Два небольших старых домика на окраине города составляли подшефное хозяйство Зинаиды, а именно станцию юннатов.

Улица, где располагалась станция, была тупиковая. На ней не было ни жилых домов, ни магазинов, только какие-то заводские помещения, склады. Штат сотрудников станции был минимален, фактически работая на голом энтузиазме.

Сторож – одинокий пенсионер дядя Толя, уборщица – бывшая учительница биологии, она же садовод-любитель и главный эксперт по растениям Софья Зурабовна, также находившаяся очень давно на заслуженной пенсии, да Николай Федорович – спившийся врач-ветеринар, сорокалетний мужчина, которого Зинаида буквально подобрала на улице и приютила на станции. Как ни странно, но Николай Федорович бросил свою пагубную привычку, которая довела его до состояния бомжа. И вот уже пять лет Николай Федорович исправно выполнял свои профессиональные обязанности, оказавшись очень даже неплохим специалистом в своей области. Жил Николай Федорович поначалу на станции юннатов, затем, не без помощи Зинаиды, ему была приобретена комната, и ветеринар снова обрел свое жилье. За все это он был очень благодарен Зине и всему небольшому коллективу. Иногда ветеринар подменял сторожа дядю Толю, ночуя на станции.

Зина прошла по пустынной улице, звонко стуча каблуками. Она остановилась у двери дома, который окружал высокий забор. Зинаида нажала на кнопку звонка и замерла в ожидании. В этот день как раз ветеринар и подменял дядю Толю, именно он открыл Зинаиде дверь. По его лицу было видно, что он крайне удивлен.

– Зинаида Евгеньевна?

– Николай Федорович, у меня в доме сле… то есть хаос, и я приехала сюда, чтобы отдохнуть и привести мысли в порядок. Не возражаете?

– Я? Да разве же это дело – вам ночевать с животными? Дорогая Зинаида Евгеньевна, я сейчас же отвезу вас к себе домой, и спокойно там выспитесь, – забеспокоился ветеринар.

– Нет, Николай Федорович, я не хочу вас утруждать.

– Вы совершенно не утруждаете меня! – искренне приложил руки к сердцу ветеринар.

– И все-таки я считаю, что четырех комнат в нашем домике для сотрудников достаточно, чтобы мы с вами в них разместились, – настаивала Зинаида.

Николай Федорович стоял как скала.

– Зинаида… э… там не прибрано, я не ожидал… – отводил глаза в сторону Николай Федорович.

Зина почувствовала легкое беспокойство и прервала его с раздражением:

– Я не поняла… могу войти или нет?

– Конечно, можете! – почему-то испугался ветеринар. – Только одну минутку подождите? Секундочку! Умоляю, Зинаидочка! Это… Евгеньевна! Я, как говорится, грязные носки хоть соберу… – резко бросил Николай Федорович и захлопнул перед ней дверь. Она несколько оторопела от такого приема, но ничего не оставалось, как ждать у запертой двери.

«Идиотская ситуация… хорошо, что никто не видит», – подумала Зина, нервно осматриваясь.

Конечно, сразу же пришли на ум мысли, что ветеринар что-то скрывает. Но Зина знала Николая Федоровича уже пять лет и прогнала дурные мысли из головы. Зине показалось, что прошла вечность, прежде чем ветеринар открыл дверь и с извиняющейся улыбкой пригласил ее войти.

Зинаида вступила на территорию станции юннатов и кинула быстрый взгляд по сторонам. Ничто не нарушало вечернего спокойствия… ухоженные грядки с рассадой, легкое колыхание полиэтилена теплиц и шелест листвы…

«Конечно же Николай Федорович здесь один, что за бредовые мысли вечно лезут мне в голову? Просто он, как мужчина, устроил здесь форменный беспорядок и испугался, что я буду ругаться и не разрешу подменять дядю Толю», – решила Зинаида и вздохнула с облегчением.

– Вовремя вы к нам, – семенил следом Николай Федорович. – Погода портится, быть грозе…

– Животные в порядке?

– Обижаете, Зинаида Евгеньевна, все накормленные, все вымыто… Правда, как всегда перед грозой, некоторые волнуются и прячутся.

– Понятно.

Зинаида поднялась по ступенькам сторожки, стоящей чуть в отдалении. У сторожа дяди Толи был телевизор. В данный момент здесь и обитал Николай Федорович. Зина опытным взглядом окинула холостяцкое жилье и вздохнула. Николай Федорович молниеносно бросился к ней.

– Чайку? Телевизор включить? – засуетился бывший ветеринар.

– Нет, спасибо… Я приму душ и спать. Очень устала, – прошла в комнату Зинаида.

– Не буду мешать! Если что…

– Я обязательно обращусь, – не поворачиваясь к нему лицом, ответила Зинаида и закрыла за собой дверь.

Стоя под упругими, колючими, словно иголки, струями прохладного душа, Зинаида не могла успокоиться и расслабиться. Смутные, расплывчатые мысли не давали ей покоя. Перед глазами Зинаиды всплыла измятая кровать Николая Федоровича. Все вроде ничего, человек спал, но почему на кровати лежали две подушки? На столе стояла одна чашка с чаем, тоже ничего подозрительного, попил чая, перед тем как лечь спать. Но почему тогда вторая такая же чашка валялась в раковине, обильно усыпанной темно-коричневой заваркой? У Николая Федоровича работал телевизор, точнее, был включен старенький видеомагнитофон, но Николай Федорович, перед тем как впустить Зину, прервал просмотр, значит, Зинаиде не понравилось бы то, что она там увидела бы.

«Может, я накручиваю себя? – думала Зина, растирая тело стареньким, но чистым полотенцем. – Даже если у Николая Федоровича кто-то и был, какое мое дело? Но почему он заметал следы и, самое главное, куда спрятал даму? И зачем он ее спрятал? Я что, полиция нравов? Нет, наверное, она ушла раньше, а сейчас Николай просто ликвидировал следы ее присутствия, иначе бы мы обязательно столкнулись», – решила Зина, натягивая на слегка влажное тело футболку и джинсы, которые всегда были здесь, на станции, и в которые она переодевалась, проводя занятия с детьми. Зина скрутила влажные волосы в жгут и подколола заколкой.

Она вышла из душевой и сразу же отправилась в дальнюю комнату, в которой можно было отдохнуть. Именно там она и застала Николая Федоровича. Тот сидел на небольшом диванчике, закинув ногу на ногу.

Зинаида не смогла скрыть гримасу разочарования, она хотела остаться одна.

– Я принес вам… тебе… чайку, – улыбнулся он.

– Спасибо, конечно, но я уже говорила, что не хочу, – сухо ответила Зина, чувствуя себя очень неуютно под его оценивающим взглядом.

– А я бы все-таки хотел, чтобы ты после душа попила чайку, – настаивал Николай Федорович.

– Почему вы перешли на «ты»? – удивилась Зинаида.

– Мы работаем вместе пять лет, ты столько сделала для меня…

– Да, но я не давала повода сокращать дистанцию, – ответила Зина, внезапно понимая причину такого необычного поведения.

Николай Федорович был пьян. Зина вовремя взяла себя в руки, вспомнив, что выяснять отношения с пьяным мужчиной – дело неблагодарное. Надо дождаться утра и высказать ему все, что она о нем думает.

– Николай Федорович, я хочу отдохнуть! – сказала она, открывая дверь и давая понять, что его присутствие здесь излишне.

– Да… да… уже ухожу, – криво улыбаясь, проскользнул мимо нее ветеринар.

Зина закрыла хлипкую дверь и накинула не менее хлипкий крючок. Комната была небольшая, квадратная, напоминала избу: стены, обитые фанерой и обклеенные дешевыми обоями в мелкий цветочек, дощатый коричневый пол, щелястый и нещадно скрипящий при ходьбе, узкая железная кровать, небольшой диванчик, стол с белой кружевной скатертью, деревянная скамья и несколько икон в углу. На столе стояла большая чашка с горячим чаем, а в окно дул все усиливающийся ветер, надувая ситцевые занавески.

Зинаида подошла к окошку и закрыла его. На улице уже накрапывал дождь, небо затянуло темными, тяжелыми тучами.

Как назло, несмотря на сильную усталость, спать Зинаиде совершенно не хотелось. Она впала в какое-то идиотское бодрствование, гоня от себя мысль, что попросту боится выпившего и поэтому странного ветеринара.

«Вышибить эту дверь может даже женщина, если она поднатужится, – думала Зинаида. – Вдруг Николай Федорович сейчас еще примет на грудь, врубит по видику что-нибудь «погорячее» да и полезет ко мне? Эх, лучше бы его дама оставалась с ним». Зине, лежащей на кровати поверх покрывала в одежде, мерещились шаги за дверью, и от этого замирало сердце, но то были всего лишь завывание ветра да стук веток по стеклу. Бабахнул и раскатился гром, сверкнули молнии, расколов небо пополам. Завыла и залаяла испуганная собака. К ней присоединилась волчица Жулька, живущая в питомнике. Зина отвернулась к стенке и закрыла уши руками, но этот пронзительный душераздирающий тоскливый вой проникал в каждую клеточку ее мозга.

Малюсенького волчонка нашли ее воспитанники при очередном походе в лес за редкими видами мха. Бедный маленький волчонок попал в капкан и находился на грани жизни и смерти. Только благодаря стараниям ветеринара, всех сотрудников станции и ребятишек малышка выжила, правда, осталась на трех лапах. Выпускать Жульку на волю было категорически нельзя, она бы пропала, поэтому и осталась жить здесь. Жулька была очень ласковая и понятливая. Ее любили и дети, и взрослые. Днем Жулька спокойно бегала по территории станции, а на ночь ее запирали в специально обустроенной клетке. Обычно волчица вела себя спокойно, но эта гроза явно подействовала ей на нервы.

Зина села на кровати и прислушалась – вой не прекращался. «Интересно, Николай глухой, что ли? Неужели не слышит?» – подумала она и встала, решив сходить к волчице и успокоить ее.

Зина осторожно откинула крючок и выглянула наружу. Коридор был темным, наверное, Николай улегся спать. Она, стараясь не шуметь, двинулась к выходу, но пол нещадно скрипел при каждом ее шаге. Зина подождала очередного раската грома и совершила большую перебежку к выходу. Дверь в комнату ветеринара была распахнута, и Зинаида увидела, что тот спит, развалившись в кресле.

Зина почувствовала себя свободнее и дернула входную дверь. Та оказалась закрытой, и это ей очень не понравилось. Зинаида отодвинула задвижку и снова подергала дверь за ручку. Дверь была заперта на ключ, и ключа этого рядом не наблюдалось.

Зинаида выругалась про себя и направилась в комнату, где спал Николай Федорович. Она обошла и осмотрела стол, полки и этажерку – ключа нигде не было.

«Какого черта этот идиот запер дверь? Как мне теперь выйти? Ума не приложу… Искать ключи в его карманах – нет уж, увольте! Что вообще происходит? Словно в шпионском фильме».

Зина, не стесняясь уже скрипа половиц, вернулась в свою комнату и села на кровать. Нет, положение невольной пленницы ее не устраивало, и Зина метнулась к окну. Она толкнула створки окна рукой, и оно распахнулось. Зина перелезла через подоконник и под проливным дождем побежала по размытой скользкой дорожке мимо поникших грядок к бывшей конюшне, где обитали животные.

Когда-то давно здесь жил какой-то помещик, разводивший лошадей. Потом усадьбу разобрали и растащили, а конюшня и флигелёк, ставший сторожкой, остались. Здесь потом жили заводские рабочие, находился склад.

Волчица не переставала выть. Хлюпая по лужицам, Зина подбежала к входной двери и провела рукой по притолоке. Именно там всегда лежал запасной ключ от помещения. На этот раз Зинаиде повезло, и ее рука нащупала скользкий металлический ключ. Дверь была благополучно открыта.

– Иду! Иду! Иду! – проговорила Зинаида в пустоту, чтобы Жулька услышала ее.

В нос ударил специфический звериный запах. Здание уже давно требовало капитального ремонта. Зинаида нащупала выключатель, и помещение залил слабый электрический свет. Зинаида двинулась по длинному коридору, поделенному на отсеки, к клетке с волчицей. Зверьки, почуяв ее, забеспокоились и засуетились.

Зина подошла к клетке Жульки. Та сидела у пустой миски и выла, но при виде Зинаиды вскочила на задние лапы и запрыгала, стуча по прутьям клетки лапами. Зина открыла клетку.

– Ну, что такое? Что за странные звуки ты издаешь? Что за непорядок? Чего тебе не хватает?

Жулька выскочила из клетки и ткнулась мордой в ноги Зины. Она ласково потрепала ее за ухом.

– Ну, что такое? Хочешь кушать? Или пить?

Волчица подняла голову и внимательно посмотрела в глаза Зинаиде. Слово «кушать» она понимала очень хорошо.

– Ладно, иди в клетку, иди на место, я сейчас приду, – потрепала ее по загривку Зинаида, а когда Жулька исполнила ее команду, задвинула за ней задвижку и пошла на кухню, попутно приветствуя всю живность станции юннатов. У Зины сложилось впечатление, что животные не столько рады ее появлению, сколько элементарно голодны.

«Что происходит с Николаем? Сейчас с ним разговаривать бесполезно, но завтра я выведу его на чистую воду», – решила Зинаида, как всегда принципиальная и бескомпромиссная.

Кухня находилась в самом конце здания. Корма аккуратно лежали на стеллажах. То, что должно было храниться на холоде, хранилось в трех стареньких морозильных камерах и в одном большом современном холодильнике, купленном на личные деньги Зины.

Тут же стояли и микроволновка, и установка с чистой питьевой водой. Зинаида решила порадовать всеобщую любимицу куском говядины на косточке чуть-чуть с душком, что очень любят волки. Такое мясо всегда хранилось не в морозильной камере, а просто на полке холодильника. Зинаида распахнула холодильник и чуть не закричала от ужаса.

Две нижние полки из холодильника были вынуты, и там, свернувшись калачиком, сидела девочка и испуганно хлопала огромными глазищами. Губы у нее уже посинели, а голые, поджатые к груди ножки заледенели. Зинаида даже не сразу ее узнала, а когда пришла в себя, удивлению ее не было предела.

– Маша?! Господи! Что ты здесь делаешь?!

Маша Нефедова была одной из девочек, регулярно посещавших занятия юннатов. Девочка с детства мечтала стать ветеринаром, и у нее для этого были все данные. Она очень любила возиться с животными, но не отказывалась ухаживать и за растениями, не пропускала занятий и отличалась особым прилежанием. Зинаида знала, что Маша из неблагополучной семьи, и старалась ее выделить и помочь несколько больше, чем другим детям. Маша напоминала Зинаиде ее бесприютное детство.

Но увидеть ее в холодильнике оказалось чересчур даже для Зинаиды.

– Машенька, что случилось? Ты же вся замерзла, вылезай немедленно! – крикнула Зинаида.

– Отстаньте от меня! – грубо ответила девочка, тряхнув пушистой челкой светло-пепельного цвета, удачно гармонировавшей с ее большими, всегда грустными зелеными глазами.

Обычно Маша была более приветливой и общительной.

«На нее что, тоже повлияла гроза?» – мелькнула мысль у Зины.

– Маша, немедленно вылезай! – Зинаида схватила ее за локоть и помогла выбраться из холодильника. Девочка дрожала, зубы у нее стучали. – Сейчас я тебя разотру, снимай футболку! – приказала Зина тоном, не терпящим возражений. Она взяла с полки бутылку водки и принялась энергично растирать Машу. – Все! Одевайся! И укройся вот этим пледом! Сейчас я вскипячу чай!

Щелкнув кнопкой электрического чайника, Зинаида села напротив Маши. Девочка сжалась в комочек, опустив голову, словно провинилась в чем-то, но она понимала, что объяснений ей не избежать.

– Зинаида Евгеньевна, я просто испугалась, услышала, что кто-то идет, вот и залезла в холодильник, а вылезти уже не могла. Если бы вы не открыли холодильник, я бы замерзла совсем, – проговорила девочка трясущимися губами.

– Успокойся, я не буду тебя ругать. Скажи мне, что ты вообще здесь делала? – спросила Зинаида, которая никогда не повышала голос на детей и не понимала такого откровенного страха девочки.

– Мне трудно об этом говорить.

– Маша, ты же знаешь, что мне можно довериться, ну же! – подбодрила ее Зина.

– Зинаида Евгеньевна, я часто пробиралась сюда тайком, – еще ниже опустила голову девочка. – Я очень боюсь…

– Чего?

– Того, что вы выгоните меня за нарушение правил, а мне некуда деваться… Дело в том, что я часто здесь ночую… Потому что дома… – Маша заплакала.

Зина подошла к ней и, прижав к себе, погладила ее по волосам.

– Я понимаю, Машуля, расскажи мне всё, я не выгоню тебя, а помогу. – Сердце Зинаиды сжалось от боли.

Воспоминания нахлынули с новой силой. Вот такая же одинокая девочка пряталась в спортивном зале школы, но были люди, которые ей помогали. Маше тоже нужна была помощь, и ей стало стыдно, что она раньше не почувствовала, насколько плохи дела у этой девочки.

– Я знаю, что у тебя умерла мама…

– Да, – кивнула Маша. – Два года назад.

– Она пила?

– Да, они пили с отцом вместе…

– Обижали тебя?

– Не очень, скорее, не замечали… Нет, пока мама жива была, всё было ничего. А вот когда она умерла, совсем стало плохо…

– Как мне все это знакомо, – вздохнула Зинаида. – Отец что, не просыхал?

– Точно!

– Появилась мачеха?

– Нет, просто разные женщины сменялись одна за другой… Такие все грязные, грубые, спившиеся, – поморщилась Маша.

– Ты терпела?

– Да… я даже пыталась скрывать, что дела дома так плохи.

– Боялась, что заберут в интернат? – уточнила Зинаида.

– Ага! А вы откуда знаете? – удивилась девочка.

– Я тоже боялась и больше всего хотела закончить обычную школу, получить хорошую специальность и начать самостоятельную, новую жизнь, – сказала Зина.

Девочка смотрела на нее, широко открыв глаза.

– Точно, я мечтаю о том же самом…

Зинаида улыбнулась.

– Вот видишь, есть люди, способные тебя понять. Ты идешь к своей цели?

– Конечно! Я очень хорошо учусь, уже определилась с выбором профессии, правда, не совсем…

– Как это?

– Ну, я хочу быть или врачом, или биологом, – покраснела Маша.

– Понятно, везде пригодится твое пристрастие к биологии, – кивнула Зинаида.

– Вы точно не будете ругаться? – возликовала девочка.

– Я же сказала!

– Ой, как я рада! Зинаида Ев…

– Можно просто Зина.

– Зи… Зинаида, я так боялась, что вы рассердитесь! Вы такая добрая, я так привязалась к вам и животным…

– Оно и понятно, – усмехнулась Зина, прижимая ее к себе.

– Я живу здесь уже две недели, – наконец-то вымолвила Маша и тут же внимательно посмотрела Зине в лицо.

Зинаида постаралась не показать удивления.

– Надо же… какая ты ловкая, я и не подозревала…

– А я уходила с занятий вместе со всеми, а затем, посидев в сквере неподалеку часа три, возвращалась назад, – продолжала «радовать» Зинаиду Маша.

Щечки у нее порозовели.

От щелчка вскипевшего чайника Зина аж подпрыгнула. Вскоре ароматный, полезный зеленый чай с лимонником, которым Зина часто угощала своих учеников, был готов. Правда, предварительно они дали мясо Жульке, и та наконец-то затихла.

– Что-то Николай Федорович не накормил нашу любимицу, – заметила Зинаида, а Маша промолчала, опять замыкаясь в себе.

Они пили чай с баранками и карамельками, вкуснее которых, как им казалось, уже ничего не могло быть. Маша перестала дрожать, а Зина забыла о храпящем ветеринаре и полностью потеряла счет времени.

– Я хочу быть похожей на вас! – выдала Маша. – Вы мой кумир!

– На меня? – даже растерялась Зина.

– Вы красивая, умная, богатая, независимая, без семьи, с отвращением относитесь ко всем мужчинам! Они только этого и заслуживают! А любовь придумали сказочники! – тараторила Маша, и Зинаида немедленно подавилась чаем.

Пока она прокашливалась, ее посетили весьма нерадостные мысли. «Господи, неужели я так выгляжу в глазах детворы? Зазнавшаяся ученая тетка, заработавшая себе состояние, никогда не любившая и ненавидящая мужчин?»

– Это катастрофа, – проговорила вслух Зинаида.

– Что? – Маша развернула уже четвертую конфету.

– То, что ты можешь повторить мою ошибку.

– Какую ошибку? Вы – совершенство!

– Приятно, что я произвожу такое впечатление, но не все так хорошо… Я тоже в свое время сделала ставку на карьеру, а вот семью не создала.

– И что?

– Ничего. Это как весы, они должны быть уравновешены. Семья и карьера, перекос в одну или иную сторону чреват разочарованиями.

– У вас были разочарования?! – удивилась Маша.

– Боюсь развенчать в твоих глазах свой статус кумира, но меня постигло разочарование, что я не создала свою семью, не узнала любви, не потеряла голову, в конце концов! Да, мне не стыдно в этом признаться! Любовь, семья обязательно должны быть в жизни женщины! Я поняла это сейчас, когда, кажется, влюбилась, но уже поздно, – доверила страшную тайну Зина.

– Почему поздно?

– Потому что все надо делать вовремя! И влюбляться, и рожать детей, а главное, фантазировать и верить в чудо. Жизнь может наказать, и нельзя думать, что все мужчины – чудовища, как наши с тобой отцы. Мы уже настрадались, и настал наш черед наслаждаться жизнью! – подбодрила девочку Зинаида, искренне веря в то, что она говорила Маше. Правда, лицо воспитанницы оставалось упрямым и с долей недоверия.

– Вы ошибаетесь…

– В чем, Машенька?

– Все мужчины недостойны нас, даже самые ласковые из них, такие, как Николай Федорович, – сквозь зубы процедила Маша.

– Николай Федорович? – удивилась Зина. – А при чем здесь он?

– Спелись! – раздался резкий голос у Зины за спиной.

Она вздрогнула и обернулась. На пороге кухни стоял Николай Федорович и смотрел на них, на губах у него играла кривая усмешка. Он был неопрятен, а его внезапное появление даже немного испугало ее.

– Что значит – спелись? – спросила она, но Николай Федорович с ненавистью смотрел на Машу.

– Что ты ей наплела?

– Ничего, – прошептала девочка, бледнея и сжимаясь.

– Почему… – начала было Зинаида, но не успела больше произнести ни слова. Страшный удар оглушил ее, и в глазах мгновенно померк свет…

Все тело Зинаиды было мокрое, одежда прилипла к телу. Во рту, в ушах, в глазах тоже была вода.

Зинаида закашлялась, и эти сотрясения отозвались у нее в голове острой болью. Она открыла глаза и испугалась, все плыло перед глазами. Она захлебывалась, кашляла и периодически отключалась, только какое-то белое лицо маячило перед ней, словно подвешенный в темноте светлый воздушный шарик. Это белое пятно шевелило губами и пыталось что-то сообщить Зине, но, оглушенная, она ничего не слышала и не понимала.

Наконец Зинаида вернулась к реальности. В плавающем перед ней белом шарике она узнала Машу с прилипшими, мокрыми волосами и огромными, перепуганными глазами.

Они вдвоем неслись по течению какой-то речки, а мимо проплывали берега.

– Маша… – Зине показалось, что она прошептала, на самом деле она закричала, чуть не оглушив девочку.

– Зинаида Евгеньевна, вы живы?! – искренне обрадовалась воспитанница.

– Просто Зина, – снова поправила ее Зинаида, не понимая, каким образом она держится на поверхности мутной воды, не ощущая под собой дна и абсолютно не умея плавать.

– Зина, мы пропадем! – сообщила ей «радостную» новость Маша. – Вы уже очень давно без сознания, я думала, что вы умерли, но все равно боялась вас отпустить.

– Слава богу, что не отпустила, – ответила ей Зинаида, выплевывая очередную порцию воды.

– Вы можете шевелить руками и ногами? – спросила Маша.

– Шевелить-то могу, но что это даст? Плавать-то я совсем не умею…

– А у меня нет сил… Я способна только удерживать вас на плаву, но плыть с вами, Зина, я не могу, – сказала девочка. – Мы и так уже очень долго плывем, вернее, держимся на поверхности, а нас несет течением.

– Я даже не знаю, что произошло, – поморщилась Зинаида. – Как мы вообще здесь оказались?

– Ой, не до разговоров мне, Зина… – откликнулась Маша.

Теперь уже к Зинаиде полностью вернулась чувствительность, и она ощутила, как Маша тоненькими, худыми ручками держит ее на поверхности.

«Она же еще совсем ребенок! Долго это может продолжаться? Я же за нее в ответе!» – подумала Зина.

– Маша, ты только скажи, что делать? – спросила она у девочки.

– Я думаю, Зина, что дергаться бесполезно, скоро мы утонем.

– Не говори ерунды! Надо бороться! Плыть! – Зинаида начала биться, словно в припадке, и тут же пошла бы на дно, если бы не неимоверные усилия Маши, вцепившейся в нее и вытащившей на поверхность.

– Зина, что с тобой?! У тебя начались судороги?!

– Я хочу плыть к берегу! – с отчаянием выкрикнула Зина.

– Вот этого не надо! Хотя если ты хочешь умереть быстрее…

– Мы не умрем, и не говори мне об этом! – закричала Зинаида. – Помогите! Спасите! Тонем!

Ответом Зине была тишина, а спокойный мирный пейзаж берегов говорил о полной безлюдности.

– Черт! Какая-то глушь! Куда нас несет? – спросила Зина, барахтаясь.

– Нас несет уже давно, – ответила Маша, у которой на бледном лице выделялись лишь синие губы, так как вода была холодной. – Боюсь, Зина, что скоро наши руки и ноги сведет судорогой, и тогда все… – выдохнула девочка.

– Пусть сведет судорогой мои руки и ноги, они все равно бесполезны, – ответила Зинаида. – Главное, чтобы ты, Маша, выжила! Брось меня и плыви к берегу.

– Да вы что?! – возмутилась девочка. – Я никогда так не сделаю!

– Тогда мы погибнем вместе! Ты совсем еще девочка, ты должна выжить! Я тебе приказываю, спасайся! Немедленно отпусти меня! – снова начала трепыхаться Зинаида.

– Нет! – вцепилась в нее Маша. – Я не заслуживаю жизни, а вот вы – да! Вы такая хорошая! Красивая, все умеете, но все равно возитесь с нами, с детьми! Вы – лучшая, я не бросила вас, даже когда думала, что вы захлебнулись, я и сейчас не брошу, – упрямо твердила девочка.

– Может, нас прибьет к берегу? – спросила растроганная Зинаида.

– Вряд ли… Что же до сих пор не прибило? У меня немеют руки, – хрипло ответила Маша.

Зинаида думала о том, что же ей предпринять, но ничего не приходило в голову. И отчаяние холодной волной стало накрывать ее с головой. И когда уже мутная вода все чаще стала накрывать ее лицо, до ушей Зинаиды донесся вопль девочки.

– Вот черт!

– Маша, не ругайся! – даже сейчас сделала замечание Зина, чувствуя, что они зависли на месте, а накатывающаяся на них вода пытается утянуть их на дно.

– Зина, мы зацепились за сети!

– Какие сети? – не поняла Зинаида.

– За рыболовные! – ответила Маша, с отчаянием смотря на Зинаиду.

– Это не так уж и плохо, – задумалась вслух Зинаида. – Значит, приплывут рыбаки и вытащат нас.

– Не надейся! Сети иногда ставят очень надолго, и не рыбаки, а браконьеры. Когда они приплывут, мы уже здесь будем двумя хладными трупами. Они только разозлятся, что мы распугали рыбу, – сказала Маша.

– Зачем ругать трупы? – хмыкнула Зинаида, судорожно пытаясь отодраться от сетки.