Первые пять дней мы провели на Аттерзее. Все время светило солнце, но вода в озере оставалась зверски холодной. Джаспера это не пугало. Он плавал часами. У одного папиного друга там была парусная лодка. Джаспер был от нее в восторге. Когда он вырастет, сказал он, его отец помрет и завещает ему деньги, тогда он купит себе парусную лодку, отрастит длинную бороду и будет жить на воде.

Все служащие отеля называли Джаспера «Кетчупом», потому что в обед он неизменно заказывал себе три порции жареной картошки и бутылку кетчупа. Местная рыба ему не нравилась, хотя и была здесь фирменным блюдом. Мама говорила, у Джаспера какой-то вкусовой дефект: «Больше всего ему нравится почти обугленная рыба».

Вкус у Джаспера был действительно странный. Например, он брал пакетик леденцов, опускал их в воду, потом выкладывал на горячий от солнца подоконник и сушил до тех пор, пока леденцы не станут липкой массой. Затем совал их в холодильник, чтобы они затвердели. Только после этого, причмокивая, их сосал.

За завтраком он размешивал в молоке ложек шесть абрикосового джема. А пиво, которое ему заказывал на ужин папа, подслащивал. (Мама была против пива. Но папа ее успокоил, сказав, что в ее ореховом торте с ромом больше алкоголя, чем в стаканчике пива.)

В четверг мы собирались на прогулку под парусом. Джаспер хотел взять с собой жестяной чемодан: папин друг тоже интересовался камнями.

…И сейчас для меня загадка то, что случилось дальше. Билли, Джаспер и я стояли в вестибюле отеля. Чемодан Джаспера был у его ног. Мы ждали маму с папой. Они были еще в своей комнате. В вестибюле какой-то маленький мальчик играл с резиновым мячом. Мяч подкатился к нам. Джаспер его остановил и хотел было отфутболить к мальчику. Но… решив, что с такого расстояния мальчик его не поймает, сделал несколько шагов вперед. Мальчик поймал мяч. Мы с Билли крикнули: «Браво!» Малыш опять послал мяч, на этот раз мне. А я — ему. Игра длилась буквально минуту. Когда мы отвернулись от малыша, чемодана уже не было. Мы искали его везде. Напрасно! Билли удивлялась: «Это ведь глупо — красть камни!»

Джаспер был так расстроен, что не заметил, как упал маме на грудь и залился слезами, а мама гладила его по голове. В отеле засуетились, кинулись на поиски чемодана «Кетчупа». Джаспер же ничего этого не замечал. «I wish I was dead» («Я хочу умереть»), — бормотал он у мамы на груди. А мама шептала: «Oh, no, my dear, oh no» («Нет-нет, дорогой!»).

Джаспер сел в кресло и заплакал. Плакал так, что его живот стал мокрым. Тут пришли папа с мамой. Мама решила, что искать дальше бесполезно. Вор не знал, что там камни. Слишком роскошно выглядел чемодан. В такие чемоданы обычно упрятывают дорогую фотоаппаратуру. Потому-то на него и польстились.

Все это продолжалось довольно долго. Потом папа решительно заявил (за это я прощаю ему все его ошибки): «Jasper, my honour word! We drive first off, when all stones are back» («Джаспер, честное слово, мы не уедем, пока не найдем камни»). Джаспер перестал плакать, вытер глаза и нос о мамин рукав.

Прогулка, как вы понимаете, не состоялась. Папа, мама, Билли, Джаспер, я, папин друг, его жена, ее брат и еще трое незнакомых нам людей, сидя в вестибюле, написали следующее

Объявление

«В вестибюле отеля «Шафберг» пропал чемодан (60×40×20 см). Его содержимое — коллекция камней — представляет интерес только для владельца — 14-летнего английского мальчика. Для него это чрезвычайная ценность! Просим ошибочно взятый чемодан вернуть в отель «Шафберг». Если для нынешнего владельца чемодана он дорог, просим вернуть только содержимое».

Джаспер перевел объявление на английский, жена папиного друга — на французский, брат жены друга — на итальянский, портье — на голландский. (Вор мог оказаться иностранцем.)

Мама отпечатала объявление на машинке, папа размножил его не ксероксе. Потом (было уже довольно поздно) отправились развешивать объявления. Оставляли их в гостиницах, кафе, ресторанах, на улицах — в общем, по всему озеру. Мы приклеивали их к столбам, к витринам, даже к сеновалам и коровникам. Если бы Джаспер так не страдал, это было бы потрясающее приключение.

Около полуночи, смертельно усталые, мы вернулись в отель, «We made, what we could» («Мы сделали все, что могли»), — сказал папа, утешая Джаспера, — «and tomorrow I think what other out» («Завтра подумаем, что делать дальше»). Однако утром папе не пришлось «out-think» («думать дальше»). Горничная обнаружила чемодан у дверей отеля. К его ручке был привязан мешочек. В нем находились: записка с единственным словом «Sorry» («Извините») и два камня. Один — плоский, красный, с белыми крапинками, другой — овальный, темно-серый, с белыми полосками. Джаспер от счастья не мог произнести ни слова. А мама сказала: «И у воров есть сердце».