Обычно города в этой стране, как и в старых странах, возникают у переправ через реки или там, где пересекаются дороги. Люди любят останавливаться у реки, хотя те, кто поумнее, всегда сперва переправляются через реку, а потом уж разбивают лагерь. Потому что вода в реке может за ночь подняться и задержать путников на много дней.

Мне люди говорили, что Лондон возник у единственной удобной переправы через речку. Что ж, разумно. В том месте дно было гравийное. Мне люди говорили, что примерно так же начинались города по всему свету; но откуда тут взялся этот Шалако - ума не приложу.

До вечера еще было далеко, когда мой мустанг иноходью вступил на единственную улицу города. На фоне гор, вздымающихся к небу, стояли три строения - два по одну сторону улицы, одно - по другую. Я спрыгнул с коня перед салуном и, привязывая его, осторожно огляделся.

На другой стороне улицы была лавка, и я решил, как только подсоберу деньжат, зайти туда и купить все что надо, включая сапоги. Ну, а пока что я двинул в салун.

Надо знать, что у нас на Западе салун - это не просто такое место, где можно заложить за воротничок. Это мужской клуб, место, где узнают новости, зачастую в баре решается больше дел, чем в любом другом месте. Человек может зайти в салун и узнать, в каком состоянии дороги, не вышли ли индейцы на тропу войны, да вообще все, что ему надо знать. А мне надо было много чего узнать. И прежде всего - где найти Галлоуэя.

Короче, я толкнул качающиеся дверцы и вошел внутрь. Там было тихо и прохладно. Стойка бара тянулась примерно на две трети длины помещения, а там, где она кончалась, была дверь. Стойка была полированная и выглядела просто шикарно. Еще в салуне была дюжина столиков, изрядно разбитый музыкальный ящик, а на стойку опирался человек.

- Здравствуйте, - сказал я. - Меня зовут Флэган Сэкетт. Я ищу своего брата и кого-нибудь, кто согласится покормить меня в долг.

- Ваш брат - это Галлоуэй Сэкетт?

- Он самый.

- Они со своим напарником выехали из города, в горы. Они велели дать вам все, что понадобится, так что кормежка сейчас будет. Выпить хотите?

- Спасибо. Я пока не совсем в форме для хорошей выпивки, но со временем наверстаю.

Честно говоря, я был не в форме вообще ни для чего. Как я уже говорил, одежка на мне... как бы это выразиться... заканчивалась слишком высоко. Штаны не доходили до лодыжек, а рукава рубашки едва-едва прикрывали локти. Рубашка туго, обтягивала грудь и спину, и теперь, когда я вот так. отощал с голодухи, больше всего я был похож на тот самый скелет из шкафа (Имеется в виду английская пословица: "у каждой семьи свой скелет в шкафу", то есть какая-то семейная тайна (выражение введено в литературу У. Теккереем).).

В этот момент двери распахнулись, и в салун вошли два человека ковбои с какого-то ранчо. Как были, прямо в чепсах, они ринулись к стойке, но тут один из них заметил меня.

- Ты глянь-ка, что за драный кот сюда притащился, - сказал он. - Эй, мистер, когда в следующий раз будете стаскивать с кого-нибудь штаны, так поглядите сперва, чтоб они оказались вам впору!

- Нелегкое это будет дело, - сказал я, - судя по тому, что я тут вижу. Не думаю, чтоб в этой компании нашлась пара штанов нормального мужского размера, разве что у хозяина заведения.

Один из этих господ был крепко сбитый рыжий джентльмен с квадратными плечами и веснушчатыми руками... в данную минуту - веснушчатыми кулаками. Он шагнул ко мне и произнес:

- А ну-ка, давай поглядим, на кого тут придутся впору самые большие штаны!

- Мистер Рыжий, - отозвался я, - сейчас я для драки не гожусь. Я только-только спустился с гор после чертовски трудной переделки с индейцами и всякого, прочего. Поддерживайте пары у себя в голове с недельку или около того, а потом я приглашу вас на улицу и приведу вашу голову в порядок.

- Да ты, никак, боишься, - сказал он.

- Нет, - сказал я, - хоть я могу понять вашу точку зрения. Но я не люблю признавать себя побежденным даже в самых худших условиях, а драться сейчас я не в состоянии. Сию минуту я бы не побил и полудохлого котенка.

Из кухонной двери появился хозяин с целым подносом всякого харча.

- Вперед, мистер Сэкетт, - сказал он. - Это чуток прибавит вам мяса на ребрах.

Рыжий уставился на меня.

- Так ваша фамилия Сэкетт? Тайлеру Сэкетту вы не родня?

- Мы с ним двоюродные братья, - сказал я, -хотя встречались один-единственный раз, в Конто-Бэсин, довольно давно. А вы знаете Тайлера?

- Знаю. Он чистый дьявол, когда дело до стрельбы доходит.

- Это у нас семейное, - сказал я. - Для нас стрелять - все равно что с девчонкой крутить или обедать. Само собой получается. Когда у меня зубки резались, я грыз рукоятку шестизарядника.

- У нас с ним вышла неприятность, у меня с Тайлером.

- Должно быть, не слишком серьезная, - заметил я, - ну, эта неприятность, про которую вы говорите.

- Это почему ж вы так решили?

- Так вы ж еще живы как будто? Насколько я знаю, Тайлер патроны зря не тратит. Если у него есть дело, так он уж его делает. На вашем месте я бы начисто позабыл про эту неприятность. И про то, что у вас сейчас на уме, тоже. Мне неохота отвлекаться от такой кормежки.

С этими словами я придвинул стул поближе к столу и вгрызся в мясо. Я был такой голодный, что слопал бы сейчас старое седло вместе со стременами и прочими причиндалами.

Рыжий взял свое пиво и устроился напротив меня.

- Правду говоря, - сказал он, - Тайлер мог из меня сито сделать, но не стал. Я тогда связался с плохой компанией, и мне не терпелось показать себя. Нет, теперь я уже никогда не стану трогать Сэкеттов.

- Ну, тогда вам самое время или убраться подальше от драки, или выбрать правильную сторону.

- А какая сторона ваша?

- А такая, где не напрашиваются на неприятности. Мы приехали в эти края в поисках земли. Рассчитываем осесть здесь, обзавестись семьями, выращивать коров и детишек. Вы имеете что-нибудь против?

- Я-то нет... а вот Данны - те могут.

Ладно, я не хотел толковать об этом. На мой взгляд, разговоров и так было больше чем надо. Чего я хотел теперь, когда умял эту гору жратвы, так это малость соснуть. Отдохнуть, а потом заняться снаряжением. Мне нужны были одеяла, пончо, переметные сумы, винтовка и запас провизии. Конечно, мне много хотелось, но все же не больше, чем я смогу оплатить - со временем.

Хозяин салуна выбрался из-за стойки и подошел к моему столу с кружкой пива.

- Не возражаете, если я вам составлю компанию? Моя фамилия - Берглунд.

Это был крупный, крепкого вида человек с соломенными волосами, широким лицом, украшенным боевыми шрамами, массивными плечами и кулаками.

- Рад буду вашему обществу, - сказал я. - Давно вы здесь?

- А тут все недавно. Я бродил по стране, понемногу продвигаясь на запад. Думал найти золото, понапрасну рылся то тут, то там, а потом наткнулся на этот берег и решил, что это то самое место, где я хотел бы остаться. Рыбалка тут была отличная, охота - еще лучше, так что купил я топор и скобель и выстроил салун. Я решил, что ото самый простой способ найти себе общество. В теплое время я ловлю рыбу и охочусь, а зимой сижу у огня, читаю или разговаривав с людьми. Я - человек охочий до разговоров, Сэкетт. Я люблю людей и получаю удовольствие в компании. Когда погода портится, людей так и тянет собраться в тепле у огонька и поболтать.

- С новыми людьми всегда немного рискуешь, - заметил я. - Заранее не знаешь ведь, который из них для тебя опасен. Это как на распутье - затянешь поводья, остановишь коня, смотришь в одну сторону, в другую - и вся твоя жизнь может перемениться, если свернешь не туда. И тогда уже знаешь наверняка только одно - что прежней жизни больше не будет.

- Ну, не знаю... - возразил Берглунд, - я так думаю, человек возит свои неприятности в седельной сумке.

- Ну, - сказал я, - а я точно знаю, что не хотел никаких неприятностей, когда Кудряш Данн в первый раз на меня натолкнулся. Это он принес мне неприятности. И после - мне и в голову не приходило, что я встречу его еще раз, но когда Мег Росситер привезла меня к себе домой, я оказался прямо посреди мишени, в самом яблочке.

Покончил я с едой и еще какое-то время сидел там просто так, сытый, довольный, и никуда мне двигаться не хотелось. Мне позарез нужно было снаряжение, но в эту минуту я не испытывал ни малейшего желания подниматься на ноги и куда-то идти. Да и мысль о том, чтобы натянуть новые сапоги на мои больные ноги, тоже не вызывала удовольствия.

- Сюда приходят люди, - говорил Берглунд, - большей частью золотоискатели, но, бывает, и фермеры заглядывают, и скотоводы. Страна растет...

- Данны часто появляются?

- Почти каждый день. Они тут оставляют много денег, но меня их посещения вовсе не радуют. И Кудряш еще не самый худший из них. Он по калибру ни в какое сравнение не идет с Олли Хаммером или Жестяной Кружкой Хоуном. Жестяная Кружка, или просто Жестянка, получил свое прозвище в лагере золотоискателей, который назывался Жестяная Кружка. Они не то выгнали маршала с помощниками из городка, не то перебили их, а Жестяная Кружка был один из самых прожженных негодяев в тамошней шайке. Потом он встретился с Олли, стакнулся с ним, они приехали сюда и нанялись пасти коров к старику Данну и его сынишкам. Гнусная компания...

Я поднялся на ноги, поблагодарил его и вышел наружу. Солнце еще ярко освещало горы, хотя скоро должно было спрятаться за ними. Я перешел через улицу, слегка прихрамывая, и вошел в лавку.

Галлоуэй уже успел побывать и тут, предупредил, что я могу появиться, так что я обзавелся новыми штанами, рубашками, бельем и носками. Посмотрел и револьверы, но решил оставить старый шестизарядный "Данс-и-Парк". Кажется, этот револьвер приносит мне удачу.

Возвращаясь в салун, я тащил на себе полный комплект снаряжения, вплоть до новехонького винчестера. И хотите кое-что знать? Это первый раз в жизни я заимел новое оружие. До того ко мне в руки попадали только подержанные ружья, сменившие до меня с полдюжины владельцев.

У Берглунда за баром была задняя комната, и я там переоделся во все новое - кроме сапог. Я их оставил на потом, на то время, когда ноги заживут как следует. Потом взял этот винчестер и зарядил, забил патронами до отказа. Это была модель семьдесят третьего года, она вмещает семнадцать патронов - шестнадцать в магазине и один в патроннике.

Когда я снова появился в салуне, Берглунд на меня поглядел и говорит:

- Ну, вы просто, неотразимы, хоть сейчас свататься идти. И кто же она? Мег Росситер?

- Да она на меня и смотреть не хочет, - сказал я. - Так что свататься я не пойду. Но я вам скажу, что собираюсь сделать. Я собираюсь написать письмо. У вас найдутся письменные принадлежности?

Ну, Берглунд снабдил меня бумагой и пером, а потом пошел подшуровать огонь. В этом Шалако такая теплынь днем, что можно спать под одним одеялом. Мне тут нравилось все больше.

Письмо, которое я писал, предназначалось Пармали. Он был из равнинных Сэкеттов - разговоры про этих людей мы слышали, но никогда с ними не встречались до той заварухи в Конто-Бэсин, когда Тайлер и Пармали Сэкетт себя показали...

Он был человек образованный. У этих равнинных Сэкеттов водились денежки. Они были люди состоятельные, Пармали ходил в школу и всякое такое. Хотя, надо сказать, стрелять он от этого хуже не стал, так что, полагаю, школа - это дело желательное. Впрочем, мне лично желания никогда не приносили ничего хорошего.

У Пармали имелся скот, а здесь были отличные пастбища; а еще у Пармали имелось кое-что, что тут ему пригодится. У него имелось мужество.

Когда я закончил письмо к Пармали, в котором описал здешние пастбища, мне вдруг пришла в голову неожиданная мысль. Мы ведь собирались схлестнуться с Даннами, а это вполне достаточная причина, чтобы написать Логану.

Логан принадлежал к Сэкеттам из Клинч-Маунтин, а парни из Клинч-Маунтин - крепкие орешки. Находились, правда, такие люди, что утверждали, будто Логан не в ладах с законом, но, тем не менее, он был из нашей семьи и большой умелец по части всякого огнестрельного железа.

Так что я написал и ему.

Вся закавыка была в том, что стрельба может начаться и кончиться раньше, чем кто-нибудь из этих ребят успеет добраться сюда, кроме разве Пармали, который находился в Нью-Мексико, чуть южнее границы.

Он мог бы поспеть вовремя. И внезапно у меня появилось предчувствие, что он нам тут крепко понадобится.

Потому что в этих местах назревала война.

Глава 9

Оставил я свое барахло в заведении у Берглунда, сел на этого самого грулью и съехал вниз с береговой террасы в пойму реки Ла-Плата. Очень тихо тут было. Долина поросла травой, куда ни глянь, повсюду высились высокие белоствольные осины. Я остановился у самой речки и дал мустангу напиться холодной воды - реку питали тающие снега в горах.

Потом перебрался на другой берег и поехал вверх между деревьями. Чуть выше находилось плато, поросшее густыми травами, то здесь, то там попадались заросли карликового дуба - свежая, зеленая земля раскинулась у подножия гор.

По горным склонам росли сосны, среди которых выделялись более светлой зеленью густые осиновые рощицы. Осина первая из всех деревьев прорастает по гарям после лесных пожаров, и осиновые рощи дают обильный прокорм дикому зверю и птахе.

Я ехал не спеша вдоль края гор, постепенно поднимаясь все выше по склону под покровом леса; я знал уже, что это - мои места, вот тут мне хочется жить. Это та самая земля, которую я искал, и никакие Данны, сколько бы их ни набралось, меня отсюда не выгонят.

Я повернул обратно в Шалако.

Первым, кого я увидел, войдя в салун, был старина Галлоуэй, - ну, в жизни другого такого пригожего парня не встречал.

- Да ты, брат, здорово осунулся, - сказал он мне и улыбнулся. - Куда ж это годится - стоило мне первый раз оставить тебя без присмотра, как ты тут же сделал все, чтобы тебя убили... ну, почти убили. Познакомься, Флэган, это Ник Шэдоу, мой друг.