Через некоторое время я вернулся, и мое место занял Испанец. Я расположился отдохнуть под невысоким деревом.

Проснувшись, с трудом понял, где нахожусь. Я устал, как собака, и если я обычно сплю чутко, готовый проснуться при малейшем шуме, то теперь заснул очень крепко.

Первое, на что я обратил внимание, была тишина. Костра мы, конечно же, не разводили, и вокруг нас сгустились сумерки. Приближался вечер.

Пару секунд я спокойно лежал, прислушиваясь. Подняв голову, огляделся. Чуть дальше лежало седло - я видел, как на нем отражался скудный свет. Больше я ничего не увидел и не услышал, кроме легкого шума листьев над головой.

Правая рука сама скользнула к винтовке, ладонь сомкнулась на ложе. Один выстрел, и апачи слетятся сюда, как мухи на мед.

Я острожно скинул одеяло, подтянул под себя ноги и перекатился на колени. Взглянув туда, где лежал Джон Джей Бэттлс, я различил его очертания под одеялом. Он спал... по крайней мере, не двигался.

Рокки не было видно, его постель была пустой. Мы нарочно улеглись подальше друг от друга: это давало нам дополнительный шанс при нападении.

Еще секунду я подождал, потом вскочил и одним прыжком достиг деревьев, где слился с тенью. Все было тихо.

Тем не менее я знал, что это не простая предосторожность. Кто-то ходил возле нашего лагеря, а мы были слишком близко к апачам, чтобы спать спокойно. И все же я помнил, что апачи обычно не воюют ночью и в сумерках, потому что считают, что душа убитого ночью обречена вечно скитаться в темноте.

Вдруг что-то двинулось рядом со мной.

Луны не было, светили только звезды. Кое-где различались очертания деревьев, да дрожащий лист отбрасывал отблеск звезды.

Место, где располагался наш лагерь, показалось мне колдовским - горы, утесы, пропасти, обломки скал, лежащие среди деревьев, а сверху все покрывала ночная тень.

Я медленно опустил приклад на землю. На поясе у меня висел охотничий нож, такой острый, что им можно было бриться; кстати, иногда я так и делал. Но надеялся я не на нож, а на свои руки, сильные и мускулистые от тяжелой работы. Я ждал, готовый к любому поединку.

Вновь повторилось беззвучное движение и даже не движение, а намек на него. Меня предупредило дыхание, только дыхание, и я протянул руки.

Что-то проскользнуло между них, словно привидение. Я до чего-то дотронулся, схватил... пальцы коснулись чьих-то волос и все пропало.

Бэттлс проснулся и сел.

- Телль? В чем дело?

- По-моему, призрак, - мягко ответил я. - Кто бы это ни был, мне бы не хотелось, чтобы он подумал, что мы враги.

Но вокруг все было тихо.

Часа через два, на рассвете, мы нашли массу следов. Отпечатки сапог маленького размера. Женщина. Она ступала вокруг лагеря на цыпочках. Я почувствовал, как по спине поползли мурашки, и Рокка заметил, что мне не по себе.

- Что? - спросил он. - Боишься?

- Вспомнил... кое-кого, кого уже нет, - сказал я. - Но эти следы не ее. Они похожи: такие же маленькие и быстрые... но она мертва.

Тампико Рокка перекрестился.

- Она тебе является?

- Нет, это лишь память. Ее звали Энджи, ее следы я нашел точно так же, как и эти. Но Энджи умерла, - сказал я. - Ее убили в Моголлонах.

- Ах, вот оно что! - встрял Испанец. - Значит, ты тот самый Сакетт! Он задумчиво поглядел на меня. - Я слышал о той переделке. Я тогда был на ручье Черри-Крик, но история получилась громкой - как родственники пришли тебе на помощь.

Он снова посмотрел на меня поверх горящей сигареты, и я догадался, о чем он думает. На западных землях, где все новости передаются из уст в уста, человек быстро становится легендой. Так было с Беном Томпсоном, Диким Биллом Хайкоком, Майком Финком и Дейви Крокеттом. Чем чаще пересказывали историю, тем сильнее становился ее герой.

- Мальчик, которого мы ищем - мой племянник Орри. Его отец был одним из тех, кто приехал помочь.

- У меня никогда не было семьи, - сказал Испанец. - Я всю жизнь был один.

Джон Джей забил в трубку табак.

- Большинство людей одиноки, - сказал он. - Мы приходим в жизнь в одиночку, худшие беды переживаем в одиночку и в одиночку умираем.

- Это девушка, по чьим следам мы шли, - сказал я. Пока мы разговаривали, я не терял времени даром. - Ей нужна еда. Она взяла у нас немного хлеба, сушеных яблок и, кажется, чуть-чуть вяленого мяса.

Мы замолчали.

Все знали, что у нас впереди, но ждать было тяжело, потому мы предпочитали не сидеть, сложа руки, а действовать. Всю нашу жизнь мы действовали, и от того, насколько успешно, часто зависела наша судьба. Размышлять приходилось редко, поэтому так трудно давалось сейчас ожидание. Путешествие по горам было опасным, наше присутствие здесь - рискованным, но под лежачий камень вода не течет.

Нам оставалось лишь наблюдать за индейской стоянкой, и это тоже был риск, так как тот, за кем наблюдают, начинает чувствовать чужой взгляд.

Белый мальчик скоро появился, но все время ходил в сопровождении индейских ребятишек. Мы прождали еще целый день, а на следующий я увидел, как он взял копье и пошел один по тропе, вьющейся между скал. Я, как кошка, спрыгнул с камня, с которого следил за стоянкой, и кивнул Рокке.

Испанец занял наблюдательный пункт, а Джон Джей пошел к лошадям оседлать их на случай нужды.

Тампико Рокка двигался по тропе беззвучно, как призрак. Мы проскользнули вниз среди скал, переползли скопище огромных валунов и стали ждать мальчика.

Изменился ли он в плену? Стал ли апачи? А если так, закричит ли, когда увидит нас?

Только у него не оказалось ни единого шанса закричать. Рокка беззвучно спрыгнул на тропу у него за спиной, зажал рот и утащил в кусты.

Мальчик смотрел на нас дикими от страха глазами, затем, увидев, что мы белые, попытался что-то сказать. Рокка медленно освободил его.

- Возьмите меня с собой! - прошептал мальчик. - Меня зовут Брук. Гарри Брук.

- Сколько тебя здесь держат?

- Года два, может, меньше, но мне кажется, что всю жизнь.

- Где остальные пленники? Дети Крида и Орри Сакетт?

- Дети Крида? Я о них слыхал. Они на соседней стоянке. - Он указал направление. - Вон там.

- А сын Сакетта?

- Не знаю. Я не слышал о еще одном мальчике. С детьми Крида привезли девочку, но ей только пять лет... она очень маленькая.

У меня душа ушла в пятки. Неужели индейцы убили его? Убили сына Оррина?

Вопрос задал Бэттлс.

- Никого они не убивали, - сказал мальчик. - Я был в лагере, когда привезли всех, Мальчиков Крида и девчонку.

Сев на корточки, я спросил:

- Ты можешь к ним попасть? То есть, ты их увидишь?

- Вы не возьмете меня с собой? - В его глазах появились слезы.

- Не сейчас. Послушай, если мы сейчас возьмем тебя с собой, нам придется бежать, правда ведь? Ну хорошо, пока мы оставим тебя здесь. Будь готов к побегу. - Я показал на высокую скалу. - Она видна из лагеря?

- Да.

- Хорошо. Когда увидишь на ее вершине черный камень, приходи сюда, на это же место. Нам надо освободить остальных детей.

- Вас убьют. Там rancheria Катенни.

- Катенни? Значит, он жив?

- Конечно, жив. И все индейцы на той стоянке подчиняются ему. Он там вроде вождя.

Потом мы поспешили скрыться, боясь, что апачи проверят, почему он задержался. Индейцы не доверяли ни одному пленнику, даже если тот принял их образ жизни. Однако их ошибка заключалась в том, что они считали, что из Сьерра-Мадре невозможно убежать... или что никто не придет выручать детей.

Первое, что я сделал - отыскал кусок черного лавового камня, чтобы не медлить, когда подойдет время. Я спрятал его под кустом, мы вернулись к лошадям, забрались в седло и поехали по тропе, ведущей прочь от стоянки и огибающей утес, который уходил вниз так круто, что создавалось впечатление, что едешь по отвесной стене.

Сможет ли этот мальчишка скрыть от индейцев нашу встречу? Вопрос меня тревожил.

Едва ли он встретится с остальными ребятишками, хотя индейцы часто ездили друг к другу в гости. Кто его знает...

Но где Орри Сакетт? Где мой племянник?

Глава седьмая

Мы поднимались к высоким вершинам гор при холодном свете восходящего солнца, петляя между деревьями, с листьев которых падали редкие капли, скопившиеся от низко нависших облаков. Затем опустились на несколько сотен футов в уединенную сосновую рощу удивительной красоты. На дальней стороне рощи спадал по камням чистый, прохладный ручей, образуя глубокое озерцо.

В каждом укромном месте лежали развалины - древние развалины, наполовину погребенные в земле, заросшие кустами и мхом. В одном месте мы увидели внутри стен низкорослый, корявый кедр, которому было не меньше сотни лет.

Я спросил Рокку, но тот пожал плечами.

- Кто его знает... Их называли "Люди, пришедшие до нас", их не стало до того, как сюда пришли апачи, - равнодушно ответил он. - Многие народы приходят и уходят. Так уж ведется. "Людей, построивших каменные дома" племена, жившие в пещерах в Аризоне и Колорадо - вытеснили индейцы навахо и многих убили.

Белый человек занял земли индейцев, но и сами индейцы до этого вытеснили других. Все время повторяется одно и то же. Но по-моему, индейцев победили торговцы, а не солдаты.

- Как так? - спросил Бэттлс.

- Они дали индейцам вещи, которые те не могли сделать сами и, значит, стали зависеть от них. Теперь индейцы должны торговать или воровать, чтобы добыть винтовки и другие товары белого человека, в которых он нуждается.

Я считал точно так же.

Рокка снова пожал плечами.

- Первый белый торговец, появившийся на стоянке индейцев, привез в своих мешках их поражение. По-моему, так.

Потом времени для разговоров не осталось. Мы подошли к головокружительной осыпи и стали спускаться по ней в мрачный каньон. Добрую часть пути лошади проделали, скользя на подогнутых задних ногах. По дну каньона протекала еще не полноводная Бависпе. Это было странное, колдовское место. Я спрыгнул с коня и некоторое время стоял, прислушиваясь, не опуская рук с седла. Все было тихо, только журчала вода по каменистому руслу, да вздыхал ветер в верхушках сосен. В таких угрюмых уголках не оставляет впечатление, что за тобой кто-то наблюдает.

- Мне не нравится это место, - сказал Джон Джей Бэттлс. - Оно похоже на темную сторону ада.

Я же думал о белых детях, похищенных апачами, жалких, запуганных. Но есть вещи похуже, чем жить в этих краях. Сьерра-Мадре - необыкновенно красивые горы.

Мы приблизились к стоянке апачей, по дороге нам попадалось множество их следов. Напились у ручья - по одному, в то время как остальные с седла внимательно осматривали окрестности. Мы пересекли речку и стали подниматься по извилистой тропе.

Над соседними вершинами висели грозовые облака, в воздухе ощущалось напряжение. Rancheria Катенни находилась где-то внизу, спрятанная под слоем низких облаков. Только мы начали спускаться, лавируя между деревьями, как сплошной стеной ливанул дождь, подгоняемый яростным ветром.

Лес был плохой защитой от дождя, нам ничего не оставалось, как искать место, где переждать ливень. Мы нашли огромную упавшую сосну, верхушка которой зацепилась за скалы. Обрезав ветви с внутренней стороны, мы спрятались под ней и завели с собой лошадей. Разместились с трудом, головы лошадей и седла задевали за ствол.

Мы решили рискнуть и развести небольшой костер, чтобы сварить суп и кофе: дождь загнал апачей в вигвамы и служил надежной защитой от дыма.

Дождь еще не прекратился, когда я решил сходить на разведку. С винтовкой в руке, прячась за деревьями, я осторожно приблизился к краю утеса. Скалы были мокрые и скользкие, ливень барабанил по дождевику, но деревья хоть как-то спасали от него.

Неожиданно передо мной открылась стоянка Катенни. Из нескольких вигвамов поднимались струйки дыма, но снаружи не было видно ни одного человека.

Рядом с собой я ощутил движение и резко обернулся. Это был Тампико Рокка.

Он показал на стоянку.

- Теперь я не смогу их обмануть. Они почувствуют, что я уже не индеец. Слишком долго я ел пищу белого человека.

- Сколько там, по-твоему, человек? - спросил я. - Двадцать? Тридцать?

- Человек двадцать-двадцать пять.

Две дюжины волков... но я против них ничего не имею. Да, сейчас это мои враги, но я уважал их. В охоте и в бою апачам не было равных, они дрались ожесточенно и безжалостно, как волки, но мы все равно сделали невозможное и пробрались в их почти неприступное убежище в Сьерра-Мадре.

- Я иду вниз. Подберусь поближе и послушаю, что там творится.

Рокка уставился на меня.

- Ты сошел с ума. Апачи услышат, а собаки учуят тебя.

- Может быть. Но дождь поможет.

- Ладно, - сказал он, - идем вместе.

Предприятие наше было дерзким, но в Рокке текло достаточно крови апачей, чтобы быть осторожным.

Мы где ползком, где скользя на животе начали спускаться с горы. Время от времени останавливались прислушаться, затем двигались дальше. "Мы дураки, - сказал я себе". То, что мы делали, было не более, чем безумством, но мне надо было найти Орри, а каждый час, проведенный в этих горах, означал смертельную опасность для нас... и для мальчика.

Под проливным дождем мы подползли к стоянке. Рокка бросился к стене одного из вигвамов, я - к другому и, согнувшись под тугими струями ливня, прислушался, но не услышал ничего, кроме тихого бормотанья индейцев и потрескивания костра. Двинувшись к следующему жилищу, я заметил предостережительно поднятый палец Рокки и остановился, держа винтовку дулом вниз под дождевиком. Наконец Тампико покачал головой и тоже перешел к другому вигваму. Мы уже почти отчаялись найти детей. Может быть их вообще здесь нет?

Вдруг Рокка подал знак, и я подкрался к нему. Внутри вигвама мы услышали тихие голоса индейцев, а потом детский голос достаточно ясно заговорил на английском.