Годы идут, а песенки звучат все те же. Мол, если бы не красные в 1917-м, каких бы мы высот сейчас достигли! Если бы не жиды, масоны и германский Генштаб!

Да, «достигли» бы. Особенно с той «элитой», что сложилась к 1917 году. Алчной, ради барышей готовой предать Россию.

Октябрь 1917-го – логическое продолжение Февраля того же года. А Февраль был заговором русской правящей верхушки, логично выросшим из Первой мировой войны…

Вакханалия мародеров

К войне страна оказалась неготовой. Откроем статью И. Маевского «К вопросу о зависимости России в период Первой мировой войны» («Вопросы истории», 1957, № 1, с. 69–77)

«…Царская Россия не имела сколько-нибудь развитой военной промышленности, изготовляющей предметы вооружения: ружья, патроны, пушки, снаряды, порох, самолеты, военные суда, бронемашины. К началу войны русская военная промышленность имела считаное количество специализированных военных предприятий, изготовлявших соответствующие виды вооружения. По признанию военного министра царского правительства генерала Поливанова, России недоставало «тех видов промышленности, которые изготовляют предметы государственной обороны, и более всего тех отраслей, которые изготовляют предметы артиллерийского снабжения» («Стенографический отчет о заседании Государственной думы IV созыва от 19 июля 1915 г.». Пг. 1915, стр. 15.)

Не случайно поэтому у царской России в момент ее вступления в Первую мировую войну было всего лишь 7 088 орудий всех калибров против 13 476 орудий, которыми располагала австро-германская армия. Русские артиллерийские заводы, выпускавшие преимущественно легкие орудия – 3-дюймовые пушки, 48-мм полевые гаубицы, 57-мм канонирные, горные полевые пушки,  – выпускали очень мало тяжелых орудий. Против 1396 тяжелых орудий, с которыми начала войну австро – германская армия, русская армия имела всего лишь 240 орудий. Такие средства, как зенитные орудия, которыми были вооружены французская, английская и немецкая армии, вовсе не изготовлялись на отечественных военных заводах. Не производились в России перед войной и авиационные моторы, бомбометы и минометы. Станковых пулеметов в России производилось меньше, чем в Германии, в 13 раз, чем в Англии – почти в 14 раз, чем во Франции – в 5 раз (Центральный государственный военно-исторический архив (ЦГВИА), ф. 367, д. 246, личный архив ген. Барсукова). Промышленность России не обеспечивала царскую армию и необходимым количеством винтовок. Число винтовок, производившихся в 1915 году на отечественных заводах, покрывало потребности армии немногим больше, чем на 50 %. По исчислениям военного ведомства, общая потребность в винтовках на период с 1 июля 1916 года по 1 июля 1917 года составляла 6 млн шт., в то время как отечественные оружейные заводы могли выпускать только 1 814 тыс. шт., или немногим более 35 % общей потребности (все те же записи генерала Барсукова). Недостающую часть винтовок приходилось закупать на рынках союзных и нейтральных стран.

Жертвуя миллионами своих солдат, оттягивая с западного фронта на восточный десятки немецких дивизий, царское правительство осуществляло тем самым не столько свои «самостоятельные», сколько чужие цели. Царское правительство приняло на себя обязательство выделить из своих скудных запасов хлеб и другие продовольственные товары и сырье не только для Англии и Франции, но и для «малых союзников, Италии». Самодержавие получало вооружение и снаряжение от союзников на самых тяжелых условиях. Так, английское правительство предложило поставить России 12 млн снарядов по очень высоким ценам и в крайне растянутые сроки поставок, срывая этим наступательные операции русской армии. Несмотря на это, предложение английского правительства было принято. Начальник штаба Главковерха генерал Янушкевич прямо заявил, что «отклонение нашим правительством подобного предложения может вызвать, в случае неудач на фронте из-за недостатка снарядов, недовольство со стороны союзников» (фонд генерала Барсукова)….»

Техническая отсталость России сказывалась на каждом шагу. Не хватало своих автомобилестроения и тракторостроения! Так, после огромных потерь, понесенных русскими при взятии австрийской крепости Перемышль (в царской армии, в отличие от немецкой, не было корпуса осадной тяжелой артиллерии), начальник ГАУ генерал Маниковский осенью 1914 года формирует корпус ТАОН – тяжелой артиллерии особого назначения. Но не хватает машин!

Как пишет В.В. Проликарпов в книге «От Цусимы к Февралю», «создаваемая с гигантским напряжением тяжелая артиллерия особого назначения оказалась хрупким образованием: ей грозила «полная потеря боеспособности» из-за скверной постановки ремонта тракторов и автомобилей. Остро недоставало ремонтных мастерских и отсутствовала возможность их быстро завести. Это «сейчас невозможно, – писал начальнику ГАУ В.А. Леховичу начальник Упарта Е.З. Барсуков 25 августа 1917 года, – за отсутствием на русском рынке машин, а также трудности собрать необходимый технический персонал». Требовалось срочно организовать «где-либо в тылу» большую мастерскую, использовав (переместив туда) технические средства Петроградского орудийного завода, использовать также заводы Гельферих Саде в Харькове и Рябушинского в Москве, поскольку они не сумели наладить у себя производство автомобилей, «и теперь их оборудование можно обратить на ремонт машин в широком масштабе».

В литературе распространено представление, будто автомобильный завод Рябушинского к 1917 году уже действовал. Но, построив производственные корпуса, Рябушинские смогли добыть лишь 15 % требовавшихся станков; в августе 1917 года был заключен договор с военным ведомством «о чистке, сборке и регулировании получаемых из-за границы авто различных марок», выпускать же свои автомобили завод не мог. ( Петров Ю.А. «Династия Рябушинских». М, 1997. С. 64–65. Невозможность оборудовать завод Ю.А. Петров объясняет тем, что сорвались заграничные заказы на станки, а изготовить их в России не было возможности, «так как все машиностроительные компании были перегружены работой на оборону».)

Часть станков, предназначенных для АМО, погибла: 30 сентября и 26 октября 1916 года нагруженные ими суда были потоплены германскими подводными лодками. Таким образом, в 1917 году завод АМО лишь начал сборку грузовиков «фиат»…»

Но то было еще полбеды. В войне 1914–1918 годов в России началось такое, о чем без тошноты вспоминать нельзя. Русская «элита» упоенно бросилась наживаться на крови русских солдат и грабить собственную страну. А началось все со снарядного голода.

Уже к концу 1914 года немцы и австрияки принимаются буквально косить русские части плотным артогнем, смешивать с землей позиции наших войск. Сильная немецкая промышленность исправно снабжала свою армию горами снарядов. А промышленность «России, которую мы потеряли» сделать подобного не могла. Наши артиллеристы могли выпускать лишь по 7–8, от силы – по 10 снарядов в день – больше не хватало. В армии начался ропот (кому охота беспомощно погибать, когда немец тебя издалека расстреливает?), зазвучали разговоры об измене в верхах.

Сегодня очевидно, что снарядный голод 1914–1915 годов надломил русскую армию психологически. И хотя благодаря бешеной энергии начальника ГАУ генерала Маниковского положение удалось выправить, было уже поздно. Русский солдат возненавидел эту войну – и возненавидел верхи страны. Проигрыш же войны означал смерть царской России: это понимали самые умные головы еще в 1914-м. Уже в июле того года пришлось подавлять бунты рабочих в Петербурге: люди начали строить баррикады и переворачивать трамваи. 3 июля 1914 года, например, полиции пришлось открывать огонь по 12-тысячному митингу рабочих-путиловцев. Уже 4 июля в столице России бастовали 90 тысяч человек. 7 июля началась всеобщая демонстрация. Забастовали практически все крупные предприятия, закрылись магазины, кинотеатры, остановился трамвай. Кое-где на Выборгской стороне стали строиться баррикады. С 8 июля начались баррикадные бои, шедшие до 11 июля! В Петербург из Красносельских лагерей перебросили на подавление рабочих волнений кавалерийские и пехотные части. Петербургское общество фабрикантов и заводчиков решило объявить локаут (свыше 100 тысяч рабочих уволены).

Напомним: Германия объявит нам войну 19 июля (по старому стилю) 1914 года. То есть накануне войны Россия бастовала и волновалась. Она была накануне новой революции, и поражение в войне означало крах старой России. Но в войну вступили, а снарядов оказалось мало. Генерал Деникин вспоминал страшные дни отступления 1915 года:

«Весна 1915 года останется у меня навсегда в памяти. Великая трагедия русской армии – отступление из Галиции. Ни патронов, ни снарядов. Изо дня в день кровавые бои, изо дня в день тяжкие переходы, бесконечная усталость – физическая и моральная; то робкие надежды, то беспросветная жуть… Помню сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать дней жестокого боя 4-й стрелковой дивизии… Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их. Мы почти не отвечали – нечем. Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой – штыками или стрельбой в упор; лилась кровь, ряды редели, росли могильные холмы… Два полка почти уничтожены – одним огнем…

Господа французы и англичане! Вы, достигшие невероятных высот техники, вам небезынтересно будет услышать такой нелепый факт из русской действительности. Когда после трехдневного молчания нашей единственной шестидюймовой батареи ей подвезли пятьдесят снарядов, об этом сообщено было по телефону немедленно всем полкам, всем ротам, и все стрелки вздохнули с радостью и облегчением…»

Неужели вы думаете, читатель, что в мозгах солдата, который видел все это и понимал, кто виноват в том, что немец сносит огнем целые полки, неужели вы не понимаете, что в душе такого солдата не вскипала ненависть к верхушке России, к дому Романовых, к бандам армейских поставщиков? Естественно, так оно и происходило.

Но как возник снарядный голод? Почему царская Россия не запасла достаточно боеприпасов?

«С первых же недель войны обнаружилось, что наша артиллерия не снабжена достаточным числом снарядов. Причина этого вскоре стала известна – заседания Артиллерийского комитета происходили под председательством «премудрого» H.A. Забудского, по великой мудрости которого мы не имели в японскую войну бризантного снаряда, а только шрапнель, так что стоило японцам засесть в какую-нибудь глинобитную фанзу, и они были так же хорошо укрыты, как в железобетонном каземате. В одном из таких заседаний в 1912-м или в начале 1913 года решался вопрос о числе зарядов на полевое орудие.

Забудский «доказывал», что надо иметь 3000 патронов на ружье и по 500 зарядов на полевое орудие (немецкий запас летом 1914 г.  – 1500 на полевую пушку, в 1915-м немцы в артподготовках выпускали по 700 снарядов на полевую пушку в день.  – Прим. ред.).

На заседании присутствовал генерал Радко-Дмитриев, только что перешедший на русскую службу из болгарской, где он победоносно командовал армией (две Балканские войны произошли накануне Первой мировой, в 1912–1913 годах.  – Прим. ред.). На основании собственного опыта он сказал, что бой надо главным образом вести и кончать артиллерией и надо иметь 3000 снарядов на орудие, тогда достаточно иметь и 500 патронов на ружье.

Наши члены Артиллерийского комитета решили: стоит ли придавать значение практическому опыту какого-то «братушки», когда тут «математический» вывод самого H.A. Забудского. Решили по Забудскому – результаты не заставили себя ждать. Впоследствии вину свалили на военного министра, свободного от всякой науки, кроме щедринской «о подмывании лошадиных хвостов», генерала от кавалерии Сухомлинова. Он утвердил решение Артиллерийского комитета, доложенное ему генералом Кузьминым-Караваевым, сменившим Сергея Михайловича на посту главного инспектора артиллерии…» ( А.Н.Крылов. «Мои воспоминания». Ленинград, «Судостроение», 1979 г. С. 210).

У В.Г. Федорова («В поисках оружия») – несколько иное объяснение. Военное министерство России, принимая в расчет опыт войны с Японией (расход – 720 снарядов на пушку), посчитало, что запаса в 1000 выстрелов на орудие как-нибудь хватит. И вроде французы заготавливают по 1300 снарядов на орудие, немцы – по 1200. Так и заложили запас: по тысяче на орудие – всего 6,5 миллиона снарядов. Но в ходе боев уже в августе 1914-го выяснилось, что только артиллерия в силах давить пулеметы противника и его батареи (самолетов и танков еще нет). Нет пушек – и атакующие русские войска просто выкашиваются пулеметами врага, огнем его орудий. Но снарядов уже не хватает. Осенью 1914-го русское командование устанавливает норму: поставку трехсот снарядов на пушку в месяц, потом удваивает эту цифру. А снарядов не хватает. Все-таки прав оказался генерал-болгарин-то! У него ведь опыт уже был, причем поновее, чем война с японцами. С проблемой нехватки артиллерийских боеприпасов столкнулись и немцы, и англичане, и французы. Но их промышленность быстро нарастила выпуск снарядов, а вот царская индустрия оказалась куда слабее…

Таким образом, в 1915 году на несколько сотен выстрелов, что немцы делали на одну свою пушку, русские могли ответить максимум десятью снарядами на один ствол. И какое счастье, что тогда у Германии еще не было моторизованных и танковых дивизий – иначе бы они врывались в пробитые артиллерией бреши и брали бы в «котлы» сотни тысяч русских сразу. Вообще все воюющие страны, кроме России, в 1915 году наладили массовое производство пушечных боеприпасов и не знали с ними проблем. А Россия, ведомая низшей расой воров и сволочей, выпустив за первые пять месяцев войны семь миллионов снарядов, смогла произвести всего-навсего 656 тысяч.Таким образом, читатель, мы столкнулись с вопиющей некомпетентностью тогдашней военно-чиновничьей верхушки России. С поистине управленческим дефолтом. Но стоит ли этому удивляться? Ведь если государство коррумпировано, если власть принадлежит низшей расе клептократов, то и в высшие управленцы начинают отбирать всякую сволочь. Сволочь, единственные таланты которой – воровать и угождать высшему начальству. Сволочь, агрессивно некомпетентную, презирающую людей с реальным опытом ведения дела.Артиллерийскими делами накануне войны заправлял великий князь Сергей Михайлович, один из дома Романовых – гнусной клептократической мафии. Он распределял заказы по пушечному ведомству. И вместо того, чтобы обеспечить стране нужный запас снарядов, этот представитель низшей расы занимался пустыми прожектами, выказывал вопиющую некомпетентность и трахал балерину Кшесинскую. Каковая активно участвовала в распределении артиллерийских оборонных заказов.Чего же удивляться тому, что с таким эффективным менеджментом мы влетели и в снарядный голод, и в менее поминаемый голод винтовочный? Как вы помните, читатель, засилье клептократии в стране всегда сопровождается управленческим идиотизмом.Монополистические негодяи В отчаянной попытке решить проблему с артбоеприпасами тогдашнее правительство России обратилось за помощью к отечественному бизнесу, к русским заводчикам и фабрикантам. А надо сказать, что русские капиталисты к тому времени были объединены в крупные монополии-синдикаты, которые переделили рынок и держали на нем высокие монопольные цены. Работали синдикаты «Продуголь», «Продамет», «Продвагон», Цементный синдикат, «Гвоздь», «Продаруд», Союз паровозостроительных заводов, «Медь», «Трубопродажа», Зеркальный синдикат, Русское общество спичечной торговли – всего более полутора сотен монополий. Была монополия у сахарозаводчиков, появился даже синдикат, что объединил поставщиков шерстяных вещей для русской армии. А еще был картель по поставкам армии амуниции из прорезиненной ткани. Десятую часть прибыли его участники скидывали в своеобразный «общак», откуда платились компенсации тем, кто не смог получить заказов от государства.Словом, картина маслом. В то время как американцы принимали антитрестовские (антимонопольные) законы, стремясь не допустить монопольного застоя в экономике, царская Россия, наоборот, синдикаты укрепляла.Монополии царской России откровенно мародерствовали: держали высокие цены, дружно откачивая большие деньги из карманов покупателей и государственного бюджета. Если кто-то из их членов снижал цены, его сурово наказывали. Скажем, в Цементном синдикате за попытку снизить установленные цены виновника штрафовали на 50 тысяч рублей. Естественно, имея такие мародерские сверхприбыли, бизнесмены царской России щедро давали взятки чиновникам. И всех «наверху» система устраивала. Проигрывал только народ, но кого интересовали нужды «этого быдла»?И вот с такой системой бизнеса Россия втравилась в мировую войну. Зазвучали торжественные православные молебны, все рыдали и кричали в угаре патриотизма: «За веру, царя и Отечество». Войну с ходу назвали Второй Отечественной. И началось. На сей раз в дело вступили уже не столько дворянские свиньи, сколько русская капиталистическо-рыночная сволочь. Которая, как нам теперь говорят, строила Великую Россию и была гением предпринимательства.Откроем статью Евгения Жирнова «Промышленные объединения являются совершенно необходимыми». Она написана по материалам советских исследователей экономики царской России Лаверычева и других («Коммерсантъ-Власть», 15 октября 2007 г.):«…Когда стало ясно, что казна больше не может обеспечивать переплату синдикатам, их лояльность немедленно испарилась. Руководители «Продугля», как установило расследование, сознательно тормозили отгрузку топлива, чтобы искусственно создать дефицит и поднять цены. (И это – во время войны. – Прим. ред.) Тем же самым занимались нефтяные синдикаты, которым удалось взвинтить цены на мазут впятеро. Не отставали и другие подконтрольные государству в недавнем прошлом монополии. «Продвагон», к примеру, всеми средствами тормозил начало работ на новых вагонных заводах, построенных во время войны, но не входивших в синдикат. Причем никакие меры дополнительного воздействия не помогали. Для руководства уходящей из-под госконтроля сахарной промышленностью в 1915 году было создано Центральное бюро по объединению закупок и распределению сахара. Но никакие его распоряжения заводами не выполнялись. Выработанный сахар вывозился по ночам с заводов на тайные склады, а являвшиеся с нарядами Центрального бюро получатели оставались ни с чем. При этом интересы сахарной монополии, как и всех прочих, отстаивали их кураторы из правительства и министерств. Поскольку для них прибыли курируемых компаний были куда дороже абстрактных государственных интересов. Особенно ярко это проявлялось в делах о поставках воюющей армии вооружений, боеприпасов, продовольствия и т. д. Член Артиллерийского комитета Е.З. Барсуков вспоминал о трудностях, которые переживало Главное артиллерийское управление (ГАУ): «При первых же известиях о крайнем недостатке боевого снабжения на фронте и возможности вследствие этого «хорошо заработать» на предметах столь острой нужды русских промышленников охватил беспримерный ажиотаж. Именно 76-мм снаряд и был тем первым лакомым куском, на который оскалились зубы всех промышленных шакалов с единственной целью легкой наживы. К великому несчастью для России, у этих людей оказывалось подчас немало сильных покровителей. Под давлением крайне тяжелых обстоятельств, требовавших усиления артиллерийских заказов без всяких рассуждений, ГАУ пришлось отступить от намеченной программы и заказывать снаряды не только совершенно ничтожным заводам, но иногда даже не заслуживающим доверия аферистам, обещавшим быстро оборудовать новые предприятия. Конечно, при таких условиях заводское оборудование, которое можно было достать главным образом за границей и притом в очень ограниченном количестве, перекупалось по бешеным ценам спекулянтами и вырывалось у солидных заводов; точно так же переманивался личный состав, по части которого заводы бедствовали с самого начала войны. Наконец, началась злостная спекуляция с валютой, бороться с чем было очень трудно. Словом, началась бешеная спекуляция на снарядах, в результате которой расплодилась масса мелких, немощных в техническом отношении и просто дутых предприятий, поглощающих с поразительной прожорливостью и с ничтожной производительностью всякого рода оборудование, инструментальную сталь, металлы, топливо, транспорт, рабочие руки и технические силы, а также валюту. Таким образом, вместо разумного и наиболее продуктивного концентрирования всех средств производства их как будто нарочно распыляли по мелочам, вследствие чего почти все действительно солидные и мощные предприятия оказались лишенными возможности получить все им необходимое, а потому и вынуждены были значительно замедлить темп своего развития». Однако главная беда заключалась в том, что такой же разлад наблюдался по всей стране. Перебои с углем вызывали остановку железных дорог. Из-за неритмичного подвоза угля и руды останавливались металлургические предприятия. Все это сказывалось на машиностроителях и т. д. В итоге именно потеря управления монополиями привела к хаосу и краху русской экономики, естественным следствием которого стала революция…» Как писали советские исследователи, из-за бардака с поставками топлива и сырья в 1915 году прекратили работу 573 промышленных предприятия, а в 1916 году простаивали 36 доменных печей и 74 металлургических завода. Потребность воюющей страны в металле покрывалась лишь наполовину. Стали падать добыча угля и нефти. ( Г.И. Шигалин. «Военная экономика страны в Первую мировую войну». Москва, 1956 г.; П.И. Лященко. «История народного хозяйства СССР», т. 2. Москва, 1948 г.)Можно добавить: как истинные православно-русские патриоты, промышленники, получая заказы на снаряды, закладывали в их цену 175, а то и 200  % прибыли. Глава Главного артиллерийского управления генерал Маниковский (умнейший человек, автор проектов развития России!) вспоминал: если на казенном заводе 122-мм гаубичная шрапнель обходилась бюджету в 15 рублей за один снаряд, то частный завод драл за нее уже 35 целковых. 76-мм снаряды обходились государству в 10 рублей на госпредприятиях ив 15 – на частных. Разница в цене 152-мм фугаса – 42 и 70 рублей. Представляете, как наживались на военных заказах православные частные заводчики, а? Ведь снаряды тратились миллионами. А какие взятки брали те чиновники, что распределяли военные заказы?!Б…дь, а где же был царь, верховный печальник за судьбу православной России? Куда глядел этот хренов «святой»? Почему он не сажал и не ставил к стенке этих мародеров и спекулянтов? Когда к нему обратился глава Главного артиллерийского управления Маниковский, возмущенный хищничеством русских промышленников, Николай Второй резко осадил его: не надо, мол, нервировать отечественный капитал.Благодаря такому «милосердию» монарха на фронте погибали сотни тысяч здоровых и крепких русских людей. Потому что не хватало ни снарядов, ни винтовок, ни пулеметов. В то же самое время в ресторанах Москвы и Петрограда шли дикие кутежи: гуляли коммерсанты-поставщики военного ведомства, наживавшие на крови русских фантастические барыши. То есть страна оказалась парализованной и поставленной на колени дичайшей коррупцией. Ведь высшие чиновники России, стоявшие со свечками в церквах, покровительствовали всем этим поставщикам-гиенам, давали им бюджетные деньги, брали с них взятки – и подписывали нужные постановления министерств и ведомств. Так что здесь евреи виноваты или все же русская правящая верхушка?Царской России несказанно повезло, что у немцев в 1915 году еще не было танковых и моторизованных дивизий. Что скорость движения немецких войск в прорывах ограничивалась скоростью пеших бойцов и конных упряжек. Иначе б они, пользуясь снарядным голодом русской армии и криминально-коррупционным бардаком в нашем тылу, разодрали бы Россию в клочья. Сотни тысяч наших солдат попали в «котлы» окружений не в 1941-м, а уже в 1914–1915 годах.Н-да, надо сказать (будь тогда у руля Сталин), показательная расправа над сотней спекулянтов в воюющей царской России могла бы в корне изменить ситуацию. Мне скажут, что к 1916 году царскому правительству удалось наладить производство снарядов, решить проблему с оружием. Да, но было уже поздно: в воюющей армии и стране уже случился психологический надлом. Люди уже получили твердое убеждение в том, что правители страны – это негодяи, воры и предатели, которых нужно как можно быстрее свергнуть и перерезать к чертовой матери. Россия уже оказалась революционизированной.Винтовочный «голод» Но это только снарядный голод. А ведь в то же самое время Россия испытала и дикую нехватку самых элементарных винтовок для фронта. К сожалению, в нынешней Расее не переиздается замечательная книга русского оружейника В.Г. Федорова «В поисках оружия». Да-да, того самого Федорова, что в 1916 году создал первый в мире автомат (не пистолет-пулемет, а именно штурмовую винтовку под винтовочный патрон) и который перед Первой мировой работал в Артиллерийском комитете.Так вот: нехватка винтовок в романовской России возникла в первые же месяцы боев. Всего у страны в распоряжении (в войсках и арсеналах) летом 1914 года было 4 миллиона 652 тысячи винтовок. Но первые же бои показали, что в месяц теряется по тем или иным причинам в среднем по 200 тысяч трехлинеек и карабинов. То есть 2,4 миллиона в год. А мощности имеющихся заводов (Тульского, Сестрорецкого и т. д.) – всего 525 тысяч в год. Вскоре оказалось, что не хватает оружия для обучения пополнений – призванным в армию стали давать палки. Конечно, с той же проблемой столнулись и другие воюющие страны, но они, в отличие от России, имели сильную промышленность, которая смогла быстро нарастить производство. А вот у царизма индустрия хромала.Автор описывает то, как в 1914–1915 годах по заданию царского правительства закупал винтовки за рубежом – везде, где только можно. Сначала пробовали обойтись без закупок. Стали изымать трехлинейки Мосина в тыловых и охранных частях, отправляя их в воюющие дивизии, а тыловикам вручая старые однозарядные винтовки Бердана № 2. Но этого не хватало. Россия попросила у Эфиопии (Абиссинии) вернуть ей винтовки, что в конце XIX века мы посылали в помощь эфиопам, отбивавшим нападение Италии. Специальные команды поехали в Монголию и Маньчжурию искать и выкупать оружие у местного населения, оставшееся с Русско-японской войны. Но найденные винтовки оказались в ужасном состоянии.