Итак, война начинается с воздушных ударов, уничтожающих ПВО, ВВС и противокорабельные ракетные установки персов. Потери – 20–30 машин. Следом уничтожаются электростанции Ирана, его трубопроводы, блокируются главные порты страны, откуда идет вывоз нефти. Иран больше не может поставлять нефть и газ на экспорт. Его экономика разваливается. Даже не нужно оккупировать провинцию Хузестан (80 % нефтедобычи ИРИ) – достаточно блокировать порты и трубопроводы, громить нефтеперекачивающие установки и НПЗ. Без электричества и топлива иранцам будет ой как худо. Очень скоро иранские вооруженные силы окажутся парализованными, начнут разваливаться. Все это дополняется разрушением транспортной инфраструктуры, мостов.
Уничтожение объектов ядерной программы ИРИ здесь становится чисто пропагандистским делом – иранцы и так не смогут продолжать работы. Им придется судорожно удерживать единство страны и ликвидировать последствия МРАУ – массированных ракетно-авиационных ударов. То, что персы смогут хоть как-то восстановить, будет вновь разрушаться. На лихорадочные подобия ответных ударов иранцев по Израилю и Европе янки станут смотреть достаточно равнодушно: им это только на руку. Ибо военная истерия от того только раздувается (что США и надо), а в сказки о том, что Америка управляется из Израиля, сегодня верят только трахнутые на голову «жидоеды».
Все развивается, как надо. Иран победоносно громится. Его ответные теракты только усиливают чрезвычайщину на Западе. Мировые цены на нефть взлетают до небес, срывая всю капиталистическую экономику в тяжелейший кризис. Но это и нужно владыкам Америки. Под эту сурдинку они вводят чрезвычайное положение. Пускают на полную мощь печатный станок. Начинают форсированное развитие добычи нефти на американском шельфе и разработки месторождений сланцевого газа. В Америке создается аналог ССС – Корпуса гражданского строительства 1930-х, Трудовой армии времен раннего Ф. Рузвельта. Миллионы безработных мобилизуются на строительство инфраструктурных объектов и новых заводов. Доллар начинает обесцениваться из-за инфляции. Он все больше превращается в аналог старой итальянской лиры или японской иены: сотня долларов – за чашку кофе. Но это же и обесценивает в разы государственный долг. Вослед за инфляцией доллара вынуждены обесценивать свою валюту и европейцы. Золото и «коммодитиз» дорожают не по дням, а по часам.
Дороговизна нефти буквально уничтожает экономику Еврозоны. Что, в сущности, и нужно Вашингтону. По мере затягивания войны начинается фактический развал ЕС. Кризис Европы усугубляет чрезвычайщину в Соединенных Штатах. Американцы вынуждены вспомнить времена, когда продырявившиеся носки штопали, а не выбрасывали, чтобы купить новые. Когда кожаные куртки покупали на долгие годы вперед.
У Китая страшно суживаются американо-европейские рынки сбыта, он лишается иранской нефти, он вынужден покупать чудовищно дорогие энергоносители. КНР впадает в острейший внутренний кризис. На улицах – десятки миллионов новых безработных. Издержки производства в Китае резко увеличиваются, он уже не выигрывает в этом отношении у Америки. Теперь открывать заводы в США – не менее выгодно. Попытки КНР девальвировать юань ведут к новому падению жизненного уровня, к росту недовольства властью в стране. Армия КНР вынуждена давить десятки локальных бунтов. В Китае тормозятся амбициозные программы развития: будь то космическая или программа строительства авианосного флота. КНР не готова начать войну с Америкой. А Вашингтон по своим негласным каналам уже принимается соблазнять Пекин перспективой раздела Сибири и создания мирового кондоминиума G-2: американо-китайской гегемонии.
В США чрезвычайный режим жестоко давит любое недовольство. Устанавливается тоталитарная диктатура. Идут аресты активистов гражданского движения. Цыц, электорат! Война идет! Все для фронта, все – для победы. Социальное государство демонтируется, стоимость рабочей силы в США падает. Проблемная пенсионная система прекращает существование. В США и Великобритании начинают вводить выдачу специальных денежных пайков для чрезмерно расплодившихся пенсионеров (только на еду и немногие вещи) – вместо погибших пенсий.