ЛУИС ЛАМУР
Калифорнийцы
Перевод Е.Ивановой
Моему очень хорошему другу, Маури Грашину
ГЛАВА 1
Жилой дом ранчо на побережье Малибу был выстроен из необожженного кирпича. Это был домик под пологой крышей, к фасаду которого была пристроена длинная веранда, протянувшаяся вдоль всей стены, от угла до угла. На веранду выходили дверь и два окна, сохранившие все признаки того, что в свое время предпринимались попытки сделать их побольше, чем это было задумано изначально.
К балкам навеса над верандой были подвешены два больших котла с водой, которая всегда оставалась холодной, благодаря ветрам и царящей здесь тени. Ковшик, сделанный из тыквы, висел рядом.
Слева, примерно в полутора сотне футов от хозяйского дома, был устроен загон, обнесенный забором из жердей. Рядом с загоном находились хлев под односкатной крышей и поилка для скота - длинный деревянный желоб, сколоченный из неструганных досок.
В тенистом дворике перед домом росла старая раскидистая сикамора, а чуть поодаль тянулись к солнцу несколько тополей и еще одна сикамора. За домом росли дубы, а у крыльца зеленели тополя.
Поросшие кустарником холмы, раскинувшиеся на многие мили вокруг, были местами усеяны огромными валунами и глыбами песчанника. Со ступеней веранды была видна извилистая тропа, убегавшая в даль, туда, где почти у самого горизонта виднелась синяя полоска моря.
Эйлин Малкерин остановилась у порога. Будучи матерью двоих взрослых сыновей, она тем не менее выглядела очень молодо для своих лет, и человек незнакомый с этим семейством мог запросто принять эту поразительно красивую женщину за их сестру. Она была рождена ирландкой, и оставалась ею даже здесь.
- Ну что, Майкл, они уже едут?
- Еще нет.
- Ждать осталось недолго, можешь не сомневаться. Зеке Вустон с нетерпением дожидался этого дня с тех самых пор, когда твой отец прошелся по нему кнутом за то, что тот ударил его лошадь.
- Он хитер... и опасен.
- Знаю. Но больше всего меня поразила записка Вальдеса. Я с самого начала догадывалась, что из-за этой сделки у нас начнутся неприятности , сказала она.
- Не вини Вальдеса. Ведь он не знал Вустона так, как знаем его мы, да и времена настали тяжелые. Ему были нужны деньги.
- Я его ни в чем не виню. Он неплохой человек, привык видеть в людях только хорошее. Наивный, он слишком верит в мирскую добродетель.
Они стояли рядом в лучах полуденного солнца, глядя на дорогу. Эйлин Малкерин и ее сын Майкл, одетый в коричневую монашескую рясу.
- Жаль, что здесь сейчас нет Шона, - вздохнула она.
- И мне тоже.
- Он весь пошел в отца, - продолжала она. - Ты, конечно, тоже на него похож, но только Шон может взять на себя то, что для человека, имеющего отношение к церкви, может оказаться занятием неподобающим.
Он покачал головой.
- Послушай, матушка, уж не подумываешь ли ты случайно о том, чтобы взяться за оружие? Ни к чему хорошему это не приведет, и к тому же закон на их стороне.
- Шон обязательно придумал бы что-нибудь.
- Что тут еще думать? Сколько мы c Уином Стендишем уже всего передумали, но только если у тебя нет денег...
- У меня их нет.
- Тогда они заберут ранчо, и на этот случай нам лучше подумать о том, как быть дальше, куда тебе лучше отправиться.
- Это мой дом. Это ранчо было пожаловано твоему отцу самим presidente 1) за службу в мексиканской армии. Его никто не может у нас отобрать.
- Сеньора, тот президент уже умер. И я очень сомневаюсь, что нынешний президент вообще знает о нашем существовании. Мы с Уином написали ему, но ответа так и не пришло.
- А уж губернатор... Мичелторена на их стороне, он не за нас. Вот если бы Альварадо...
- Он просто человек, - сказал Майкл.
- Согласна. Но помимо всего прочего он еще и человек, оставшийся не у дел.
- Вустон на нас не остановится. Он слишком жаден. Ему захочется прибирать к рукам все новые и новые участки.
- А ты, случайно, не знаешь, зачем ему так понадобилась наша земля?
- Так он же контрабандист. Ему нужна Райская Бухта, чтобы под покровом ночи вершить там свои неблаговидные делишки, как это и было раньше.
- Не думаю, что все дело только в этом. Он наверняка слышал истории о золоте.
Майкл взглянул на мать.
- Слушай, если это золото на самом деле существует, то почему же мы тогда сидим без гроша?
Она развела руками.
- О том месте знал только твой отец. Но он умер, так и не успев никому ничего рассказать.
- Но может как-то в разговоре он дал хотя бы какой-нибудь намек на то, где это может быть?
_______________________________
1) Presidente (исп.) - президент.
- Нет... ничего такого он не говорил. Я помню лишь то, как он уезжал из дома на несколько дней и пропадал где-то в пустыне. Мне так кажется. Он никогда не повторял дважды один и тот же путь, всегда выбирал новую дорогу, но я точно знаю, что место, откуда бралось золото, находилось где-то к северу отсюда. Я говорю "всегда", но вообще-то за все время он возвращался с золотом только дважды.
- Тогда ради чего ему понадобилось уезжать во все остальные разы?
- Он путешествовал. Твой отец больше двадцати лет отслужил в мексиканской армии и у него были способности к языкам. Он мог запросто объясниться почти с любым индейцем на его языке, и у него были друзья повсюду.
Ты же сам знаешь, как повелось. Большинство калифорнийцев предпочитают не покидать пределов своих миссий или поселений. Они привыкли к жизни в обществе и не способны на какое-либо безрассудство. Но Хайме был совсем другим. Он любил эти горы и пустыни и мог на несколько дней исчезнуть из дома и отправиться в дальний путь лишь ради того, чтобы побывать в каком-нибудь пустынном каньоне или же проехать вдоль обнаруженной им в глуши древней тропы. Я знаю об этом, потому что я сама часто отправлялась туда вместе с ним. Но теперь я и в самом деле как будто начинаю кое-что припоминать...
- Что же?
- Когда он отправлялся за золотом, то потом, рассказывая о своем путешествии, говорил, что дорога была очень тяжелой, что ехать было нелегко... что-то в этом роде. И он всегда говорил "мы". Значит, с ним там был еще кто-то.
- Монтеро?
- Нет, Хесуса он оставлял дома. Твой отец очень доверял ему, потому что в свое время Хесус был сержантом в той, старой, армии, когда он сам был в ней полковником. Нет, скорее всего это был кто-то еще, о ком мы ничего не знаем.
- Гляди! - Майкл вскочил на ноги, указывая на далекое облачко пыли над дорогой. - Сюда кто-то едет!
- Это Уин. Даже когда твой кузен куда-либо очень сильно торопится, он выезжает словно генерал на параде.
Эйлин Малкерин положила сыну руку на плечо
- Ты всегда был хорошим сыном, Майкл, хотя иногда я все же начинаю жалеть о том, что ты решил стать монахом. Ты ведь всегда так ловко управлялся с лассо и ружьем.
- Отец был хорошим. Очень хорошим.
Она улыбнулась.
- Да, это так. Это был прекрасный, честный и прямодушный человек. Я помню тот день, когда впервые увидела его. На нем была форма. Он выглядел таким сильным, самоуверенным, и хотя он и был наполовину ирландцем, но мне он тогда показался самым настоящим идальго. В то время он только-только возвратился из Чиуауа, из похода против апачей, а я приплыла на корабле из Ирландии.
У пристани ждал дилижанс, который должен был отвезти меня к дому моего дядюшки. Случилось так, что Хайме оказался там в это же время по какому-то своему военному делу, а я стояла на палубе у поручней.
- И у тебя были вот такие же золотисто-рыжие волосы?
- А что я могла с ними поделать? Остричь и спрятать в сундук? Конечно же, у меня и тогда были рыжие волосы, и он обратил на это внимание.
- Он мне тоже как-то раз рассказывал об этом. В тот раз мы с ним вместе ехали куда-то. Он сказал, что был так поражен твоей красотой, что едва не упал с лошади.
- Это неправда. Он никогда в жизни не падал с лошади, ни при каких обстоятельствах. А тогда... Мы увидели друг друга, и затем, сняв с головы шляпу и держа ее в руке, он подошел ко мне, чтобы помочь сесть в дилижанс. Он был очень галантным кавалером.
- Как Шон.
- Как вы оба. И ты, Майкл, и Шон, - вы оба похожи на своего отца очень во многом, и я считаю, что для вас это должно быть наивысшей похвалой.
Во двор ранчо верхом на запыленном коне въехал Уин Стендиш - серьезный молодой человек среднего роста и плотного телосложения. Выглядел он так, как и подобает человеку его положения - молодому бизнесмену, только-только начинающему приобретать известность в своих кругах.
- Они едут сюда, Сеньора. Остановить их было не в моих силах. Они даже разговаривать со мной не стали, и к тому же закон на их стороне.
- Ну и пусть приезжают.
Вдали показались всадники. Их было трое.
- Они ничего не получат. Ничего.
- До стрельбы дело доводить нельзя, - предупреждающе заметил Майкл. Я не потерплю никакого насилия.
- И я тоже, - добавил Уин.
- Так вы что же, предлагаете мне смириться и разом лишиться всего?
- Ничего не поделаешь, Сеньора. Они сильнее нас, и тем более, что придраться не к чему, все по закону. Ты должна им деньги, и пришло время возвращать долги.
- Да, но только это ранчо наше, и оно останется за нами. Однажды мне уже довелось пережить разлуку с родным домом. Это было, когда я уехала из Ирландии, и я никому не позволю снова выставить меня из собственного дома.
Подъезжая к жилому дому ранчо, трое всадников придержали своих коней. Совершенно очевидно, что они ожидали неприятностей и заранее подготовились к этой встрече.
* * *
Зеке Вустон, был большим, неопрятного вида человеком. Всего несколько лет назад он перебрался в Калифорнию из Панамы, где был замешан до того сразу в нескольких весьма сомнительных предприятиях. Первым делом он постарался войти в доверие к капитану Нику Беллу, известному во всей округе авантюристу, которого Мичелторена назначил командующим над местными солдатами. Сам Мичелторена был человеком нерешительным, давшим своим солдатам полную свободу действий во всем, которой те непреминули тут же воспользоваться, поняв ее на свой лад как возможность грабить местных жителей, устраивать бесконечные пьянки и кутежи, а также совершенно безнаказанно по любому поводу и без повода палить из ружей. Путь из Мексики в Калифорнию был неблизкий, да и среди солдат было не слишком много желающих отправиться туда на службу, поэтому приходилось то и дело открывать ворота тюрем, и армия, переброшенная на север, в Калифорнию, состояла по большей части из отъявленных преступников.
Хорхе Фернандес, приехавший сюда вместе с Вустоном, был худ, как хлыст; он прославился на всю округу тем, что был одержим беспощадной жестокостью в обращении с лошадьми, индейцами и женщинами. Томас Александр был хозяином салуна на дороге, ведущей к Лос-Анджелесу. Он был заядлым картежником, промышлял контрабандой и вообще снискал себе дурную славу "плохого парня". Ходили слухи, что он, якобы, водил дружбу со многими из негодяев, что были объявлены вне закона, и теперь скрывались от правосудия в каньонах среди гор Санта-Моники.
* * *
Вустон собрался было слезть с лошади.
- Вам незачем себя утруждать, - сказала Эйлин Малкерин. - Если у вас есть ко мне какое-то дело, то можете изложить его и так.
- Но Сеньора, мы проделали долгий путь, так что если...
- Двери моего дома всегда открыты для друзей и путников. Вы же ни к тем и ни к другим не относитесь.
- Так вот, значит, как? Ну ладно, Сеньора, я буду с вами предельно краток. Или вы сегодня же все сполна мне выплачиваете, или же завтра убираетесь отсюда ко всем чертям. Если вы уйдете сейчас же, то еще сможете забрать лошадей и свои пожитки. А если проторчите здесь до завтра, то уже не получите ни черта.
- Мы заплатим.
- Чем, интересно знать? Уж не сгоревшим ли зерном? У вас ничего нет, а из ничего нельзя сделать что-то.
Зеке Вустон склонился к луке седла.
- Мэм, завтра я вернусь и приведу сюда своих людей. Если вы не соизволите к тому времени убраться отсюда добровольно, то мы вас просто вышвырнем вон. - Он криво усмехнулся. - И мне наплевать, мэм, что станет с вами после этого. Я просто оставлю вас своим людям, а уж они с вами разберутся по-свойски.
- И вы называете этот сброд людьми?
Всадники развернули лошадей и выехали со двора.
Уин Стендиш обеспокоенно глядел им вслед.
- Боюсь, Сеньора, вы их только разозлили.
- Но зато мы смогли выиграть время, еще совсем немного времени.
- А о золоте вы ничего не знаете?
- Это была тайна Хайме, которую он унес вместе с собой в могилу.
- Я мог бы поговорить с Пио, - робко предложил Уин, после некоторого молчания, - но он сам никакой власти не имеет, к тому же у него полно своих проблем. У них с губернатором очень разные взгляды на жизнь.
- Пио он и есть только Пио. Он хороший человек, я бы даже сказала, очень хороший человек, и продолжает оставаться нашим другом, но только в данный момент наши враги оказались сильнее нас.
Эйлин Малкерин бросила взгляд в сторону моря. Отсюда, с веранды, ей был виден лишь далекий, узкий треугольник синей воды. Наверное над волнами парят белые чайки, а на песке валяются бревна и деревянные обломки, выброшенные на берег прибоем. Ей нравилось пройти по мокрому песку сразу же после того, как схлынет волна, вспоминая о том, как когда-то они вместе с Хайме бродили по берегу босиком. Теперь уже она не могла позволить себе подобной вольности, ведь она была "Сеньорой". И все же Эйлин мечтала о том дне, когда она снова, как когда-то в юности, пройдет босиком по мокрому песку у самого края прибоя.
- Вот приедет Шон..., - сказала она наконец. - Уж он-то обязательно что-нибудь придумает.
- Если бы тут был какой-то выход, то мы и сами смогли бы додуматься до него, - заметил Уин не без некоторого раздражения. - Боюсь, что эта земля вам больше не принадлежит.