Артемис совершал последние приготовления в своем офисе: записывал завещание и пытался взять себя в руки, разогнать серое облако печали, пытавшееся затмить его решимость. Наверняка доктор Аргон посоветовал бы ему сейчас немедленно выплеснуть эмоции и не копить их в себе, во избежание психологической травмы на всю жизнь.
«Но уже не будет никакой „всей жизни“, доктор», — кисло подумал Артемис.
После всех этих приключений пора бы уже привыкнуть к тому, что ничего никогда не шло точно по плану. Но его все еще удивляла бесповоротность шага, который ему было необходимо принять… и, конечно же, тот факт, что он абсолютно осознанно идет на это.
Мальчику, который несколько лет назад похитил Элфи Малой, и в голову никогда не пришла бы мысль о самопожертвовании.
Но он уже не тот мальчик. Он вновь обрел родителей; у него были братья.
И дорогие друзья…
Еще кое-что, чего Артемис никогда не мог предположить.
Артемис чувствовал, как дрожат пальцы, сжимающие ручку, которой он подписывал свое завещание. Будут ли эти бумаги иметь хоть какой-нибудь вес в будущем? Вряд ли. Ведь вся банковская система, скорее всего, не подлежит восстановлению, так же как и мировая фондовая биржа. Так же как рынки, акции и облигации.
«И надо же было все это время провести, накапливая состояние», — подумал Артемис.
«На самом деле я его просто потратил впустую…»
И затем: «О, перестань, Фаул. Что за сентиментальность? Ты ведь любишь золото практически так же сильно, как Мульч Рытвинг — жареную курицу. И если бы можно было повернуть время вспять, ты бы все сделал также».
И это было правдой. Артемис не верил в то, что перед смертью можно кардинально измениться. Уж слишком самонадеянно. Человек всегда остается тем, кем он есть, и нужно принимать любые суждения о себе.
«Если существует Святой Петр, то я не буду спорить с ним там, у Жемчужных врат», — пообещал сам себе Артемис, хотя теоретически его душа, скорее всего, останется здесь в виде призрака, подобно Берсеркерам.
«Может, я буду потусторонним телохранителем для Майлза и Беккета».
Эта мысль успокоила Артемиса и вызвала у него улыбку. Оказывается, не так уж и страшно умирать. Как будто участвуешь в какой-то ролевой игре, а не идешь на смерть на самом деле.
Однако страх вновь вернулся, когда Артемис запечатал завещание в конверт и положил его на стол, в свете настольной лампы. Он долго вглядывался в документ, остро ощущая безысходность.
Пути назад нет.
И тут страх навалился на него камнем, приковав к стулу. Он почувствовал гнетущую тяжесть в желудке, конечности как будто отнялись.
Артемис несколько раз глубоко вдохнул, чтобы не удариться в истерику, и спокойствие вернулось.
«Я всегда думал, что у меня будет время попрощаться, или что-то в этом роде. Чтобы сказать тем, кого я люблю, как много они значат для меня».
Не было времени. Не было времени ни на что, кроме действий. Страх исчез. Артемис сумел сосредоточиться на цели.
«У меня получилось», — осознал он. «Я могу думать сердцем…».
Артемис отодвинул кресло, раз хлопнул по коленям и поднялся, чтобы достойно встретить свою судьбу.
Элфи ворвалась в офис, и глаза ее пылали гневом.
— Я заглянула в винный погреб, Артемис.
— А, — покивал Артемис. — Яйцо прибыло.
— Да, прибыло. И я посмотрела внутрь.
Артемис вздохнул.
— Элфи, я сожалею, что ты это увидела. Мульч должен был спрятать…
— Мульч — и мой друг тоже, и я сказала ему, что ты наверняка попытаешься что-нибудь провернуть. Он уже прокапывал себе туннель для побега, и тут, представляешь, на автопилоте приехало яйцо. Мульч выразил предположение, что это — именно то, что ты хочешь провернуть.
— Элфи, это не то, что ты думаешь.
— Я знаю, что ты задумал. Я догадалась.
— Может, это и кажется слишком радикальным, — промолвил Артемис, — но это единственный выход. Я должен сделать это.
— Ты должен сделать это?! — в запале выкрикнула Элфи. — Артемис Фаул все решил за всех, как обычно!
— Извини, но обстоятельства вынуждают.
Элфи вытащила пистолет.
— Нет. И думать забудь, Артемис. Этого не случится.
— Это должно случиться! Может быть, будь у меня время и ресурсы, я бы разработал какую-нибудь альтернативную стратегию…
— Альтернативную стратегию?! Мы не о рутинной вылазке говорим, Артемис! Это твоя жизнь. Ты собрался пойти и убить себя! А что насчет Дворецки?
Артемис снова вздохнул. Оставлять бессознательного Дворецки, не посвятив его в план, тем более учитывая тот факт, что верный телохранитель, узнав обо всем, немедленно окрестит себя виновником…
Побочные потери. Я в своем репертуаре.
— Нет. Я не могу ему сказать, и ты тоже не вздумай…
Элфи прервала его, взмахнув оружием.
— Отставить приказы, гражданский! Здесь я — офицер при исполнении, и я категорически отвергаю эту тактику.
Артемис сел в кресло и уронил лицо на руки.
— Элфи, до рассвета всего полчаса, потом я в любом случае умираю. Дворецки умирает. Джульетта. Моя семья. Почти все, кого я люблю, умирают. Все, что ты сделаешь — обеспечишь Опал победу. И не спасешь никого.
Элфи встала за ним и мягко коснулась его плеча. Артемис внезапно почувствовал, что у эльфов, оказывается, есть какой-то особый аромат.
Трава и цитрус. Когда-то я бы это обязательно записал.
— Я знаю, что тебе не нравится, Элфи, мой друг, но это хороший план.
Пальцы Элфи коснулись его шеи, и он почувствовал короткий укол.
— Мне не нравится, Арти, — прошептала она. — Но это действительно хороший план.
Транквилизатор подействовал через несколько секунд, и Артемис вдруг обнаружил, что склонился над афганским ковром, и ворсинки ковра трепетали под его дыханием. Препарат начал усыплять разум, и он перестал понимать, что, собственно, происходит.
— Прости меня, Артемис, — промолвила Элфи, опускаясь на колени рядом с ним. — Опал — представитель моего народа, и эту жертву должна принести я.
Глаза Артемиса начали закатываться, а пальцы задрожали.
— Прошу, не сердись на меня, Арти, — прошептала Элфи. — Я не вынесу этого…
Она взяла его руку и мягко сжала ее.
— Я — солдат, Артемис. Это задача для солдата.
— Я понимаю, Элфи, — ясным голосом сказал Артемис. — Но это мой план, и со всем уважением, я единственный, кому можно доверить его исполнение.
Элфи растерялась. Всего секунду назад Артемис был на грани потери сознания, а теперь читал лекции своим обычным надменным тоном.
Как?
Элфи посмотрела на свою ладонь и увидела небольшой пузырек, приклеенный к пятерне.
«Он меня усыпил!», — осознала она. «Подлый вершок усыпил меня!»
Артемис поднялся на ноги и, отведя Элфи к дивану, уложил ее на подушки.
— Я думал, что Жеребкинс может проболтаться, и поэтому вколол себе адреналин. В противовес твоему успокоительному.
Элфи изо всех сил боролась с наплывающим туманом.
— Как ты мог?.. Как?..
— По логике, ты не можешь сердиться на меня. Я просто последовал твоему примеру.
Глаза Элфи наполнились слезами, которые покатились по ее щекам, и через туман, заполнявший ее мысли, к ней пришло понимание.
Он действительно хочет сделать это.
— Нет, — удалось выговорить ей.
— Другого выхода нет.
Элфи ощутила опустошающий страх.
— Пожалуйста, Арти, — выдавила она. — Позволь мне…
Но больше ей ничего не удалось сказать — губы отказывались слушаться.
Артемис почти сдался — она видела это в его разноцветных глазах, человеческом и эльфийском — но потом он отшагнул назад и глубоко вдохнул.
— Нет. Это должен быть я, Элфи. Если откроется вторая печать, я умру, но если мой план удастся, то все эльфийские души внутри магической ауры обретут возможность перейти в следующую жизнь. Эльфийские души. Моя душа — человеческая, Элфи, разве не понимаешь? Я могу не умереть, есть шанс, что я выживу. Маленький шанс, признаю, но, тем не менее, шанс, — Артемис потер глаз кулаком. — Как план, это далеко не идеально, но альтернативы, к сожалению, нет.
Артемис уложил Элфи на подушках поудобнее.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, дорогой мой друг, что без тебя я не был бы тем, кто я есть сейчас…
Наклонившись чуть ближе, он прошептал:
— Я был сломан, но ты меня починила. Спасибо тебе…
Элфи знала, что плачет, потому что зрение было затуманено слезами, но она уже не чувствовала их на лице.
— Опал ждет меня и тебя, — услышала она Артемиса. — Что же, именно это она и получит.
«Это ловушка!» — хотела бы закричать Элфи. «Ты идешь прямиком в ловушку».
Но даже если бы Артемис мог слышать ее мысли, Элфи знала, что он не отступится от своего плана. Когда она подумала, что Артемис уже ушел, он вновь появился в поле ее зрения, печально глядя на нее.
— Я знаю, что ты еще слышишь меня, Элфи, — сказал он. — Так что я хотел бы попросить об одной услуге. Если Опал одержит победу надо мной, и я не выберусь оттуда, я хочу, чтобы ты попросила Жеребкинса подключить питание к кокону, — наклонившись, он поцеловал Элфи в лоб, — И передай ему это от меня.
А потом юный гений ушел, и Элфи даже не смогла повернуть голову, чтобы посмотреть ему вслед.
Опал знала, что ряды ее воинов истощены, но это не имело значения. Она уже достигла последнего этапа открытия печати на Вратах Берсеркеров. Удовлетворение переполняло ее; от этого на кончиках ушек даже появились искорки.
— Мне нужен покой, — крикнула она какому-то Берсеркеру, охранявшему ее. — Если кто-то подойдет близко, убейте.
Подумав, она внесла некоторые коррективы в приказ:
— Кроме Фаула и его домашнего капитана ЛеППРКОНа. Поняли меня?
Занимавший тело Беккета Оро понял очень хорошо, но он очень хотел, чтобы волшебные оковы дали ему возможности попросить королеву забыть о своей личной вендетте хоть на минутку. Однако правила Бруина Фадды были неизменны: полное подчинение тому, кто откроет Врата.
«Мы должны выследить их», — хотел сказать он. «Если бы могли пленить оставшихся людей, не было бы нужды открывать вторую печать».
Опал развернулась и заверещала ему в лицо, брызгая слюной:
— Я спросила, понял ты меня или нет?!
— Понял, — кивнул Оро. — Убивать всех, кроме Фаула и женщины.
Опал погладила его по носу кончиком пальца.
— Абсолютно верно. Мамочка извиняется за повышение голоса. Мамочка так нервничает, что просто не описать. Вы не поверите, узнав, сколько нервных клеток Мамочка тратит на все это.
«Еще раз назовешь себя мамочкой», — подумал Оро, — «и мне уже будет все равно, оковы или не оковы…».
Но все, что мог сделать Оро, это нахмуриться и терпеть спазмы в желудке. Но на него уже никто не смотрел — Опал вернулась к работе, и вокруг ее плеч вновь замерцала аура черной магии.
Последним защитником волшебной печати Бруина Фадды был сам колдун. Бруин похоронил собственную душу в камень тем же способом, каким души остальных Берсеркеров были погребены под землей.
Опал провела пальцами по скале, и в камне появилось лицо колдуна, довольно искривленное, но вполне узнаваемое.
— Кто будит меня ото сна моего? — спросил каменный вековой голос. — Кто зовет меня с края вечности?
«О, ради бога», — подумала Опал. «Кто зовет меня с края вечности? И с этой кучей тролльего дерьма мне придется мириться, чтобы стереть человечество с лица земли?».
— Это я, Опал Кобой, — величественно промолвила она, подыгрывая колдуну. — Из рода Кобой. Высшая Королева волшебного народца.
— Я приветствую тебя, Опал Кобой, — сказал Бруин. — Приятно видеть лицо волшебного человека. Значит, мы еще не исчезли.
— Еще нет, могучий колдун, но даже сейчас, пока мы говорим, люди приближаются к Вратам. Гавани грозит опасность. Мы должны открыть вторую печать.
Скала загудела, когда Бруин нахмурился.
— Вторую печать? Это судьбоносный момент. Вынесешь ли ты муки вины за это?
Опал сделала кающееся личико, специально выработанное для таких ситуаций.
— О да, я вынесу это ради моего народа.
— Ты действительно храбрая, Королева Опал. Пикси всегда были благородны, несмотря на свой рост.
Опал пропустила замечание о росте мимо ушей, потому что ей понравилось звучание слов «королева Опал». И потом, времени было мало. Меньше чем через час встанет солнце, и полная луна исчезнет, и шансы владеть этой маленькой армией даже с людьми на хвосте были все меньше и меньше.
— Благодарю, могучий Бруин. А теперь время для твоего ответа.
Брови колдуна еще больше нахмурились.
— Я должен посоветоваться. Рядом ли с тобой мои Берсеркеры?
Это было непредвиденно.
— Да. Капитан Оро — моя правая рука. Он во всем со мной полностью согласен.
— Я должен поговорить с ним, — сказало каменное лицо.
Этот Бруин уже здорово действовал Опал на нервы. Секунду назад — королева Опал, а сейчас ему нужно поговорить с этим жалким эльфом?
— Могучий Бруин, не думаю, что есть нужда говорить с ним. Времени мало.
— Я должен поговорить с ним! — загремел Бруин, и камни засветились такой силой, что Опал решила уступить.
«Что ж, это не проблема. Оро подчинен мне. Моя воля — его воля».
Оро шагнул вперед.
— Бруин, друг мой. Я думал уже, что ты отошел в жизнь следующую.
Каменное лицо улыбнулось, и было похоже, что вместо зубов у него солнечный свет.
— Уже скоро, Оро Шайдова. Твое старое лицо нравилось мне больше, чем это молодое, хотя я вижу под ним твою душу.
— Душу, жаждущую свободы, Бруин. Свет взывает к нам. Некоторые из моих воинов потеряли разум, или близки к тому. Мы не можем так долго находиться на этой земле.
— Грядет время избавления, друг мой. Наша работа почти выполнена. Скажи мне, волшебный народец действительно в опасности?
— Это так. Королева говорит правду.
Глаза Бруина сузились.
— Но ты подчинен ей, как я вижу.
— Да, Бруин. Я в повиновении королеве.
Глаза колдуна засветились белым светом в камне.
— Я освобождаю тебя от оков твоих, чтобы мы говорили свободно.
«Нехорошо», — занервничала Опал.
Плечи Оро опустились, и создалось впечатление, что все его годы отразились на лице Беккета.
— У людей теперь есть оружие, — сказал Оро. Было странно слышать такие слова из уст маленького ребенка. — И оружие это для меня непостижимо. В памяти этого малыша я видел, что, не охотясь за нами, они тысячелетиями убивали друг друга. Они уничтожают землю! Уже несколько тысяч видов животных исчезли.
На каменном лице отразилась озабоченность.
— Разве они не изменились?
— Они стали более развитыми. И это все.
— Следует ли мне открыть вторую печать?
Оро потер глаза.
— Не могу тебе этого точно сказать. Это правда, королева Опал пресекала их попытки, но они собираются вместе против нас. Врата уже были атакованы дважды, и в атаках участвовали двое наших сородичей. Гном и эльфийка, и оба — опасные противники.
Каменное лицо вздохнуло, отчего из его рта полился белый свет.
— Всегда и везде были предатели…
— Мы больше не можем держаться, — признался Оро. — Некоторые мои воины уже отошли к Дану. Мир в хаосе, и если люди атакуют Врата завтра, не останется никого, чтобы их победить. С новым оружием людей, они найдут способ разрушить вторую печать.
Опал переполнял азарт, и если она могла сейчас подпрыгнуть вверх и захлопать в ладошки, она бы непременно сделала это. Оро убеждал этого старого идиота даже лучше, чем она сама.
— Народец увянет и умрет даже без солнечного света, — с невозмутимым лицом сказала она. — Вскоре мы исчезнем все вместе. Страдание — участь наша. Мы должны быть выше этого.
Оро мог только согласиться.
— Да. Мы должны быть выше.
Бруин долго колебался, и его каменные черты лица менялись, пока он думал.
— Очень хорошо, — наконец сказал он. — Я открою печать, но последний выбор за вами, Королева Опал. Когда близится конец, выбирать вам. Ваша душа будет отвечать за последствия, как уже отвечает моя.
«Да-да-да», — думала Опал, едва скрывая свой азарт.
— Я готова к этой ответственности, — мрачно заявила она.
«Как будто она не ожидала этого», — закатил глаза Оро за спиной Опал, прекрасно зная, что интересы народца ей глубоко безразличны. Но ее мотивации не имели значения. Значение имел только конечный результат — исчезновение человечества.
Внезапно лицо Бруина скрылось в кипящей магме, открывшей два отпечатка. Первый ключ Опал, и новый отпечаток, сияющий в кроваво-красной лаве.
— Выбирай без корысти, — раздался голос Бруина из-под камня. — Благоразумие навсегда закроет Врата, освободит все души и навсегда закроет путь. Отчаяние же освободит силу Дану и сотрет людей с лица земли. И снова на земле воцарится волшебный народец.
«А отчаяние — это отпечаток „Б“, — счастливо подумала Опал. — Всегда считала, что отчаяние — отличный мотиватор».
А теперь, когда все наконец-то достигло апогея, Опал помедлила, чтобы прочувствовать всю тревожность момента.
— Я не могу упустить это время, — сказала она Оро. — Мамочка нажмет большую кнопочку.
Оро уже был сам готов нажать кнопочку, лишь бы Опал прекратила называть себя Мамочкой, но, к сожалению, только тот, кто открыл Врата, мог активировать вторую печать.
Опал пошевелила пальцами.
— Что ж, вперед. Мамочка готова.
И тут издалека раздался чей-то голос.
— Человек пришел сдаваться! И он привел эльфийку.
До этого момента Опал не осознавала, что чего-то не хватает. Что ж, теперь все было просто идеально!
— Приведите их сюда! — скомандовала она. — Я хочу, чтобы они видели, как все случится.
Артемис Фаул тащил фигуру в капюшоне по земле, упираясь каблуками в грязь. Когда они приблизились к кратеру, образовавшемуся благодаря Опал, один из пиратов подтолкнул Артемиса, отчего тот полетел вниз по склону, врезаясь лицом в грязь при каждом новом обороте. Вторая фигура приземлилась неподалеку, и когда они оба оказались у подножия Врат, создалось впечатление, что они репетировали такую четкую остановку. Оба выглядели изрядно потрепанными и избитыми. Вторая фигура перевернулась лицом кверху — это была Элфи Малой. Было понятно, что эльфийка была здесь не по своей воле.
— О, — картинно протянула Опал, хихикая в кулак, — дорогие вы мои. Какая жалость, надо же. Бедняжечки.
Опал гордилась тем, что еще способна сочувствовать другим.
«Я действительно сочувствую им», — поняла она. «Хорошо для меня…».
Но потом она вспомнила, что именно из-за Артемиса Фаула и Элфи Малой она провела столько лет в тюрьме строгого режима, и что ей пришлось пережить из-за них, и все «сочувствие им» моментально испарилось, как утренняя роса.
— Помоги им встать, — приказал Оро Джульетте, которая сидела на корточках неподалеку и уплетала окровавленного кролика.
— Нет, — резко сказала Опал. — Обыщите вершка, вдруг у него есть оружие! А потом, так и быть, позвольте им пасть к моим ногам. Пусть мальчишка умоляет меня пощадить человечество. Я хочу, чтобы он стирал колени в кровь и захлебывался слезами отчаяния!
Эльфийские души предчувствовали скорый конец своим мукам и приближающуюся свободу. Скоро они будут вольны от своего долга, и вечный мир будет им наградой! И они собрались вокруг Врат Берсеркеров в своих временных телах, образовав магический круг. Они наблюдали, как Артемис с трудом тащит Элфи по ступенькам, едва разгибая спину.
«О, как же я хочу видеть его лицо», — думала в это время Опал. «Видеть, чего же все это ему стоит».
Безвольное тело Элфи стучало о ступеньки, одна нога свисала с высоты. Она казалось маленькой и абсолютно беспомощной, дыхание было сбивчивым. Опал позволила себе подумать, что же Артемису пришлось сделать с ней для того, чтобы заставить подчиниться.
«Я обратила их против самих себя», — подумала она. «Абсолютная победа. И они сдались просто так… идиоты».
Артемис дополз до плато и уронил Элфи на землю, как мешок с картошкой. Развернувшись к Опал, он наградил ее взглядом, полным ненависти — а ведь обычно его взгляд никогда ничего не выражал.
— Мы пришли, ваше величество, — процедил он безо всяких предисловий. — Я сдаюсь, как вы приказали, и заставил Элфи сделать то же самое.
— О, я так рада видеть тебя, Артемис. Ты даже не представляешь, как я рада! Твой приход сделал этот момент просто идеальным.
Артемис согнулся пополам, упираясь локтями в колени, тяжело дыша. С кончика его носа капала кровь.
— Элфи сказала, что ты не сдержишь своего слова, но я попытался убедить ее в том, что есть хотя бы шанс, и потому у нас нет выбора. Она отрицала, так что мне пришлось усыпить ее, моего самого дорогого друга, — Артемис поднял глаза на Опал. — Так у нас есть шанс, Опал?
Опал визгливо захохотала.
— Шанс? О боги, ну конечно нет. Шансов никогда не было. Я люблю тебя, Артемис, правда-правда. Ты такой забавный, — она потрясла пальцами, отчего с них посыпались искорки.
Артемис резко побледнел. Его руки затряслись от ненависти и гнева.
— И тебя не волнует, что из-за тебя погибнут миллионы?
— Ну, я не хочу убивать всех. Но исчезнуть должны либо люди, либо волшебный народец, чтобы я могла кем-то править. Я решила, что это должны быть люди, потому что многие поддерживают меня под землей. Есть один секретный веб-сайт, и ты бы очень удивился, если бы увидел, кто там зарегистрирован.
Берсеркеры, покачиваясь, собирались вокруг кратера, бормоча молитвы богине Дану. Двое пиратов вдруг свалились на землю кучей костей и больше не двигались.
— Мои деточки не выдерживают, — произнесла Опал. — Пора бы Мамочке отправить их в рай. Беллико, отодвинь-ка этого гениального зануду немного назад. Вряд ли он будет бросаться в драку, но у него есть определенная тяга постоянно совать свой нос в мои планы и тем самым их рушить.
Джульетта швырнула Артемиса обратно в грязь. При этом на ее лице не было абсолютно никаких эмоций; она попросту не могла не повиноваться.
— Убить вершка? — бесстрастно осведомилась она.
— Нет, разумеется! — ответила Опал. — Я хочу, чтобы он посмотрел. Хочу, чтобы почувствовал всепоглощающее отчаяние.
Артемис поднялся на колени.
— Люди не представляют для тебя никакой угрозы, Опал. Большинство из нас даже не подозревает о существовании волшебного народца.
— О, поверь, подозревает. Наши шаттл-порты абсолютно открыты и ничем не защищены. Я открыла тайну нашего существования вершкам, и теперь их придется уничтожить. Простая логика.
Джульетта поставила ногу на спину Артемиса, в который раз тыкая его в грязь.
— Он опасен, моя королева. И если эльфийка-предательница очнется, она может навредить вам.
Опал указала на терракотовых воинов.
— Держи эльфийку, а этим статуям прикажи держать мальчишку. Мамочка должна немного поиграть на публику. Это банально, знаю, но перед народом я должна быть бескорыстна и величественна.
Джульетта подняла Элфи за воротник, с легкостью удерживая ее на весу. Два китайских воина зажали обессиленного Артемиса в своей глиняной хватке между собой, и он едва мог шевелить руками и ногами.
«Теперь-то он ничего не сможет сделать», — удовлетворенно заметила про себя Опал.
— Тащите их сюда, — приказала она. — Я хочу, чтобы они оба увидели, как я очищу эту планету от грязи.
Артемис тщетно сопротивлялся, а голова Элфи лишь беспомощно покачивалась в капюшоне, и Опал это здорово раздражало. Она бы хотела видеть эльфийку в ужасе и страхе.
Опал встала между двумя возвышениями, постукивая пальцами по камню, как пианист. Во время своей речи она работала над Вратами, погружая руки в скалу, которая плавилась от ее прикосновения.
— Когда-то у людей была магия, — говорила она. Наверное, ей следовало бы заткнуть умненький рот Артемиса кляпом, потому что он испортил ее жизнерадостное настроение своими едкими замечаниями. Судя по рассеянному взгляду глаз этого вершка, он еле-еле выдавливал из себя эти слова.
— О да. Люди владели магией практически наравне с демонами. Вот почему Бруин Фадда наложил столько заклятий на эту печать. Он сделал это на тот случай, если кто-то из людей окажется достаточно могущественным для того, чтобы расшифровать волшебный код. И тогда Бруину пришлось бы для всеобщего блага освободить силу Дану, — Опал довольно улыбнулась. — Теперь же это кажется простым, как детская игрушка. Просто два отпечатка в скале. Но над некоторыми вычислениями мне пришлось попотеть. Жеребкинсу бы это никогда не удалось, кстати сказать. Этот идиот и понятия не имеет, что я сделала для того, чтобы решить эту головоломку — колдовские руны в разных измерениях, квантовая физика, магическая математика. Сомневаюсь, что есть люди в мире, способные вернуть старого дурака Бруина к жизни. А я сделала это в уме. Без техники или бумаги. Что-то — телепатически, с помощью моей молодой личности. Знаете, я даже не потеряла воспоминания, когда она умерла. А должна была бы. Странно, не правда ли?
Артемис не ответил. В воздухе висела угрюмая, мрачная тишина.
— Все очень просто, — воодушевленно продолжала Опал, как будто объясняя дошколятам сложение столбиком. — Если я выбираю первый отпечаток, то закрываю Врата навсегда и освобождаю все души внутри круга, кроме, конечно, своей, ибо она защищена черной магией. Но если я выбираю вот эту угрожающую красную ладошку, то будет освобождена сила Дану, но только на людей. Жаль, мы многого не увидим отсюда. Но, по крайней мере, я увижу вашу смерть, и моя фантазия поможет мне додумать остальное.
Артемис высвободил одну руку из хватки глиняных воинов, закатив рукав и обнажив кожу. До того, как кто-то смог ему помешать, он поместил собственную ладонь в первый отпечаток на Вратах Берсеркеров.
Разумеется, ничего не произошло. Только Опал ударилась в хохот.
— Ты не понимаешь, глупый мальчишка. Выбирать могу только я. Не ты, не твой сумасбродный кентавр Жеребкинс, и не твоя маленькая эльфийская подружка. Только я, Опал Кобой. В этом вся суть. Только та, кто открыла Врата, контролирует печать. Она закодирована только на мое ДНК, — лицо Опал даже посинело от самодовольства, и ее острый подбородок задергался. — Я — мессия! И я пролью кровь, дабы народ восхвалил меня. Я построю свой собственный храм на этих дурацких Вратах, которые ведут в никуда. Сюда будут водить экскурсии для школьников. Чтобы рассказывать им о моем величии!
Артемис чувствовал, что внутри все восстает против этого.
— Я мог закрыть ее, — буркнул он. — Пара минут — и я мог бы закрыть печать.
Опал была ошарашена.
— Ты… ты мог закрыть ее? Ты что, не слушал?! Разве я недостаточно все упростила? Никто не может ее закрыть — только я.
Артемиса не впечатлила ее вспышка.
— Я мог бы догадаться. Был бы еще один час, да пусть даже десять минут. Элфи — эльфийка, и у нее есть магия. Я мог бы использовать ее руку и свой интеллект. Я знаю, что мог бы. Разве это так сложно, учитывая, что ты всем этим управляешь? Ты даже не умнее Жеребкинса.
— Жеребкинс! — закричала Опал. — Жеребкинс — просто клоун. Носится со своими устройствами, когда целые измерения до сих пор не исследованы!
— Извини, Элфи, — картинно сказал Артемис. — Ты предупреждала меня, а я не послушал. Ты была нашим единственным шансом, а я обманул тебя.
Опал была в ярости. Она оттащила китайских воинов к Джульетте, удерживающей Элфи. Голова эльфийки все еще безвольно болталась.
— Ты думаешь, что эта нелепая пустышка могла бы совершить то, что совершила я?!
— Это капитан полиции Нижних Уровней Элфи Малой, — заметил Артемис. — Побольше уважения. Она побеждала тебя прежде.
— Ну, сейчас, знаешь ли, не «прежде», — распаляясь, кричала Опал. — Сейчас — это сейчас. Последние дни человечества!
Она схватила руку Элфи и прижала ее к отпечатку на Вратах.
— О, посмотрите на это! Врата не закрываются, вот ведь незадача. Кажется, Элфи Малой тут бессильна, надо же! — Опал жестоко засмеялась. — О, бедненькая милая Элфи. Представь, если бы твоя ладошка могла бы активировать Врата, твои страдания закончились бы прямо сейчас!
— Мы могли сделать это, — пробормотал Артемис, закрыв глаза — выглядело так, как будто он уже потерял всякую веру в себя. Рука вершка набивала какой-то непонятный ритм на камне. Похоже, человек окончательно лишился разума.
— Это просто смехотворно, — промолвила Опал, успокаивая себя. — Итак, я стою здесь, и меня ваши дурацкие заявления не трогают. Ты меня раздражаешь, Артемис, и я буду очень рада, когда ты наконец умрешь.
Произошло сразу две вещи, когда Опал разглагольствовала перед Элфи. Первой была цепочка мыслей в голове Опал.
Ладонь Элфи какая-то слишком маленькая.
Опал вдруг поняла, что она не осмотрела эльфийку, когда та только появилась в кратере. Она постоянно либо лежала лицом вниз, либо Артемис закрывал ее тело своим.
Но ведь ее лицо, я видела его! Это было абсолютно точно ее лицо…
А второй вещью было следующее: маленькая ладошка, которая до сих покоилась на Вратах Берсеркеров, начала вдруг хаотично подбираться к отпечатку, прощупывая путь кончиками пальцев.
Опал скинула с Элфи капюшон, чтобы посмотреть получше, и увидела, что при близком осмотре лицо как будто бы дергается…
Маска. Просто детская голографическая маска. Как та, которая была у Пипа…
— Нет! — заверещала она. — Нет!!! Я не позволю!
Она схватила Элфи за подбородок и сдернула маску, и, разумеется, увидела лицо, вовсе не принадлежащее капитану Малой.
Опал увидела свое собственное лицо, и ее будто током ударило. Все вокруг, казалось, взорвалось. Она была ослеплена осознанием, что ее обманули.
— Это я! — выдохнула она, а потом истерически захихикала. — И, конечно же, только я могу закрыть Врата…
Две секунды ступора Опал дали Нопал достаточно времени для того, чтобы прекрасно разместить пальцы в отпечатке. Отпечаток засветился теплым зеленым светом. Из-под камня начал исходить летний запах и пение птиц.
Артемис ухмыльнулся, обнажив окровавленные зубы.
— Вот ведь незадача…
Опал послала яростный магический заряд прямо в туловище клона, вырвав ее из хватки Джульетты. Тело Нопал покатилось вниз по склону. Но все, чего этим достигла Опал, ограничивалось только ускорением эфирного светового потока. Изумрудно-зеленые лучи закружились над Вратами, а потом образовали волшебную полусферу. Берсеркеры разом вздохнули и погрузили воздетые к небу лица в теплое зеленое сияние.
— Теперь все кончено, Опал, — промолвил Артемис. — Твой план провалился. С тобой покончено.
В сиянии витали чьи-то силуэты, улыбающиеся и кивающие друг другу. Были сцены из далекого прошлого. Эльфы, возделывающие здесь землю…
Опал просто так не сдалась и быстро очнулась от забытья.
— Нет! У меня все еще есть сила. Может, я и потеряла этих идиотов Берсеркеров, но моя магия защитит меня. Есть еще много волшебных существ, которых можно обмануть! В следующий раз ты меня не остановишь!
Опал схватила Оро и оттащила его от света.
— Убедись, что клон мертв! — приказала она ему. — Магия может не подействовать на это бездушное создание. Покончи с ней, если понадобится. Пошевеливайся!
Оро нахмурился.
— Но ведь она одна из нас!
— И какое мне дело до этого?!
— Но все кончено, ваше величество. Мы уходим…
— Делай, как я говорю, раб! Это будет твой последний приказ, и ты взлетишь к небесам. И тогда я с тобой закончу.
— Она невиновна! Всего лишь беззащитная пикси…
Опал уже надоело спорить.
— Невиновна?! Да почему я должна думать об этом! Я уже убила тысячи невинных подземных жителей, и еще десять раз сделаю это, если понадобится! Делай, как я приказала.
Оро вытащил кинжал, который в его руках показался мечом.
— Нет, Опал. Бруин освободил меня от моих оков. Ты больше не будешь убивать волшебных созданий!
И с воинской сноровкой он пронзил сердце Опал одним лишь ударом. Крошечная пикси упала на колени, все еще бормоча что-то. Она говорила, пока ее мозг не умер, шепча какие-то язвительные проклятия, все еще отказываясь поверить, что это конец. Она умерла, с ненавистью глядя в лицо Артемиса.
Артемис хотел ответить ей взаимностью, но все, что он мог сейчас чувствовать — это печаль из-за того, что он впустую потратил жизнь.
Что-то, что могло быть душой или темной скорченной тенью, сверкнуло над Опал, а потом в одну секунду исчезло в магическом сиянии.
Все это время. Все эти стычки, в которых так никто и не победил. Какая трагедия.
Сияние становилось все ярче и ярче, и от магической ауры отсоединялись осколки и становились жидкостью, вращаясь вокруг Берсеркеров внутри круга. Кто-то легко покинул свои тела, как будто снимая старое пальто; кто-то же выходил с трудом, рывками взлетая в небо. Оро швырнул кинжал на землю, чувствуя отвращение к себе за то, что ему пришлось совершить. Затем он освободил тело Беккета в потоке зеленого свечения.
«Наконец-то», — мог бы сказать он, однако Артемис не был уверен. По бокам от него упали наземь терракотовые воины, тела которых покинули другие Берсеркеры, и Артемис рухнул на землю, оказавшись лицом к лицу с Нопал.
Глаза клона были неестественно ясными, и на ее лице было некое подобие улыбки. Казалось, она едва успела сфокусировать взгляд на Артемисе, но потом свет в ее глазах погас. Она умерла. Она была абсолютно умиротворенной, и, в отличие от остальных, от ее тела не отлетела душа.
«Тебя никогда не должно было быть», — осознал Артемис. Потом его мысли вернулись наконец к собственной жизни.
Я должен покинуть это место как можно скорее.
Пока все факторы были в его пользу, но никакой гарантии не было. Он столько раз обманывал смерть, что уже знал, что иногда даже большие шансы на гибель не учитываются.
Вдруг до Артемиса дошло, что ему, как человеку, осталось всего лишь выйти из этой магической полусферы и выжить.
Со всей моей гениальностью меня спасет только лишь гигантский прыжок.
Он поднялся на ноги и побежал к краю башни. Не больше десяти футов. Сложно, но вполне реально с такой высоты.
«Ох, сколько бы я сейчас отдал за крылья „Колибри“, которые так расхваливал Жеребкинс».
Сквозь зеленую дымку он заметил Элфи и Дворецки, карабкающихся по холму.
«Отойдите, друзья», — подумал он. «Я уже иду».
И он совершил прыжок длиною в жизнь. Артемис был рад, что Дворецки видит его попытку, так как для него, Артемиса, это был чуть ли не атлетический рекорд. С такой высоты Артемис чувствовал, что будто бы летит.
Элфи летела вниз по холму, давно перегнав Дворецки. По движениям ее губ Артемис понял, что она кричит его имя.
Пальцами Артемис коснулся зеленого магического пузыря, и пальцы спокойно прошли насквозь. Гений почувствовал гигантское облегчение.
Сработало. Теперь все будет по-другому. Новый мир, в котором люди и волшебные существа живут в согласии. Я мог бы быть послом этого мира.
И тут заклинание поймало его, как жука в банку, и Артемиса соскользнул по внутренней стороне магической полусферы, как если бы она была стеклянной.
Элфи бежала по склону, со всех ног стремясь к магическому свету.
— Назад!!! — закричал Артемис, и звук его голоса слегка опережал движения губ. — Заклинание убьет тебя!
Элфи не замедлялась, и Артемис ясно видел, что она хочет попытаться спасти его.
Она не понимает.
— Дворецки, останови ее! — воскликнул Артемис телохранителю.
Гигант устремил руки вперед и заключил Элфи в свои фирменные медвежьи объятия. Она сопротивлялась, как могла, но вырваться из этой хватки было невозможно.
— Дворецки, прошу тебя, это неправильно, это должна быть я…
— Погоди, — сказал Дворецки. — Просто погоди, Элфи. У Артемиса есть план, — прищурившись, телохранитель взглянул сквозь зеленую дымку. — У тебя ведь есть план, Артемис?
Артемис мог лишь улыбнуться и пожать плечами.
Элфи прекратила сопротивляться.
— Магия не должна навредить человеку, Артемис. Почему она до сих пор не освободила тебя?
Артемис чувствовал, как магия исследовала его, в поисках чего-то. И она нашла это в его глазном яблоке.
— У меня эльфийский глаз… твой, помнишь? — произнес Артемис, указывая на свой карий глаз. — Я думал, человеческие гены победят волшебные, но это очень чувствительная магия. Очень умная сила…
— Я достану дефибриллятор, — предложил Дворецки. — Быть может, останется хоть искра…
— Нет, — покачал головой Артемис. — Будет слишком поздно.
Глаза Элфи превратились в щелочки, и ее лицо как будто залило белой краской. Она чувствовала себя абсолютно разбитой и несчастной.
— Ты знал… Почему, Артемис? Почему ты сделал это?!
Артемис не ответил на этот вопрос. Элфи достаточно хорошо его знала для того, чтобы выяснить его мотивы чуть позже. Сейчас надо было сказать нечто куда более важное. Оставались считанные секунды.
— Дворецки, это не твоя вина. Это я тебя обманул. В конце концов, я тактический гений, а ты был без сознания. Я просто хочу, чтобы ты помнил, в случае…
— В случае чего?! — крикнул Дворецки сквозь вязкую дымку.
Артемис вновь оставил этот вопрос без ответа. В любом случае, Дворецки скоро все узнает сам.
— Помнишь, что я тебе сказал? — спросил Артемис, касаясь лба.
— Помню, — кивнула Элфи, — но…
Больше не было времени для вопросов. Зеленоватый туман засосало обратно во Врата Берсеркеров, как будто бы его внезапно выкачали. В течение секунды Артемис стоял там, невредимый, и Дворецки отпустил Элфи, чтобы рвануться к своему патрону. И вдруг эльфийский глаз Артемиса засветился зеленым, и к тому времени, как Дворецки поймал падающего гения на руки, тело Артемиса Фаула уже было мертвым.
Элфи упала на колени и увидела искалеченное тело Опал Кобой неподалеку. Остатки черной магии прожгли ее кожу в некоторых местах, обнажая белые кости черепа.
Этот вид не произвел на Элфи никакого впечатления в тот момент, хотя слепо уставившиеся в пустоту глаза пикси преследовали эльфийку в кошмарах всю ее оставшуюся жизнь.