Долго у нас пробудете? - спросил портье.

- День-два. - Я помолчал. Всегда надо первому дать причину приезда, чтобы потом о ней никто не допытывался. - Работал все лето. Подумал, что подошло время немного отдохнуть. Но меня могли видеть, когда я выходил из персонального вагона, поэтому я добавил: - Я не откажусь от хорошей работы, если подвернется случай. Я присматриваюсь. Хочу получить работу проводника у охотников или что-нибудь в этом роде. Думал, что ребятам в персональном вагоне нужен проводник, но оказалось, что не нужен. Им ничего не нужно. Даже гостей.

Портье покачал головой.

- Он тут два или три дня. Я слыхал, он интересуется землей. У них есть свой проводник или кто он там.

Комната была хорошей, если такие комнаты вообще можно назвать хорошими: двойная кровать, умывальник с белой раковиной и кувшином на тумбочке, два кресла, одно из которых качалка, и вязаный коврик на полу. На другой маленькой тумбочке у кровати - керосиновая лампа, которую я не собирался зажигать. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я не собирался рекламировать, какую комнату я занял. Не отодвигая штор, я выглянул на улицу, и мне показалось, что в дверном проеме пустого дома скрывается человек.

Конечно, это мог быть какой-нибудь ковбой, которому некуда идти или у которого нет денег, либо какой-то парень, ожидающий свою девушку, но, будучи осторожным, человек продлевает себе жизнь.

Он увидит меня, когда я выйду из отеля, если только... Спустившись по лестнице, я повернул к задней стене отеля и вышел через черный ход.

Выйдя из двери, я быстро отступил в сторону и осмотрелся в темноте, сам оставаясь в густой тени. В задней двери и окне третьего дома, который стоял дальше по улице, горел свет. Наверное это и есть ресторан. Следуя по темной тропинке, которая вела мимо задних дворов, я чуть не влетел под ведро воды, которое мужчина в белом переднике собирался выплеснуть через черный ход.

- Привет, - тихо сказал я. - Ничего, если я пройду через кухню?

- Если хотите, - человек в белом переднике широко раскрыл дверь. Кто-нибудь у входа, кого вы не желаете видеть?

Лицо повара потемнело от солнца и ветра, а время избороздило его морщинами. Я бы поставил свое месячное жалование, что в свое время он немало поездил в походной кухне на перегонах скота.

Я дружески улыбнулся.

- Точно не могу сказать. Насколько знаю, за моим скальпом сейчас не охотятся, но с другой стороны, напротив вас в пустом доме стоит парень, который, кажется, кого-то ждет. Вы повар?

- Шеф-повар и посудомойка. Окончил школу поваров в лучших походных кухнях, которые когда-либо скрипели по равнинам, и ни одного недовольного ковбоя. Я жарю и пеку.

Он был широкоплечим человеком лет пятидесяти или старше, очень худощавый, со свисающими вниз седыми усами.

- Я просто устал спать на земле и вставать в три утра.

Когда мы прошли на кухню, он снова взглянул на меня.

- Наши дороги уже пересекались. Где-то в Монтане. Я был дружен с вашими родственниками из Теннесси.

- Приятно познакомиться. Понимаю, почему вы устали спать на земле. Я и сам иногда устаю.

Повар вытер руки о передник.

- Сегодня есть ростбиф. Если хотите, могу взболтать пару яиц. Обычно в такое время мы этого не делаем, но поскольку вы друг и все такое...

- С удовольствием. Я три месяца не видел яиц. Но я съем и ростбиф.

- Так и думал. - Он помолчал, оглядывая меня. - Мое имя Шафер. Герман Шафер.

- Теперь я вас вспомнил. Вы были поваром на ранчо "Ленивое О", так ведь? А я работал на "Двойном У".

- И я вспомнил. Ребята звали "Ленивое О" "бисквитом", потому что "О" было очень худое. Там была хорошая команда.

Информация там, где ее ищут, поэтому я сказал:

- Я приехал по вызову Джефферсона Хенри из того вагона. Он говорит, что у него есть для меня работа.

- Хенри? Никогда сюда не приходит. Ест в своем вагоне, но я его видел. Видел и его телохранителя. - Шафер бросил на меня взгляд из-под бровей. Знаете его? Высокий мужчина с покатыми плечами. Потяжелее, чем вы, почти с такими же черными волосами. Говорят, он умеет обращаться с оружием.

- У него есть имя?

- Джон Топп. По-моему, он с юга. Знает, что делает, но ни с кем не разговаривает. Ни с кем, кроме Хенри.

Взглянув мимо него, я увидел, что заняты только три или четыре столика. Я направился в зал, потом остановился.

- Вы сказали, что Хенри здесь два или три дня?

- Да. - Герман Шафер понизил голос. - Некоторые из ребят говорят, что его вагон стоял на запасном пути около водокачки милях в двадцати отсюда. Стоял около недели. Оттуда они выезжали верхом. Для лошадей у них были отдельные вагоны.

Никто даже не повернул головы, когда я вошел со стороны кухни и сел, выбрав место в углу, где я мог видеть обе двери и улицу снаружи. Дверной проем, где я заметил наблюдателя, находился маленько дальше и не попадал в поле зрения.

На окнах ресторана висели шторы, на столах лежали красно-белые скатерти и салфетки. Никаких оловянных мисок в этом заведении - только настоящий фарфор, толстый, но чистый.

За одним из столиков сидел владелец ранчо с женой, приехавшие в город, чтобы разнообразить еду, за другим столиком - двое железнодорожников в синих рубашках и комбинезонах. Бродячий торговец со сверкающим фальшивым бриллиантом в галстуке, а за столиком рядом с моим - девушка, довольно молодая, довольно хорошенькая, немного вызывающе одетая во все новое.

Ее взгляд на секунду поймал мой, казалось, задержался, но в следующий момент она смотрела мимо меня. Это не было попыткой пофлиртовать, ее взгляд был полуиспуганным, полулюбопытным.

Шафер вышел из кухни с тарелкой, нагруженной говядиной, яичницей и жареной картошкой. Потом пошел за кофейником и чашкой.

Когда ужин и кофе стояли передо мной, я помедлил. Мне многое предстояло обдумать. Я взял чужие деньги и намеревался честно их отработать, но были вопросы, на которые мне нужно было знать ответы.

Ничего удивительного, что в этих краях, которые многие считали дикими, у такого человека как Джефферсон Хенри, был телохранитель. Если он действительно подыскивал себе землю, ему нужен был человек, знающий эти места. Более чем вероятно, что человек в вагоне был детективом на службе у железной дороги, но не обязательно так. Я не видел также никаких причин, почему меня должны были информировать о его присутствии. Никто не говорил, что мы беседовали с глазу на глаз, а Джефферсон Хенри не делал секрета из своих поисков.

Казалось, что найти девушку, пропавшую двенадцать лет назад на такой большой территории с населением, которое беспрестанно менялось, невозможно. Прежде всего я должен найти отправную точку.

Ее отца считали погибшим, но так ли это? И что стало с матерью? Если бы я что-нибудь о ней знал, у меня в руках оказалась бы ниточка. Если ее муж действительно умер, не могла бы она возвратиться к родственникам? Или в какое-нибудь знакомое ей место?

На первый взгляд Запад казался местом, где можно легко затеряться, но в действительности дело обстояло не так. Люди редко путешествовали в одиночку, а путешественникам приходилось общаться с другими людьми, чтобы получить приют, еду, одежду или транспорт. Люди разговаривали между собой, и их пункты назначения открыто обсуждались, когда они обменивались информацией о погоде, дороге, колодцах.

Пинкертоны были ловкими оперативниками, привыкшими расспрашивать людей, некоторые из их агентов были родом с Запада, но знали ли они эти края так же хорошо, как я?

Супружеская пара с ранчо покинула ресторан. Вслед за ними поднялся торговец, попытался поймать взгляд девушки, но не смог и вышел.

Неожиданно, чуть повернувшись в мою сторону, девушка очень тихо заговорила:

- Сэр, прошу вас, помогите мне.

- Что я могу для вас сделать?

Железнодорожники выходили, и один из них задержался, глядя в мою сторону. Что-то в нем привлекло мое внимание. Он вел себя так, словно хотел со мной поговорить. Почему?

- Мой ужин, сэр. Мне очень жаль, но я не смогу за него уплатить. Я была очень голодна.

- С удовольствием заплачу за вас.

Ее положение взволновало меня. Запад - трудное место для женщины без средств к существованию. Через некоторое время я спросил:

- Вы здесь проездом?

- Да, сэр, но у меня кончились деньги. Мне нужно найти работу.

- Здесь? - В таком городке не было никакой работы для приличной девушки. Его население едва насчитывало шестьдесят человек.

- Мне... Мне нужно было уехать. Я купила самый дальний билет. Я думала, что сумею...

Обращаться по-дурацки с деньгами для меня не впервой. Несмотря на то, что одета она была вызывающе, в ней светилась свежесть и невинность. Она была такой же пугливой, как покинутый олененок, который не знает, оставаться ему на месте или бежать. Она мне понравилась сразу. То, что она была хорошенькой, несомненно подействовало, но в ее подбородке читалась восхитительная твердость характера.

- У вас нет семьи?

На этот раз мне показалось, что она солгала.

- Нет, сэр.

- Я дам вам денег. Вы можете найти работу в Денвере, Санта Фе или другом большом городе. Здесь нет ничего... - пока я говорил, меня осенила идея.

- Я хочу остаться. Мне здесь нравится.

Здесь? Что здесь могло понравиться? Это всего лишь простая железнодорожная станция, перевалочный пункт для здешних скотоводов с боковыми подъездными путями и грузовыми загонами для скота, с несколькими небольшими заведениями и домами их владельцев. Это было унылое, одинокое место, пронизывающе холодное зимой, жаркое и сухое летом, и весь год ветреное.

- Я дам вам сто долларов, - сказал я и подумал, какой же я дурак. Это был трехмесячный заработок ковбоя.

Она зарделась.

- Сэр...

- Я же сказал, что дам. Если хотите, то взаймы. Этот городок - тупик. Здесь ничего нет. - Я вспомнил свою идею. - Спросите у Германа Шафера. Может быть ему нужна официантка.

А как же Мэгги, отсутствующая владелица?

Вынув из кармана пять золотых монет, я протянул руку к ее столику и положил их на скатерть.

- Вот. Теперь у вас есть выбор. Если будете расходовать их экономно, их хватит, пока не найдете работу. Здесь достаточно, чтобы доехать до Денвера.

Она хотела что-то сказать, но я махнул рукой.

- Я и сам недавно был на мели. Я знаю, каково вам, а мужчинам в таких случаях легче.

Вынув коричневый конверт, полученный от Джефферсона Хенри, я открыл его. Там лежало несколько дагерротипов, первый - элегантно одетого молодого человека, положившего руку на спинку стула, одна нога его была слегка согнута. У него было умное, но пустое лицо.

На втором дагерротипе был тот же самый молодой человек, но на этот раз он сидел с молодой женщиной. У нее было дерзкое и вызывающее выражение лица, показавшееся мне интересным. На третьей фотографии была все та же пара, но на ней мужчина стоял, а женщина сидела, держа в руках ребенка. Две последние фотографии снимались на улице. На них оказались кое-какие детали, которые привлекли мое внимание.

Отложив дагерротипы в сторону, я долил себе кофе и взял письма. К первому письму был приколот список имен:

Ньютон Хенри

мисс Стейси Альбро (дочь Нэнси)

Связаны с:

Хэмфри Таттлом

Уэйдом Холлеттом

Имена мне ничего не говорили. Девушка, которую мне предстояло найти Нэнси Хенри, дочь. Мой взгляд вернулся к матери. Очень привлекательная девушка и сообразительная, если я в этом хоть что-то смыслю. В ней также было что-то, что вызывало беспокойство. Знал ли я ее? Где? Когда? Или просто где-то встречал?

Мать к этому времени стала старше меня, но не намного. Ньютон Хенри женился на Стейси Альбро, Нэнси была их дочерью. Ньютон или она были каким-то образом связаны с Таттлом и Холлеттом. Отчет бюро Пинкертона был очень детальным. Они потратили кучу времени и денег и не дали ни одного ответа, а для них это было необычным. Почти невозможным при данных обстоятельствах.

Лицо, которому адресованы письма, гласил их отчет, скончалось. Письма не давали даже намека на местонахождение девушки.

Когда я складывал бумаги, чтобы положить их в конверт, фотография мужчины с невестой упала на пол. Девушка за соседним столиком подняла ее, чтобы передать мне. У нее вдруг перехватило дыхание.

Нагнувшись, чтобы поднять фотографию с пола, я посмотрел на нее снизу вверх. У нее побелели даже губы.

- Что случилось? - Я выпрямился. - Вы знаете их?

- Знаю их? О, нет! Нет! Просто... просто она такая красивая!

Она отдала мне дагерротип - с неохотой, подумал я.

- Спасибо. Я думал, они вам знакомы.

- Это ваши родственники?

- Нет, это люди, которых я стараюсь отыскать.

- Да? Вы полицейский?

- Нет, это деловая необходимость.

Она поднялась, чтобы уйти.

- Вы не сказали, как вас зовут.

- Вы тоже. - Она очень мило улыбнулась. - Я Молли Флетчер.

- Я Майло Тэлон. - Взгляд в сторону кухни убедил меня, что Герман занят работой. - Кажется, Герман занят, но если хотите остаться в этом городе, советую поговорить с ним. Может ему нужна помощь.

Она поблагодарила меня и ушла. Я проводил ее взглядом до дверей и смотрел, как она направилась к отелю.

Допустим, всего лишь допустим, что человек на другой стороне улица наблюдал не мной, а за ней? В этом был смысл. Она очень хорошенькая.

Я начал перечитывать письма одно за другим, но мысли мои были не с ними.

Кто Молли Флетчер? Почему она приехала сюда и почему решила остаться? Было ли случайным ее присутствие в ресторане? И почему она обратилась именно ко мне? Конечно, она могла просто ждать, пока кто-нибудь останется один, но торговец ясно дал понять, что ему нужна компания. По-моему, я нравился женщинам, хотя никогда не знал, почему. Может быть потому, что рассказывал им о далеких землях, которые они никогда не видели?