Девушка протянула руку.

- Меня зовут Дорсет Бинни, - сказала она. - Надеюсь, вы простите мой не совсем женственный вид.

- Мэм, - искренне заверил я, - когда вы появились так вовремя и выстрелили так метко, мне все равно, как вы одеваетесь. И добавил: - Меня зовут Уильям Телль Сакетт, а этого мальчика - Гарри Брук, мы его недавно спасли от апачей.

Мы оба отошли в темноту и, сказав все, что нужно было сказать, прислушались. По-моему, эта банда апачей была сыта мной по горло, но она была не единственной в округе, поэтому следовало поторапливаться.

- Вы освободили и других детей, верно?

- Да, двух мальчиков и девочку.

- Девочка - моя сестра. Поэтому я здесь.

Она говорила в пустоту, потому что я уже седлал вороного. В тот момент мне не нужно было ничего, кроме как побыстрее оторваться от индейцев, потому что через несколько часов все окрестные горы будут кишеть апачами, как растревоженный муравейник муравьями.

Девушка отправилась с нами. В течение часа мы ехали по древней тропе на север, затем свернули на запад, на тропу, где я не нашел ничьих следов. Время от времени сквозь разорванные облака проглядывали звезды. Черные стены каньона придвинулись ближе, иногда нам приходилось объезжать громадные валуны. Места, по которым мы проезжали, показались мне жутко негостеприимными, да еще при такой погоде. И не обязательно было вглядываться в стены каньона, чтобы определить, до какой отметки поднимается вода после дождя. Я просто знал, что здесь после хорошего ливня на час-два образуется поток глубиной футов тридцать. Он уже спал, но не дай Бог опять дождь пойдет.

У тех, кто проложил эту тропу, не было лошадей, они ходили в мокасинах. Скоро нам пришлось спешиться и вести лошадей в поводу, потому что проехать верхом было невозможно, но я все-таки оставил Гарри в седле.

Больше всего в тот момент мне хотелось выехать из гор на равнины и может быть набрести на какое-нибудь ранчо. Но высказывать свои мысли девушке я не спешил.

Она была тоненькой и крохотной, но, похоже, отважной до безрассудства, поскольку добралась до этих мест в поисках своей сестры. У нас не было возможности разговаривать, потому что ехали мы след в след, и я не останавливался. Мы ехали по незнакомой тропе - кто знает, куда она заведет. Может прямо в лапы апачам, и в этом случае, мой скальп будет висеть в вигваме какого-нибудь воина... если он им соблазнится. Апачи любили снимать скальпы.

На вершине длинного пологого спуска мы дали лошадям передохнуть, и я оглянулся на Дорсет. Она не отставала, хотя ее лошадка делала два шага там, где вороной ступал раз. Гарри Брук за все время не промолвил ни слова.

Мы немного постояли, и она сказала:

- Небо светлеет.

Оно действительно окрасилось в серый цвет: скоро наступит день. Мы молча сидели в седлах - в разговоре нужды не было, потому что мы без слов понимали и чувствовали друг друга, чувствовали темноту ночи, опасность и прохладную сырость каньона после дождя. Мы ощущали смолистый запах сосен... и кое-что еще.

Мы ощущали запах дыма.

У меня чуть было волосы не поднялись дымом. В этих краях друзей у нас нет. Я был уверен, что мои друзья ускакали на север, значит, это не кто иной, как апачи. И костер был прямо впереди.

Мы не решались вернуться назад и не могли выбраться из каньона. Я вытащил из чехла винчестер, девушка последовала моему примеру.

- Идем тихо, лошадей ведем в поводу, - прошептал я. - Если сможем пробраться мимо них - хорошо, если нет - вскакиваем в седло и мчимся прочь. Вы с мальчиком садитесь на одну лошадь и в случае чего бегите без оглядки.

- А вы?

Я улыбнулся.

- Леди, вы видите перед собой совсем не героя. Я сделаю пару выстрелов и кинусь за вами сломя голову. Так что не останавливайтесь, иначе отдавлю вам пятки.

Мы двинулись вперед. Рассвет уже заливал небо, когда мы увидели, что каньон расширяется. Потом я заметил следы мокасин, кусочки коры, несколько сухих веток: кто-то собирал хворост. И вдруг мы услышали крики, и я знал, почему кричат индейцы.

- Может мы и сможем проскочить, - сказал я. - Индейцы сейчас слишком заняты.

Она посмотрела на меня.

- Чем могут быть так заняты апачи, что мы сможем проскочить незамеченными?

Нельзя было глядеть в эти серые глаза и врать. Да она и так догадается.

- Они поймали пленника, - сказал я, - и стараются узнать, насколько его хватит. Если он выдержит пытки и умрет с честью, они будут считать себя достойными людьми, поскольку поймали достойного человека.

Мы пошли дальше, уговаривая лошадей, чтобы они вели себя тихо, и они понимали, потому что лошади, как и собаки очень хорошо чувствуют настроение хозяина. К их инстинктивному восприятию опасности накладывается настороженность всадника. Именно поэтому человек, живущий на Западе, часто полагается на коня, его слух и зрение. Он делит с ним воду, а если понадобится, то и пищу.

Скоро мы увидели лагерь индейцев, который они разбили у откоса ручья, частично скрытый деревьями и кустарником. Ручей был не более четырех футов в ширину и четырех-пяти дюймов в глубину.

Я шел впереди с винтовкой наготове, краем глаза наблюдая за апачами.

Здесь сухое русло растянулось на ширину футов пятьдесят, большая его часть была покрыта белым песком с темными крапинами камней, часто наполовину погруженных в песок. По берегам густо разросся ивовый кустарник.

Утро было прохладным, но я чувствовал, как по спине между лопатками стекают капли пота. Я боялся, что лошади могут стукнуть копытом о камень. Мы осторожно шли вперед, приближаясь к лагерю апачей, и наконец поравнялись с ним.

Индейцы были заняты своим пленником: они стреляли в него из луков. Стрелы летели в долях дюйма от его тела, касаясь его рубашки и чуть ли не вороша волосы. По лбу пленника стекала струйка крови, которую я увидел, когда он поднял голову. Я услышал его голос, перекрывавший вопли апачей. Он пел.

Это был Испанец Мэрфи.

Да, сэр. Индейцы привязали Испанца к стволу тополя на полянке, и стреляли в него из луков, готовя себя к более серьезным развлечениям - а он пел!

В этот момент апачи ненавидели его за это, но и любили тоже, если я вообще знаю индейцев. Потому что их пленник оказался настоящим мужчиной и смеялся им в лицо. Но я понимал, что пение помогает ему поддерживать дух.

Они убьют его, это точно. Апачи были сущими дьяволами, когда дело касалось пыток и смерти, они постараются как можно дольше продлить его мучения, придумывая новые и новые

Испанец любил петь, особенно старые деревенские песни. Когда мы его заметили, он пел "Зебра Дан", а когда он, подняв голову, увидал нас в просвете кустов, то сменил мелодию на "Джона Харди".

"Джон Харди отчаянный парень, носит два своих револьвера каждый день. Он убил человека по дороге в Виргинию, но Телль Сакетт должен бежать. Я хочу, чтобы Телль Сакетт бежал!"

Он предупреждал меня! Испанец попал в жуткую переделку, но прежде всего хотел, чтобы мы спаслись. А я не осмеливался остановиться, потому что у меня на руках была девушка и маленький мальчик. Но я приметил все, что нужно. Индейцев было человек девять или десять, все воины.

Мы продолжали осторожно двигаться вперед, по коже ползли мурашки из-за страха за Испанца и нашу судьбу. Мы уже проехали лагерь, но в каждую секунду ожидали предостерегающего крика за спиной и топота догоняющих индейцев. Нам повезло, что индейцы не имели понятия, что в этих местах есть другие белые.

Через пятьдесят ярдов каньон поворачивал, и мы почувствовали себя лучше.

Похоже, скоро апачи примутся за Испанца всерьез. Я понимал, что обязан выручить его и, главное, выручить, пока апачи не изуродовали его так, что он не вынесет путешествия верхом.

Проехав еще немного дальше, я натянул поводья.

- Дальше вам придется ехать одним, - сказал я Дорсет Бинни. - Вы знаете Сонору?

- Нет.

- К северу от этих мест апачи разогнали большинство ранчеров, а те, кто остался, не станут помогать. Лучше поезжайте прямо на запад и ищите тропу. Если набредете на ранчо, попросите спрятать вас.

Она замешкалась, и я спросил:

- Почему все-таки вы здесь?

- Больше некому было спасти сестру. Я не хотела, чтобы она выросла индеанкой. - Дорсет помолчала. - Честно говоря, мы и сами живем не лучше индейцев. После смерти папы я пыталась разводить скот, но у меня не очень-то получилось.

- Поезжайте на запад, - повторил я. - Не нужно предупреждать вас об опасности, иначе вы не добрались бы до Сьерра-Мадре.

Я развернул коня, и отсалютовал ей, подняв руку к шляпе.

- Прощайте, Дорсет.

- Прощайте, Уильям Телль, - сказала она и направила лошадь по каньону, а я поехал обратно.

Я понятия не имел, что буду делать. Как можно отнять пленника у кровожадных апачей? Я не мог просто открыть по ним огонь. Индейцы моментально рассредоточатся и через пару минут окружат меня. К тому же не исключено, что они тут же прикончат Испанца.

Меня все время грызла одна штука, которую я знал об индейцах. В девяноста девяти случаях из ста они не трогают человека, пока он находится у них в лагере. Естественно, если он приехал сам, а не под конвоем.

Риск, конечно, был огромный, поскольку мы уже стреляли друг в друга. К этому времени апачи, скорее всего, знают меня в лицо, однако другой идеи в голову не приходило. И что же я буду делать, когда попаду к ним в лагерь? Как вызволить Испанца?

Я мог объясняться с апачами. Не так легко, как Тампико Рокка, но мог.

Испанец Мэрфи попал в переделку, потому что вызвался ехать со мной в Мексику, и мой долг - выручить его или умереть вместе с ним.

Оружия у меня хватало. Винчестер был полностью заряжен, револьвер, с которым я, говорят, обращаюсь удивительно быстро, висел в кобуре. Второй был заткнут за пояс.

Не долго думая, я двинулся вдоль берега сухого русла к индейцам.

Сказать, что они были ошарашены - значит ничего не сказать. Это были апачи нетдахи - "воины-убийцы" - безжалостно убивавшие всех своих врагов.

Как я уже говорил, индейцы - удивительные люди. Их воспитывали, чтобы воевать, а среди апачей нетдахи были самыми свирепыми, избранными воинами. Они уважали отвагу, и к тому же им было любопытно, что я буду делать. Может быть именно поэтому я доехал до их лагеря, и никто даже руки не поднял.

Обежав глазами индейцев, я выбрал тех, в кого нужно стрелять в первую очередь. Если начнется заварушка, у меня не останется времени выискивать цели, но если удастся уложить главных...

- Приветствую вас. Я приехал за своим другом, - сказал я на наречии апачей.

Глава девятая

Индейцы, все как один, уставились на меня яростным взглядом. Один был одет в армейский китель, другой - вылинявшую красную рубаху, остальные семеро были обнаженными, если не считать штанов и высоких, по колено, мокасин.

Один был вооружен винтовкой, двое револьверами, еще один держал в руках лук и пучок стрел. Этих я сниму первыми выстрелами. Апачи стреляют из лука так же быстро, как я передергиваю затвор винчестера, а раны от стрел гораздо тяжелее, чем от пуль. У других были только ножи, винтовки и луки лежали неподалеку.

- Человек, которого вы привязали к дереву, мой друг. Мы вместе приехали сюда и вместе дрались. Он надежный товарищ, будь то в пустыне или в горах.

Мое неожиданное появление сбило их с толку. Индейцы гадали, один ли я, их глаза обшаривали скалы вокруг лагеря. Они не могли поверить, что я осмелился заявиться в их лагерь в одиночку. Оба берега ручья, откуда я появился, заросли кустарником, вокруг валялось много обломков скал, где могли спрятаться люди.

Теперь все индейцы собрались передо мной, и я не осмеливался проехать между ними. Не спеша я поднял руку, чтобы успокоить их, а другой взял винтовку, нацелил ее на Испанца, чуть опустил дуло и выстрелил.

Пуля перебила веревку, которой Мэрфи был привязан к дереву. Он рванулся, и путы ослабли.

Вдруг один из апачей завизжал:

- Убейте его!

И я пристрелил индейца с луком, пришпорил вороного, и тот прыгнул в гущу индейцев. Я снова выстрелил, промахнулся, двинул прикладом какого-то апачи. Конь быстро развернулся, и я опять послал его на индейцев.

Из груды камней раздался выстрел, еще один... Испанец скинул обрывки веревки и бежал к лошадям апачей.

Какой-то худощавый индеец в ярости бросился за ним. Я прицелился ему в спину и плавно нажал на спуск. Индеец по инерции пробежал еще несколько шагов, наткнулся на валун и сполз на землю.

Один апачи с разбега прыгнул, схватился за седло и чуть было не вскочил на круп вороного позади меня.

Я с силой ударил, управляя конем коленями, и какое-то мгновение мы отчаянно боролись. Ноги у меня остались в стременах, и я его скинул.

Примчался Испанец на собственном коне, и мы бешеным галопом бок о бок понеслись по сухому руслу, а апачи исчезли среди валунов и принялись палить по скалам.

Неожиданно раздался стук копыт по камням, и, попридержав лошадей, мы изготовились к стрельбе, но увидели, что это Тампико Рокка и Бэттлс, разбрызгивая мелкую гальку, спускаются вниз по склону.

Мы гнали коней примерно с полмили, и почти одновременно заметили довольно широкую тропу, убегающую от ручья на север. Мы свернули на нее, перевалили через низкий холм и очутились в таком же, а может быть том же самом сухом русле.

Через некоторое время перевели лошадей на шаг, и поехали дальше, внимательно оглядывая окрестности. Никто не пытался заговорить. Я все время смотрел на тропу, пытаясь отыскать следы Дорсет, но их не было.

Теперь мы ехали по предгорьям Сьерра-Мадре. Выше в горах склоны были покрыты сосновым лесом, а здесь пышно разрослись тополя, можжевельник, дуб и ива с густым подлеском. Часто попадались маленькие ручейки.

Каким-то образом, скорее случайно, нам удалось скинуть индейцев со следа, однако мы слишком хорошо знали индейцев, чтобы расслабиться. На нашей стороне была внезапность, но индейцы в конце концов опомнятся, найдут наши следы и постараются догнать.