Перегон прошел спокойно. После первых двух дней стадо растянулось. Следующие две недели они гнали его вначале по засушливой равнине, потом по местам, где ручьи разбухли от дождей и все пропиталось влагой.
Наконец Вэл отвел в сторону Папашу Баклина:
- Теперь я уезжаю. Скоро дам о себе знать и однажды вернусь на ранчо. А пока выращивайте скот. Если мне будут причитаться деньги, положите их в банк на мое имя.
Они пожали друг другу руки, и Папаша сказал:
- Девочки будут очень скучать. Они тебя любят, малыш.
- Я вернусь.
К ним подъехал Коди.
- Если понадобится помощь, только позови, и мы примчимся. Ты стал нам родным.
- Я никогда не имел семьи. Только дядя Уилл, который, в общем-то, даже не был моим родственником.
- Теперь у тебя есть семья. Самая настоящая.
Когда он повернул лошадь на север, к Канзасу и железной дороге, небо готовилось разразиться дождем. Вэл держался низких мест, потому что боялся молнии: Настала сырая темная ночь, на степь легла плотная кромешная тьма, казалось, что тучи ползли по самой земле. И день встретил путника столь же безрадостный. Вэлу пришлось несколько раз разбивать лагерь на ночь, прежде чем перед ним заблестели огни Доджа. В город он въехал промокшим, небритым и усталым.
Минуя дешевый салун, он не заметил человека, стоявшего у дверей и внимательно его разглядывавшего. Остановился у ресторана напротив и нагнулся в седле, чтобы рассмотреть через забрызганное дождем окно, насколько гостеприимно выглядит заведение. Потом спрыгнул с седла и хотел было привязать лошадь, когда, стуча по деревянному тротуару ковбойскими сапогами со шпорами, к нему подошли двое.
- В переулке рядом есть сарай, - сказал один, - где можно поставить лошадь под крышу.
- Спасибо, - ответил Вэл и направился в переулок.
Едва он погрузился в темноту, как услышал шаги сзади. Через мгновение догонявший бросился на него. Вэл чуть-чуть опоздал повернуться. В висок ударила рукоятка револьвера, и он упал.
Сквозь дурноту до него донесся голос:
- Ищи потайной пояс. В нем три тысячи долларов.
Вэл ощутил, как чужие руки расстегивают рубашку, но не мог ни пошевелиться, ни возразить.
Кто-то пробормотал:
- Черт, здесь намного меньше.
Он почувствовал, что его поднимают, и потерял сознание.
Когда открыл глаза, был уже день. Он лежал на спине на полу, который почему-то подрагивал. Услышав гудок, понял, что едет на поезде, в пустом грузовом вагоне. Голова разламывалась от боли. Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы сесть. Дверь вагона кто-то оставил открытой. Сквозь нее Вэл увидел, что дождь так и не прекращался - косые штрихи его в проеме напоминали стальную проволочную сетку. Он ощупал поясницу - пояс с деньгами исчез. Пропал и револьвер. Карманы тоже оказались пустыми, не завалялось ни единого цента.
Ограбленный и избитый, Вэл не имел представления, сколько времени уже мчится в пустом вагоне. Скорее всего, остаток ночи и большую часть дня: судя по освещению, скоро начнет смеркаться. Несколько раз мимо мелькали дома. Значит, он ехал по восточному Канзасу или по Миссури. Положив голову на руки, юноша вытянулся на полу и заснул.
Его разбудил пинок под ребра и чей-то громкий голос:
- Просыпайся! Приехали! - Поезд стоял на окраине какой-то деревушки. Немедленно убирайся отсюда! - надрывался голос. - И не вздумай снова сесть в вагон!
Вэл перевернулся, уходя от удара, встал и спрыгнул на землю, но не удержался на ногах и покатился под откос. Затем медленно поднялся. Поезд рывками набирал ход, вагоны громыхали на стыках.
Он стоял, глядя вслед последнему вагону. Голова разламывалась. Поднеся руку к волосам, нащупал рану.
Вэл вспомнил, что голос в Додже показался ему знакомым. Судьба наверняка где-то сводила его с этим ворюгой. К тому же тот знал, что на нем потайной пояс с деньгами, знал даже, сколько их у него.
От холода и сырости Вэла бил озноб. Сгорбившись, чтобы как-то сберечь тепло, он огляделся. За железнодорожной насыпью, на которой он стоял, открывалась небольшая долина. Ее пересекала речушка с берегами, поросшими ивами и тополями.
В небо поднималась тонкая струйка дыма. За низиной стояли выкрашенный в белый цвет дом, красный сарай и ветряная мельница. Он сел на камень, снял шпоры, бросил их в карман и двинулся к костру.
Тропинка вела к прогалине в ивняке, где вокруг костра сидели трое. Одному было лет двадцать с небольшим, двое других постарше.
Все трое с интересом воззрились на него.
- Да, видок у тебя еще тот, - произнес парень, что помоложе. - Тебя сбросили с поезда?
- Точно. - Вэл дотронулся до раны на голове. - Но это я получил в Додже, когда меня ударили револьвером.
- Ты ковбой?
Проще было ответить "да", чем объясняться. Вэл так и сделал. Он с облегчением сел на бревно у костра напротив троицы.
- Кто-то меня ограбил и бросил в пустой вагон. Кстати, где мы?
- В Миссури. - Парень наклонился и налил в кружку кофе. - На, выпей. Пойдет на пользу.
Мужчины постарше, выглядевшие крепкими и повидавшими виды, молчали.
- Куда направляетесь? - спросил Вэл.
- На Восток. У меня дядя в Пенсильвании. Еду туда.
Один из парней постарше откинулся под наспех сооруженный навес от дождя и сказал:
- А я - в Новый Орлеан. На юге хорошо.
- Нечего там делать, - возразил другой. - Работы нет, да и платят мало, Фред.
- Ничего, выкарабкаюсь. Я всегда выкарабкиваюсь.
Выпив горячего крепкого кофе - как раз такого, о котором мечтал, Даррант почувствовал себя лучше и немного согрелся.
- Мне надо срочно найти работу, - поделился он. - У меня все отняли.
- Тебе есть что продать?
Вэл подумал о шпорах - калифорнийского фасона, с большими колесиками, необычными для здешних мест.
- У меня есть шпоры. - Он показал их. - И все.
- За них получишь доллар, если повезет - два. Между прочим, вон там на ферме живет парнишка твоих лет, которому твои шпоры наверняка понравятся. Я видел, как он тренировался - кидал лассо. Думает, что ковбой.
- Будь осторожным, - предупредил Фред. - За бродяжничество можно схлопотать шесть месяцев, - увидев, что Вэл ничего не понимает, он добавил: - То есть за попрошайничество. Попросишь еды или денег - и тебя упекут в тюрьму.
- И никого не волнует, что ты ищешь работу, - заметил другой. - Я слесарь, и, надо сказать, хороший. Но вакансий для меня нет.
Тепло и усталость сморили Вэла, его потянуло в сон. Остальные тоже дремали, но, когда послышался свисток паровоза, все трое бросились к железной дороге, оставив Дарранта сидеть у костра.
Вэл смотрел на тлеющие угольки. Дождь прекратился, надо было двигаться дальше. Ему ужасно хотелось есть, голова все еще болела, силы оставили его. Превозмогая себя, он встал, закидал костер землей и пошел по тропинке к ферме, где жил мальчик, мечтающий стать ковбоем.
Тропинка превратилась в грязное месиво, и он пробирался с краю, по траве. Из-за изгороди на него смотрели коровы. На ранчо залаяла собака. Вэл плелся совсем медленно, не решаясь войти в ворота. Ему не приходилось продавать своих вещей, и он не знал, с чего начать. Просить еду не станет ни за что, если за это приговаривают к шести месяцам тюрьмы. К тому же до него доходило, что тюремное начальство отдает заключенных на разные работы, а деньги кладет в собственный карман.
Однако поколебавшись, все-таки вошел в ворота. На него яростно залаяла крупная рыжая собака, но, когда юноша протянул к ней руку и ласково заговорил, она, рыча, попятилась.
В двери появилась женщина в синем переднике и подозрительно на него уставилась.
- Вы не могли бы мне дать какую-нибудь работу, мэм? Могу нарубить дров, что-нибудь выкопать... Сделаю все, что скажете.
- Нет, - резко ответила она. - Нам не нужна помощь. Вы третий человек за утро, который просит работу.
За ней в двери появился высокий паренек. Его презрительное выражение исчезло, как только он увидел ковбойские сапоги Вэла. Их в свое время сделал лучший сапожник и расшил причудливыми узорами.
- Вы ковбой? - спросил он.
- Был ковбоем, - сказал Вэл. - Меня ограбили в Додже, бросили в поезд, и вот я здесь.
- Том, иди в комнату! - раздраженно приказала женщина. - Ходят тут всякие. Кто знает, что у них на уме!
- Он не старше меня. Посмотри на его бороду, один пушок.
Вэлу такое замечание пришлось не по душе, но он промолчал.
- Ты тоже ковбой? - спросил он, хорошо зная, что Том только мечтал им стать.
- Ну, не совсем. - Парень вышел на крыльцо. Он был примерно одного возраста с Вэлом, но каким-то образом казался намного моложе. - Я пошел бы в ковбои, но родители возражают.
Он подошел к забору и прислонился к нему. Вэл присел рядом.
- Труд ковбоя очень тяжелый, - сказал он. - С некоторыми старыми быками управиться очень непросто.
Они некоторое время беседовали, а желудок Вэла ныл от голода. Наконец он как бы невзначай произнес:
- Пора идти. Надо найти покупателя на свои шпоры.
- Шпоры? Дай посмотреть!
Даррант вынул их из кармана. Калифорнийцы любили красивые шпоры, а его были с двумя маленькими колокольчиками и украшены резьбой. По выражению лица юноши понял, что тому страшно хочется иметь такие.
- Как видишь, шпоры необычные. Дело в том, что мне их подарил Дикий Билл Хикок.
- Ты его знаешь?
- Он был другом моего дяди и даже предупредил как-то дядю, что за ним охотятся. Чтобы застрелить, - добавил он.
Юноша в восторге рассматривал шпоры.
- Жаль, что я не могу купить их, - сказал он, - у меня только два доллара.
- Ну, - вздохнул Вэл, - если принесешь мне поесть, я продам их за два доллара.
- Подожди здесь.
Через несколько минут парень вернулся с бумажным пакетом и двумя долларами. Вэл взял деньги и пакет.
- Лучше уходи, - посоветовал Том, - скоро придет отец, он не любит незнакомцев.
- Ладно... спасибо.
Вэл направился к воротам, но по дороге остановился и оглянулся.
- Послушай, если когда-нибудь желание стать ковбоем приведет тебя в западный Техас, разыщи ранчо Баклина - дорогу спросишь в Форт-Гриффине. Скажи, что тебя послал Вэл Даррант.
Он вышел из ворот, отошел по тропе подальше и сел под деревом. В пакете лежал большой кусок мяса, сыр, несколько ломтей домашнего хлеба и яблоко. Вэл не спеша съел ломоть хлеба, большую часть мяса и яблоко. Затем зашагал дальше.
Через два дня он добрался до Сент-Луиса. Последние несколько миль проехал в фургоне рядом с фермером, который вез в город шкуры, овощи и фрукты.
- Работы сейчас мало, парень, - посочувствовал ему фермер, - в Сент-Луисе нечего делать. С того самого времени, как началась депрессия, на каждое рабочее место претендуют трое.
Было позднее утро, город уже проснулся, его улицы заполняла пестрая толпа праздношатающихся.
Вэл в раздумье остановился на углу. Продать ему нечего. Искать друзей Уилла Рейли в таком виде, как у него, не имело смысла. Уилл всегда настаивал: "По одежке встречают... " Пусть у него ни единого цента в кармане, но иметь приличную одежду, прическу и вычищенные сапоги он обязан.
Наблюдая за обычной городской суматохой, Вэл думал о своих способностях и возможностях. Он умел играть в карты, но не хотел становиться профессиональным игроком. Он хорошо владел оружием, но не имел желания им пользоваться. От Уилла он узнал достаточно много о литературе и истории, но, чтобы применить на практике свои знания, ему нужны были деньги.
Весь день он ходил от одного предприятия к другому и везде ему отвечали: "У нас не хватает работы, чтобы занять собственных людей".
Когда пришла ночь, Вэл вернулся в гавань и сел на причале, впервые осознавая, что Уилл Рейли, как надежный щит, прикрывал его от многих темных реалий жизни. Рядом с ним он чувствовал себя достойно, Уилла уважали, и это уважение автоматически переносилось на него. Теперь, когда друга не стало, он оказался одиноким, никому неизвестным мальчишкой.
Они с Рейли останавливались в отеле "Сазерн", и Уилла там обслуживали по высшему классу, но сейчас у Вэла был не тот вид, чтобы пойти туда. Можно, конечно, написать на ранчо с просьбой выслать ему денег, но пройдет несколько недель, прежде чем Баклины получат письмо в Форт-Гриффине.
Раньше Уилл всегда находился неподалеку. Даже когда они расставались всегда был кто-то, к кому Вэл мог обратиться за помощью. Теперь же он остался совсем один.
Ту ночь Даррант провел на кипе хлопка под скатом крыши портового склада, подложив под одежду газеты. Он сжался в комок и всю ночь дрожал от холода. Несколько раз вставал, пытаясь сделать поудобнее свое ложе, переворачивался с боку на бок и снова старался заснуть. Но все время мерз. Вконец измотавшись, он встал и подошел к краю причала. Река текла, огибая сваи и образовывая за ними маленькие водовороты. Недалеко стоял пришвартованный речной катер. За окном его каюты горел огонь, размытый струями дождя. Голодный, с покрасневшими от усталости глазами Вэл вернулся к своей кипе хлопка, поправил под одеждой газеты и заснул тревожным, не дающим отдыха сном. Когда он очнулся в следующий раз, все кругом утонуло в сером предрассветном тумане пасмурного утра. Дождь кончился, но облака висели низко, по-прежнему готовые разверзнуться хлябями небесными. Мимо несла свои свинцовые воды безучастная река.
Вэл сидел, размышляя о том, что ему делать.
Мимо прошаркал какой-то старик, с трубкой во рту. В руке он нес коробку с ланчем. Поглядев на Вэла сквозь круглые очки в стальной оправе, он поприветствовал его:
- Доброе утро, сынок, ты рано встал.
Вэл улыбнулся ему. Голодный и окоченевший, он не потерял чувство юмора.
- Мистер, - заявил он с серьезным видом, - вы без приглашения вошли в мою спальню. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.