Яна, погруженная в невеселые мысли, да еще боясь этого странного и негостеприимного дома, думала, что не заснет никогда в жизни, но биологические часы сделали свое дело. Мирное посапывание Ильи, у которого с совестью, видимо, было все в порядке, тиканье старинных часов, треск половиц неизвестно по какому поводу, шорох веток по оконному стеклу, завывание ветра и напряженные нервы не помешали Яне заснуть. Ей ничего не снилось или не успело присниться, потому что она была грубо вырвана из летаргического состояния дикими воплями и даже физическим воздействием в виде хлопанья по щекам.

– Яна! Яна! Очнись! Хватит спать!

– А?! Что?! Пожар?! – вскочила она, ничего не понимая.

– Хуже! – выдохнул Илья. – Мы убили человека!

– Что, опять?! – спросонья спросила Яна, словно они только тем и занимались, что убивали людей.

– Мы осквернили его память, и нет нам прощения, – опустил голову Илья.

Он сидел с совершенно потерянным видом, с торчащими во все стороны волосами и все в том же нелепейшем халате. В комнате горел приглушенный свет. Илья устроился у Яны в ногах, руки его слегка подрагивали.

Яна попыталась определить который час. Часы показывали четыре тридцать, а за окном сквозь неплотно задвинутые шторы светила луна. «Вот черт! – мысленно выругалась Яна. – Говорила мне мама: не садись с незнакомцами в машину. Парень-то с приветом оказался. А я его еще не отпускаю, боюсь. Кто кого должен бояться, может, он наркоман какой…»

– Что произошло, Илья? – как можно ласковее спросила она, спуская ноги на прохладный старый паркет.

– Я понял, кто такой Владимир Адольфович, – выдохнул Илья.

Яна пожалела, что у нее под рукой нет ничего тяжелого. Разбудить ее ради этого пресловутого незнакомца, из-за которого они и так уже попали в неприятности, это уж слишком!

– Если это шутка… – протянула она с угрозой в голосе.

– Мне не до шуток, – отмахнулся Илья. Он откинулся на диване, воспользовавшись тем, что Яна убрала ноги, и заунывно начал: – Я вспомнил… Владимир Адольфович Кудрявцев – это известнейший ученый-натуралист, геолог, биолог, химик и бог знает еще кто.

Яна зевнула, пытаясь сконцентрировать взгляд слезящихся глаз на расплывчатом лице Ильи.

– Хорошо, что не маньяк и не патологоанатом, это радует. Ты что, лично с ним знаком?

Илья странно посмотрел на нее.

– Он умер в одна тысяча девятьсот пятьдесят шестом году.

– Понятно, почему никто не хотел встретиться с ним в наши дни, – не меняя тона, ответила Яна, нервно дергая голой ступней.

– Ты мне не веришь? – сообразил Илья.

– Что ты! Верю, конечно! Просто время не очень подходящее для бесед, полпятого утра.

– Извини, что разбудил, я просто в шоке. Нам же читали лекции о нем, о его работах и о его вкладе в науку. Просто это было на первых курсах, и я забыл.

– А где ты учишься? – спросила Яна.

– Я буду геологом… хотя не знаю, насколько хорошим, так как основное время я провожу в институтском театральном кружке.

– Понятно… – Сон стал немного отступать.

– Так вот, вырос Владимир Адольфович в Германии, но происхождение имел русское. Получил прекраснейшее образование, знал много языков, русский, конечно же, в совершенстве.

– Молодец, – похвалила его Яна, так как не знала, что еще сказать, и осеклась под строгим взглядом Ильи.

– Владимир Кудрявцев всегда тяготел душой к России, очень любил русских писателей и считал, что более богатой природными ресурсами страны просто нет на свете, – продолжал рассказ Илья.

– Это всем известно, – кивнула Яна, – много в ней лесов, полей и рек. Ну в смысле… ты понимаешь… А уж какая бескрайняя русская душа, так это известно каждому иностранцу! Молчу! Молчу!

– Владимир Адольфович, накопив большой багаж знаний и определенный опыт, приехал в Россию для изучения ее природных ресурсов. Он получил разрешение на исследование наших земель от университета. В те времена все научные исследования должны были вестись от какого-либо университета. Нынешний Петербург был центром нашей научной мысли. Ученый обследовал все родники и минеральные воды, бьющие из них. Он брал пробы воды, земли, твердых пород, потратив на исследования семь лет. Если учесть, что в те времена в этих краях не было не то что сервиса, а даже дорог, передвигались путники очень медленно в бричках, часто подвергаясь разбойничьим нападениям. Многие месяцы отважный ученый ночевал один в лесу или в горах, а согревал его только костер. Надо быть настоящим фанатиком своего дела, чтобы посвятить исследованиям почти всю жизнь. Владимир Адольфович был настоящим ученым, он мог отключаться от действительности и погружаться в свои изыскания целиком. До него никто даже и не пытался работать с таким подъемом и самоотдачей, – подчеркнул Илья, – поэтому он и достиг потрясающих результатов в профессиональной деятельности. Он доказал, что грязь из Чендурского озера, больше напоминавшего болото, обладает лечебными свойствами. Сейчас на берегу озера расположена знаменитая лечебница. Лечат кожу, нервы, сердечно-сосудистую и иммунную системы. Он доказал целебные свойства горной воды. Владимир Адольфович сдал нашу минеральную воду на исследование в известную Пятигорскую здравницу. Так вот, анапская вода оказалась ничуть не хуже по своему сбалансированному минеральному составу и оказываемому терапевтическому эффекту.

Теперь Яна поняла, что сон ушел от нее окончательно. Она с ужасом смотрела на Илью и не верила своим ушам. С парнем за несколько часов, что они не разговаривали, явно что-то произошло. Складывалось впечатление, что он сбегал в Российскую государственную библиотеку и изрядно покопался в книгах, изучая биографию Владимира Адольфовича.

– Ученый еще открыл залежи руд, что привело к разработкам в наших горах ценнейших металлов, – продолжал Илья, не обращая внимания на ее испуганный взгляд.

Яна слушала Илью и не знала, как ей реагировать на его рассказ. Да и звучала эта лекция в его исполнении несколько комично, если учесть, что он был во все том же дамском халатике.

Яна подавила зевоту:

– Илья, что произошло? Я спала три года и три месяца? Откуда столь разительные перемены? Когда я засыпала, ничто не свидетельствовало о твоих таких обширных познаниях об ученом-исследователе Кудрявцеве. Ты даже не знал, кто он такой, – отметила Яна. – Откуда вдруг в тебе проснулись энциклопедические знания об этом ученом в столь раннее время?

– Пойдем, – глухо сказал Илья, поднимаясь с дивана.

– Куда? – испугалась Яна, словно ей предложили проследовать на Голгофу.

– Кое-чего покажу, – туманно ответил Илья.

– Я уже видела! – быстро сказала она.

– Я не в этом смысле… – не поворачивая головы, ответил он.

Ей ничего не оставалось, как встать с диванчика. Илья вышел на улицу.

– Куда ты идешь? Я так хорошо спала, – канючила, плетясь за ним Яна.

Илья молча шел вдоль стены, маня ее рукой, словно привидение. Сейчас сад выглядел таинственно и немного пугающе. Некогда яркие розы потемнели и смотрелись зловеще и мрачно, листва деревьев шумела под порывами резкого утреннего ветерка, под ногами хрустели гравий и сухие веточки. Надо отметить, что такой огромный дом очень скудно освещался. Возможно, из-за экономии электроэнергии, а возможно для того, чтобы всякие подозрительные личности не шатались вокруг него из боязни сломать ногу. Только расходящиеся лучами тропинки освещались неяркими ночными фонарями, врытыми в землю, сам же побеленный фасад здания светился пятном в темноте, словно пропитавшись лунным светом, или в побелку были добавлены специальные краски.

Яне стало очень неуютно, она старалась не отставать от Ильи и зябко ежилась от сырого предрассветного тумана.

– Скажи хоть, куда мы идем? Может, вернемся в дом? – спрашивала она на ходу.

Илья вдруг резко остановился у угла и, подняв голову, торжественно сказал:

– Вот… читай!

Яна проследила за его взглядом и увидела большую мемориальную доску из белого мрамора с четкими черными буквами, хорошо различимыми в утренних сумерках.

«Здесь с 1945 по 1956 гг. жил и работал известный ученый Владимир Адольфович Кудрявцев. Дом принадлежал его другу Соболеву Эдуарду Витальевичу. По завещанию В.А. Кудрявцев был кремирован и похоронен на территории усадьбы», – прочла Яна и вопросительно уставилась на Илью.

– Я вышел покурить, замерз и решил прогуляться вокруг дома…

– Я знаю, что ты не куришь! – уличила его Яна.

– Ну хорошо! Я не мог заснуть, страшно было. Подумал, что если заснем оба – нас прирежут во сне. Я решил охранять твой сон, но к утру начал дремать, вот и пошел нарезать пару кругов вокруг дома, чтобы взбодриться, – смутился Илья. – Остановился перевести дыхание прямо у этой доски, прочел и сразу же вспомнил, что нам говорили об этом исследователе в институте.

– Это более правдоподобно, – согласилась Яна, перечитывая текст на мемориальной доске, словно он мог сообщить ей что-то новое.

– Хватит сомневаться во мне! Я сам в шоке!

– Хорошо, пусть этот ученый жил здесь в компании своего друга последние годы и умер черт знает когда. Почему ты говоришь, что мы его осквернили или даже убили? Илья, возьми себя в руки! Когда он умер, мы еще не родились, – зевнула Яна, – так что, спасибо ему за все и пошли в дом, я замерзла.

– Яна, ты не понимаешь, я же пошел искать место его захоронения.

– Вот только не говори, что ты меня сейчас еще и на кладбище потащишь! – рявкнула Яна. – Я хоть и не робкого десятка, но лучше почту память ученого при дневном свете, договорились?

– Яна! – истерично завопил Илья. – Дослушай меня!

– Хорошо-хорошо, только не шуми, – сказала она, решив, что на него плохо влияет утренний холод.

– Я нашел мемориальную стену, где стояла урна с прахом ученого, но она на ремонте. – У Ильи дернулся кадык.

– Кто? Урна? – испугалась Яна.

– Стена! Да и вокруг все разрыто, не знаю, может, трубы меняют. Там табличка, что прах временно перенесен в дом…

– Ну вот, а ты переживаешь. Все хорошо. Отремонтируют и вернут останки, то есть прах, на место, – подбодрила его Яна. – Мы-то тут при чем? Мы препятствовать переселению праха ученого не будем, так что успокойся и…

– Это вряд ли… Понимаешь, Яна, стоял тут этот прах себе, стоял, никого не трогал… Кого же он тронет? Он же прах…

«Точно, парень двинулся», – подумала Яна.

– Пока не пришли мы. Ты ловким движением, то есть броском камня, разбиваешь урну с прахом, эти осколки я выбросил в мусорный контейнер… Прости господи, мало того, я еще смел все это… ну… прах веничком и бросил все туда же, в мусор, – закончил свое грустное повествование Илья и наконец-то посмотрел Яне в глаза.

Яна мгновенно перестала ощущать холод, ей стало жарко, кровь прилила к щекам.

– Что?! Мать твою! Что же мы тут стоим как ослы!? Бежим!

– Куда? – удивился Илья.

– Куда ты все это выкинул? Ну, прости господи, профессора? – засуетилась Яна.

– В мусорный контейнер, во внутреннем дворике, рядом с кухней, – вяло ответил Илья.

– Бежим туда! – понеслась на длинных ногах Яна, теперь Илья еле поспевал за ней.

– Какой смысл, Яна?! Что мы там будем делать?

– Как что? Соображаешь? Мы выкинули прах человека, да еще такого заслуженного! Это же кощунственно! Ну почему я иногда такая внимательная, а иногда мухи на носу не вижу? Стелу, где стояла урна, починят, и что туда поставят?! И кто в этом будет виноват?! Снова Яна Цветкова?! Какой позор! – кричала Яна через плечо, тяжело дыша от быстрого бега. Светлые волосы метались по плечам, а сабо шлепали по голым пяткам.

– Интересно, что мы можем изменить?

– А если склеить урну?

– Это нереально, она разлетелась вдребезги, – решительно ответил Илья.

– А если сделать копию? – продолжала канючить Яна.

– Это будет подделка, – пожал плечами Илья.

– Ну и что! Все лучше, чем ничего!

– Это, конечно, вариант. Есть снимки урны, копию можно изготовить по фотографиям. Меня волнует другой вопрос. Что мы в нее положим? Следуя твоей логике, немножко строительной пыли и песочка из детской песочницы? И пусть люди смотрят на якобы прах великого ученого, это не будет грехом и обманом…

– Прекрати! Мне и так плохо. – Яна остановилась у мусорного контейнера и перевела дух. – Может, хоть чего-то наскребем?

– Издеваешься? Чего я наскребу в мусорнике? Немного пищевых отходов? Чтобы от нее, я имею в виду от урны, еще и пахло нехорошо?

– Ну не может быть такого страшного конца у Владимира Адольфовича! – Яна выпятила нижнюю губку и стала напоминать маленького обиженного ребенка.

Илья вдруг начал смеяться, сперва тихо, затем все громче и истеричнее. Яну это обидело.

– Знаешь, а я теперь верю, что ты не даешь покоя людям. Но никак не предполагал, что спокойно жить, то есть покоиться, ты не даешь и мертвым.

– Прекрати! Это был несчастный случай!

– Ага! Такой огромный дом, именно та комната, тот этаж, урна и – бац! Прямое попадание камнем! Молодец! Привет исследователю из Германии русского происхождения! Лучше бы он покоился в «неметчине», хотя, с твоими талантами, ты бы его и там достала. Верно, Цветкова? – Хохот Ильи стал просто гомерическим.

Яна начала беспокоиться за его душевное здоровье, но тут Илья резко перестал смеяться и выдохнул:

– Ладно, я залезу в бак, посмотрю, нет ли какой кучки пепла, похожей на профессора, тьфу!

– Я тебе помогу! – вызвалась Яна, ощущая за собой вину, и тоже полезла в контейнер.

Она знала, что солнце на юге восходит быстро, но не думала, что настолько быстро. Однако это было не солнце: в глаза им с Ильей светили мощные электрические фонарики.

– Инесса Филипповна, тут какие-то бомжи или воришки роются у вас в помойке, – прокомментировал ситуацию приятный мужской голос.

Илья и Яна выпрямились с видом застигнутых врасплох убийц. Видеть они ничего не могли, ослепленные ярким светом, только слышали голоса.

– Уберите свет, – раздался знакомый женский голос, – я их знаю…

– Точно знаете? – не унимался мужской баритон.

– Да, я сама оставила их в доме. Это мои гости. Ребята, зачем вы роетесь в мусорном баке? В холодильнике же много еды… – сказала Инесса Филипповна спокойно, и ослепляющий свет погас.

Яна моргала, пытаясь вернуть четкость зрения, но, кроме цветных кругов, перед глазами ничего не видела.

– Мы это… тут… мы…

– Сережку Яна случайно потеряла, вот мы и роемся в мусоре, – пришел ей на помощь Илья.

– Дорогую? – поинтересовалась Инесса Филипповна.

– Да так, ерунда, – махнула рукой Яна и попыталась не без помощи Ильи вылезти из контейнера.

Он последовал за ней, суетливо отряхиваясь от гипотетического праха профессора. Зрение постепенно к ним возвращалось. Яна разглядела Инессу Филипповну в джинсовом комбинезоне, строгого мужчину в темном костюме, молодого парня в милицейской форме и симпатичную девушку.

Взгляд Яны сразу же задержался на этой девушке, мгновенно оценив ее внешние данные – среднего роста и комплекции, не блондинка, не брюнетка, одежда в коричневато-бежевой гамме, и в целом она была вся такая «никакая», но моложе Яны лет на десять.

– Здравствуйте, – испуганно поздоровалась девушка, поняв, что ее рассматривают.

– Привет, – ответила Яна.

– Друзья мои, – трагически произнесла Инесса Филипповна, – случилось непоправимое…

– Это точно, – прошептал на ухо Яне Илья, и она снова покрылась липким потом.

– В больнице от сердечного приступа умер мой жених Петр Натанович!

– О боже! – прошептала Яна, придвигаясь к Илье.

– И вот я в печали в сопровождении нашего участкового Тулина Ивана Дионисовича, да-да, такое вот странное отчество, хотя для наших винных краев… – махнула головой Инесса Филипповна. – Знакомьтесь!

– Яна Цветкова, – икнула Яна, – а это – Илья.

– Дятлов, – добавил тот, вытягиваясь в струнку, – Илья Дятлов.

– Это заметно, – хихикнула девушка усредненной внешности.

– Да… да… наш местный Шерлок Холмс любезно согласился подвезти меня вместе со своим помощником, – продолжала Инесса Филипповна.

– А эта девушка кто? – спросила Яна, видимо, еще не совсем протрезвев и явно позволяя себе лишнее.

– А эта девушка – невеста моего хозяина Евгения Эдуардовича Соболева, – приторно-сладким голосом ответила Инесса Филипповна, словно дразня Яну.

«Почему-то я не удивлена, – спокойно подумала та, – стоит только мужчине мне понравиться, как я сразу же знакомлюсь с его невестой или любимой. И я всегда при этом выгляжу не лучшим образом: или измазана пометом, или навозом, или одета в старые ободранные вещи с чужого плеча, или, как сейчас, вся в помоях, только что вылезшая из мусорника».

– Очень приятно, – сказала Яна молодой девушке, изобразив улыбку на чумазой физиономии.

– Меня зовут Вита, – ответила девушка, рассматривая грязные коленки Яны.

– Вита? – переспросила Яна.

– Виолетта, – пояснила девушка.

– Очень приятно, – повторно буркнула Яна, только сейчас заметив, что следователь со своим помощником просто сотрясаются от еле сдерживаемого хохота, глядя на Илью, облаченного в уже не первой свежести лимонный халатик. – Может, пройдем в дом? – вдруг предложила она на правах радушной хозяйки, которые ей никто, собственно, не давал.

– Нет, мы, пожалуй, поедем, – ответил Иван Дионисович, – если Инесса Филипповна утверждает, что все в порядке…

– В каком же порядке? – возмутилась Яна, подбочениваясь и мужественно терпя боль от наступившего на ее ногу Ильи, который всячески сигнализировал ей, чтобы она не проговорилась. – Пропали люди! – оттолкнула она его, – и я хочу сделать заявление!

– Какие люди? – округлила глазки Вита.

– Мои друзья и твой жених, – милостиво ответила Яна.

– А мой жених отошел в мир иной, – глубокомысленно заметила Инесса Филипповна. – Он давно уже готовился к встрече со своим кумиром – Владимиром Адольфовичем, и вот…

Илья закашлялся, нервно вытирая руки о халатик.

– Все-таки пройдемте в дом! – перебила всех Яна.

– А это правда, что Женя лично пригласил вас пожить у него? – спросила Вита у Яны.

– Правда! – гордо ответила та, решив не расстраивать Виту известием, что ее молодой человек заочно согласился познакомиться с другой девушкой и грязно приставал к ней. Очень любвеобильный жених был у Виты.

– А мы с ним живем в гражданском браке уже год! – выпалила Виолетта.

– Поздравляю, – ответила Яна, про себя отметив, что женщины часто называют гражданским браком ситуацию, про которую мужчины говорят: «Я абсолютно свободен и никому ничем не обязан, а если со мной живет женщина, так это же нормально. Я здоровый мужик и должен с кем-то спать».