Справа и слева от меня были глубокие каньоны, куда с головокружительной высоты срывались водопады, когда, конечно, для этого была вода. Я не знал, смогу ли взобраться наверх, но я должен был попытаться. А забраться мне предстояло достаточно высоко.

Дюйм за дюймом я стал прокладывать себе путь назад и вверх, стараясь, чтобы винтовка не стучала о камни. На скале были выступы и щели, росли трава и кустарники, встречались участки отвесной стены и несколько естественных лестниц. Я с трудом мог перемещать свое тело, но все же заставил себя подняться на несколько футов. Потом передохнул и двинулся дальше. Без сомнения, поблизости не было апачей, иначе они бы услышали меня.

В отраженном свете, исходившем от скалы, я увидел куст можжевельника и выступ за ним шириной не более трех футов. Очевидно, он вел вдоль склона, пусть даже и недалеко. Здесь был пласт песчаника, который остался после того, как более мягкие породы были смыты водой и выветрены - в этих горах такие места встречались часто. Это давало мне возможность передохнуть и хоть как-то скрыться от людей, находящихся внизу.

Тяжело дыша, я миновал можжевельник и устроился на выступе. Теперь, когда я нашел это маленькое укрытие, у меня уже не осталось больше сил. Очень трудные дни, которые мне пришлось провести в седле, пробираясь по горам, мои раны - все это внезапно дало о себе знать. Я лег на землю, и меня поглотила темнота. Ночь была ясной, воздух чистым, звезды яркими, и я заснул.

Разбудил меня крик. Я очнулся от тяжелого, глубокого сна, открыл глаза... и с трудом пришел в себя. Затем сел, обливаясь холодным потом. День был в разгаре. Внизу, среди скал, где я до этого скрывался, стояли люди.

Они были совсем близко. Я попробовал подняться, но не смог. Ноги оказались слишком слабы, чтобы держать мой вес, и я снова опустился на землю. Немного наклонившись, я смог разглядеть собравшихся внизу. Их было человек двадцать. Я видел лошадей, стоящих около реки в низине. Ковбой держал их в загоне, сооруженном с помощью натянутой веревки.

Откинувшись назад, я нащупал приклад винчестера и притянул винтовку к себе.

- Хорошо, - сказал я, - вы меня поймали. Но за то, чтобы меня схватить, вы заплатите.

Я проговорил это вслух, пристраивая винчестер так, чтобы можно было из него стрелять.

И тогда раздался грохот над моей головой, галька посыпалась вниз, задела мое плечо и упала где-то внизу. За ней поднялось небольшое облачко пыли.

Так, значит, они вышли и наверх. Остается только достойно встретить судьбу.

Глава 14

Боб О'Лиэри посмотрел сквозь стакан, который вытирал, и поставил его к другим на полку буфета. Он делал вид, что все в порядке, но внимательный наблюдатель сразу бы понял, как бармен обеспокоен и напуган. Про себя Боб молил Бога, чтобы эта ночь наконец кончилась. Хотя бар был наполовину полон, в нем стояла глухая, взрывоопасная тишина.

Эл Забриски сидел за столиком в углу вместе с Барнсом и Бриско. О'Лиэри знал всех троих, они были из Мобити и Таскоса. О них ходили всякие слухи. О'Лиэри страстно желал, чтобы они ушли, но он был достаточно умным человеком, чтобы приказать им убраться. Забриски пил, и ирландец знал, чем такая гулянка может кончиться.

В салуне сидел и Свэндл. Он держался в стороне от всех, выглядел похудевшим, постаревшим. У него был усталый вид. О'Лиэри кое-что знал о событиях в "Ленивой А" и догадывался, чем это кончится. Свэндл вложил все до последнего цента в стада, вступив в долю с Вэном Алленом. Всего несколько недель назад животные закончили длинный переход по пустынным местам. При этом часть скота погибла. Чтобы восстановить качество скота, нужно было какое-то время пасти его на сочной траве Тонто. Свэндл не хотел принимать участия в той драке, в которую их втянул Аллен, но он не мог выйти из игры, не потеряв при этом всего.

О'Лиэри протирал очередной стакан, когда входная дверь открылась. Он взглянул на вошедшего и почувствовал, как мороз пробежал по коже. Ему показалось, что перед ним не кто иной, как Телль Сэкетт. Только потом он понял, что этот человек тяжелее и как-то массивнее Телля. Его волосы спускались до плеч, и на щеке белел шрам.

За поясом нового гостя торчали два револьвера, его куртка из оленьей кожи с бахромой была расстегнута, открывая рукоять третьего. Он только что прибыл, выглядел усталым и весь был покрыт пылью. На мгновение человек остановился в дверях, давая глазам привыкнуть к освещению. Носу его не раз доставалось в драках, и весь его вид выказывал необузданность характера, что заставило О'Лиэри замереть. Путник подошел к бару, гремя шпорами. Это был огромный, сильный человек с движениями гордо выступающего льва.

- Ржаной, - бросил он, а затем неспешно оглядел зал. Его глаза заметили Забриски, задержались на нем, потом изучили Барнса и Бриско.

Бриско, самый молодой из этой тройки, увидел его первым и что-то сказал остальным вполголоса. Забриски посмотрел в сторону бара.

Нолан Сэкетт заметил его взгляд и обратился к Элу:

- Там, внизу, на дороге, я встретил людей, которые говорили, что вы преследуете Сэкетта.

- И что же? - раздался голос Забриски.

- Мое имя - Нолан Сэкетт, я из рода Железных Горных Сэкеттов, и я прибыл сюда только для того, чтобы помочь своему родственнику.

Эл Забриски допил стакан. Он не был еще по-настоящему пьян, и остаток здравого смысла твердил ему, что плата идет только за убийство Телля Сэкетта. А этот огромный, ощетинившийся волк, который задирал его, вовсе ни при чем. Нолан Сэкетт пользовался всеобщим уважением... Его хорошо знали ганфайтеры и разбойники - от Майлс-Сити до Дюранго в Мексике.

Имя вновь прибывшего быстро облетело зал. Сразу возникло общее мнение, звучавшее довольно громко: "Нолан Сэкетт? Оставьте его в покое".

- Мы охотимся не за тобой, - сказал Забриски.

- Мистер, вы охотитесь за Сэкеттом. Не сомневаюсь, тот, кого вы преследуете, заставит вас съесть револьвер, который вы заткнули за пояс. И учтите, когда охотитесь за одним Сэкеттом, вы просто вынуждаете остальных преследовать вас. Не знаю, успел ли я к жаркому делу, но решил подравнять все углы. Кажется, ты еще не клейменный теленок? Пора поставить на тебе клеймо Сэкеттов.

В комнате находилось еще пятеро вооруженных людей, сражающихся за "Ленивую А". Свэндл сидел возле бара почти на линии огня.

В первый раз в жизни Эл Забриски приготовился отказаться от своих обязательств. Он был наемником, а здесь его не ждало ничего, кроме неприятностей с большой буквы. Он уже начал было говорить, но рукоятка револьвера оказалась всего в нескольких дюймах от его руки. Что-то его толкнуло, он подумал: "Черт с ним!" и схватился за оружие.

Глаз у Забриски был быстрым и верным, но он опоздал, хотя и увидел, как шевельнулась рука Сэкетта, и ослепительно яркая вспышка взорвала полумрак зала. Пуля, вылетевшая из ствола сорок пятого калибра, ударила его в живот.

- Что?.. - Он хотел узнать, что с ним случилось, но об этом ему могла сказать только смерть. Оседая на пол, он услышал выстрелы, и тьма сомкнулась.

Барнс лежал на полу. Слишком резко отодвинувшись при первом выстреле от стола, он опрокинулся на стуле и когда поднялся, то получил пулю в правый висок.

Как только началась стрельба, Бриско кинулся в сторону, выбираясь с линии огня, и выронил револьвер. Тот лежал на полу в нескольких дюймах от его руки. Бриско посмотрел на револьвер, потом на Нолана Сэкетта, который стоял, широко расставив могучие ноги.

- Давай, сынок, - нежно проговорил Нолан, - давай, не падай духом, подними его. Ничто не вечно на земле.

Бриско обливался потом. Револьвер был рядом. Он мог схватить его, поднять и выстрелить. Честолюбие твердило ему, что он должен так сделать, но у тела было больше здравого смысла, и мышцы отказались повиноваться. Он медленно отполз назад.

Нолан Сэкетт шагнул к нему.

- Вот, мальчик, ты можешь взять его, - он толкнул револьвер ногой ближе к Бриско. Тот отпрянул назад, словно металл был раскален докрасна.

Нолан Сэкетт укоризненно покачал головой.

- Сынок, прими мой совет. Никогда больше не связывайся с этим. Кто-нибудь накормит тебя свинцом.

Он снова повернулся к бару и очень удивился при виде высокого элегантного молодого человека в костюме из мягкого черного сукна, черной плантаторской шляпе и в испанских сапогах, державшего под прицелом людей, сидящих за другим столом.

Его револьвер с перламутровой рукоятью был инкрустирован золотом. Товарищ этого великолепного оружия выглядывал из кобуры. Не отводя взгляда от цели, незнакомец сказал:

- Привет, Нолан. Я Пармали Сэкетт, с Хайлэнд-Рим.

- Сэкетт с Хайлэнд-Рим? Много о вас слышал, но никогда ни с кем не встречался.

- Эти парни, кажется, немного погорячились, - проговорил Пармали. Думаю, это была хорошая мысль - привести их в чувство. - Он сунул револьвер в кобуру. - Я закажу выпить, Нолан, а если эти парни вздумают вспылить, мы их поделим. И поделим поровну.

- Только в том случае, если вы возьмете нас в компанию, - раздался голос от дверей.

Сэкетты повернулись, чтобы посмотреть на вновь вошедших.

Орландо Сэкетт и Жестянщик, только что приехавшие в Глоуб, прошли через зал к стойке и были радостно встречены.

Пармали повернулся к Свэндлу:

- Насколько я понимаю, вы - один из владельцев "Ленивой А"?

Свэндл выпрямился.

- У меня нет при себе оружия!

- Вам оно не понадобится, - возразил Пармали. - У меня есть деловое предложение. Сколько имущества входит в вашу долю?

- Мы вели сюда три тысячи голов или чуть больше. Сколько-то потеряли при перегоне.

- Хотите все это продать?

- Что? - удивился Свэндл и уставился на него. - Продать вам?

- Почему бы и нет? Мне говорили, что вы вложили в эти стада все, что у вас было. По моим сведениям, вы не принимали участия в травле Телля.

- Нет, не принимал. Могу поклясться. Это дело одного Аллена.

- Прекрасно. Я выкуплю вашу долю, всю целиком.

- Вы становитесь партнером Аллена? - Совершенно верно.

- Послушайте, - запротестовал Свэндл, - скот рассеян по долинам. Никто даже не пытался обустроить его с тех пор, как случилась эта беда. Деньги почти кончились - они ушли на погоню за вашим родственником. Аллен никого не слушает. У него навязчивая идея... Или он просто боится смерти.

- Решайтесь: вы остаетесь в доле и рискуете потерять все или продаете свою долю сейчас.

- Я купил дешево и продам дешево. Мы приобрели наш скот в Чихуахуа почти даром.

- Назовите вашу цену.

Свэндл колебался, хотя знал: в его интересах согласиться. Уже несколько дней он думал об этом, даже порывался уехать. Теперь у него был шанс получить достаточную сумму, чтобы начать дело на новом месте.

Где правда в свалившейся на него беде, он не знал. История, рассказанная Теллем Сэкеттом, звучала убедительно. Аллен же вел себя странно. Большинство тех ребят, которых наняли еще в Техасе, ушли. Остались лишь наемные убийцы или бродяги.

Свэндл пытался урезонивать партнера, но тот не внял. Он предложил продать его, Аллена, долю скота и всего имущества, но тот отказался и продавать и покупать.

У Свэндла была хорошая репутация. Он дорожил этим, зная, что на Западе как нигде репутация играла в делах огромную роль. И он назвал свою цену. И она была очень низкой. Она была настолько низкой, что Пармали Сэкетт не смог бы отказаться от своего предложения, даже если бы изменил решение.

- Вы не представляете, во что себя втягиваете, - предупредил Свэндл. Вэн Аллен - опасный человек, а сейчас он просто одержимый. Убить Телля Сэкетта - его навязчивая идея.

- Если он до сих пор его еще не убил, то уже и не сделает этого. Пармали Сэкетт вынул из кармана письмо. - Вы знаете Фитча и Чарчилла, адвокатов из Прескотта?

- У меня было с ними дело.

- Они меня представляют. Их офисы находятся в Банке в Аризоне, и там на депозите достаточно денег, чтобы оплатить счет. Передайте это Тому Фитчу или Кларку Чарчиллу. Вы можете написать мне бумагу о продаже прямо сейчас?

Свэндл попросил принести лист бумаги. Пармали прочитал документ и повернулся к людям "Ленивой А":

- Вы были свидетелями нашей сделки. Теперь я равный партнер в "Ленивой А". С этого момента вы уволены. Насколько я понимаю, вас наняли без ведома мистера Свэндла с целями, нисколько не касающимися ухода за скотом. Следовательно, плату за услуги взыщите с мистера Аллена... Или можете пойти в суд и подать на меня иск.

Мужчины медленно поднялись. Им не понравилось то, что они услышали, и еще меньше им понравился этот разряженный пижон. Он явился сюда без предупреждения, даже не поставив их в известность относительно своих планов, а теперь уволил.

- Мы найдем другой способ взыскать плату, - процедил сквозь зубы один из них.

Пармали кивнул:

- Конечно. Оружие у вас при себе. Можете свести счеты немедленно.

Оценив сложившуюся ситуацию, Барни Миффлин решил, что драться у него нет никакого желания. Очевидно, за всю - езду и стрельбу он уже ничего не получит. А тут можно и головы лишиться. Сэкетты доказали, что большие мастера "клеймить бычков".

- Как насчет него? - Барни указал на Нолана.

- Если вы будете стрелять по одному, он останется в стороне. Ну, давайте, джентльмены, очередь выстраивается справа. Начинайте или заткнитесь.

Барни постоял в нерешительности, потом пожал плечами.

- Ставка слишком высока, - сказал он. - Мы уедем!

Пармали демонстративно повернулся к ним спиной, но Барни, наблюдательный молодой человек, заметил, что он смотрит на них в зеркало.

Выйдя на улицу, он сказал:

- Хотел бы я работать на них. Вот это действительно хозяева!

- Черт! - проговорил другой и сплюнул в дорожную пыль. - Им не нужна помощь. А знаешь, - прибавил он, - я бы очень хотел оказаться маленькой птичкой и сидеть где-нибудь поблизости на дереве, когда разыграется главное представление.