- Я пойду и...

- Я еду вместе с тобой, - тихо сказала Эйлин Малкерин. - это мое ранчо, к тому же мы с Хуаном знакомы. Мы поедем вместе.

- И я с вами, - вызвалась Мариана.

- Нет, ты останешься, - нетерпеливо возразил Шон. - Ехать придется далеко и по жаре, тем более, что мы даже понятия не имеем, что за это время с нами может случиться и куда заведет дорога.

- Мне кажется, капитан, ты забываешь, что сюда придет Андрес. И он силой увезет меня, а поэтому, если ты не хочешь, чтобы брат Майкл погиб в перестрелке, пытаясь защитить меня... пойми, Андрес не остановится не перед чем, уж я-то знаю.

- Она могла бы составить мне компанию, - вмешалась в их разговор Эйлин Малкерин, - надеюсь, она сумеет удержаться в седле и не станет хныкать.

- Мое детство прошло на ранчо. Я начала ездить верхом почти одновременно с тем, как научилась ходить.

- Но это же смешно! - запротестовал Стэндиш. - Сеньора, куда, скажите на милость, вы собрались? Ехать в горы ради того, чтобы повидаться с каким-то там индейцем, который был знаком с вашим мужем! А что, если он ничего не знает! В любом случае, ваш покойный супруг оба раза привозил очень мало золота. Если бы там этого золота было больше, то неужели вы думаете, что он не забрал бы его? В конце концов, возможно, что старика уже нет в живых.

- А ты что, можешь еще чего-нибудь предложить? - тихо спросила Сеньора. - Уин, я знаю, каково тебе сейчас, но другого выхода у нас нет. Это золото уже дважды выручало нас, и, может быть, на этот раз нам снова повезет. А что еще остается делать? Отдать им ранчо? Или превратить эти холмы в поле битвы и полить землю кровью? Да я скорее погибну здесь, чем отдам хотя бы акр своей земли!

- Ну что ж... Езжайте, если так надо. - Немного помолчав, он добавил, - Майкл, а ты как? Продержишься? Я хотел доехать до города и поговорить с Пио. Может быть он сможет что-то для нас сделать... или хотя бы посоветовать. Он разумный человек.

- Не стану спрашивать, как долго тебя не будет, - сказал Майкл, - но я останусь и пробуду здесь столько, сколько будет нужно. Мне нечего бояться.

- Теннисон остался на шхуне, и сейчас они стоят на якоре или у мыса Дьюм или выше по побережью. Ты знаешь, где. Я велел им любой ценой уберечь "Госпожу Удачу". Он будет курсировать недалеко от берега, твой сигнал они обязательно заметят.

- Со мной будет все нормально, - тихо отозвался Майкл.

- И молись, - сказал Шон. - Да помогут нам твои молитвы... чем больше станешь молиться, тем лучше.

- А может быть тебе тоже стоит помолиться, Шон? - вкрадчиво предложил Майкл.

Шон усмехнулся.

- Я, конечно, тоже помолюсь, можешь не беспокоиться, но только мне почему-то кажется, что твои молитвы обязательно окажутся гораздо действеннее моих.

Шон прошел к себе в комнату, снял рубашку и начал умываться, поливая себе на руки холодной водой из кувшина. Как хорошо было снова оказаться дома. Он слышал звуки, доносившиеся из других комнат: все готовились ко сну.

Внезапно дверь в его комнату слегка приоткрылась. На пороге стоял Хесус.

- Я думаю, за нами будут следить. Они снарядят погоню.

- Кто? Рассел?

Монтеро пожал плечами.

- Рассел или Томас... кто-нибудь. Я покажу вам дорогу, а потом вернусь назад и буду вместе с братом Майклом дожидаться вашего возвращения.

- Спасибо тебе. Так было бы лучше для всех.

Закрыв за собой дверь, Монтеро опустился на корточки, прислонившись к косяку. Теперь он пристально разглядывал его.

- А я не знал, что Старец говорил с тобой. Он обращается только к избранным.

- И что это означает?

Монтеро ответил не сразу.

- О нем говорят, что он последний из той великой нации, что давным-давно населяла эти земли. Говорят, что когда-то, в незапамятные времена посреди пустыни стоял город, огромный город, вдоль улиц которого были выстроены дома из камня и саманного кирпича. Многие поколения сменились за городскими стенами, но как-то раз случилось большое землетрясение, продолжавшееся много дней и ночей, и этот город исчез с лица земли, не стало великого народа... уцелеть удалось очень немногим... и среди них был Хуан, Старец.

- Знаешь, Монтеро, это, конечно, очень занимательная история, но я, честно сказать, этому не верю. Педро Фахес давным-давно обошел весь этот край, но ни словом не обмолвился ни о каком городе. И задолго до него, почти сто лет назад, на этом побережье жили люди. Я думаю, что все это лишь предание. А сколько лет Хуану? Семьдесят? Восемьдесят?

- Он стар, очень, очень стар, можете поверить мне, сеньор. Никто не знает, сколько ему лет. Время не властно над ним. Я знавал одного индейца, который жил на Сан-Мигель. Это был совсем дряхлый старик, и как-то раз он сказал мне, что когда он сам был ребенком, то и в то время Хуан выглядел точно так же, как и сейчас. Разве этому можно найти объяснение, сеньор? Вы считаете себя в праве судить, что на свете бывает, а чего нет? А бы, лично, не стал спешить с выводами. Я человек бедный, но, сеньор, почти вся моя жизнь прошла в горах, мне доводилось заезжать далеко-далеко, в горы, что находятся к югу отсюда, и я многое повидал. Мое племя считает меня мудрецом... колдуном, который умеет творить чудеса... но до Хуана мне далеко, потому что по сравнению с тем, что умеет он, все мои премудрости это просто детский лепет, сеньор. И я, человек гордый, признаю это. Вы привыкли измерять время, сеньор. У вас на корабле я видел часы. Вы очень тщательно измеряете время, и возможно, это и есть одна из ошибок белых людей... вы пытаетесь измерить то, что измерить нельзя. Вы пытаетесь надеть кандалы на то, что не может быть заковано в оковы. А вообще, что такое время, сеньор? Кто может объяснить это? Вы считаете шаги для того, чтобы измерить землю. Вы считаете восходы солнца и Луны, смену времен года, но ради чего? Знаете, сеньор, мне кажется, что все это зря. Я думаю, что они просто есть. Я считаю, что время просто существует. Я думаю, что вы не правы, когда говорите о ходе времени. По-моему, время просто есть, и у него нет ни начала, ни конца. Оно было и будет вечно, а поэтому его невозможно ничем измерить. Мне кажется, что вы живете в мире, где всегда можно пойти влево и вправо, вперед и назад, подняться наверх и спуститься вниз, вы видите его таким, и думаете, что иначе и быть не может. Но возможно есть и другие. Те, для которых и существует переход.

- Переход? Но через что?

Монтеро встал. Он сосредоточенно смахнул невидимую пылинку со своего сомбреро.

- Утро вечера мудренее. Теперь я пойду спать.

- Хесус?

Монтеро отодвинул засов на двери.

- Да, сеньор?

- А ты тоже говорил со Старцем?

- Очень недолго, сеньор, очень недолго. Совсем не так, как он будет говорить с вами. Buenos noches, Senor. Hasta la vista. 1)

_______________________________

1) Спокойной ночи, сеньор. До свидания. (исп.)

Дверь за ним тихо закрылась, и Шон, усевшись на кровать, принялся стаскивать ботинок с ноги. Бросив на пол один башмак, он снял и другой, но вместо того, чтобы бросить его, остался неподвижно сидеть, задумчиво потирая ладонью ступню. Затем он осторожно опустил на пол и второй ботинок.

Интересно, станет ли кто-нибудь лежать без сна, дожидаясь, когда раздастся грохот от падения его второго башмака?

Всегда ли должно быть именно два башмака?

В самом ли деле все вокруг так уж вечно и неизменно, как мы того ожидаем? Или же это просто один из углов зрения, под которым мы смотрим на мир, чтобы уютно чувствовать себя в нем?

Он лег в постель, задул свечу и закрыл глаза.

ГЛАВА 6

Несмотря на ранний час, в узком каньоне было наредкость жарко. Впереди был Монтеро, позади него ехала Эйлин Малкерин, а следом за ней Мариана. За ними шла пара вьючных лошадей. Шон ехал позади всех.

Лошади медленно ступали по извилистой тропе. Путь сюда оказался нелегким. Воздух в каньоне был горячим и застоявшимся. Время от времени на глаза им попадались дикие коровы. Один рыжий бык - величественный красавец - стоял на склоне холма, подняв голову, раздувая ноздри и кося в их сторону огненным взглядом, словно раздумывая, стоит ли атаковать непрошенных гостей или нет, но в то время, как путники продолжали свой путь, не обращая на него ни малейшего внимания, он громко фыркнул, взмахнул хвостом, пробежал ленивой трусцой несколько ярдов позади них, а затем тряхнул головой и отправился восвояси, скрывшийсь вскоре за гребнем холма.

Вся вокруг словно замерло. В тишине было слышно, как цокают о камни лошадиные подковы, и жужжат пчелы. Они ехали шагом по узкой, каменистой тропе, и к тому времени, когда утро было уже в самом разгаре, путники оказались всего в примерно десяти милях от ранчо. Несколько раз за это время Монтеро приходилось возвращаться назад, чтобы уничтожить следы. Он проделывал это каждый раз, когда тропа подходила к развилке.

У Шонна в руках была винтовка. Вообще-то он не рассчитывал на скорые неприятности, но на всякий случай все же решил быть настороже и готовым ко всему.

За то время, что ему довелось провести в горах, в пустыне и в море, у него развилось особое чутье на опасности, и в конце концов это вошло в привычку. В море ничто не могло ускользнуть от его внимания: он чувствал малейшее изменение в движении корабля, в том, как скрипят снасти, или хлопают на ветру паруса.

Но все же детство и юность его прошли в пустынных горах Южной Калифорнии, по праву считавшейся одной из самых больших скотоводческих областей того времени, так что просторы и дикая природа этого края была хорошо знакома ему во всех ее проявлениях.

Добравшись до места, где тропа становилась заметно шире, Монтеро остановился, давая отдых лошадям. Шон подъехал к нему.

- Долго еще ехать?

Монтеро пожал плечами.

- До заката... не раньше. Скоро развилка, осталось совсем недалеко. Мы поедем по той тропе, что уходит налево.

- Вон там... это, случайно, не Сэддл-Рок? - с этими словами он указал на несколько скальных вершин, возвышающихся над вершиной невысокой горы, виднеющейся на некотором расстоянии справа от них. - Я уже долгое время не ездил по этой дороге.

- Да, это Сэддл-Рок... сейчас до нее ближе всего. Мы поедем на север, а затем возьмем немного восточнее.

Шон слез с уоня и отвел своего его в тень, а затем сел на землю рядом с женщинами, которые к тому времени тоже покинули седла, чтобы отдохнуть самим и дать отдых лошадям.

- А обедать мы будем? - поинтересовалась у него Мариана.

Шон усмехнулся в ответ.

- Что, проголодалась? Пока нет... по крайней мере не сейчас. Монтеро сейчас ведет нас к воде. Хоть это и пустыня, но и здесь можно найти воду, особенно если знать, где ее искать. А он пас и выращивал скот среди этих холмов, и прожил здесь достаточно долго, чтобы знать большинсво таких мест.

- Но все-таки не все?

- Лишь древние индейцы могли знать все.

Он махнул рукой, указывая вдаль.

- Вон в той стороне находится Волчий Каньон. Там я убил своего первого льва. Представь, огромный лев выжидающе замер на одном из валунов, видимо, пытаясь решить, могу я быть опасен для него или нет. Мне же в то время было двенадцать лет, и мне кажется, он решил, что я слишком уж мал, чтобы справиться с ним. Он бил хвостом о камень, на котором сидел... был готов к прыжку... и тогда я его застрелил.

Они снова отправились в путь, направляясь на запад вдоль еле различимой на земле тропы, к самой высокой из видимых в округе вершин, пологий склон которой был частью длинного горного кряжа, на западной оконечности которого возвышалась еще одна островерхая скала.

Неожиданно Монтеро повернул на север, сворачивая на еще менее заметную тропу, которая как будто вела вверх по самому песчанному склону. Несколько раз Шон видел на земле следы от сандалий, и тут же понял, что здесь проходил сам Старец.

Значит, он жив. Он не умер. Шон чувствовал не передаваемую словами радость, и в то же время большое облегчение, потому что на протяжении всего пути он думал лишь об одном, опасаясь, что старика уже нет в живых. Интересно, сколько лет минуло с тех пор, когда он виделся с ним в последний раз? Ведь это было так давно!

И без того скудная пустынная растительность заметно поредела, повсюду, куда только ни кинь взор, виднелись лишь глыбы песчанника. Интересно, думал Шон, как Старец может здесь жить? Откуда он берет воду? Что ест? И почему бы ему не спуститься вниз, к ним на ранчо, где ему были бы всегда рады?

Но вот совершенно неожиданно для себя они оказались на небольшом пятачке, окруженном со всех сторон скалами, и находившемся почти на самой вершине горного кряжа. Здесь росло несколько деревьев, а листва кустарника оказалась на удивление зеленой. Обогнув один из огромных валунов, они выехади на небольшую полянку, на которой стояла маленькая хижина, пристроенная к отвестному склону скалы из песчанника. Стены хижины были сплетены из веток, некоторые из которых были просто пригнуты с растущих тут же деревьев.

На скамейке у порога сидел Хуан, тот самый Старец.

Он выглядел невероятно дряхлым, и немощным. На нем была соломенная шляпа, поношенная пестрая мексиканская шаль, и самодельные плетеные сандалии.

- Ну, друзья мои, как ваши дела? - спросил он тихим, но на удивление звучным голосом. - Что-то вы задержались.

- А разве вы нас ждали? - спросила Эйлин.

- Конечно. Твой муж сказал мне, что если с ним вдруг что-нибудь случится, то я должен буду рассказать только тебе... или мальчику. - Он обернулся к Шону. - А мальчик уже вырос и стал мужчиной. Это хорошо.

Он сделал плавный жест рукой.

- Прошу вас, присаживайтесь прямо здесь. Мой дом слишком мал, для того чтобы принимать в нем гостей.

Они слезли на землю. Монтеро отвел лошадей в тень, тут же возвратился, а затем присел на корточки и закурил тонкую сигару.

Шон взял Мариану за руку.

- Старец, это Мариана де ла Круз. Она из Мексики.