Мульч Рытвинг не погиб, зато побил новый «пищеварительный» рекорд: оказывается, съесть целую кучу кроликов — это вполне возможно. Теперь он лежал на спине в полуразрушенном туннеле, и его живот был натянут, как кожура переспелого персика.

- А-а-а-а-а, — простонал он, как только очередной выброс газов отнес его фута на три от прошлого места. — Вот так уже лучше…

Вообще, утолить голод Мульча было очень сложно, но после этой порции кроликов он сомневался, что в ближайшую неделю сможет спокойно смотреть на них.

«Хотя если только на хорошего зайца. С пастернаком».

Эти кролики все еще переваривались, проталкиваясь через пищевод с таким рвением, как будто бы дождаться не могли момента растворения в желудочном соке. Почему бы всем кроликам не быть такими безрассудными? Охотиться было бы куда легче…

«А ведь это не из-за кроликов меня так мутит», — понял Мульч. «Это все души Берсеркеров».

Вышеупомянутым душам было не очень комфортно в животе Мульча. Во-первых, его руки были покрыты защитными рунами, так как гномы страшно боялись перспективы стать одержимыми. А во-вторых, гномьи слизистые отталкивали духов с незапамятных времен. Так что как только кролики погибли, души воителей отлетели в следующую жизнь с необычайной скоростью. Это был вовсе не плавный полет к райскому свету. Эктоплазма вспыхивала и взрывалась прямо в кишечнике Мульча, вызывая изжогу. Живот будто бы горел изнутри.

После, наверное, десяти минут жалоб и испускания газов, Мульч почувствовал, что готов двигаться дальше. Он размял руки и ноги, и удовлетворенно отметив, что желудок не делает при этом сальто, со всех четырех пустился прочь.

«Немедленно убираться отсюда», — думал он. «Далеко-далеко от поверхности, пока Опал не освободила силу Дану. Если все обстоит так серьезно…».

Мульч знал: если где-то поблизости случится что-то ужасное, обвинят в этом непременно его.

Эй, смотрите, это же Мульч Рытвинг! Давайте арестуем его и вышвырнем чип доступа куда подальше. Все, Ваша Честь, дело закрыто.

Ну, хорошо, может быть, все будет немного не так, но смысл заключался в том, что если надо было на кого-то устремить обвиняющий перст, то все персты, как по команде, устремляются именно в его направлении. И, как сказал его адвокат, «три или четыре процента времени мой клиент не был на сто процентов причислен к определенному преступлению, в котором он обвиняется. Конечно, нельзя не сказать, что существует весьма значительное количество инцидентов, участие в которых мистера Рытвинга, наоборот, незначительное. Даже если он физически был вовлечен в преступление в несколько отличное от указанного в ордере ЛеППРКОНа время».

Только это высказывание разнесло в пух и прах три аналитических монолога и заткнуло многих знатоков за пояс.

Мульч ухмыльнулся в темноте, и его светящиеся челюсти озарили весь туннель.

Адвокаты. Адвокат нужен каждому.

— Что ж, — многозначительно сказал Мульч червякам, копавшимся в глине туннеля, — пора идти.

Прощайте, мои старые друзья. Мы сделали все, что могли, и все такое, но вам не победить их всех. Трусость — ключ к выживанию, Элфи. Ты никогда этого не понимала.

Мульч громко и тяжело вздохнул, со звучной отрыжкой в конце, так как он понимал — все это смешно.

«Я не могу просто сбежать».

Потому что на кону было нечто большее, чем его собственная жизнь. На кону была жизнь в принципе. Множество жизней, которые могли резко оборваться из-за психованной пикси.

«Я не делаю никаких героических обещаний», — сказал он себе. «Я лишь одним глазком взгляну на Врата Берсеркеров, чтобы понять, насколько глубоко мы погрязли в отходах. Может, Артемис уже всех спас, и я могу отправляться назад в свои туннели? И прихватить с собой парочку бесценных шедевров — совершенно случайно? Разве я этого не заслуживаю?».

Пузо Мульча задевало стенки туннеля во время движения, и из него до сих пор время от времени раздавались странные, почти животные, звуки.

«У меня достаточно энергии еще на двадцать футов. И ни дюйма больше, или стенки моего желудка превратятся в месиво».

Но, как оказалось, усилий на двадцать футов и не требовалось. Когда он взглянул вверх, то увидел пару горящих глаз, с любопытством уставившихся на него. Косые бивни, выглядывающие в темноте, и лохматая, устрашающая голова, возвышающаяся над всей этой картиной.

- Груфффф, — промолвил тролль, на что Мульч мог только засмеяться.

- Да? — усмехнулся гном. — Денек становится все интереснее.

- Груффф, — опять прогудел тролль, и наклонился вперед. С бивней капал ядовитая слюна.

Мульча парализовал страх, потом — паника, а потом его вдруг взяла злость.

- Это мой дом, тролль! — заорал он, рванувшись вперед. — Я здесь живу! Ты думаешь, ты сможешь побить гнома? В туннеле?!

Груфф действительно так считал, и ускорил походку, хотя стены туннеля ее изрядно стесняли.

«Он, конечно, будет побольше кролика», — подумал Мульч, а потом эти двое слились в одно пятно, из которого иногда можно было различить бивни, мясо и жир. Все это сопровождалось именно тем звуком, которого можно ожидать от столкновения машины-убийцы с грузным, наполненным газами гномом.

В это время в амбаре Артемис и Элфи пребывали в довольно-таки отчаянной ситуации. У них осталось только два заряда в оружии, которое Элфи едва могла поднять, и из которого Артемис едва мог выстрелить в дверь сарая, хотя та была вполне близко.

Они теснились в хвосте солнечного самолета Артемиса, ожидая только момента, когда Берсеркеры начнут атаку. Бессознательный Дворецки лежал на задних сиденьях, и из его ушей — в буквальном смысле — валил дым; и вряд ли этот симптом мог быть хоть в чем-то хорошим.

Элфи осторожно сжала голову Дворецки и мягко нажала большими пальцами на его глаза, и отдала последнюю искорку своей магии телохранителю.

- Он в порядке, — тяжело дыша, сообщила она. — Но этот заряд на некоторое время остановил его сердце. Если бы не кевлар в его груди…

Элфи не закончила фразу, но Артемис понял, что его телохранитель в сотый раз оказался на волоске от смерти. А ведь сотня — это предел количества жизней для одного человека, определенный Вселенной.

- Его сердце уже никогда не будет прежним, Артемис. Все, больше никаких махинаций. Он будет в отключке еще несколько часов, — сказала Элфи, осторожно выглядывая в иллюминатор. — И Берсеркеры вот-вот начнут движение. Какой план, Арти?

- У меня уже был план, — глухо промолвил Артемис. — И он не сработал.

Элфи яростно потрясла его за плечо, и Артемис знал, что следующим ее шагом будет удар в лицо.

- Перестань, вершок. Брось это, слышишь? У тебя будет много времени для самокритики чуть позже.

Артемис покивал. Это была его прерогатива. Составлять план.

- Очень хорошо. Сделай предупредительный выстрел. Они не знают, сколько у нас зарядов, и это может их задержать на некоторое время и тем самым дать мне время на размышления.

Элфи закатила глаза, и ее мысли в этот момент были абсолютно прозрачны. Она как будто говорила: «Предупредительный выстрел? Гениально. Вот уж я не догадалась бы».

Но времени на критику угасающей самоуверенности Артемиса не было, так что она взвесила в руке Зиг Зауэр Дворецки и немного приоткрыла окно, установив затем оружие на раме.

«Этот пистолет такой громоздкий… так что если я что-то случайно прострелю, я не виновата».

Во время осады стандартным действием было бы заслать разведчика. Точнее сказать, не «заслать», а «пожертвовать разведчиком». Именно это и решили сделать Берсеркеры, приказав одной из охотничьих собак Фаулов обнюхать местность. Громадная серая гончая проскользнула в залитый лунным светом амбар, явно планируя затеряться в тени.

«Не так быстро», — подумала Элфи и выстрелила из Зиг Зауэра, попав гигантским зарядом в плечо собаке. Это отбросило животное обратно к своим боевым товарищам.

«Упс», — виновато подумала Элфи. «Я целилась в лапу…».

Когда вибрирующее эхо пронеслось по всему самолету, и череп Артемиса перестал от этого трещать по швам, он осторожно спросил:

- Предупредительный выстрел, да?

Элфи почувствовала укол вины из-за собаки, но она может излечить ее потом, если они все, конечно, выживут.

- Ну, по крайней мере, они теперь точно предупреждены. Получи свою минутку на размышления.

Собака вылетела из сарая куда быстрее, чем вошла туда. Беллико и ее волшебные товарищи почувствовали острую зависть, увидев, как душа воителя отлетела от собачьего трупа, коротко улыбнулась и исчезла в голубом ореоле, направившись в другую жизнь.

- Нам не нужно входить, — сказал пират Сальтон, когда дверь амбара захлопнулась. — Все, что надо — это не дать им выйти оттуда.

Беллико не разделяла эту точку зрения.

- Наш приказ — их убить. Отсюда мы этого сделать не сможем, верно? Быть может, мое нынешнее вместилище, Джульетта, о чем-то не знает. Еще один туннель, или накачанный горячим воздухом шар. Мы войдем!

Опал весьма специфически отреагировала, когда Беллико доложила ей о Хуфу.

- Джульетта защищает детей Фаулов, — сказала тогда Беллико. — Мальчишка Майлз очень любопытен, и поэтому он следовал за Артемисом на холм. А Джульетта проследовала за Майлзом. И там — небесная машина, усиленная солнечной энергией. Возможно, оружие, или что-то в этом роде.

Опал даже прервала свою работу над заклинанием.

- У Артемиса нет выбора — только пойти за этим оружием. Возьми отряд и проследуй туда, и жди, когда они войдут в тот кабинет.

И Опал схватила запястье Беллико и сжала так, что ее ногти впились в плоть. Вспышка силы отделилась от груди пикси, скользнула по ее руке и затем проникла в Беллико. Та моментально почувствовала тошноту, и поняла, что эта магия была ядовита.

- Это черная магия, и она непременно поглотит твою душу, — как бы между прочим заметила Опал. — Ты должна использовать ее как можно скорее. Тут хватит на один заряд. Используй ее правильно.

Беллико внимательно рассмотрела свою ладонь, наблюдая за магическими искорками, пляшущими вокруг пальцев.

«Один заряд. Хватит для того, чтобы вырубить здоровяка».

Элфи тревожно металась вокруг Артемиса. Он медитировал, и беспокоить его не стоило, но за дверью уже слышался грохот, а по озаренным лунным светом стенам плясали тени, поэтому ее солдатская интуиция уже била во все колокола.

- Артемис, — раздраженно окликнула она. — Артемис, ты что-нибудь придумал?

Артемис открыл глаза и убрал прядь темных волос с лица.

- Ничего. Нет никакого рационального плана, который спас бы хотя бы одного из нас, если у Опал получится открыть вторую печать.

Элфи вернулась к окну.

- Ну, в таком случае настало время для второго предупредительного выстрела.

Беллико приказала лучникам выстроиться за дверью сарая.

- Когда дверь откроется, открывайте огонь по всему, что видите. Потом мы врываемся внутрь. Эльфийка сможет сделать два выстрела, не более. И если кого-то из нас убьют сегодня… что ж, для нас это благо.

Китайские воины не могли говорить, так как их голосовые связки давно уже были мумифицированы, но зато они смогли медленно кивнуть и взвести свои громоздкие луки.

- Пираты! — воскликнула Беллико. — Встать за лучниками!

- Мы не пираты, — возразил Сальтон Финнакр, скребя свою бородку. — Мы занимаем тела пиратов — это да. Правда, хорошие мои?

- Аррррр, капитан! — был ответ пиратов.

- Ну, признаю, — беспомощно сказал Финнакр. — Звучало это действительно немного по-пиратски. Но это заразительно! Еще пара дней в этом теле, и я действительно стану капитаном какой-нибудь бригантины.

- Понимаю, — кивнула Беллико. — Уже скоро мы присоединимся к своим предкам, и долг наш будет исполнен.

- Вуф! — веско гавкнула одна из гончих, едва справляясь с желанием обнюхать ближайшие территории.

Беллико обхватила дверную ручку пальцами Джульетты.

- Одна лишь славная битва, мои верные воины, и человечество, наконец, будет повержено. И потомки наши будут жить в вечном мире.

Воздух разве что не вибрировал от нарастающего напряжения. Элфи могла поклясться, что чувствует, как поднимается боевой дух Берсеркеров.

«Теперь все зависит от меня», — поняла она. «Я должна спасти нас».

- Так, Артемис, — отрывисто процедила она. — Давай заберемся на балки. Возможно, это задержит их на некоторое время и они не смогут нас найти. И было бы здорово, если бы это некоторое время ты потратил на составление плана.

Артемис выглянул через ее плечо в иллюминатор.

- Слишком поздно, — сообщил он.

Дверь сарая распахнулась, жалобно скрипнув, и шестеро китайских воинов показались в озаренном луной дверном проеме.

- Лучники, — прошипела Элфи. — Прижмись к земле!

Артемис был ошеломлен тем фактом, что все его планы рушатся. Он стал действовать предсказуемо. Когда это он стал предсказуемым?

Элфи поняла, что ее слова не доходят до Артемиса. У гения были две большие слабости: первая заключалась в абсолютной физической неподготовленности и ловкости четырехлетнего ребенка, а вторая — в непробиваемой уверенности в собственном интеллекте — причина, почему он крайне редко разрабатывал запасной план. Если план А проваливался, это обычно значило, что ситуация безвыходная.

Вот прямо как сейчас.

Элфи бросилась к Артемису, навалившись на него и прижав к полу в проходе. Через секунду раздалась команда:

- Огонь!

Это был голос Джульетты. Джульетты, приказывающей убить собственного брата.

Как хорошо известно ветеранам войн, это практически невыносимо, когда тебе приходится смотреть на орудие собственной смерти. Элфи в полной мере прочувствовала это, вжавшись в пол и глядя, как стрелы вонзаются в миллиметрах от своих целей. Она постаралась взять себя в руки стала протискивать себя, и Артемиса заодно, через узкий проход. Было настолько тесно, что рифленая сталь впивалась им в щеки.

Четырехфутовые стрелы пролетали по фюзеляжу, слегка сотрясая самолет и глубоко вонзаясь в обивку сидений. Одна из них даже пригвоздила Элфи к креслу, задев ее эполет.

- Д’Арвит, — рявкнула она, выдергивая стрелу из костюма.

- Огонь! — раздалась еще одна команда, и в следующее мгновение воздух наполнился свистом.

«Похоже на птиц», — пронеслось в голове у Элфи.

Но это были не птицы. Это был второй залп. Стрелы атаковали самолет, врезаясь в солнечные панели и разбивая их; одна даже насквозь прошла через два иллюминатора. Самолет накренился в сторону, на правое крыло.

- Огонь! — в очередной раз прозвучал приказ.

Но на этот раз Элфи не услышала свист. Вместо этого послышался резкий треск.

Элфи поддалась любопытству, вскарабкавшись на помятую дверь и выглянув в иллюминатор. Джульетта зажигала стрелы китайских воинов.

«А», — поняла Элфи. «Это она имела в виду под словом «огонь»».

Беллико протиснулась в сарай и осталась довольна, увидев, что самолет накренился. Память ее «хозяина» заверяла ее, что самолет этот действительно летал по небу, используя энергию солнца для запуска двигателей, но Беллико не могла в это поверить. Быть может, мечты этого человека ворвались в память, и поэтому всякие фантазии и вымыслы кажутся ей правдой?

«Чем раньше я покину это тело, тем лучше», — подумала она.

Она взяла факел из груды сена и зажгла его, используя зажигалку, взятую из кармана девчонки.

«Тем не менее, эта зажигалка ведь реальна», — подумала Беллико. «И ее конструкция недалеко ушла от обыкновенного огнива».

Соломенный факел не будет гореть долго, но этого вполне хватит, чтобы поджечь стрелы ее воинов. Она прошлась по рядам, дотрагиваясь факелом до наконечников стрел, обмоченных топливом из пробитого баллона с керосином.

Вдруг одна из гончих вскинула голову и завыла на луну.

Беллико хотела было поинтересоваться, в чем дело, как вдруг и сама почувствовала.

«Я… я боюсь», — осознала она. «Как я могу страшиться чего-то, если иду к смерти?».

Беллико опустила факел, и пламя обжигало ее пальцы, но до того, как она успела затушить угли, ей показалось, что она заметила нечто знакомое на востоке. Оно пересекало поле. Безошибочно угадывалась форма…

«Нет. Нет, это невозможно…».

- Это?.. — проговорила она, указывая на силуэт. — Неужели это?..

Гончая ухитрилась выпалить один единственный слог, который никогда не смогла бы произнести собака.

- Трооооооолль! — завыла она. — Троооолль!

«И не только тролль», — с ужасом осознала Беллико. «Тролль… и наездник».

Мульч Рытвинг прижимался к затылку тролля, крепко держась за его дреды. Плечевые мышцы тролля под ним сгруппировались и напряглись, из-за чего эти двое еще быстрее помчались по полю в сторону амбара.

«Бежал вприпрыжку» — это, наверное, не совсем правильное слово, так как включает в себя понятие о некоторой медленной неуклюжести. Тролль действительно проявлял неуклюжесть, но делал он это на невероятной скорости. Это было одно из самых важных оружий в арсенале тролля — скорость. Если намеченная добыча замечала где-то вдалеке тролля, ковыляющего по направлению к ней, то она думала про себя: «О, ну да, это тролль, но ведь он в тысяче милях от меня, так что пожую-ка я еще этот листочек…». Но не проходило и секунды, как жевали уже не листочек, а заднюю ногу добычи.

Беллико же не раз видела наездников на троллях в действии, так что она-то прекрасно знала, как быстро может двигаться тролль.

- Лучники! — воскликнула она, вскидывая меч. — Новая цель! Сбоку! Сбоку!

Терракотовая китайская армия затрещала в движении, а из их связок посыпался красный песок. Они были очень медленные. Просто до тошноты медленные.

«Им не удастся», — поняла Беллико, и тут ухватилась за спасительную соломинку — быть может, тролль и его наездник на их стороне!

К несчастью для Берсеркеров, тролль и его наездник даже не думали о том, чтобы помогать им, а тролль просто делал то, что ему скажут.

Груфф произвел действительно устрашающее впечатление, внезапно появившись из ночных теней на озаренном лунным светом поле битвы. Даже среди троллей он был не самым маленьким представителем — более чем девять футов роста, плюс дреды, которые добавляли еще парочку футов. Тяжелый лоб угрожающе нависал над сверкающими глазами. Два грозных бивня и воинственно выпяченная челюсть, падающие из нее капельки яда… Человекоподобное тело было набито мускулами, а в руках было достаточно силы для того, чтобы искрошить маленькие горы или большие головы.

Мульч дернул дреды тролля, машинально повторяя древнюю технику управления троллями. Когда-то давно его дедушка любил рассказывать истории о том, как яростные наездники на троллях, буйствовавших на окраинах деревень и делавших все, что им заблагорассудится — и никто не мог даже поспорить с ними.

«Старые добрые деньки», — поговаривал дед. «Мы, гномы, были королями. Даже демоны поджимали хвосты, завидев вдали гнома, восседавшего на спине тролля».

«Не очень похоже на «добрые деньки», — заметил про себя Мульч. «Больше похоже на «конец света».

Мульч решил идти напролом, а не слоняться по округе. Поэтому он направил Груффа прямиком на отряд Берсеркеров.

- Не сдерживайся! — прокричал он в самое ухо троллю.

У Беллико перехватило дыхание.

- Разбегайтесь! — хотела крикнуть она своим воинам. — В укрытие!

Но тролль уже нависал над ними, громя терракотовых воителей размашистыми движениями грузных рук, переворачивая их, как игрушечных солдатиков. Собаку он отбросил аж в тропосферу, а саму Беллико — отшвырнул в бочонок. В один момент несколько пиратов превратились в собачий ужин, и, хотя Сальтону Финнакру удалось пронзить мечом бедро тролля, последнему это явно было до лампочки.

Ноги Мульча упирались в нервные узлы между ребрами Груффа, и он умело пользовался ими, чтобы направить тролля к сараю.

«Я — наездник на тролле!» — осознал гном не без гордости. «Я был рожден для этого. И для того, чтобы воровать. И чтобы пожирать».

Мульч пообещал себе как-нибудь сопоставить эти три великих жизненных предназначения, если он выживет после этой ночи.

В амбаре самолет едва балансировал на одном колесе, пронизанный стрелами. Элфи прижала лицо к стеклу, а на ее губах застыло недоверчивое «о».

«Не знаю, почему она так удивлена», — подумал Мульч. «Пора бы уже привыкнуть к тому, что я, как обычно, всех спасаю».

Мульч уже слышал шум восстанавливающихся терракотовых рядов, и это только вопрос времени, как скоро они запустят в тролля очередной залп.

«И, к моему превеликому горю, даже он падет, если в него выстрелить дюжиной стрел».

Времени на открытие двери и подбирание троих пассажиров не было. Так что Мульч дернул за дреды и зашептал в ухо тролля, надеясь, что смысл послания дойдет до него.

В солнечном самолете, Элфи использовала последние моменты перед началом настоящего ада, чтобы протолкнуть Артемиса в кресло пилота. Сама она пристегнулась рядом.

- Я полечу? — спросил Артемис.

Элфи пошевелила ногами.

- Я до педалей не достаю.

- Вижу, — кивнул Артемис.

Абсолютно банальный, но актуальный разговор, так как пилотные навыки Артемиса могли очень скоро пригодиться.

Груфф уперся плечом в самолет, навалившись всем своим весом и направив летательный аппарат к выходу. Самолет неуклюже двинулся вперед, кренясь с каждым поворотом.

- Я не предвидел ни одно из этих событий, — прокомментировал Артемис сквозь стучащие зубы — больше самому себе, чем своему второму пилоту.

Элфи уперлась в приборную доску, чтобы уменьшить отдачу от препятствия, к которому они направлялись на всей скорости.

- Ого, — сказала Элфи, наблюдая за стучащими по крыльям и носу самолета стрелами. — Ты не предвидел гнома-наездника на тролле, толкающего твой самолет по трассе. Теряешь хватку, Артемис!

Он попытался сориентироваться в ситуации, но она была слишком сюрреалистична для этого. Когда он смотрел через переднее стекло, как приближались Берсеркеры, а дверь амбара отлетала в сторону, то у него создавалось ощущение, что он смотрит кино. Очень реалистичное 3D кино со специальными вибрирующими зрительскими креслами, но все равно кино. Момент отрешенного восприятия едва не стоил Артемису жизни — почти уверившись в том, что он смотрит кино, он совершенно спокойно сидел и смотрел, как в его голову летит стрела.

Хорошо, что Элфи могла похвастаться куда более хорошей реакцией, чем гений. Она успела толкнуть Артемиса в плечо с достаточной силой, чтобы он отшатнулся от стрелы так далеко в сторону, как мог позволить ремень безопасности. Стрела пронзила стекло на удивление легко и вонзилась как раз в то место, где секунду назад была голова Артемиса.

И вдруг Артемис моментально сориентировался в ситуации.

- Я могу запустить самолет в воздухе! — внезапно сказал он, начав лихорадочно щелкать по приборной доске. — Если только нам удастся оторваться от земли…

- А разве для этого не нужна координация? — поинтересовалась Элфи.

- О да. Нужно рассчитать время с точностью до секунды.

Элфи побледнела. Рассчитывать на координацию Артемиса — все равно, что сажать Мульча на низкокалорийную диету.

Самолет пробивал себе дорогу через ряды Берсеркеров, сметая головы с плеч терракотовых воинов. Солнечные панели трещали и ломались, а шасси жалобно скрипели. Груфф продолжал толкать, игнорируя свои раны, из которых уже фонтаном хлестала кровь.

Беллико вновь собрала своих воинов и поспешила в погоню, но никому не удалось догнать тролля, кроме одной гончей, умудрившейся запрыгнуть на спину Мульча. Собака яростно попыталась сбить гнома с тролля.

Мульча не мог потерпеть того, что какая-то собачонка сорвет самое грандиозное спасение в истории. Так что он зажал голову животного под локтем и закричал ему прямо в морду:

- Прекращай это, Фидо! Сегодня я непобедим. Посмотри на меня, черт возьми, я же оседлал тролля! Как часто ты такое видел? Никогда, вот как! А теперь у тебя две секунды на то, чтобы с визгом улететь отсюда, или мне придется тебя съесть.

Две секунды прошло. Собака потрясла головой, отказываясь улетать с визгом, так что Мульчу ничего не оставалось, как привести свою угрозу в действие.

Как он позже расскажет своему приятелю-беглецу Барни Решетингу, владельцу бара в Майами «Наклюкавшийся попугай» — это была ужасная трата времени, когда он откусил всего половину собаки сразу, хотя выглядеть как герой довольно сложно, если из пасти у тебя торчат собачьи конечности.

Секундой позже выяснилось, что собака отказывала не только Мульчу, но и его желудку. Наверное, душа Берсеркера вызывает несварение, или это собака что-то не то съела (перед тем, как «что-то не то» съело собаку) — неважно, главное, что внутренности Мульча вдруг сжались так, как будто их сдавил в руке какой-то гигант.

- Да я уже замаялся, — процедил он.

Если бы Груфф знал, что сейчас собирается сделать Мульч Рытвинг, то он бы, наверное, убежал с визгом, как двухлетняя маленькая пикси, и зарылся бы в землю, пока буря не утихнет. Но тролль не разговаривал на гномьем и не понимал его, так что следующей командой было:

Толкай вниз по холму.

Солнечный самолет начал стремительно набирать скорость, съезжая по глинистому скату, оставляя погоню далеко позади.

- Нам не удастся, — сообщил Артемис, проверяя инструменты. — Мы потеряли шасси!

Конец трассы впереди завышался, напоминая трамплин для лыжников. Если бы самолет поднялся в воздух на недостаточной скорости, он бы просто свалился в озеро, и вся компания бы осталась плавать среди уточек — безобидных и не очень. В последних, скорее всего, оказались бы души Берсеркеров, и эти уточки наверняка бы попытались убить их. Артемис был почти убежден в том, что в ближайшем будущем ему предстоит умереть, но чего он уж точно не хотел — так это быть заживо съеденным обезумевшими утками. Вообще, смерть от уток в этот самый момент заняла первое место в списке под названием «Вещи, От Которых Артемис Хотел Бы Умереть Меньше Всего», вытеснив оттуда рекордную Смерть от гномьих газов, которая в течение всех этих лет снилась ему в кошмарах.

- Только не утки, — пробормотал он. — Пожалуйста, только не утки. Я же собирался выиграть Нобелевскую премию!

Был слышен переполох где-то внизу под фюзеляжем: животные прогрызали и пытались смять металл. Если самолет не поднимется в ближайшие минуты, то ему грозит участь быть съеденным. Это было далеко не самое укрепленное воздушное судно, поэтому было необходимо увеличить отношение мощности к весу для стойкой битвы.

Снаружи, все тело Мульча охватила пульсирующая боль. Он уже знал, что должно было случиться. Его тело собиралось уже среагировать на список пережитых им стрессов, на плохой рацион, и на газы, забивавшие треть всего его тела. Некоторые более сильные гномы-йоги могли подчинять естественные процессы своей воле, называя это Выбросом Десятилетия, но для обыкновенных гномов это называлось Сбрасываем-Вес. И поверьте, вам вряд ли захочется оказаться на линии огня, когда этот самый вес «сбрасывается».

Самолет достиг самого низа склона, и времени на очищение склона от глины практически не оставалось.

«Приводнение», — пронеслось в мыслях у Артемиса. «Смерть от уток».

И тут кое-что произошло.

Из ниоткуда пришел резкий силовой толчок. Как будто кто-то резко толкнул самолет пальцем. Хвост поднялся вверх, и Артемис едва смог удержать педали внизу.

«Как это произошло?» — интересовался Артемис, ошеломленно уставившись на приборную панель, как вдруг Элфи в очередной раз ткнула его в плечо.

- Воздушный старт! — закричала она.

Артемис выпрямился. Воздушный старт! Конечно!

У солнечного самолета был слишком маленький двигатель для того, чтобы обеспечить взлет с земли, но это компенсировалось силой солнечной батареи; но без этой батареи двигателем можно было только гвозди забивать, если только Артемис не нажмет вовремя на педаль, до того, как самолет начнет падать. Это могло бы дать им время на то, чтобы поймать тепловой поток на пару сотен футов — достаточно, чтобы перелететь озеро и скрыться от стрел.

Артемис подождал, пока самолет не достигнет пика высоты, а потом резко надавил на педаль.

Беллико и ее оставшиеся воины сломя голову бежали вниз по склону, посылая все, что было в их арсенале, в сторону самолета. Странная ситуация. Даже для воскресшего духа, временно занявшего человеческое тело.

«Я гонюсь за самолетом, который вниз столкнул наездник на тролле», — думала Беллико. «Поверить не могу».

Но это, тем не менее, было правдой. И ей лучше было бы поверить в это скорее, или добыча убежит.

Они не уйдут далеко.

Если только самолет не полетит так, как положено.

Нет, он не полетит. Мы уничтожили батарею.

Эта штука летает и без батареи, если она уже в воздухе. Девчонка, которой я владею, не раз видела это собственными глазами.

Ее интуиция подсказывала ей остановиться и подождать, пока самолет не рухнет в озеро. Даже если пассажиры не примут смерть в воде, то лучники мгновенно исправят это. Но интуиция была последней вещью, которой стоило доверять в эту ночь, когда призрачные воители бродили по земле, а гномы седлали троллей. Так что Беллико решила сделать все, чтобы не дать самолету оторваться от земли.

Она увеличила темп, перегнав остальных Берсеркеров. Длинные ноги хозяйки очень здорово в этом помогли. Беллико бросилась к троллю, хватаясь за густой мех одной рукой и сжимая пиратский меч в другой.

Груфф завыл, но продолжил толкать.

«Я атакую тролля», — подумала Беллико. «Никогда бы не сделала этого в моем собственном теле».

Беллико взглянула вверх через перекатывающиеся мышцы тролля и увидела светящуюся в вышине луну. Под ней она увидела гнома, которому явно было плоховато, и он уже ухватился за самолет, прижавшись к фюзеляжу.

- Иди, — приказал гном троллю. — Назад в свою пещеру.

«Это нехорошо», — подумала Беллико. «Это совсем, совсем не хорошо».

Самолет резко поднялся на склоне, и в этот же момент Груфф повиновался своему хозяину и отпустил корпус самолета, отчего они с Беллико запрыгали по поверхности озера, как метко брошенные камешки. Это было куда больнее, чем может показаться. У Груффа была защита в виде меха, а вот у Беллико такой защиты не было, и большую часть дистанции она прошлась по воде лицом, отчего хозяйке гарантированы волдыри на лице на несколько месяцев.

А Мульч уже не мог больше сдерживаться. Он высвободил поток водянистого жира, ветра, и полупереваренных остатков пищи, который дал солнечному самолету пару лишних футов высоты — как раз достаточно для того, чтобы он воспарил над озером.

Беллико приземлилась как раз вовремя — и в нее врезалось нечто, что при большой фантазии можно было назвать собачьим черепом.

«Я не буду думать об этом», — сказала она себе и поплыла к берегу.

Артемис надавил на педаль еще раз, и двигатель самолета заработал. Единственный пропеллер на носу самолета зачавкал, затрещал и начал вертеться все быстрее и быстрее, пока лопасти не образовали единый неразделимый круг.

- Что случилось? — вслух поинтересовался Артемис. — Что это был за звук?

- Спроси что-нибудь попроще, — посоветовала Элфи, — и управляй самолетом.

Неплохая идея, так как они уже давно миновали лес. Двигатель работал, действительно, но солнечная батарея не имела никакого заряда, и они могли только планировать какое-то время.

Артемис отвел рычаг назад, поднимая самолет на сотню футов ввысь. И когда он увидел широкий мир, расстелившийся далеко внизу, весь масштаб плана Опал внезапно стал до ужаса очевиден.

Дороги, ведущие в Дублин, были освещены огнями взорванных двигателей и горючих материалов. Сам Дублин, наоборот, был погружен во тьму, если не брать в расчет вспышек оранжевых молний там, где взорвались генераторы. Артемис увидел два громадных судна, столкнувшихся в гавани, а еще один застрял на мели, как кит, выброшенный на берег. Слишком много пожаров было в самом городе, и ввысь поднимались столбы дыма, собираясь в небе, как грозовая туча.

«Опал хочет овладеть этой новой планетой», — думал Артемис. «Я ей этого не позволю».

Именно эта мысль вернула Артемиса в реальность. Именно эта мысль дала толчок разработке нового плана, который мог бы положить конец замыслам Опал.

В последний раз.

Они летели над озером, но это было совершенно не похоже на грациозный полет — больше похоже на задержанное падение. Артемис боролся с управлением, и у него создавалось впечатление, что оно с ним тоже борется, пока он старается сделать их снижение как можно более плавным.

Они пролетели над кучкой сосен и прямо над Вратами Берсеркеров, где трудилась в магической ауре Опал Кобой. Элфи использовала возможность оценить силы врага.

Опал была окружена кольцом Берсеркеров. Там были и пираты, и глиняные воины — разношерстная, в общем, компания. Стены за Вратами сторожило еще больше Берсеркеров. На стенах были в основном животные — пара лис, даже олень, прохаживающийся вокруг камней и принюхивающийся.

«И никак не пробраться», — подумала Элфи. «И начинает рассветать…».

Опал дала себе время до рассвета, чтобы открыть печать.

«Быть может, ей не удастся открыть печать, и солнечный свет сделает нашу работу», — помечтала Элфи. «Но вряд ли Опал позволит себе ошибиться в расчетах. Слишком много времени она провела в тюрьме, составляя этот план».

Мы не можем полагаться на что-то или кого-то. Если план Опал провалится, то обеспечить это должны только мы.

Рядом с ней, о том же самом думал Артемис. Единственным различием было то, что у него уже были зачатки плана.

Если бы ирландец озвучил свой план прямо сейчас, Элфи была бы удивлена не столько его гениальностью — не стоило бы и ожидать чего-то не гениального — сколько его бескорыстием. Артемис планировал напасть на Опал Кобой, используя оружие, которого она от него никогда не ожидала: человечность.

Чтобы развернуть эту стальную торпеду, Артемису нужно будет довериться двум людям, со всеми их недостатками.

Жеребкинс со своей вечной паранойей будет полезен.

И самолюбие Опал Кобой должно быть настолько безудержным, чтобы она не смогла уничтожить человечество, не показав сей славный момент своим злейшим врагам.

В конце концов, Элфи надоело сидеть и смотреть на жалкие попытки Артемиса преуспеть в пилотировании.

- Дай мне рычаг, — потребовала она. — Делай полные круги, когда мы достигнем земли. А это случится довольно скоро, насколько я понимаю.

Артемис отдал управление совершенно безропотно. Было не самое подходящее время для доказательства своей крутизны. Элфи была в десять раз лучшим пилотом, чем он, и, наверное, в сотни раз более крутой, чем он. Однажды он видел, как Элфи ввязалась в драку с эльфом, который посмел сказать ей, что у нее милая прическа. Она восприняла это как сарказм, ведь как раз в этот самый день она сделала себе ежик.

Вообще, Элфи нечасто ходила на свидания.

Элфи мягко толкнула рычаг плавным движением руки, выравнивая самолет и направляя его к каменистой подъездной дороге поместья.

- Дорога слишком короткая, — заметил Артемис.

Элфи приподнялась на сидении, чтобы лучше видеть.

- Не волнуйся. Скорее всего, шасси разлетятся в куски из-за столкновения.

Артемис скривил рот в гримасе ужаса.

- Большое спасибо. А я-то думал, мы в большой опасности.

Элфи боролась с упирающимся рычагом, как будто он сопротивлялся аресту.

- Опасность? По-моему, посадка на искореженном самолете — типичное утро вторника для нас с тобой, гений.

Взглянув в этот момент на Элфи, Артемис почувствовал невероятную любовь к ней. Если бы он мог остановить последние десять секунд и осмыслить все это в менее напряженной ситуации! Как же пламенно красива была его лучшая подруга…. Никогда Элфи не казалась ему такой нужной, как в те моменты, когда она балансировала между жизнью и смертью. Ее глаза сверкали огнем, а юмор был еще острее, чем обычно. И когда другие опускали руки, Элфи бросалась в атаку с такой энергией, от которой, казалось, сияла.

«Она действительно волшебна», — подумал Артемис. «Наверное, ее достоинства сейчас более очевидны, когда я решил пожертвовать собой».

А потом он понял еще кое-что.

Я не могу раскрыть ей свой план. Если Элфи узнает, то непременно попытается меня остановить.

Ему было неприятно осознавать, что последний разговор с Элфи обязательно должен сопровождаться очередной ложью и недомолвками с его стороны.

Для общего блага…

Артемис Фаул, человек, который когда-то лгал каждый день, как только было нужно, теперь был очень удивлен, узнав, что даже слова «для общего блага» не избавляют от уколов совести за ложь.

- Начинается! — перекричала Элфи нарастающий гул ветра. — Пристегни ремни.

Артемис затужил ремень.

- Пристегнуты, капитан!

Это он очень вовремя сделал. Земля, казалась, рванулась им навстречу, заполняя все вокруг так, что даже неба не было видно. Затем с оглушительным стуком они приземлились под градом мелких камушков. Какие-то цветы на длинных стеблях осыпали переднее стекло погребальными букетами, и пропеллер с резким скрежетом остановился. Артемис почувствовал, как ремень безопасности впивается в плечи, удержав его левый бок, что было очень кстати, потому что его голова могла бы в буквальном смысле отойти к вечному сну, когда крыло пропеллера глухо врезалось в свободное кресло.

У маленького самолета отбило крылья, пока его несло вниз по авеню. Потом самолет перекинулся на крышу и с ужасающей вибрацией затормозил.

- Ну, могло быть куда хуже, — заметила Элфи, отстегивая ремень.

«Действительно», — подумал Артемис, наблюдая за каплями крови на своем носу, которые вот-вот сорвались бы.

Внезапно нечто, похожее на гигантский взбесившийся персик, приземлилось на остатки переднего стекла, разбив и их вдребезги, и, пошатываясь, остановилось.

«Мульч сделал это», — пронеслось в мыслях у Артемиса. «Отлично».

Мульч буквально всполз по ступенькам в поместье, одержимый идеей немедленно истребить что-нибудь съестное, дабы восполнить освободившееся в желудке пространство.

- Боги, неужели супермодели делают это каждый месяц? Вы можете в это поверить? — стонал он.

Артемис открыл дверь, и Мульч немедленно исчез, стуча ногами по коридору в направлении кухни.

Артемису и Элфи пришлось тащить Дворецки, причем в бессознательном состоянии последнего это было примерно также легко, как тащить штук десять наковален.

Им удалось дотянуть его до третьей ступеньки, как вдруг странная лысая малиновка залетела в окно и приземлилась на лицо Дворецки, уцепившись маленькими коготками за его переносицу. Это в принципе было немного подозрительно, но зажатая в маленьком клювике записка делала птичку еще более зловещей.

Артемис выпустил руку Дворецки.

- Оперативно, — прокомментировал гений. — Опал не тратит время зря.

Элфи взяла из клювика записку.

- Ты этого ждал?

- Да. Даже не озадачивайся чтением, Элфи. Слова Опал не стоят бумаги, на которой они написаны, а я гарантирую, что бумага эта — дешевая.

Разумеется, Элфи прочитала записку, и щеки ее разгорались огнем с каждым новым словом.

- Опал просит об одолжении нашей компании на тотальной очистке. Если мы осчастливим ее своим визитом, только ты и я, тогда она оставит твоим братьям жизнь. Также она обещает освободить Жеребкинса, если ее хорошо попросят.

Элфи скатала бумажку в шарик и швырнула в птичку.

- Пойди и передай своей хозяйке, что она ничего этого не получит!

Птичка агрессивно засвистела и истерически захлопала крыльями.

- Хочешь испугать меня, Берсеркер? — осведомилась Элфи у птички. — Может, и я потрепалась немного после аварийной посадки самолета, но я все еще могу дать тебе пинка!

Малиновка взлетела в воздух и унеслась обратно к хозяйке, издавая звуки, больше похожие не на птичью трель, а на ироничные смешки.

- Лети от греха подальше, птичка! — закричала Элфи вслед, позволив себе некоторое непрофессиональное поведение, что, кстати сказать, немного улучшило ей настроение. Но как только малиновка скрылась за деревом, эльфийка вернулась к делу.

- Мы должны спешить, — сказала она, поднимая Дворецки за руку. — Все это блеф. У нас на хвосте много прихвостней Опал. Может быть, прямо сейчас за нами наблюдают… червяки…

Артемис не согласился:

- Нет. Врата для нее сейчас важнее всего. Она не станет рисковать солдатами, чтобы они за нами следили. Но спешить мы, тем не менее, должны. До рассвета всего пара часов, у нас осталось времени только на одно наступление.

- То есть мы игнорируем записку?

- Разумеется. Опал просто играет нашими эмоциями для собственного удовольствия. И больше ничего. Она хочет психологически настроить себя на лидирующую позицию.

Ступеньки были покрыты эфемерными ледяными кристаллами, которые в лунном свете сияли, как в кино. Наконец Артемис и Элфи сумели закатить Дворецки по лестнице и выкатить на ковер, который они специально вынесли сюда для телохранителя. Затем они подложили ему под голову декоративные подушки, которые Ангелина Фаул обычно аккуратно раскладывала на креслах.

Спина Элфи захрустела, когда она выпрямилась.

- Итак, мы в который раз обманули смерть. Что дальше, гений?

Элфи старалась говорить бодро, но в ее расширенных зрачках отражалось отчаяние, близкое к катастрофическому. Похоже, что даже Артемису, с его фирменными сюрпризами в самом конце авантюры, не удастся спасти человечество…

- Мне нужно подумать, — просто сказал Артемис, быстро поднимаясь по ступенькам. — Поешь чего-нибудь, можешь даже попытаться вздремнуть. Мне понадобится как минимум двадцать минут.

Элфи вскарабкалась за ним, с трудом преодолевая человеческие ступеньки.

- Подожди! Подожди минуту, — она перехватила его и посмотрела прямо в глаза. — Я тебя знаю, Артемис. Ты всегда скрываешь самый большой козырь ото всех, а потом разыгрываешь его в самом конце. Твои гениальные штучки работали до этого момента, но не сейчас. Сейчас просто откройся мне. Я могу помочь! Так что, просто скажи мне правду… у тебя есть план?

И Артемис солгал своей подруге в глаза.

- Нет. Никакого плана.