Когда Деннисон разжигал небольшой костерок, он увидел двоих австралийцев, шагающих вверх по склону холма. Вчера вечером, в порту, ему на глаза попался их маленький неуклюжий кеч, над которым развевался флаг Австралии, едва ли не больший, чем все их корыто. Деннисон видел, как эти два здоровяка драили палубу и поднимали желтый карантинный флаг.

Сейчас они поднимались на холм. Того, что повыше, украшала копна выгоревших белокурых волос и густая пшеничная борода. Он смахивал на викинга. Второй был почти шести футов ростом, с песочными волосами, гладко выбритый, и походил на защитника футбольной команды какого-нибудь колледжа. На обоих были только шорты и сандалии, и кожа их отливала красноватой бронзой. В плечах косая сажень, грудь колесом, мускулистые предплечья, огромные бицепсы, крепкие икры ног. Животы расчерчены квадратами мышц. Их тела дышали бьющей через край физической силой и здоровьем.

Такое нагромождение мускулов напугало Деннисона, который сам был среднего роста и довольно тощ.

— Ну, че? — произнес бородач тихим и тоненьким голосом, неожиданным у такой громадины. — Харчишься?

— Завтракаю, — ответил Деннисон.

— Тоже дело, — заметил «защитник». — Плоды хлебного дерева, а?

— Да, и авокадо.

— На Маврикии мы только на них и сидели, — пропищал бородач. — Неплохо, особенно если их поджарить.

— И выдавить немного лимона сверху, — добавил его спутник.

— Присоединяйтесь, — сказал Деннисон. — Но глядите в оба, чтобы не прибежал какой-нибудь ублюдок с ружьем. В смысле, землевладелец.

Он говорил сердечным, проникновенным голосом, доверительным тоном, которым всегда обращался к мужчинам типа «шкаф». Австралийцы с благодарностью кивнули. Бородач отложил в сторону старый кливер, который нес в руках. Деннисон оглядел кусок парусины:

— Похоже, прогнила.

— Это точно, — согласился «полузащитник». — Парень-швед выкинул ее, пока плесень не перекинулась на рундук. А мы с Алексом подобрали.

— Какой с нее толк? — спросил Деннисон. — Она не выдержит первого же ветра.

В его речи начал проскальзывать легкий австралийский акцент.

— Для паруса это ни к черту не годится, — ответил «полузащитник». — Но здесь много бронзовых заклепок, видишь? И крепления из нержавеющей стали. Мы расклепаем их и оставим себе. Потом, когда раздобудем где-нибудь парусины, сделаем кливер.

— Тоже дело, — одобрил Деннисон. — Из Австралии, да?

— Угу.

— Я там бывал. Сидней. Порт Морсби.

— Да ну? — удивился бородатый Алекс. — А мы оба жили на двести миль к югу от Виндема. А в Сиднее были только раз, верно, Том?

— Чертовски шумный город, — ответил Том.

— И дорогой. Мы с детства работали на овцефермах. Знаешь, эти поганые овцы до сих пор сидят у меня в печенках!

— Эт-точно, — поддакнул Том. — Потому мы и решили уехать — посмотреть мир, пока не обзавелись своим хозяйством и не вросли в землю. Денег у нас было немного, вот Алекс и построил лодку.

Алекс вспыхнул до корней бороды.

— Мы строили вместе, Том.

— Ну, может, я как-то и пригодился при сборке и обшивке досками, — сказал Том. — Но это ты продумывал всю конструкцию и сверлил пазы.

«Чрезвычайно скромные молодые люди», — с удивлением отметил про себя Деннисон. С таким ростом и такими мышцами уж он-то бы не слишком скромничал.

— И как поживает ваше судно? — спросил Деннисон.

— Неплохо, — ответил Том. — У меня не было никаких чертежей, так что я постарался, насколько смог, сделать лодку похожей на люггер, как бывает у ловцов жемчуга. Да только, видно, малость сплоховал с обводкой — наша малютка что-то сильно заваливается на подветренный борт, и за ней нужен глаз да глаз. Придется, наверно, удлинить киль — это должно поправить дело.

Том помолчал, потом продолжил:

— Мы сделали долгий переход на Маврикий, постояли на Реюньоне и двинули прямиком на Дурбан. Хотели зайти на Мадагаскар, да деньги все вышли.

— Южноафриканцы — замечательные парни, — вставил Алекс. — Не взяли с нас ни цента, кормили и одевали за спасибо. В местном порту мало того что не взяли с нас за стоянку, так еще и перекрасили наш «Муссон» за бесплатно. А яхт-клуб поставил нам новые паруса. Наши порвало в клочья к югу от Мадагаскара.

— Мы даже думали, не остаться ли в Дурбане, — заметил Том.

— Но не остались, — продолжал Алекс. — Мы собирались обойти вокруг всего земного шара, а потому отправились дальше, вокруг мыса Доброй Надежды. И на север, вдоль западного побережья Африки. Скука смертная, скажу я вам. Потом пришли на острова Зеленого Мыса.

— А там цены просто дикие, — сказал Том. — Думали отравиться в Англию. Даже нашли пассажирку, готовую заплатить, да она передумала. Тогда мы пересекли Атлантику и пришвартовались здесь. Можно еще один хлебный плод?

Какое-то время все молчали, сосредоточенно уминая хлебные плоды и авокадо. Наконец Том проронил:

— Порт Морсби?

— Да, в сорок восьмом, — ответил Деннисон с нарочитой небрежностью. — Жара, духота… Гадкое место. Мне его хватило под самую завязку, — добавил он с новоприобретенным австралийским акцентом.

Австралийцы кивнули. Они прикончили завтрак и встали.

— Нам пора двигать, — сказал Алекс. — Попробуем подработать, перехватить хотя бы пару-тройку долларов.

— Пустая затея, — отозвался Деннисон. — Поверьте, я уже пытался.

— Знаю, — весело ответил Том. — Но мы все-таки попробуем, заодно посмотрим город. А потом пойдем ловить рыбу. А ты как?

Деннисон пожал плечами.

— А я хотел бы убраться подальше с этого поганого острова.

— Я слышал, один американец купил сегодня кеч, — сказал Том. — На пятьдесят футов, тот, что был пришвартован у главного причала. По-моему, ищет напарника. Он идет в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк! — воскликнул Деннисон. — Мой родной город!

— Я слышал, он собирается запастись там оборудованием, — добавил Алекс, — а потом пошарить по Карибскому морю, поискать затонувшие корабли.

— Может, поговоришь с ним? — спросил Том. — Капитан Джеймс. Говорят, старый морской волчара. Наверное, интересно с ним поплавать.

— Может, и поговорю.

— Да, кстати. Мы сегодня устраиваем пирушку. Двое хороших ребят угощают. Обещались выставить по паре бутылочек. Бросай все и приходи.

— Приду, — сказал Деннисон.

— Джеймс наверняка там будет. И почти все ребята из порта. Как солнце сядет, так и начнут.

— Я приду, — кивнул Деннисон. — Удачи!

Он смотрел, как австралийцы спускаются с холма. Их голые плечи отливали на солнце яркой бронзой.

Вот бы ему быть таким!

Деннисон вздохнул и вытер рот лохмотьями, в которые превратилась его рубашка. Нью-Йорк…

Там живет его сестра. У нее можно будет занять денег, немного, но для начала достаточно. Она бы ни за что не стала пересылать их почтой, но личная встреча — это совсем другое. Ну конечно, она ему не откажет. Как только денежки окажутся у него в кармане, он тотчас же отправится на Сити-Айленд и отыщет яхту, направляющуюся на юг. А может, вернется обратно с Джеймсом.

Опять же, когда он возвратится сюда с деньгами, все будет совсем по-другому. Может, он примкнет к капитану Джеймсу, и они вместе будут искать эти затонувшие корабли. А нет — так можно еще устроиться на грузовую шхуну, или в школу катания на водных лыжах, или на какую-нибудь прогулочную яхту, из тех, на которых развлекаются туристы, или, в конце концов, можно заняться поиском затонувших кораблей самолично. Карибское море таит массу нераскрытых возможностей!

Он повидается с капитаном Джеймсом и подпишется на этот рейс до Нью-Йорка. Удача наконец повернулась к нему лицом. Несомненно! После долгих и скучных месяцев, дела начинают идти в гору. «Только так теперь все и будет», — пообещал себе Деннисон.

Он поднялся, заправил рубашку поглубже в штаны и решил пройтись по городу. Солнце сядет часа через четыре, не раньше. Возможно, за это время что-нибудь подвернется — чисто на случай, если Джеймс ему откажет. Кроме того, слепо полагаться на везение с путешествием в Нью-Йорк неразумно. Может, найдется что и получше. Раз уж удача тебе улыбнулась, значит, она подбросит с дюжину вариантов, чтобы ты мог все тщательно взвесить и выбрать наиболее подходящий. Счастливый случай широко распахнул свои двери, и вот ты снова чувствуешь себя человеком, а не кучкой дерьма на фоне тропического пейзажа.

Он спускался по круто сбегавшей вниз пыльной дороге к Шарлотте-Амалии, мимо пользующихся дурной славой хижин аборигенов, мимо больших винных магазинов, ювелирных и посудных лавок, направляясь к магазину скобяных товаров Хейкклы.

В лавке царили прохлада и полумрак. Хейккла был занят тем, что завязывал узлом конец шнура, свисавшего из-под колокольчика. Он часто сооружал живописные узлы для домохозяев, которые сами были не в состоянии толком завязать узел. Когда Деннисон вошел, тощий лысый Хейккла поднял голову и глубоко вздохнул.

— У меня ничего для тебя нет, — быстро произнес он. — Я же сказал: милостыню не подаю.

— А я и не прошу, — бодро проронил Деннисон.

— Почему бы тебе не убраться с Сент-Томаса?

— Скажи, как.

— Я кое-что нашел, — ответил Хейккла. — На один небольшой сухогруз нужен помощник, чтоб разбирался в навигации. Помощник капитана, заметь, Деннисон! Они везут в Ливардс цемент и какие-то железки.

— И что, я, наверное, буду единственным белым на борту? — бросил Деннисон.

Хейккла передернул плечами.

— Ну и что? Я думал, тебе главное — выбраться с Сент-Томаса?

— Так-то оно так. Но не затем, чтобы застрять на Санта-Крусе или Антигуа. Как называется это корыто?

— «Люси Белл». Стоит сейчас у городской пристани.

— Это вариант, — сказал Деннисон, который теперь нисколько не сомневался, что фортуна повернулась к нему лицом. — Я подумаю. Но мне подвернулось кое-что получше.

— И что же?

— Рейс в Нью-Йорк. Там я смогу разжиться деньжатами. У меня в Нью-Йорке друзья. С кем ты будешь играть в шахматы, когда я уеду, старый ворчун?

— Да, тут, на острове, мало кто умеет играть в шахматы, — согласился Хейккла. — Но Нью-Йорк… Уже октябрь, Деннисон. Ты попадешь туда к зиме. Я слышал, там чертовски холодно.

— И что с того?

— Может, лучше наймешься помощником капитана на «Люси Белл»? Ты ведь долго жил в тропиках. Зачем тебе торчать зимой в Нью-Йорке?

— Да мне и самому не очень-то хочется. Но там я смогу занять денег.

— Ну-у, — с сомнением в голосе протянул Хейккла, — если ты точно уверен, что сможешь разжиться деньгами…

— Конечно, смогу! Только потому я туда и собираюсь.

— Значит, ты точно уезжаешь?

— Точнее некуда.

Хейккла помолчал, оглядывая свою сумрачную лавку.

— Ты опять на мели?

— Аг-ха, — ответил Деннисон с легким финским акцентом.

— Вот, возьми. — Хейккла протянул ему замусоленный доллар. — Мне будет не хватать шахмат.

— Мне тоже, — сказал Деннисон. — Спасибо. Если я передумаю насчет «Люси Белл», я дам тебе знать. Когда они отплывают?

— Через пару дней, а то и через неделю.

— Я заскочу к тебе. Спасибочки!

Выйдя на улицу, Деннисон сделал вывод, что он прекрасно умеет вымогать деньги. Но, с другой стороны, эти финны такие сентиментальные!

Теперь перед ним открылись целых две возможности удрать с Сент-Томаса. Кто скажет, что ему не везет? Помощник капитана на «Люси Белл»! Два, целых два способа. Может, появится и третий? И у него есть доллар — хватит на обед с мясом. А вечером его ждет попойка! Насколько он знает австралийцев, вечеринка должна быть буйной и веселой.

Жизнь определенно становилась светлее.