- Конь уже оседлан, Фостер. Ветер нашептал мне о вашем приезде, и я его подготовил.

Сегодня он ехал на вороном - хорошем горном коне, быстром и выносливом. Сев в седло, он в упор посмотрел на человека, который пытался навести на него винчестер.

- На всякий случай предупреждаю: двое моих людей будут сопровождать нас в город. Любой из них попадет из винчестера в монету на расстоянии трехсот футов.

Он твердо и уверенно сидел в седле, черные джинсы плотно обтягивали бедра, темно-серую рубашку наполняли мощные мышцы широкой груди и плеч. Его оружейный пояс был инкрустирован серебром, накладки из каштанового дерева на рукоятках револьвера потерты от частого использования.

- Все, шериф, поехали в город.

Он ехал рядом с Фостером, но в мыслях опережал кавалькаду, стараясь предугадать, что его ожидает в городе, задавая себе один и тот же вопрос: кто убил Нила Уэбба? Кому была выгодна его смерть?

Мак-Куин считал, что главарем, причиной всех неприятностей был Уэбб. Большинству ранчеров требовались все новые пастбища и источники воды, поэтому попытка захватить "Огненный ящик" не была для него полной неожиданностью. Вообще-то он удивился, если бы такой попытки не было. Хорошая трава ценилась очень высоко, и когда кто-то уезжал или умирал, всегда находился кто-нибудь, кто забирал освободившиеся земли. Здесь же разница была в том, что Мак-Крекен был умным человеком - он купил землю у источников, а также наиболее часто используемые тропы на пастбища. Его права на землю "Огненного ящика" оспорить было невозможно.

Мак-Куин начал подозревать, что Уэбб был лишь пешкой, которую пожертвовали, когда она перестала приносить пользу. В смерти Уэбба винили Мак-Куина, значит, кто-то явно решил убить его либо во время задержания, либо по дороге в город. Ему могли выстрелить в спину и обвинить в попытке побега.

За всем этим скрывался хитрый и осторожный человек. Если не было свидетелей того, чего быть не могло, - то есть убийства Нила Уэбба - тогда кто-то нашел их.

Кто? И зачем?

На "Огненном ящике" были отличные пастбища. Единственным подобным ранчо было "Бегущее У" Уэбба. Кто в действительности владел им? Неужели сам Уэбб?

Поселенцы из Медвежьего каньона? Нет, это не их стиль. Они могли подстеречь его в засаде, украсть скот или лошадей, даже сжечь ранчо, но они не убивали. Он их не трогал.

А какова роль Шерон Клэрити? Она была милой самостоятельной девушкой, но что-то в ней его беспокоило. Зачем она предупредила его, что едет шериф? Для того, чтобы он бежал? Симпатия к нему? Нелюбовь к кому-то еще? Женщин он не понимал. С ними у него всегда были трудности. Знала ли она, кто стоял за всеми его неприятностями? Может быть, она сама надеялась завладеть ранчо, когда схватка закончится?

Кому сейчас принадлежало "Бегущее У"? Надо это выяснить. Если этот неизвестный хозяин получит еще и "Огненный ящик", он будет контролировать всю округу, включая город. Неплохой подарочек и, главное, база, откуда можно двинуться в любом направлении.

"Огненный ящик" принадлежит теперь Руфи Кермитт, а у Руфи нет наследников. Неожиданно Уорд Мак-Куин обрадовался, что хозяйки здесь нет.

Когда они въехали в Пелону, ее главная и единственная улица была заставлена повозками, всюду были видны оседланные лошади. Новости разлетались быстро, и живущие окрест люди - мелкие скотоводы и фермеры съехались, ища развлечения в любом мало-мальски заметном событии. Все знали Нила Уэбба, по крайней мере, если не были знакомы, то просто видели его. Многие его не любили, но он был своим. А Уорд Мак-Куин был чужаком и, как утверждали, убийцей. Общее мнение сходилось на том, что он был плохой человек.

Некоторые, как обычно, сомневались. Их сомнения укрепились, когда они увидели, как он въезжает в город рядом с шерифом, уверенно сидя в седле. Он был не в кандалах. Ему оставили оружие. Фостер явно ему доверял. Люди с Запада, привыкшие встречать человека по одежке, решили, что Мак-Куин не тот человек, чтобы убивать из-за спины. Скорее уж на это был способен Уэбб!

Приехавшие выходили на улицу. Среди них был тощий, высокий Бад Фокс в своей серой узкополой шляпе, похожий на школьника-переростка, но с вполне взрослым револьвером и не менее внушительным винчестером.

Кима Сартейна, молодого, лихого и привлекательного, они узнали сразу. Такой сорт людей был им не в новинку. Что-то в нем непременно пробуждало улыбку, но вызванную не весельем, а симпатией. Они знали, что револьверы в его кобурах висели не ждя показухи, потому что на Западе было много таких, как он - отличных ковбоев, великолепных наездников, всегда отличающихся склонностью к доброй шутке.

Мак-Куин быстро понял, к чему идет дело. Предварительное слушание было уже подготовлено, суд ждал. Уорд оглянулся на шерифа.

- Похоже на отрепетированный спектакль, Фостер. Вы в нем участвуете?

- Нет, но я не против того, чтобы правосудие свершилось без промедления. Обычно здесь так и происходит.

- Тогда кто режиссер? Кто в городе босс, Фостер? Особенно интересно, что он действует так быстро, что я не успеваю найти свидетелей.

- Вы знаете столько же, сколько я! - раздраженно ответил Фостер. Двигайте вперед!

За судейским местом сидел старик с озлобленным лицом, которого Мак-Куин уже встречал в городе. На границе освоенных территорий судебные разбирательства случались редко, но часто они велись не только быстро, но и эффективно. Старые испанские суды работали очень хорошо, но англо-саксы придерживались собственных правил. Мак-Куин с удивлением увидел, что обвинителем, или человеком, выдававшим себя за такового, выступал Рен Оливер, который, по слухам, в Миссури был адвокатом.

Сартейн присел рядом с Мак-Куином.

- Тебя загнали в угол, Уорд. Хочешь, мы тебя вытащим?

- Суд шутовской, но давай посмотрим, что будет дальше. Не хочу без необходимости аппелировать к судье "кольту".

Первым свидетелем выступал ковбой, которого Уорд видел среди парней Уэбба. Он под присягой заявил, что по дороге в город отстал от хозяина, чтобы подстрелить дикую индейку. Птица якобы скрылась в кустах, и он уже догонял Уэбба, когда услышал выстрел и увидел убегающего Мак-Куина. Он заявил, что Мак-Куин стрелял из-за спины.

- Ты уверен, что это был я? - спросил Уорд.

- Я же поклялся говорить правду, так ведь?

- Который был час?

- Около пяти вечера.

- Уэбб едет с "Бегущего У" в Пелону с востока? И ты говоришь, что видел меня между собой и Уэббом?

- Точно видел!

Уверенно подтвердил ковбой, но тем не менее кинул вопросительный взгляд на Оливера.

- Тогда, - улыбнулся Мак-Куин, - ты смотрел прямо на заходящее солнце, когда увидел человека, стрелявшего в Уэбба? И ты смог узнать меня? - В зале зашумели, и Мак-Куин повернулся к судье. - Ваша честь, я сомневаюсь, что свидетель в данных обстоятельствах смог бы узнать собственную мать. По-моему, вечером ему надо дать возможность проявить свои способности. Сегодня погода хорошая, безоблачная - совсем как вчера. Солнце скоро пойдет к западу. Полагаю, его свидетельство должно быть принято судом, если он узнает четырех из пяти своих знакомых при тех же условиях.

Судья заколебался, а Оливер стал возражать.

- Это справедливо, - раздался голос из задних рядов, и по залу пронесся одобрительный гул.

Судья призвал к тишине и стукнул молотком.

- Предложение отклоняется! Продолжайте!

Мак-Куин спиной чувствовал изменившуюся атмосферу в зале. Судебные заседания на Западе, за редким исключением, отличались чрезвычайной небрежностью, и находились такие, кто этим пользовался, однако публика в зале всегда вела себя оживленно и не любила, когда ею помыкали. Жизнь на границе освоенных территорий воспитывала свободолюбивых людей с обостренным чувством справедливости и нетерпением к соблюдению формальностей. Большинство жителей Запада хотели побыстрее решить дело, чтобы вернуться к работе. Большая часть присутствовавших ездили по этой дороге в это время суток и немедленно поняли суть возражения.

В задних рядах послышался шум, и, повернувшись, все увидели, как через толпу собравшихся к проходу проталкивается Флэгг Уорники.

- Судья! Я тоже свидетель! Я хочу дать показания!

Глаза судьи метнулись к Оливеру, который быстро кивнул. На лице Уорники до сих пор оставались следы кулаков Мак-Куина, и его свидетельство могло быть направлено только против обвиняемого.

Уорники поклялся говорить правду, одну правду и ничего, кроме правды и занял место свидетеля. Ким что-то раздраженно пробормотал, но Уорд ждал, внимательно глядя на гиганта.

- У вас есть какие-то показания? - спросил судья.

- Еще бы! - яростно констатировал Уорники. - Понятия не имею, кто пришил Нила Уэбба, но знаю, что это не Мак-Куин.

Лицо Рена Оливера напряглось от гнева. Он быстро оглянулся в угол зала - взгляд этот содержал обращение о помощи и что-то большее. Мак-Куин заметил его и выпрямился. Зал за его спиной кипел, судья стучал молотком, призывая к порядку.

- Что вы имеете в виду, заявив такое? - требовательно спросил Оливер. Он угрожающе придвинулся к Уорники. - Думайте, что говорите, и помните, что вы под присягой!

- Я помню. Как вы все знаете, Мак-Куин тем вечером меня избил. Избил крепко, но драка была справедливой. Никто еще не смог этого сделать. Я разозлился, как бычок со сломанным рогом. Ну ладно, думаю, он победил меня на кулаках, но будь я проклят, если сможет меня опередить с шестизарядником, поэтому поехал за ним и ждал своего часа. Я собирался встать перед ним на тропе и убить. Догонял его примерно у истоков Каньона Беличиьих Ручьев, когда вдруг из зарослей взлетела индейка. Этот Мак-Куин хватает пушку и сбивает ее одним выстрелом! Слышите? Один выстрел навзлет, и он выхватил шестизарядник так быстро, что я не заметил как!

Флэгг Уорники тыльной стороной ладони вытер пот со лба.

- Моя мама дурачков не растила. У любого, кто так быстро и метко стреляет, равных в этой округе нету! Поэтому мне что-то расхотелось сводить с ним счеты. Но самое важное вот что: я все время следил за Мак-Куином с того момента, как он уехал из города на запад - в другую сторону от Уэбба и до Каньона Беличьих Ручьев, а это пятнадцать миль с гаком! Индейку он застрелил точно перед наступлением сумерек, поэтому он с Уэббом не встречался, не говоря уж о том, чтобы его убивать.

Рен Оливер тихо выругался. Толпа зашевелилась, многие вставали, чтобы уйти. Он опять кинул взгляд в угол и подождал, пока судья не навел порядок в зале.

Оливер принялся расспрашивать Уорники, стараясь сбить его с толку, но тот стоял на своем. Наконец он зло выкрикнул:

- Сколько вам заплатил Мак-Куин за эти показания?

Уорники оскалился.

- Заплатил мне? Никто в мире не купит мою присягу! Да, я понемногу угонял скот, но ведь если уж на то пошло, этим занимался каждый в этом зале. Да, я могу выстрелить в человека, если он меня разозлит, но клянусь Богом, моя клятва не продается и не покупается! Мак-Куин мне не нужен! Он сжег поселок в Медвежьем каньоне, он стрелял в моих друзей, но стрелял в них лицом к лицу, под ответными пулями! А вот парня, который убил Чока, я хочу найти! Он застрелил безоружного, чтобы тот не рассказал, что Уэбб подбил его на кражу скота с "Огненного ящика"!

Уорд Мак-Куин встал.

- Судья, я требую прекратить слушание. У вас против меня ничего нет.

Судья глянул на Рена Оливера, который поднялся и повернулся к нему спиной.

- Слушание прекращается!

Он выбрался со своего места и спустился в зал. Уорд Мак-Куин торопливо обернулся и посмотрел в угол, куда постоянно обращался взор Оливера. Стул стоял пустым!

У выхода столпились люди. Мак-Куин постарался разглядеть их. Один из них обернулся. Это был Сайлас Хатч.

Мак-Куин пробился к Флэггу Уорники. Здоровяк увидел его и повернулся лицом, взгляд его был жестким.

- Уорники, - сказал Мак-Куин, - я буду рад пожать руку честного человека!

Гигант в удивлении поднял брови и в нерешительности замялся, ожидая подвоха или насмешки, но глаза Уорда смотрели открыто. Флэгг медленно протянул руку, и они обменялись рукопожатием.

- Какие твои планы? Мне на ранчо нужны ковбои.

- Я скотокрад, Мак-Куин. Ты слышал, как я сам признался. И все же предлагаешь работу?

- Несколько минут назад ты вполне мог солгать или промолчать, у тебя были на это все причины. Мне кажется, что человек, который так ценит свое слово, будет работать честно, если согласится. Только обещай, что, пока работаешь на меня, не будешь вести двойную игру и угонять скот, и работа твоя.

- Договорились, Мак-Куин. Обещаю.

Когда гигант отошел достаточно далеко, Сартейн спросил:

- Думаешь, он будет работать честно?

- Будет. Уорники имеет только одно, чем может гордиться. Только одну вещь в своей грязной, неудавшейся жизни, которая что-нибудь для него значит, и это его слово. Он будет работать на нас, и мы можем на него положиться.

Даже выносливости и силе Мак-Куина наступил предел: возвращаясь на ранчо, он осел в седле. Вот уже несколько дней, как он почти не спал и ел, как придется. Теперь неожиданно усталость настигла его. Он вымотался и засыпал в седле, когда они въехали во двор "Огненного ящика".

В хижине горели все огни, возле сарая стояла повозка. Спешившись, Уорд передал поводья Киму. Они все поняли без слов.

Мак-Куин поднялся на крыльцо и открыл дверь.

Спиной к очагу, где горел небольшой огонь, стояла Руфь Кермитт. Даже летом на такой высоте хижину нужно было отапливать.

Руфь была высокой девушкой со стройной и одновременно восхитительно округленной фигурой, которую одежда лишь подчеркивала. Глаза ее были большими и темными, волосы - почти черными. Она была очень хороша собой.

- Уорд! - она быстро подошла к нему. - Ты вернулся!