Я развел костер и сварил кофе и кашу, поскольку у меня появилось предчувствие, что в дальнейшем мне придется есть меньше и реже. На рассвете, снова сев в седло, я переехал через перевал, пересек Пайн-Крик и развернулся назад.

Здесь было множество следов. Большинство из них неделю назад оставили копыта добротно подкованных лошадей, каких можно видеть на хорошо управляемом ранчо. Нигде не было и малейшего следа, который мог бы свидетельствовать о том, что на горе когда-то стоял фургон.

На месте, где были сожжены мои пожитки и мулы, меня ждал сюрприз. Кроме почерневшей от огня растительности, не было никаких примет, что здесь когда-то горел огромный костер. Кто-то проделал тяжелую работу, уничтожая все улики. Даже ступицы колес исчезли. Вероятно, их оттащили подальше и сожгли.

Обследовав все вокруг и ничего не найдя, я снова поехал на поляну, где когда-то оставил фургон. Я был настороже, в любой момент ожидая появления всадников, и винтовку держал на луке седла. Неизвестно, сколько у меня было врагов, но если меня найдут, за жизнь свою не дам и ломаного гроша.

Сидя у костра, я чувствовал себя бесконечно одиноким. Мое сердце разрывалось от боли при мысли об Энджи. Я долго жил один до того, как встретил ее. Никто бы не мог похвастаться передо мной более верной и преданной женой.

В семье Сэкеттов я был старшим. Когда пришла беда, первым покинул родное гнездо и ушел на войну. Жили мы в Теннесси, на высоких холмах. У нас никогда не было рабства, и мы ни на кого не смотрели свысока. Поэтому, когда началась Гражданская война, я по зову сердца отправился на Север и присоединился к Союзу.

Я сражался за Союз и в его лице за мою страну. А все Сэкетты и их родственники - потомственные бойцы. Мы всегда готовы взять оружие и идти сражаться. Это у нас в крови.

Так я присоединился к Шестой кавалерии в Ойо и прошел с ней до конца войны. После победы отправился на Запад в поисках удачи.

Туда же двинулись Тайрел и Оррин. Они ушли незадолго до конца войны или сразу после нее - искали дом для мамы и нашли его. Тайрел приобрел себе имя благодаря меткой стрельбе, но в мирное время пошел учиться и стал юристом. Оррин тоже изучал право, и его назначили на важную должность, так что теперь он сидел в офисе.

А я вот сидел здесь ни с чем. У нас с Энджи в высоких горах Колорадо были золотые прииски, но добыча золота - дело нелегкое, мы могли работать только два месяца в году. Но что я действительно хотел, так это иметь собственное ранчо. На то золото, что я добыл, купил скот, имущество, и мы направились на Запад, к Тонто-Бэйсин. Теперь по чьей-то злой воле все разрушено, Энджи погибла, а за мной охотились. И не было ни одного друга, который мог бы встать со мной плечом к плечу. Только кольт и винчестер.

В этой стране нас, Сэкеттов, было много. Ландо, Фэлкон, Тайрел, Оррин и еще многие другие - все прекрасные ребята. Члены нашей семьи умели постоять друг за друга, но мы были рассредоточены по огромной территории, рассчитывать на чью-то помощь я не мог.

Загасив костер, я забрался под деревья, где привязал коня, вытянулся на одеялах, закрыл глаза и заснул.

Когда я поднялся и повел лошадь к воде, солнце было уже высоко. Пока варил кофе и жевал вяленое мясо, мой жеребец пасся на маленькой лужайке, где сквозь мерзлую землю пробивалась трава. Меня не оставляло беспокойство, раздражение росло, и я знал, что это такое. Гнев во мне вскипает долго, и какое-то время я могу владеть собой, но это до определенного предела. Когда перейден Рубикон, рыдают даже черти...

В то утро я нашел Энджи.

Совсем рядом с поляной, где когда-то стоял фургон, не более чем в десяти ярдах, мое внимание привлекла трещина в скале. Несколько минут я стоял, разглядывая ее, и в душе зародилось страшное предчувствие. До последней секунды мозг мой никак не хотел смириться с обрушившейся на меня бедой. Я все еще хотел верить, что Энджи жива, что ей как-то удалось спастись и что я найду ее.

Эта трещина ничем не отличалась от остальных. Кусок скалы по каким-то причинам стал отламываться, и трещина глубоко ушла в глубь горы. Расщелину кто-то совсем недавно завалил землей, камнями и сухими ветками. Работа, видно, делалась в жуткой спешке. Все здесь настораживало. Я тронул завал и под обломками и ветками нашел Энджи.

Ее задушили, но она оказала яростное сопротивление. Ее ногти стали темными от засохшей на них крови, а под ними были кусочки кожи. Она дралась и царапалась, отбиваясь от своего мучителя.

Сильный холод сохранил ее тело, но я не мог найти в себе сил смотреть ей в лицо. Через некоторое время, которое показалось мне вечностью, я взял одеяло и завернул ее. Потом поехал вниз, туда, где был костер - там осталась моя лопата. Убийца воспользовался ею, чтобы регулировать огонь, а потом отбросил в сторону и забыл о ней.

Выше на горе я нашел площадку, где было побольше земли, вырыл могилу и похоронил свою жену. Когда все было закончено, я обложил могилу камнями, а потом, взяв свой охотничий нож, сделал грубый крест. Острым концом вырезал на нем слова:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ

ЭНДЖИ

СЭКЕТТ

УБИТА НЕДАЛЕКО ОТ ЭТОГО МЕСТА

25 АПРЕЛЯ 1877 ГОДА

Теперь, кто бы это ни сделал, мог больше не сомневаться, что я жив. Не те, кто преследует меня и, скорее всего, не знает всей правды, а он, убийца Энджи, теперь узнает об этом.

Проверив оружие, я поехал вниз с горы. Ставки были сделаны. Они будут охотиться за мной, но я тоже буду охотиться за ними, и жалости к ним не будет. Во мне горело неутомимое, болезненное, страстное желание настичь их по кровавым следам. И пусть они узнают - это им бороться не с одинокой беззащитной женщиной.

В те дни в Глоубе было совсем мало настоящих домов - несколько лачуг и палаток рассыпались вдоль берега Пайн-Крик. Но здесь было три салуна. Я подъехал к первому из них, соскочил с седла и предстал перед людьми, уставившимися на меня.

Я был выше большинства мужчин - шесть футов три дюйма. Сапоги еще прибавляют росту. Обычно люди на меня смотрят - такой великан всегда привлекает внимание. Но на этот раз интерес, возможно, вызван чем-то другим.

В баре сидело семь или восемь мужчин. Человек с квадратной челюстью недолго изучал меня, потом поднял свой стакан и, посмотрев на меня поверх него, крикнул:

- Эй, приятель, ты, кажется, пришел сюда не веселиться?

- Мне нужны сведения. Я ищу хозяина того ранчо, люди которого работали в районе Моголлон пару недель назад.

Никто не ответил. Наконец человек, стоявший рядом со мной, сказал:

- А в чем проблема, мистер?

- На владельца этого ранчо работают двое людей, имена которых мне известны - Макон и Дэнсер.

- Послушайся доброго совета, - заговорил коренастый человек, - забирай свою лошадь и проваливай отсюда.

- Я не просил советов.

Смуглый человек усмехнулся, глядя на меня, но это была отнюдь не дружеская усмешка.

- Как, проклятый ты дурак! - воскликнул он. - Макон - самый ловкий стрелок по всей стране.

- Ты назвал меня проклятым дураком?

Он поставил на стол свой стакан.

- Так что же?

Он ждал, что я потянусь к револьверу, но я не мог полагаться на израненную руку и надеяться удержать оружие. Поэтому я просто ударил его.

Мой противник был почти так же высок, как и я, и немного тяжелее может быть, около двухсот фунтов. Но первый удар имеет большое значение. На это я и рассчитывал. Мой левый кулак влепился ему в зубы, а правый, описав дугу, обрушился на ухо. Ухо треснуло, из него потекла кровь. Рука смуглолицего скользнула к револьверу, но я схватил его за пояс, дернул к себе, а потом резким движением отбросил назад. С глухим треском он стукнулся о стену, но тут же вскочил и ринулся на меня. И снова я дал ему отведать вкус суставов моих пальцев, а потом двумя кулаками ударил в живот. Он согнулся и стал оседать, а я отшвырнул в сторону его револьвер.

- Когда снова захочешь со мной поговорить, - заметил я, - обращайся ко мне "мистер".

Потом подошел к бару и взял виски.

- Почему вы разыскиваете хозяев этого ранчо? - спросил человек с квадратной челюстью.

Человек, которому только что здорово досталось, медленно поднимался с пола. Мне пришлось достать оружие. Долгая стрельба была мне не под силу, но один раз, если понадобится, мой шестизарядник должен послужить. Теперь дуло его смотрело на моего противника.

- Если ты - приятель Макона, - сказал я, - то передай ему, что он меня не убил. Но в следующий раз я надеюсь посмотреть ему прямо в лицо.

Человек с квадратной челюстью взглянул на меня холодным, твердым взглядом.

- Вы хотите сказать, что Сонора Макон выстрелил вам в спину?

Левой рукой я сдвинул шляпу. Теперь все могли видеть бледный шрам от пули, еще свежий, вокруг которого военный врач выбрил волосы.

- Я не узнаю его, если увижу, но ему знакома моя спина. Он подстрелил меня на утесе наверху горы Бакхед.

- В это трудно поверить.

- Не сомневайтесь. - Я допил виски и отступил от стойки бара. Передайте тем, кого из них увидите, что я их разыскиваю. Они гнали меня через горы, измученного и оборванного, когда я был ранен и безоружен. Но теперь я буду гнать их. Скажите всем из этой шайки, что они могут гоняться за мной и стрелять, пока не выбьются и сил, но я все равно настигну их.

- Слишком красиво говоришь, незнакомец.

- Все, кто сомневается, могут пойти и спросить.

- На этом ранчо сорок человек, сорок очень крепких парней. Сорок отличных парней.

- Отличных парней? Мистер, один или двое из этих ребят убили мою жену, убили моих мулов и скот, сожгли мой фургон.

- Убили твою жену?

В зале наступила тишина. Мужчины застыли. Они молча смотрели на меня, держа в руках кружки и стаканы.

- Я оставил свою жену возле фургона и пошел искать удобный спуск с горы. Примерно часом позже кто-то выстрелил в меня, потом разыскивали мое тело. Я слышал разговор, слышал имена Макона и Дэнсера. Моя жена была прекрасной женщиной. Ее задушили, мистер, и тот, кто это сделал, носит на лице ее метки. Под ее ногтями были кровь и куски кожи. Потом этот человек уничтожил моих животных и скарб и попытался стереть все следы своих действий. Он убил мою жену двадцать пятого числа прошлого месяца. Мистер, в это время здесь, в горах, не так уж много людей. Так что я найду его.

В зале шумно заговорили. Лицо мужчины с квадратной челюстью было бледным и словно окаменело. Он молчал, потом повернулся к бармену.

- Я выпью еще, - глухо произнес он.

Руки бармена оставались лежать на стойке.

- Тот, кто убивает женщину - грязный подонок. Я с удовольствием помогу веревкой, мистер, - проговорил он.

Один из мужчин вступил в разговор:

- Кто вы, мистер? Мы вас не знаем.

- Телль Сэкетт, - представился я. - Уильям Телль Сэкетт из Теннесси, Колорадо и многих других мест.

- Вы родственник стрелку из Моры?

- Его брат. Когда-то учил его стрелять. И когда он брался за оружие, то прекрасно справлялся с ним.

Человек, стоявший рядом со мной, допил содержимое своей кружки и вышел на улицу.

- Кто это? - спросил сидевший за столиком.

- Полагаю, скотовод, - ответил другой. - Мне он не знаком.

Некоторое время все молчали. Бармен спросил меня:

- Вы ужинали сегодня, мистер? Садитесь за стол, я вас обслужу.

Силы возвращались ко мне, но эта короткая драка оказалась слишком тяжелым и преждевременным испытанием. Я почувствовал страшную усталость. Положив револьвер в кобуру, подошел к столу и тяжело опустился на стул.

Бармен принес мне еду и кофе, и я поблагодарил его. Мысли об Энджи не покидали меня, глубоко внутри что-то жгло, словно холодный огонь. Он грыз мои внутренности до тех пор, пока во мне не осталось ничего. Я не мог больше ни о чем думать, ни о чем мечтать... кроме как о человеке, которого хотел найти и которого хотел убить.

О человеке... или о людях? Возможно, их было несколько.

Глава 6

Покончив с ужином, я вышел на улицу и остановился там, где гулял ветер. Ночь была бурная. Облака неслись по широкому черному небу, таинственно освещаемому то и дело прячущейся луной. Мою грудь разрывали одиночество и боль.

Энджи!.. Энджи умерла ужасной смертью и в одиночестве. На нее напали, когда она ждала меня. Ей так и не выпало пожить семьей, вырастить детей. Она столько времени провела одна, прежде чем я нашел ее высоко в горах Колорадо.

Энджи, красивая, нежная и чуткая. Она не могла вынести вида страданий, только и думала о том, чтобы моя жизнь была счастливее. А я видел очень мало радости, пока в моей судьбе не появилась Энджи.

Теперь ее больше нет, и сама эта мысль была для меня невыносимой.

Глубоко внутри меня закипала ужасная ярость. Я сознательно сдерживал ее пламя, ждал, зная, что мое время настанет.

Мой жеребец повернул голову и, как мне показалось, укоризненно поглядел на меня. Было поздно и холодно, а его даже не накормили. Достав винчестер, я забрался в седло и вывел лошадь на пустынную улицу, по которой крутились пыль да сухие листья.

В городке не было приличной конюшни, а только загон. В нем стояло несколько лошадей, и их хвосты развевались на ветру. Валуны и крутой склон горы частично защищали их от ветра. Я снял сбрую, положил ее на специально отведенное для этого место, растер коня пучками травы и отвел в стойло, постояв немного, пока он хрустел зерном из мешка. Это был маленький мешок, но в нем помещалось достаточно, чтобы лошадь могла вынести долгий и трудный переход.

Я осмотрел освещенные окна. Их было мало. В городе вставали рано, и в этот час уже почти все спали. Только несколько огоньков светилось в домах, где жили люди, которых я не знал. Сколько таких городков я перевидал за свою жизнь! Одинокий всадник - чужой везде, куда бы он ни приехал. Так было со мной до тех пор, пока я не встретил Энджи. И вот теперь все снова.

В том месте, где сточная вода уходила в землю, была небольшая канава. Три раза я аккуратно переступал через нее. Но сейчас печаль настолько переполняла меня, что я забыл о ее существовании. Возвращаясь в салун, я поспешно соскочил с седла, попал ногой в канаву и упал... Это спасло мне жизнь.