Даже похороны не смогли настроить Яну на пессимистичный лад. Они с Женей постепенно приближались к поселку, вокруг раскинулись казавшиеся бескрайними луга с сочной травой, росли ромашки, васильки, лаванда, зверобой, колокольчики и еще множество милых полевых растений, названия которых Яна не знала, но с удовольствием бы собрала букет. Перегревшиеся от солнца кузнечики оглушали своими трелями. Легкие бабочки и озабоченные неторопливые шмели летали от цветка к цветку, совершенно не боясь людей, мирно шагающих мимо них.

– Поля не засеяны, – взглядом агронома окинула окрестности Яна.

Евгений хохотнул.

– Не все же идет под пшеницу. У местных жителей много скота, и эти луга – главный источник сена на зиму.

Яна некоторое время шла молча, о чем-то задумавшись. Она очень устала не столько от дел и длительных переходов, сколько от изнуряющего, палящего солнца. Непривычно ей было в таком климате, не прошел еще период акклиматизации.

– Знаешь, о чем я подумала? – вдруг спросила она у Жени.

– Я не телепат, – откликнулся он.

– Что я как-то неудачно сюда приехала.

– Ты о чем?

– Если Валерия Максимовна помогала, вернее, пыталась помочь и живым, и мертвым, то я действую как ее антипод. Приношу вред и живым, и мертвым. То, что я доставала многих живых, – это давнишняя история, а вот до мертвых дорвалась с таким размахом впервые. В день приезда разбила урну с прахом вашего ученого, теперь вот уже Петра Натановича эксгумировать будут…

– Это совпадение, – отмахнулся Женя, сдерживая улыбку.

– Хорошенькое совпадение… Кстати, что будет с урной этого Владимира Адольфовича Кудрявцева? – поинтересовалась Яна.

– По тем черепкам, которые удалось собрать, местные мастера из фирмы «Рога и копыта», не смейся, отольют новую тару из металла. Туда положат то, что удалось отождествить с прахом, и урна будет водворена на свое законное место, не волнуйся, – ответил Евгений. – Да и Петр Натанович без погребения не останется, в землю же и вернется, так что сильно не переживай. Что-что, а мертвых мы не потревожили, им глубоко наплевать на наши телодвижения.

– Думаю, что и ты – неверующий, – подвела итог его речи Яна и переспросила: – Фирма «Рога и копыта»?

– Так точно. Хозяева – два брата – большие поклонники творчества Ильфа и Петрова.

– Их не привлекли за плагиат? – удивилась Яна.

– В этой глуши? Кому это надо, Яна? Я тебя умоляю! А потом, что здесь плохого? Пусть живет творчество.

– Да я не против… если они могут помочь, тем более…

– Так что знай: в этом маленьком российском городке есть фирма «Рога и копыта», и работает она с металлом. Большие мастера ребята! Делают все – от булавки до кованой ограды, от которой глаз будет не отвести.

– Ага, а в далеком Рио-де-Жанейро даже есть памятник Остапу Бендеру, – согласилась Яна, ничего не имеющая против фирмы «Рога и копыта».

Они зашли в самый крупный магазин в городке и накупили различных продуктов в неприлично большом количестве для трех человек и на очень большую сумму, которую Евгений, не дрогнув, заплатил.

– Я что-то проголодался, – пояснил он.

– А прилично есть… то есть утолять голод на поминках? – поинтересовалась Яна, тоже чувствуя голодные спазмы.

– А почему нет? Хороший был человек – хорошо его и помянем! Кроме того, мы идем не совсем на поминки, – в миг развеял все ее сомнения Женя.

В магазине все его знали, улыбались и здоровались, на Яну же смотрели настороженно и недоуменно. Да, она мало походила на девушку Евгения Виолетту, но ее это даже радовало, если вспомнить, на кого была похожа его невеста.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила Яна, когда они вышли из магазина.

– Ты думаешь, здесь много улиц? Это не Москва и не Нью-Йорк, – ответил Женя, размашисто шагая вдоль белых домиков с металлическими крышами. Вокруг домов были разбиты палисадники с садовыми цветами, а позади торчали ботва картошки, кустики зелень «к столу», огромные листы бахчевых, светились инопланетными кораблями парники для экзотических бананов и ананасов. Что там говорить: наш человек не может без огорода и урожая, собранного своими руками. Народ в общей массе не понимает расточительности иностранцев, засеивающих свою землю газонной травой или мелким клевером и раз в неделю проходящихся по траве газонокосилкой. А как же изматывающий труд на грядках?! Посеять, сто раз прополоть, двести раз полить, триста раз понервничать из-за плохой погоды, затем собрать урожай в три помидорины и радоваться до слез. У русского человека земля должна приносить пользу, то есть то, что можно съесть, а огромные площади «матушки-земли – кормилицы нашей», засеянной жесткой, короткой травкой, на которой даже сорняки не растут, вызывают лишь раздражение и непонимание. Так могут поступать только форменные лентяи.

Евгений свернул с маленькой улочки на другую и остановился у третьего по счету дома. Прохожих и просто сидящих без дела на лавках бабок не было. В это время работал и стар и млад. Калитка была приветливо открыта, словно здесь все время ждали гостей или пациентов. Яна не могла не заметить красный крест, наклеенный с внутренней стороны окна. Валерия Максимовна сигнализировала людям, проходящим мимо, что в этом доме живет врач. Они поднялись по стареньким ступенькам крыльца и постучали в дверь. Ответа не последовало.

– Я говорила, что мы рано идем, – сказала Яна. – Хозяйка захотела нас задобрить, а значит, она тоже понеслась в магазин за продуктами.

– Что ж, подождем во дворе, – кивнул Женя.

– Я пить хочу, сейчас умру от жажды, – заныла ему в спину Яна, решившая хоть немного покапризничать.

– Здесь в каждом дворе есть колодец. Пойдем, попьешь прямо из ведра, – не поворачивая головы, ответил Евгений.

– У меня в отличие от тебя не было ни деревенского детства с юностью, ни сельской зрелости, и думаю, что не будет и старости в стиле кантри, – не унималась Яна, прыгая по тропинке, выложенной камнями.

– Это ты к чему сказала?

– К тому, что я боюсь колодцев, господин помещик, – ответила Яна, пыхтя и отдуваясь от жары.

– Боишься, что тебя утащит водяной? – уточнил Женя, расплываясь в улыбке.

– Боюсь поскользнуться и упасть, – передразнила его Яна.

– Хорошо, я сам наберу тебе воды, я крепко стою на ногах, – сказал он.

– Ты – невозможный человек! – прокомментировала Яна. – Все бы язвить и оговаривать! То-то ты столько лет без жены, нашел бы себе такую, которая и рта не откроет, и командовал бы ею. Барские замашки! Я не отдам за тебя свою подругу! Зачем? Чтобы она потом меня материла? – возмущалась Яна под смешки Евгения.

– За что ты злишься? Я же согласился тебе помочь!

– Еще бы ты не согласился! Ты меня еще в гневе не видел! – заявила Яна.

Они прошли вдоль дома, мимо плотно посаженных и безжалостно подстриженных кустов сирени и боярышника к небольшой постройке, откуда доносился не совсем приятный запах, а вокруг роились мухи.

– Фу! – не сдержалась Яна.

– Давно не чистили туалет, – деловито пояснил Женя.

– Я бы умерла от стыда, живя одна и вызывая службу по откачке этого… дерьма. Всем бы было понятно, чье оно, – сказала Яна, чем снова развеселила Евгения.

Они завернули за угол дома и ахнули.

Это был не обычный двор. Здесь не было грядок, плодово-ягодных кустов и деревьев. По всему периметру и по центру небольшого участка Валерии Максимовны располагались различные тренажеры, современные и не очень, вплоть до беговой дорожки с секундомером и измерителем пульса и расстояния.

Небольшой бассейн, напоминавший купель, видимо, для закаливания или занятий аква-аэробикой, два милых фонтанчика, ряд скамеечек с горшками разноцветных фиалок вместо поручней и много ярких садовых фигурок приторно улыбающихся гномов.

– Вот это да! – ахнула Яна, осматриваясь.

– Да, это ни на что не похоже, – согласился Евгений. – Вон колодец, пойдем попьем.

Они двинулись по зеленой лужайке к небольшому деревянному колодцу.

– Может, искупаться? – подумала вслух Яна, глядя на прозрачную воду в импровизированном открытом бассейне.

Она засмотрелась и наткнулась на спину Евгения, который словно окаменел.

– Черт, – выдохнул он.

– Что? – заинтересовалась Яна, подумав о буйной фантазии хозяйки дома.

– Не смотри, – чужим голосом сказал Евгений, но понятно, что для Яны это предостережение было пустым звуком.

Она выскочила вперед и чуть не упала, споткнувшись обо что-то.

На зеленой траве лежала в необычной позе тщедушная Валерия Максимовна, неестественно вывернув шею и раскинув ноги. Зрелище было ужасное. Дама была неестественно бледна, на коже темные пятна, но самым страшным было то, что по ее удивленно раскрытому глазу ползали муравьи, а Валерия Максимовна не моргала.

– О боже, – прошептала Яна, хватая мгновенно похолодевшими руками Женю за локоть.

Худую грудь врачихи пронзила металлическая палка с каким-то клеймом, словно кто-то насадил даму на спицу гриля. По светлой кофте Валерии разлилось темно-бордовое пятно крови. Рядом валялось пустое ведро, по всей видимости, хозяйка тоже шла к колодцу за водой.

– Шпалера, – тихо сказал Евгений.

– Кто? – испугалась Яна.

– Шпалера, – монотонно и все так же непонятно повторил он.

– Что? – снова не поняла Яна, которую начала бить дрожь, хотя она смутно помнила, что где-то уже слышала это слово.

– Палка, на которую вешают виноградную лозу, – убитым голосом ответил Евгений, указывая на металлический стержень, который проткнул несчастную. – И на ней клеймо моего виноградника.

– Что?! – в который раз воскликнула Яна. – Какой ужас!

– Я не думаю, что это самое страшное… Самое страшное то, что случилось с Валерией Максимовной, – Женя сделал над собой усилие, нагнулся и пощупал ее шею. – Холодная как лед.

– По ней видно, что она мертвая, – прошептала Яна, словно могла случайно разбудить усопшую, – можно даже не проверять…

– Мы же недавно видели ее, разговаривали, когда она успела остыть? – бормотал Евгений, не сводя глаз с эмблемы своего виноградника.

– Знаешь, когда человек умирает, он почему-то быстро становится тяжелым и холодным, это жутко, – клацала зубами Яна. – Я в этом не сильна, была бы жива Валерия, она бы нам объяснила, почему так происходит. Ее убили сразу, как только она пришла домой. Женя, что делать?! Первое, что мне приходит в голову, так это смотаться отсюда, пока нас никто не видел.

– Ты что? Оставить ее здесь? Это бесчеловечно! Мы должны сообщить в милицию.

– Ага, хорошо тебе говорить, ваши местные менты уже обвинили меня в твоем похищении и убийстве и потом даже не извинились! Я представляю, с каким удовольствием они повяжут нас как убийц докторши!

– Но это же неправда!

– А кто знает правду?! Вытаскивай из нее колышек, и спасаем свои шкуры! Мы последние, с кем она разговаривала, и это подтвердят какие-нибудь люди на кладбище, и вот мы здесь с ее трупом! Мы будем первыми подозреваемыми! Нам надо уходить! – Яна впала в истерику, на нее ужасно повлияла бесчеловечная картина убийства.

– Мы этим подыграем убийце, – покачал головой Соболев.

– Какой же ты тупой, Женя! – выдохнула Яна. – Ты хочешь остаток жизни провести в тюрьме?

– А мотив? Какой у нас был мотив убивать Валерию Максимовну? – не унимался предприниматель.

– Тебе нужен мотив?! – воскликнула Яна и зашипела как гремучая змея: – Я сейчас скажу тебе мотив! С чем эта бедная женщина обратилась к нам? Напомнить? С тем, чтобы ты дал разрешение на эксгумацию трупа Петра Натановича, чтобы подтвердить: его убили, она на это рассчитывала. Не кажется ли тебе странным, что после этого предположения ее и убрали? Не понимаешь до сих пор? Очнись! Соберись и сконцентрируйся! Все говорит о том, что она была права, и убийца Петра Натановича, испугавшись разоблачения, убрал и Валерию Максимовну! Только он очень хитер, он и в первый раз не оставил следов, и во второй раз подозрение падет на нас! Теперь действительно установят, что твоего слугу убили, и убил его ты!

– Почему я? – удивился Женя.

– А кто еще? Он был больше всех связан с тобой, и врачиху ты убил… палка эта твоя же, откуда она могла взяться в хозяйстве у Валерии Максимовны? Понятно, что убийца принес ее с собой!

– Ты пугаешь меня…

– Я не пугаю, а предлагаю сматываться! Что, не убедила?! Мы уже ничем не можем ей помочь. Хорошо, давай анонимно позвоним из телефона-автомата и скажем, что в таком-то доме находится труп. – Яна воровато оглянулась.

– Очень умно! А потом нас вычислят и впаяют еще и сокрытие улик, и бегство с места преступления! – Евгений наконец-то очнулся и потянулся за сотовым телефоном. – Я думаю, что принимаю единственно верное решение. И потом, я не последний человек в этом поселке, вряд ли меня заподозрят в убийстве.

– Ага! А вот меня с превеликим удовольствием! – воскликнула Яна.

– Я этого не допущу, мы все время были вместе.

– Слабое утешение. Два преступника обеспечивают друг другу алиби. Ладно, принял решение – звони! – Яна отвернулась и села на скамейку спиной к трупу.

Евгений по телефону сообщил о преступлении, назвал адрес, представился и пообещал оставаться на месте.

Яна хмыкнула и сказала, серьезно глядя на Евгения:

– Пообещай мне одну вещь!

– Если это не связано с сокрытием улик.

– Не связано, не связано, мистер Честность. Пообещай, что теперь сам подашь на эксгумацию тела Петра Натановича. Иначе я труп отрою и докажу, что его тоже убили!

– Устрашающая картина, – Женя сел рядом. – А ты не боишься? Одна уже захотела вырыть его тело, и ты видишь, чем это закончилось.

– Я не боюсь! Я хочу знать, за что его убили? И кто эта тварь?

– На сей раз наши желания совпадают. Когда мы попадем в отделение милиции, я сразу же подам заявление на эксгумацию, – серьезно сказал Евгений и обнял Яну. – Только и ты пообещай держаться ко мне поближе.

– Постараюсь, – вздохнула она, думая о том, что скажет Карлу, когда тот позвонит. Ведь его простой вопрос: «Чем ты занимаешься на отдыхе?» – поставит ее в тупик, причем не в первый раз.