Они вошли внутрь, и Берглунд выставил бутылку пива. Несмотря на то, что год близился к концу, день был жаркий. А пиво было холодное.

- И как это швед ухитрился обзавестись имечком Пат? - поинтересовался Логан.

- У меня мать была ирландка. Меня назвали в честь ее брата, который служил полисменом в Бостоне.

И глянул на Сэкетта.

- А вас в честь кого назвали? В честь ягоды? (Loganberry (англ.) логанова ягода, гибрид малины с ежевикой.)

- В честь проповедника... разъездного проповедника. Он подарил мне молитвенник на крестины.

- Вы его когда-нибудь читали?

- А как же, все молитвы знаю. Беда в том, что я их нечасто пускаю в ход. А Библию могу цитировать целыми главами. Моя мамаша была первый человек на молитвенных собраниях.

- Вы приехали в город один?

- А почему бы и нет? Мне никакой подмоги не надо.

- Может, и надо. Вон Данны подъезжают...

Логан Сэкетт выглянул в окно, потом вылил в стакан остаток пива.

- Да их всего пятеро или шестеро. Не стоит портить забаву, Галлоуэя сюда звать...

- Ну, вы не совсем один, - сказал Берглунд. - Я только что видел Ника Шэдоу, он в лавку зашел.

Бак Данн слез с лошади. Олли Хаммер медленно огляделся по сторонам, потом тоже спустился на землю.

Логан отхлебнул пива.

- Берглунд, если у тебя в заведении есть что-нибудь такое, что ты не хотел бы видеть разбитым вдребезги, так прибери с глаз долой. У меня такая мысль возникла, что эти Данны ищут приключений.

Первым в дверях появился Жестяная Кружка Хоун. Он увидел Логана Сэкетта и остановился как вкопанный.

- Здорово, Жестянка! Ты забрался далеко от дому, и лошадь у тебя есть...

- Ну, и что это должно означать? - подозрительно спросил Хоун.

- Человек с лошадью, который забрался так далеко от дому, должен садиться на нее и ехать, - приветливо объяснил Логан.

- Я останусь.

- Ладно, твое дело. Когда я прихожу на похороны, мне всегда приятно видеть красивый труп. Тебя в гроб положат первым красавцем, Жестянка.

Через заднюю дверь вошел Рыжий.

- Послушайся его совета, Жестяная Кружка. Я однажды получил такой совет и удалился. И ни разу об этом не пожалел.

- Да он же один, разве не так?

- Нет, Жестянка, не так. Там на улице Ник Шэдоу, а Ник с шестизарядником - чистая отрава, да еще он из тех, которым на все наплевать. Он похож на мула, упершегося лбом в дерево; кто-то спрашивает: он что, обойти не может, а хозяин говорит, может, конечно, но не хочет, хоть ты тресни! Этот Шэдоу точно такой. Приходилось тебе связываться с человеком, которому на все плевать? Все кругом трупами лягут, а он останется. Я такое уже видел.

Хоун медленно прошел к бару.

- Там, снаружи, шестеро человек и еще четверо на подходе. Даже Логан Сэкетт и Ник Шэдоу не попрут вдвоем при таком раскладе.

Рыжий хмыкнул.

- Ты меня забыл сосчитать. Я слишком часто оказывался не на той стороне. А на этот раз я поверну коня куда надо. Думаю, с оружием я не хуже тебя, Жестянка. И еще кой-чего я тебе скажу. Галлоуэй рубил дерево на обрыве у реки, и когда закончил, то повернулся и увидел, что едут Данны. Так что сейчас он, Пармали и этот ихний метис, Чарли Фарнум, они сейчас вон там, в платной конюшне.

- Дай пива, - сказал Жестяная Кружка. - Буду ехать, пить захочется.

- Ты его выпей, сидя на лошади, - сказал Логан, - они собираются открыть бал.

В дверь вошел Бак Данн. Он посмотрел, как захлопнулась задняя дверь за Жестянкой Хоуном, и перевел свирепый взгляд на Логана.

- Слышал про тебя, - сказал он.

- Обычно я дерусь на револьверах, - сказал Логан, - но на этот раз решил уделать тебя голыми реками.

Бак глянул на него с презрением.

- Не будь идиотом. Никому еще не удавалось и близко подойти ко мне.

- Может, они что-то делали неправильно, - сказал Логан и ударил его.

Он поставил свое пиво на стойку и просто хлестнул Бака Данна тыльной стороной ладони по лицу - и разбил ему губы. Бак Данн был человек огромный и мощный, настоящий великан, но Логан Сэкетт, хоть и много уступал ему в весе, был почти такой же высокий, с могучими плечами и грудью. От его удара, разбившего губы Данну, тот даже не покачнулся, но Логан позволил своему телу пойти по инерции за ударом и выбросил левую руку в лицо противнику. Данн отдернул голову в сторону и обхватил Логана здоровенными ручищами.

Логан уперся ладонью Баку в подбородок, заставив его откинуть голову назад, потом дважды ударил его по ребрам и отшвырнул от себя. Данн жестким ударом отбросил Логана на стойку бара, а потом кинулся на него, пригнув голову и размахивая кулаками. Логан перекатился вдоль стойки, и его свирепый короткий удар с правой в голову расплющил Баку ухо; кровь хлынула ручьем.

Бак извернулся как кошка, успел ответить двумя ударами в голову слева и справа - и снова ринулся головой вперед, а Логан ударил его по голове сверху и, когда она пошла вниз, выбросил навстречу колено. Данн отшатнулся назад. Его рот и нос представляли собой кровавое месиво.

А потом они сошлись вплотную, обрушивая друг на друга удар за ударом, не пытаясь уклониться, терпеливо снося боль. Логан был немного быстрее, Данн - тяжелее и, возможно, сильнее. Это было жестокое, грубое и красивое зрелище. В зале толпились люди. Они сбегались отовсюду. Наконец Логан высвободился из клинча и сбил Бака Данна с ног сокрушительным ударом справа, но великан поднялся одним прыжком, обхватил Логана за бедра, оторвал от пола и с размаху швырнул на стол, который разлетелся вдребезги. Бак нырнул на противника сверху, Логан встретил его коротким ударом справа в лицо и сбросил с себя. Оба сошлись вновь. Данн резко двинул ногой, целясь Логану в пах, но тот успел выбросить вперед колено и блокировал удар.

Потом он двинулся вперед, нанося противнику удар за ударом в лицо. Бак выскользнул, снова пошел в атаку и сшиб Сэкетта на пол. И тут же прыгнул прямо на него, метя сапогами в лицо. Логан едва успел откатиться. Он вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы встретить натиск Данна. И снова они стояли друг против друга,работаякулаками и кряхтя при каждом ударе. С разорванными рубашками и окровавленными лицами, они били и били, и грубая сила более крупного противника постепенно оттесняла Логана назад. Он все отступал в глубь комнаты, а потом как будто внезапно обессилел и откинулся назад, на стойку.

Видя свою победу, Данн собрал силы и отвел кулак назад для завершающего удара, но Логан Сэкетт, который только притворился ослабевшим, резко выбросил вперед правую руку. Кулак проскользнул под замах Данна, обрушился ему на подбородок как молот и остановил великана.Бак Данн замер, ошеломленный, кулак его повис, и тогда Логан Сэкетт нанес два коротких яростных удара обоими кулаками - левым в лицо, а потом сокрушительный апперкот справа в живот.

У Данна подогнулись колени, а Логан Сэкетт добавил еще раз справа в лицо.

Бак Данн начал оседать. Он ударился коленями в пол, и Пит Данн отчаянно закричал:

- Нет! Нет, па! Тебя нельзя одолеть! Никто не сможет!

Бак Данн поднялся рывком, ошеломленный, трясущийся, невидящим взглядом разыскивая своего врага. Логан Сэкетт наливал себе пива в стакан, и Данн кинулся на него. Логан Сэкетт поднял ногу ему навстречу - сапог против груди Данна, колено согнуто. Потом он распрямил колено, Данн отлетел назад и снова повалился на пол.

Логан Сэкетт прополоскал разбитый рот пивом, потом проглотил его.

- Лежи, дурак проклятый, - сказал он. - Ты уже свое получил, хватит с тебя.

Бак Данн с ненавистью смотрел на него.

- Если бы... если бы я мог встать, будь ты проклят, я бы...

- Выпей пива, - сказал Логан. - Ты здорово дрался.

Он подошел, взял Данна за руку и помог подняться на ноги, а тот едва удержался, опершись на стойку. Логан придвинул к нему пиво.

- Холодное, - сказал он. - Приятно после драки и перед дальним путем.

Бак взглянул на него.

- Можешь не вдалбливать это мне в мозги, - сказал он. - Надо было мне послушать Рокера...

* * *

Снаружи, на улице, было жарко. Ник Шэдоу стоял перед платной конюшней, укрывшись от посторонних взглядов. Галлоуэй поместился в проеме двери, держась в тени, чтобы лучше видеть. Шум драки в салуне прекратился.

- Кто-то победил, - сказал Шэдоу, - а кто-то проиграл.

Из лавки вышел Пармали.

- Полагаю, все кончено, - сказал он.

- Не совсем, - сказал Олли Хаммер, - не совсем.

- Почему же нет? - поинтересовался Пармали. - Там внутри все закончилось. Если победили ваши люди, они выйдут сюда, на улицу, искать остальных наших.

- А как насчет вашей компании? Они что, не выйдут?

Пармали улыбнулся.

- Они знают, что мы тут справимся, - сказал он спокойно.

- Мы? Ты, пижон такой? Оставь это дело Шэдоу, или своему двоюродному братцу, или кем там он тебе приходится.

- Троюродным, я полагаю. О, они прекрасно могут с этим справиться, Хаммер, но если вы предпочитаете меня, то я к вашим услугам. Можете вытаскивать свой револьвер, когда вам будет угодно.

- Вот это разговор джентльмена, - сказал Олли Хаммер. - "Вытаскивайте, когда вам будет угодно", - передразнил он. - Уж конечно я...

Его рука молнией метнулась к револьверу.

Револьвер Пармали оказался на мгновение быстрее, его выстрел раздробил правую руку Олли, и револьвер выскользнул из нее на землю.

- И чтобы показать вам, что это было не случайно... - сказал Пармали и выстрелил снова. Пуля ударила в рукоятку револьвера, валяющегося в пыли. Мне просто не хочется слишком взвинчивать счет, Хаммер, - сказал Пармали. Я скотовод, а не ганфайтер.

- Ничего, еще не вечер, - сказал Олли Хаммер. - Хадди пока что там, на горе. И когда он свою работу кончит, ни одного Сэкетта не останется. А кроме него, есть еще Рокер...

Пармали сунул револьвер обратно в кобуру и перешел через дорогу к Галлоуэю.

- А в самом деле, как с этим быть? Не подняться ли нам наверх, на помощь Флэгану?

- Флэган не нуждается в помощи. К тому же отлично знает, что он на горе один. Он будет стрелять во все, что шевельнется. И если мы полезем наверх, то просто усложним ему дело. Пусть заканчивает в одиночку.

Он подтянул брюки.

- Поехали-ка все домой. Нам еще надо кое-какие ограды поставить. А скоро придется устроить "постройку амбара", а после нужно будет срубить себе дом. - Галлоуэй показал в сторону гор. - Я хочу выходить по утрам, глядеть на эти горы и знать, что ничего не может случиться слишком уж плохого, пока есть на свете такая красота. Мой папаша любил говаривать, что когда гниение и разврат приходят в грады человека, его все еще ждут пустыни и горы. Города созданы для денег, но высокие горы - чисто для души.

Я рассчитываю прожить свою жизнь именно здесь, где я могу слышать, как бежит вода, и видеть, как листья осин становятся золотыми осенью и снова зеленеют весной. Я хочу, проснувшись утром, видеть, как мой собственный скот кормится на лугу, и слышать, как лошади переступают с ноги на ногу в своих стойлах. У меня в жизни не много было возможностей учиться по книжкам, но все здесь - вроде книжки, которую может читать каждый, кто молча постоит на месте. Это - края Ла-Платы, и я пришел домой.

Глава 18

Ветер выводил свою прерывистую песню среди застывших на страже деревьев. Ниже разбросанных передовых постов теснились темные, батальоны сосен, как вражеская армия, готовая выступить против меня, и где-то у нижней кромки этой черной полосы лежал человек с винтовкой, которая уже меня подстрелила, и с пулей, которой он собирался добить меня.

Верн Хадди уже попробовал крови, ее вкус не остыл у него на губах, и его терзала жадная жажда - ему хотелось еще крови... а я лежал, и тело мое было разорвано его пулей и вздрагивало при каждом вдохе, куртка где-то потерялась, надвигалась ночь - а я лежал и ждал, пока он двинется.

Одно было хорошо - что он не знал точно, где я. Его пуля достала меня почти час назад, когда я пытался нырнуть в укрытие, но после того я извивался червяком, карабкался и сумел все же отползти немного в сторону.

Под камнем возле меня еще оставалось немного замерзшего снега, и я наскреб горсточку. Снег таял во рту, и я чувствовал восхитительную прохладу, когда талая вода стекала в горло и оживляла внутренности.

Я вытаскивал из-под себя камни и складывал их вокруг стеночкой, чтобы хоть немного защититься от холодного ветра и от пуль Верна Хадди. Слабость одолевала меня, в течение двух часов перед ударом пули меня гонял и подлавливал на каждом повороте человек, который мог иметь степень магистра в своем ремесле и который знал теперь, что я нахожусь где-то на границе лесного покрова и что податься мне больше некуда. В душе он, конечно, не сомневался, что вот-вот закончит дело.

Это была моя последняя позиция. Что бы ни случилось, случится оно вот на этом самом месте. Так я говорил себе, так я и думал. Я не могу отступить назад, потому что там открытое место и даже ночью света будет достаточно, чтобы разглядеть меня на этом бело-сером пространстве.

Я заткнул мхом дырку от пули и теперь ждал, пока он придет меня прикончить. Если он появится до того, как я потеряю сознание, то, может быть, я смогу достать его, а если позже - тут уж он, конечно, меня достанет...

Темнело. Внизу, в долинах, было уже совсем темно, и люди садились за стол, чтобы съесть горячий ужин в тепле и уюте. Там, внизу, Мег Росситер готовила ужин для своего папы или помогала ему, а мои братья и все остальные наши возле лагерного костра гадали, наверно, где я сейчас.

Я вытянул свое длинное тело поудобнее и ждал. Он не знал, где я, а я не знал, где он, а нам обоим это надо было знать. Я зарылся поглубже в гравий, но все равно дрожал от холода. Год клонится к концу, и здесь, на высоте двенадцать тысяч футов, ночью могут быть заморозки.

Это была не та гора, что в прошлый вечер, мы оба ее не знали. Она называлась не то Попугай, не то Сойди-С-Ума - обе эти горы стояли рядом, а я не знал, на какой из них мы находимся. Еще не разобрался как следует в местной географии.