Силы Майлза быстро иссякли после его испытания с Гобдо, и мальчика положили в кровать, где он уснул, прижав к груди ламинированную таблицу Менделеева.
— Одержимый человек теряет много сил, — сказала Элфи. — Поверь мне. К утру он будет в порядке.
Втроем они сели вокруг стола Артемиса, как на военном совете. И это очень близкое к реальности сравнение.
Дворецки начал оценивать ситуацию.
— У нас есть два бойца и никакого оружия.
Артемис почувствовал необходимость возразить.
— Я тоже могу сражаться, если потребуется, — сказал он, не веря собственным словам.
— А насчет Мульча у меня самые худшие предположения, — продолжил Дворецки, проигнорировав вялые возражения Артемиса.
— Хотя он знает, как эффектно обмануть смерть.
— Какая у нас цель, конкретно? — спросила Элфи. Вопрос был предназначен Артемису, мастеру планов.
— Врата Берсеркеров. Необходимо их закрыть.
— И что же мы сделаем? Напишем гневное письмо?
— Обычному оружию магия Опал не по зубам, и вообще, она просто поглотит его энергию. Но если бы у нас был супер-лазер, этого было бы достаточно, чтобы перегрузить Врата. Это все равно, что тушить огонь с помощью взрыва.
Элфи похлопала по своим карманам.
— Так, что нам известно? Извини, но я сегодня забыла супер-лазер в другом кармане.
— Даже ты не сможешь сконструировать супер-лазер за час, — сказал Дворецки, задаваясь вопросом, зачем Артемис вообще об этом упомянул.
По какой-то причине, Артемис вдруг стал выглядеть виноватым.
— Я, наверное, знаю, где его можно найти.
— И где же оно может быть, Артемис?
— В амбаре, прикреплен к Самолету на Солнечных Батареях второй модели.
Теперь Дворецки понял смущение Артемиса.
— В том амбаре, где мы устроили гимнастический зал? Где ты должен был тренировать приемы самообороны?
— Да. Именно там.
Несмотря на сложившуюся ситуацию, Дворецки расстроился.
— Артемис, ты мне обещал. Ты говорил, что тебе нужно уединение.
— Это так скучно, Дворецки. Я пытался, на самом деле пытался, но я не знаю, как это делать. Сорок пять минут колотить кожаный мешок…
— То есть, ты работал над своим Солнечным Планером, несмотря на то, что дал мне обещание?
— Фотоэлементы оказались настолько производительными, что оставалась лишняя энергия, поэтому в свободное время я спроектировал и построил с нуля супер-лазер.
— Конечно. Чем не пригодится супер-лазер на носу семейного самолетика?
— Девочки, ну пожалуйста, — взмолилась Элфи. — Давайте оставим вашу дружескую стычку на потом, хорошо? Артемис, насколько этот лазер мощный?
— О, мощный, как сияние солнца, — сказал Артемис. — При самом большом заряде его мощности хватит, чтоб проделать дыру в воротах, не навредив никому на поверхности.
— Ну и почему ты сразу не сказал?
— Лазер не протестирован, — сказал Артемис. Я бы никогда не использовал такую силу, если б только не осталось альтернативы. И, как нам сказал Майлз, у нас не осталось других карт.
— А Джульетта об этом знает? — спросила Элфи.
— Нет, я держал это при себе.
— Отлично. Тогда у нас, похоже, есть шанс.
Дворецки снабдил их камуфляжным обмундированием из своего шкафчика и даже заставил Артемиса потерпеть нанесение на его лицо черных и оливковых восковых полос.
— Это обязательно? — спросил Артемис, нахмурившись.
— Абсолютно, — сказал Дворецки, энергично двигая карандашом для грима. — Конечно, если ты хочешь, можешь остаться здесь и отпустить меня, и тогда вы вместе с Майлзом можете отдохнуть в своих любимых мокасинах.
Артемис смирился с этой издевкой, совершенно правильно предполагая, что Дворецки все еще немного раздражен по поводу его обмана с супер-лазером.
— Мне нужно идти, Дворецки. Это супер-лазер, а не детский игрушечный пистолетик. У него целая активационная система, и у меня нет времени тебя учить, как ей пользоваться.
Дворецки накинул бронежилет на узкие плечи Артемиса.
— Хорошо. Если тебе нужно идти, то моя работа — следить за твоей безопасностью. Так что, давай договоримся: если ты не озвучиваешь всяких язвительных комментариев по поводу веса или бесполезности бронежилета, который давит на твой, без сомнения, большой мозг, то я больше не упоминаю об этом инциденте с лазером. Договорились?
«Этот жилет на самом деле врезается в мои плечи», — думал Артемис. — «И он настолько тяжелый, что я даже слизняка не обгоню в нем».
Но он сказал:
— Договорились.
Когда система безопасности подтвердила, что периметр замка чист, группа одной шеренгой прокралась из кабинета, обойдя кухню, через двор, и проскользнула в узкий проход между конюшнями. Нигде не было часовых, что Дворецки нашел странным.
— Я никого не вижу. Опал уже должна была узнать, что мы сбежали от ее пиратов.
— Она не может себе позволить дополнительные войска, — прошептала Элфи. — Врата — ее приоритет, и ей требуется как можно больше Берсеркеров, которые бы ее охраняли. Мы в ее списке — вторые по значимости.
— Это будет ее конец, — шептал Артемис, изнывая под тяжестью бронежилета. — Артемис Фаул никогда не останется вторым.
— Мне кажется, или ты уже и так Артемис Фаул Второй?
— Это другое. Кто-то говорил, что мы на ответственном задании.
— Ну да, точно, — сказала Элфи и затем повернулась к Дворецки. — Задний двор — твой, старый друг.
— Так точно, — ответил Дворецки. — Я встану на эту точку.
Они пересекли поместье, двигаясь осторожно и настораживаясь от любого живого существа, появлявшегося у них на пути. Вероятно, что Берсеркеры вселились даже в каждого червя в земле, или же гипертрофированных сверчков, которые хорошо устроились на владении Фаулов. Со своими крыльями, буквально пилящими лунный свет, они звучали как оркестр маленьких плотников с пилами.
— Не наступайте на сверчков, — предупредил Артемис. — Мама любит их послушать.
Сверчков, которым Дублинские энтомологи дали название Джимини, можно было целый год наблюдать вокруг поместья Фаулов, и они могли вырасти до размера мыши. Только теперь Артемис предположил, что такой эффект вызывала магическая радиация, проникавшая сквозь землю. Но он не догадывался, что магия заразила их нервную систему симпатией к Берсеркерам. Эта симпатия проявлялась вовсе не в посиделках вокруг костра и рассказы про храбрых эльфийских воинов, но в агрессии против всякого, кто чем-то угрожает Берсеркерам. Говоря проще, если ты не нравишься Опал, то сверчки тоже не питают к тебе теплых чувств.
Дворецки медленно опустил ступню над скоплением сверчков, ожидая, когда они уйдут с его пути. Но они не уходили.
«Мне придется раздавить этих мелких ребят, — думал он. — У меня нет времени играть с насекомыми».
— Артемис, — позвал он через плечо, — Джимини решили показать характер.
Артемис в восхищении опустился на колени.
— Посмотри, они не демонстрируют какой-либо естественной осторожности. Как будто бы мы им не понравились. Я просто обязан изучить это в своей лаборатории.
Самый крупный жук в этой группке широко открыл свою светящуюся пасть, высоко подпрыгнул и укусил Артемиса в колено. Несмотря даже не то, что зубы жука не прокусили тонкие брюки, Артемис в шоке отпрянул назад, и он приземлился бы плашмя на свой зад, если бы Дворецки не подхватил его, и отбежал от этого места, схватив патрона под мышками.
— Давай лучше оставим эти исследования на потом.
Артемис был вынужден согласиться.
Сверчки последовали за ними, быстро перебирая мощными задними лапками, чтобы подбросить себя в воздух. Они прыгнули все одновременно в шумящей зеленой волне, которая точно повторила путь Дворецки. Все больше и больше сверчков присоединялись к отряду, выливаясь из углублений в ландшафте и дыр в земле. Насекомые сгруппировались настолько тесно, что волна потрескивала по мере продвижения.
«По крайней мере, они не умеют летать», — подумал Дворецки, — «иначе, у нас не было бы выхода».
Артемис решил воспользоваться ситуацией, и, выскользнув из хватки Дворецки, побежал на своих двух. Большой сверчок все еще висел на его колене, терзая ткань брюк. Артемис шлепнул по нему, но почувствовал, как будто ударил игрушечную машинку. Сверчок все еще висел, а рука его теперь болела.
Даже Артемису было сложно думать в таких обстоятельствах, или, вернее, было тяжело отделить разумные мысли от всего того, что навалилось на его голову.
«Сверчки. Убийственные сверчки. Тяжелый бронежилет. Слишком много шума. Слишком много. Безумные сверчки. Возможно, что я опять в бреду».
— Четыре! — громко крикнул он, просто чтобы убедиться. — Четыре!
Дворецки догадался, что Артемис вытворяет.
— Это реальность, правильно. Не волнуйся, это не плод твоего воображения.
Артемис чуть ли не мечтал, чтобы это было его воображением.
— Это серьезно! — пытался он перекричать громкое биение сердца в своих ушах.
— Нам нужно пробраться к озеру, — сказала Элфи. — Сверчки плохо плавают.
Амбар был построен на вершине холма с видом на озеро, называемое Красным Бассейном, из-за его сияния на закате, если смотреть из окна гостиной замка. Это было захватывающее зрелище, несмотря на адские огоньки, таившиеся под водой. Днем это площадка для уток, но ночью — врата ада. Мысль о том, что у озера есть какая-то скрытая личность, всегда забавила Артемиса, и это была одна из немногих тем, в которых он давал полный простор своей фантазии. Сейчас озеро казалось просто безопасной гаванью.
«Меня, скорее всего, просто утянет вниз под весом этого жилета».
Элфи торопила его сзади, периодически толкая его локтем в бедро.
— Поторапливайся! — командовала она. — И не делай такое стеклянное лицо.
Артемис поднимал свои ступни, пытаясь бежать, как это часто делал Беккет — с первого взгляда казалось, что ему не стоит никаких усилий бегать полдня.
Они перебежали через несколько садовых участков, которые были разделены временными ограждениями из кустов и столбов. Дворецки прорывался всюду, чтобы ни стояло на его пути. Его ботинки вырывали молодую картошку из земляной колыбели, очищая путь для Артемиса и Элфи. Барьеры вовсе не препятствовали движению сверчков — они либо огибали их, либо пропиливали насквозь, без заметных потерь скорости. Шум, ими создаваемый, был плотным и зловещим, как бормочущая какофония. Коварные насекомые.
Ведущие сверчки кусались за ботинки Элфи, цепляясь за ее лодыжки и показывая свои драчливые челюсти. Инстинкт подсказывал Элфи остановиться и сбить насекомых, но ее солдатское чувство говорило ей, что нужно работать, и терпеть ущемление. Остановка была бы фатальной ошибкой. Она чувствовала, как они скапливались на ее лодыжках, а их панцири лопались и они проникали внутрь ее ботинок. Это было похоже на бег на шарах для пинг-понга.
— Далеко еще? — позвала она. — Далеко?
Дворецки в ответ поднял два пальца.
Что это может значить? Две секунды? Двадцать секунд? Две сотни лет?
Они пробежали через сады и вниз по вспаханному холму к краю озера. Луна отражалась в озере как белок огромного глаза, а на пологом склоне противоположного берега виднелась взлетная полоса. Сверчки уже их настигли, они прыгали на уровне чуть выше талии Элфи. Они роились из-за каждого угла поместья.
«У нас никогда не было проблемы со сверчками», — думал Артемис. — «Откуда они все взялись?»
Они чувствовали обжигающие укусы на своих ногах, и бежать дальше было невозможно, потому что сверчки облепили все их конечности. Артемис уже прекратил бороться, как вдруг увесистая рука прорвалась через электрическое облако сверчков и разогнало их.
В лунном свете он увидел, как сверчок прыгнул к его носу, и он потянулся вверх, чтобы убить его. Маленькое тельце хрустнуло в его кулаке, и Артемис впервые почувствовал боевой прилив адреналина. Он ощущал себя так, будто сам передавил всех сверчков.
Конечно, это Дворецки спас его, и, раскачиваясь в объятиях телохранителя, он увидел Элфи, висящую на другой его руке.
— Сделайте глубокий вздох, — сказал Дворецки и погрузил их обоих в озеро.
Пятью минутами спустя, Артемис, глубоко вздыхая, добрался до противоположной стороны, уже без бронежилета, уверенный, что Дворецки по этому поводу ему еще много чего выскажет. Но выбросить жилет или утонуть — было по сути одним и тем же, хотя на дне озера не было так уж много точек, которые могли подвергнуться расстрелу.
Он был успокоен, увидев по обе стороны от себя Элфи и Дворецки, по которым было видно, что они выдохлись значительно больше него.
— Мы оторвались от сверчков, — сказал Дворецки, и Элфи в истерическом хохоте осела на траву.
— Мы оторвались от сверчков, — повторила она. — Даже ты не смог передать серьезность!..
Дворецки стряхнул воду с коротко остриженных волос.
— Я — Дворецки, — сказал он со строгим лицом. — Все, что я говорю, звучит серьезно. А теперь вылезай из озера, эльфийка.
Казалось, что одежда и обувь Артемиса вобрали в себя половину озера, судя по их весу, поэтому он с трудом вытащил себя из воды. Он часто замечал, что актеры на телеэкране всегда грациозно выходят из водоемов, но Артемису всегда приходилось выбираться из него с мелкой стороны или исполнять серию двойных шлепков, которые помогали ему оказаться на суше. Но его нынешний выход из озера оказался еще менее изящным: его покачивания и дрожащие движения очень напоминали тюленя в неадеквате. В конце концов, Дворецки положил конец его страданиям, поддержав его под локоть.
— Поднимайся, Артемис. Время уходит.
Артемис с благодарностью поднялся, стряхнув потоки холодной воды с брюк.
— Почти пришли, — проинформировал Дворецки. — Три сотни ярдов.
Артемис давно перестал удивляться способности его телохранителя умещать в себе противоречивые эмоции. Вообще, все они втроем должны были быть в шоке после того, через что им пришлось пройти, но Дворецки всегда был способен откладывать все эти психологические травмы в сторону, чтобы разобраться с ними позже, когда мир не будет в такой опасности.
— Чего мы ждем? — спросил Артемис и отправился вверх по склону.
Чириканье сверчков стихало за ними, пока не слилось вместе с ветром между высокими соснами, и, пока они, сгорбившись, бежали к взлетной полосе, им больше не встречались агрессивные животные. Они поднялись на холм и обнаружили амбар неохраняемым. А как иначе? В конце концов, какой стратег станет покидать крепость, чтоб скрыться в возгораемом сарае?
«Наконец-то, удача», — думал Артемис. — «Иногда окольные пути окупаются»
Удача улыбнулась им и внутри амбара, где Дворецки достал Зиг Зауэр из сейфа, прикрученного к задней стороне стропил.
— Не у одного тебя есть секреты в амбаре, — сказал он Артемису, проверив оружие.
— Замечательно, — сухо произнесла Элфи. — Теперь мы можем отстреливать кузнечиков.
— Сверчков, — поправил Артемис. — Но давайте лучше поднимем этот самолет в небо и проделаем большую дыру в планах Опал.
Корпус и крылья самолета были покрыты специальной солнечной фольгой, которая концентрировала силу для взлета. Находясь в воздухе, самолет мог переключаться между силовым полетом и планированием, смотря какое направление задавал компьютер. Если пилот был не против совершить длительный полет, то можно было настроить двигатель так, чтобы он участвовал только во взлете, а на некоторые маршруты можно было установить специальный нулевой карбоновый след.
— Вон тот самолет, — указал Дворецки. — За неиспользованной боксерской грушей и блестящими гирьками, и, конечно же, перчатками, которые никто даже не думал носить.
Артемис вздохнул.
— Да, именно этот самолет. Может быть, забудешь о гирьках и уберешь эти колодки, пока я завожу самолет? — попросил он, стараясь хоть как-то отвлечь обиженного Дворецки. — Предлагаю оставить дверь закрытой до тех пор, пока мы не будем готовы к взлету.
— Хороший план, — похвалила Элфи. — Я проверю…
Она пробежалась вокруг амбара, оставляя за собой грязные следы, и толчком открыла заднюю дверь самолета.
Самолет был назван Артемисом Хуфу в честь фараона, при котором была построена первая солнечная башня в Древнем Египте. Он (самолет) был легким спортивным летательным транспортом, только Артемис провел несколько радикальных модификаций с целью сделать практичный и красивый пассажирский самолет. Крылья были увеличены на пятьдесят процентов, со встроенными микрокомпьютерами сверху и снизу. Все, включая покрышки, было покрыто солнечной фольгой, заряжающей батареи двигателя прямо в воздухе. Мощный железный трос соединял хвост Хуфу с пологой крышей амбара, так что самолет был готов взлететь, когда бы Артемис не пожелал.
Из темноты салона показалась голова Элфи.
— Все чисто, — тихой скороговоркой сказала она, как будто бы громкий голос мог навредить их удаче.
— Хорошо, — кивнул Артемис, спеша к двери. В его голове уже всплыла последовательность кодов для запуска самолета. — Дворецки, ты не мог бы открыть двери сразу же, как я заведу мотор?
Телохранитель кивнул, а потом выбил из-под переднего колеса белый деревянный клинышек. Осталось еще два.
Артемис взобрался в самолет, и тут же понял, что что-то не так.
— Я кое-что чувствую. Духи Джульетты.
Он опустился на колени перед пассажирскими сидениями и открыл металлический люк. Под ним был специальный отсек. И там должна была быть батарея. Вместо нее же было просто пустое прямоугольное пространство.
— Батарея? — осведомилась Элфи.
— Да, — подтвердил Артемис.
— Получается, мы не можем взлететь?
Артемис отбросил крышку люка, не заботясь о громкости стука, который раздался после закрытия.
— Ни взлететь. Ни стрелять.
Дворецки просунул голову в салон.
— Почему вы ни с того ни с сего шумите?
Но ему хватило одного взгляда на лицо Артемиса, чтобы понять суть ситуации.
— Это ловушка, верно? Похоже, что Джульетта следила за нами внимательнее, чем мы думали. — Он выхватил Зиг Зауэр. — Итак, Артемис, ты остаешься здесь. Настало время солдата.
И вдруг на лице Дворецки отразились боль и удивление — магический заряд проник в амбар, обволакивая туловище и голову телохранителя. Заряд опалил каждый волосок на его голове и отбросил гиганта в заднюю часть самолета, где он и остался лежать без единого движения.
— Да, это ловушка, — угрюмо сказала Элфи. — И мы пришли прямиком в нее.