разрушается с каждой минутой. Урну с прахом, по слухам, изувечили какие-то вандалы…

При этих словах Яна переглянулась с Ильей.

– Теперь вот последние фотографии украсть хотят, – закончила свою мысль тетя Нюра, закусив губу и тяжело дыша.

– Я могу все-таки сказать? – повысил голос Илья.

– Ладно, говори! Последнее слово умирающего, – разрешила Яна.

– Я взял со стола альбом с фотографиями, так что прекратите ныть, – обратился Илья к медсестре.

– Правда?! – обрадовалась та совершенно искренне, словно ребенок, бросилась к Илье и смачно поцеловала парня в щеку. – Вы спасли меня! Мое сердце! Мою душу!

– Надолго ли? – усмехнулась Яна, про себя отмечая, что в критических ситуациях Илью лучше слушать, так как он головы не теряет.

Тетя Нюра схватила свою реликвию и стала баюкать ее как ребенка. Казалось, ее больше ничего не интересует, даже тот факт, что они сейчас задохнутся и умрут. Медсестра готова была умереть со своим альбомом в руках. Илья же не собирался умирать. Он продолжал ощупывать стену с маниакальной настойчивостью.

– Что ты делаешь? – подошла к нему Яна, шурша подошвами по осколкам камней.

– Я думаю, что не случайно нас сюда сбросили и сразу же пошел радон.

– Мы уже поняли, что не случайно, – согласилась Яна, наконец-то почувствовав сладковатый и тяжелый запах, от которого кружилась голова и появлялся неприятный привкус во рту.

– Значит, сюда подвели трубу или прорыли ход, чтобы газ поступал в подвал, – пояснил Илья.

Яна молча присоединилась к нему, подсознательно соглашаясь с тем, что лучше что-то делать, чем спокойно умирать, лежа в углу.

– Чего вы копошитесь, словно крысы? – спросила тетя Нюра. – Все равно помрем.

– Нашел! – воскликнул Илья и закрыл рот ладонью. – Черт… Вот он, прорытый узкий ход, прикрыли, сволочи, какой-то фанерой. Ой, подкапывались под вас, тетя Нюра, специально подкапывались. И сегодня, видимо, решили вас сюда сбросить, а тут мы так удачно подошли.

– Очень удачно! – возмутилась Яна. – Вместе всех и сбросили!

Илья повернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Что? – испугалась она. – Что случилось? Со мной что-то не так? Газ вредно сказался на моей внешности?

– У вас, у баб, одно на уме! – улыбнулся Илья. – Я смотрю на тебя по другому поводу, – с некоторым сомнением произнес он, словно не зная, стоит говорить об этом или нет.

– По какому поводу? – спросила Яна.

– Ты единственная из нас, кто может пролезть в этот лаз, – пояснил Илья.

– Почему? – Яна преданно смотрела на него, по всей видимости, газ уже оказывал свое губительное действие на ее мозги.

– Потому что ты самая худая из нас и только у тебя есть шанс проползти в отверстие.

– Ага или застрять в нем навечно, – кивнула она.

– Ну что ж, по крайней мере, ты на какое-то время перекроешь доступ радона, – отозвался Илья и все-таки получил от нее подзатыльник.

– Какие у вас «теплые» отношения, – отметила тетя Нюра.

– Это единственный шанс для тебя и для нас, – сказал Илья, внимательно наблюдая за Яной.

– Ты серьезно? – наконец-то очнулась та. – Да ты что?! Куда я полезу?! А если этот лаз станет у2же, и я действительно застряну? Назад мне не выбраться. Что, если меня засыплет сверху землей?

– Мы вытянем тебя за ноги, – не очень уверенно произнес Илья.

– Мы же не знаем, какой длины этот ход! – воскликнула Яна.

– Ну и что? Я не думаю, что он большой! – Илья подталкивал ее к черной дыре.

– Ты же говорил, что газ идет с болота. Вдруг я вылезу прямо в болото и там завязну? А вдруг этот бандюга еще не ушел и пристукнет меня сразу же, как только увидит?

– Я все понимаю, Яна, но еще немного, и мы все здесь задохнемся. Так что с богом, – сказал Илья и придал ей ускорение, запихивая в дыру.