- Я к вам обращаюсь, Хейл. Пять тысяч долларов на ваших условиях: четыре к одному. Да или нет?

Хейл медлил, и вся зала замерла в ожидании. В нем кипела холодная ярость, он было открыл рот, чтобы заговорить, но Трент опередил его:

- Значит, на попятную, Хейл? Или вы не верите, что Тернер побьет меня? Или вы решили, что тот, кто выпорол вас на вашей земле, выпорет и Тернера?

- Нет! - рявкнул Хейл, - Я принимаю пари, но никому не позволю так с собой разговаривать! Победишь ты или нет, но после матча вылетишь отсюда вон! Вон! Слышишь меня?

Чернобородый горняк что-то неодобрительно прогудел, его поддержала вся зала. Малыш повернул к Килкенни побледневшее от ярости лицо. Взглянув на него, Килкенни вдруг подумал, что этот человек безумен. Это было лишь мимолетное впечатление, но от него осталось ощущение холода и настороженности. Надо удвоить осторожность. Реакции Малыша могут непредсказуемо отличаться от реакций нормальных людей.

Отчасти это объяснялось тем, что Король Билл всегда, сколько помнил Малыш, был первым из первых. У него было больше всех земли, и вел он себя как король, и все говорили с ним почтительно. Малыш вырос с сознанием безграничной власти своего отца. Власти отца и, следовательно, своей власти, - ведь он его прямой наследник.

А теперь этой власти угрожал человек, который значил для него меньше, чем грязь под ногами.

Уже на улице Парсон Хэтфилд заметил:

- Ты заставил Короля Билла раскрыться не с лучшей стороны. И заодно приобрел несколько друзей.

- Мы приобрели. Вот что важно. И нам нужно приобрести их еще больше, Парсон. Не забывай, что народное мнение многое определяет. Люди терпят власть таких, как Хейл, лишь до поры. А если мы соберем достаточно друзей, у нас появится шанс побороться.

Хейл будет побеждать, пока сможет производить впечатление, что его дело правое. Он изобразил нас скотокрадами и захватчиками, которые поселились на его земле, хотя он никогда не подавал на нее заявки и не может вразумительно объяснить, почему эта земля его.

Даже если сегодня все кончится, и Хейл убьет меня и заберет мою землю, все равно начнется расследование, и ему придется отвечать на массу неприятных вопросов. Нам нужно завести как можно больше друзей в окрестностях Седара - в тех местах, которые неподвластны Хейлу. Они вспомнят то, что я скажу сегодня.

Мы извлечем свою пользу из этого праздника. Мы - горстка бедняков, которые борются с богатым и сильным человеком. В этой драке я - слабейшая сторона. Я, ковбой и горняк, дерусь со знаменитым профессионалом одними кулаками, и большая часть толпы будет на моей стороне. У нас появятся сторонники даже среди людей самого Хейла.

Когда человек становится так груб и высокомерен как Хейл, его не любят даже те, кто работает на него и получает от него деньги. Они не осмеливаются протестовать открыто, но держу пари, некоторые из них будут болеть за меня.

Подошел О'Хара.

- Мы нашли комнату, где ты можешь немного отлежаться и отдохнуть, сказал он. - Я советую тебе именно так и сделать. Матч может продлиться до самой ночи.

В 1856 году, в Австралии, Джеймс Келли и Джек Смит дрались шесть часов пятнадцать минут [В 1893 Энди Боуэн и Джек Берк провели в Новом Орлеане матч из ста десяти раундов, длившийся семь часов девятнадцать минут. Была объявлена ничья, так как оба боксера больше не могли продолжать борьбу. Но это было уже после вышеприведенного разговора.].

Глава 17

Когда Лэнс Килкенни подошел к рингу, было уже далеко за полдень. Балконы "Хрустального дворца" и "Мекки" были забиты людьми, равно как и крыши окрестных домов, а также заборы корралей. Площадь была заставлена стульями до самого края ринга. Тут царствовали горняки Силвер-Сити. Дилижансы из Флоренс и других окрестных поселков подвозили все новые группы.

Задрапированная полотном ложа возле ринга стояла пустая под охраной двоих молодцов.

Килкенни влез на ринг и разделся до пояса. У него не было спортивных трусов или лосин, так что он остался в своих кожаных бриджах и мокасинах, сидевших на нем надежно и удобно. В руке он держал пару тесных кожаных перчаток, готовясь надеть их, как только противник или его секундант убедится, что в них нет утяжелителей или других хитростей.

О'Хара набросил ему на плечи индейское одеяло, и Килкенни уселся на табурет.

Рев толпы известил о появлении Быка Тернера. Тернер пролез под канаты ринга, не удостоив Килкенни даже взгляда. Он пришел выполнить свои профессиональные обязанности, не более. Кого поставят ему в противники - не имеет ни малейшего значения. Ему предстоит выйти и уложить его без лишних хлопот.

- Лэнс? - раздался над ухом голос Прайса Диксона. - У меня есть некоторый тренерский опыт, если ты не побрезгуешь услугами игрока.

- Все мы отчасти игроки. Я буду рад, Прайс, если ты поможешь мне. О'Хара тоже кое-что понимает, хотя и говорит, что у него нет опыта.

Килкенни поднялся, чтобы размять ноги и одновременно оглядеть толпу. Парсон Хэтфилд и Раньон сидели прямо возле его угла. Джесс и Сол Хэтфилды с винтовками в руках наблюдали один с крыши "Хрустального дворца", другой - с крыши "Мекки". Куинс Хэтфилд сел возле угла Тернера.

Вдруг толпа расступилась, и к ложе не спеша подошли Король Билл Хейл с Малышом и Уоллес с Халлораном. Шествие замыкали Данн и Рейвиц.

Почти в то же время из "Дворца" появилась Рита Риордан, сопровождаемая Джеймом Бриго, и присоединилась к Хейлу. Бриго занял пост позади нее, рядом с "золотыми близнецами".

Джон Бартлет подошел через ринг к Килкенни.

- Дело в том, - сказал он, - что мы не смогли найти рефери. Попросили меня, но я связан с Тернером и...

- У вас репутация честного человека, - прервал его Килкенни, - а в вашей профессии их так мало. Так что я не против.

- Хорошо! Тогда пройди в центр ринга.

Тернер весил на тридцать фунтов больше Килкенни, он был выше, и руки у него были длиннее. К тому же они обросли огромными мускулами - такие мускулы могут замедлить его удар, подумал Килкенни.

- Матч проходит по лондонским правилам, - провозгласил Бартлет. - Если кто-либо ложится, объявляется конец раунда, независимо от того, нокдаун это, подножка или собственное падение. Запрещаются удары ниже пояса и пальцем в глаз.

Бык Тернер был действительно огромен и, очевидно, в наилучшей своей форме: массивные дельтоиды, плоский живот, мускулистые, подобные колоннами ноги.

Килкенни - загорелый и поджарый - приобретал свою силу годами работы с топором и лассо, валя бычков, объезжая мустангов, ворочая бревна и орудуя пилой. Он весил целых двести фунтов, но был так пропорционально сложен, что обычно казался на двадцать фунтов легче.

- Теперь, - сказал Бартлет, - разойдитесь по своим углам, потом подойдите к черте - и вперед. Тот, кто не коснется носком черты перед началом раунда, проигрывает его.

Боксеры разошлись по сторонам, но вдруг Килкенни обернулся:

- Бартлет! Один вопрос по поводу вашей судейской квалификации.

Бартлет в удивлении остановился. Тернер тоже остановился и, нахмурившись, обернулся.

- В чем дело? - резко спросил Бартлет.

Килкенни смотрел на них с самым невинным видом.

- Вы сможете досчитать до десяти, сэр? Да погромче, чтобы Тернер расслышал из нокдауна? Я не хочу лишать его последнего шанса.

Бартлет усмехнулся, искоса взглянув на Тернера.

- Можете не беспокоиться! Я всегда считаю громко!

Тернер был взбешен. Он снова повернулся к своему углу, но тут Килкенни коснулся носком черты.

- Давай, Тернер, не будем заставлять людей ждать!

Тернер развернулся на месте и ринулся обратно. Хронометрист едва успел крикнуть: "Время!" - как Тернер выбросил кулак. Взбешенный неслыханной наглостью какого-то выскочки, он ударил слишком быстро, и Килкенни, воспользовавшись этим, врезал ему в нижнюю челюсть.

Скорость и сила этого удара ошеломили великана. Он застыл на месте и тут же заработал боковой удар с правой. Разъяренный Тернер обхватил Килкенни, намереваясь бросить его на пол, но тот успел провести жесткий хук в голову; Тернер отпустил его и ударил с обеих рук. Минуту они стояли носок к носку, обмениваясь ударами, но Килкенни отступил: тактика силового боя бессмысленна против более тяжелого и сильного противника. Победить его можно лишь мастерством, и ничем другим.

Тернер выбросил кулак слева, попав Килкенни в грудь, отчего тот упал на канаты. Тернер продолжал атаковать, но Килкенни вошел в ближний бой и дважды ударил его в корпус. Если ему суждено победить, то только так.

Тернер, проведя финт слева, сокрушил Килкенни ударом с правой. У Килкенни на миг ослабли колени, и он снова рухнул на канаты. Тернер сразу же атаковал, молотя с обеих рук. Килкенни вошел в тесный клинч и наконец дождался своего шанса: после удачной подножки Тернер упал, чем и завершился первый раунд.

- Лихо он бьет, - мрачно заметил Килкенни.

- Боксируй, - сказал Прайс. - Держи его на дистанции. - Он протер лицо Килкенни губкой. - А пока расслабься. Время еще есть.

Они подошли к черте, и начался второй раунд, хотя Килкенни все еще пребывал в легком ошеломлении. Но когда Тернер пошел на сближение, Лэнс резко ударил с левой, попав сопернику в шею. Тернер принял удар, словно не заметив его, и оглушил Килкенни двумя ударами подряд - слева и справа, откинув его назад. От сокрушительного третьего удара справа Килкенни уклонился и сам провел удар с правой по корпусу.

Тернер опустил кулак, как дубину, на голову Килкенни, а Килкенни сунул левый ему под ребра, а затем ударил справа в сердце. Тернер захватил Килкенни, развернул, ударил, а потом сгреб в охапку и швырнул на полотно ринга, окончив этим второй раунд.

Оба соперника подошли к черте для третьего раунда, и Тернер нанес два удара с левой и правой, которые сотрясли Килкенни. Этот великан вправду умел бить, и он это отлично демонстрировал. Войдя в клинч, Килкенни уголком глаза взглянул на двоих мужчин рядом с Хейлом. Они сидели по обе стороны от Хейла не более чем в шести футах от канатов ринга.

Тернер был силен и мощен. Он попытался в клинче взять на излом руку Килкенни, но Килкенни завел предплечье ему под подбородок и вздернул его вверх, а потом ударил скользящим слева. Тернер двумя мощными ударами с бычьей силой оттолкнул его на канаты.

Бык атаковал, проведя удар слева в голову и справа в корпус. Килкенни изогнулся и вонзил в противника левый кулак. Тернер вмял его в канаты и, когда Килкенни, попытавшись уйти в сторону, повернулся боком, пригвоздил его ударом справа. И в тот же миг Тернер снова атаковал, нанося жесткие удары с обеих рук. Один из них пришелся Килкенни под глаз, другой - в желудок. Килкенни слабо отвечал ударами в корпус, как вдруг Тернер врезал ему с правой по почкам.

Килкенни отступил, и Тернер, приняв стойку, снова пошел в атаку.

Он провел правый в голову Килкенни; Килкенни нырнул под него, но наткнулся на секущий удар с левой, от которого потекла кровь из ссадины над глазом. Тернер приблизился, сделал финт и послал Килкенни на пол ударом с правой.

Диксон быстро и умело обработал ссадину. Сквозь гул в голове Килкенни подивился его ловкости.

- Следи за его правой! - сказал Диксон. - Это смерть! Держись под левой.

Килкенни коснулся черты и тут же метнулся в сторону, уходя от нападения, и послал стремительный удар в голову противника. Тернер пошел на сближение, и Килкенни, нырнув под его правую, дважды врезал в корпус с обеих рук. А потом снова был сбил на пол.

Килкенни с благодарностью принял передышку. К черте он выходил нерешительным шагом, но, когда Тернер атаковал, он внезапно бросился вперед и нанес ему два удара в подбородок. Тернер пошатнулся и остановился, и, прежде чем он успел оправиться, Килкенни резко ударил слева в челюсть, а потом провел мощный удар справа по корпусу. Тернер встряхнулся и ввинтил Килкенни несколько коротких жестких ударов. Килкенни ушел в сторону, выстрелил с левой в голову противника и снова ушел в сторону. Промахнувшись два раза, Тернер в возмущении остановился и открыл было рот, чтобы заговорить, но Килкенни всадил ему справа по ребрам.

Тернер пошел вперед, тесня Килкенни и нанося короткие злые удары в голову и по корпусу. Килкенни почувствовал во рту вкус крови, коротко ударил с правой по ребрам и затем был буквально брошен на канаты. Тернер накинулся на него, и Килкенни, схватив левой рукой верхний канат, три раза подряд вонзил кулак в противника, а потом резко ударил ребром правой ладони по животу, остановив натиск Тернера.

Зрители вскочили на ноги; большинство болело за Килкенни. Он быстро отступил, заставляя Тернера следовать за собой, и вдруг остановился, сделал финт левой и хлестко ударил с правой в живот. Тернер принял удар на встречном движении. Килкенни видел, что удар достиг цели, но, прежде чем он успел увернуться, Тернер нанес прямой удар с правой в подбородок. Килкенни упал на колени, и раунд закончился.

Бык направился в свой угол. Лэнс поднялся на ноги. Он находился почти напротив ложи Хейла, и, прежде чем кто-либо успел что-нибудь понять, он шагнул к канатам. Из рассеченной брови капала кровь.

- Джентльмены! - обратился он к Уоллесу и Халлорану. - Я борюсь не ради приза. Я вышел на ринг лишь потому, что это был единственный способ оказаться к вам достаточно близко и изложить мое дело. Я - один из дюжины поселенцев, которые уже подали горы заявок на землю. Но Билл Хейл незаконно пытается согнать нас с заявленной нами земли. Несколько наших товарищей были убиты - убиты за то, что отказались покинуть землю, на которую имели заявки...

- Время!

Килкенни резко повернулся и подошел к черте. Но прежде чем он изготовился, Тернер поймал его жестким правым и послал на канаты. Не желая, чтобы раунд закончился слишком скоро, Бык, не давая ему упасть, продолжал наносить разящие удары. Затем Тернер внезапно сделал шаг назад и сильно ударил с правой.