Сделав еще несколько шагов вперед, он остановился у другого дерева. Следов он больше вроде бы не нашел, да и лужайка казалась абсолютно пустынной. Пригнувшись, Майк быстро пересек открытую местность и благополучно скрылся за деревьями леса, росшего дальше по склону и остановился у угла развалин.

Он осмотрел тропу. Никаких следов, но ведь на камнях следы незаметны. Обогнув угол, он остановился на самом краю небольшой долины руин, именно не зеленеющей лужайки, но долины, сплошь усеянной глыбами скальной породы красного цвета, невесть как сюда попавшей. С первого же взгляда он определил, что руины были очень старыми, пожалуй, самыми древними из того, что ему когда-либо доводилось видеть.

За свою жизнь Майк перевидел немало руин, и первым его впечатлением было ощущение как если бы ему вдруг довелось перенестись в далекое прошлое. Вторым ощущением стало чувство постепенно одолевающего его безотчетного страха. На территории площадью более чем в пятьдесят квадратных акров высились полуразрушенные стены, на земле лежали опрокинутые колонны, но еще более удивительным фактом можно считать то, что очень многие перекрытия все же уцелели. Майк присел на обломок отколовшегося от стены плоского камня и принялся анализировать сложившуюся ситуацию. Надо сказать, он остался не в восторге.

Тщательно, дюйм за дюймом, он принялся обследовать развалины, время от времени останавливаясь, стараясь запечатлеть в памяти план строения. Возможно это и было именно то место, что было использованно для перехода сюда его старым знакомым; очень может быть, что где-то здесь неподалеку он и нашел свое золото.

Много ли можно было найти таких людей, которые, получив вволю всего чего хотелось, никогда бы больше не возвратились обратно, чтобы взять еще? Мало кто из смертных способен довольствоваться тем, что у него есть. Немногие способны противостоять соблазну попытаться при случае заиметь того же, но чуть-чуть побольше, чем просто достаточно. Мало кто бывает доволен просто безбедной жизнью. Большинство мужчин и женщин стремятся к богатству, а тот старый ковбой знал, где находится это самое богатство, и самое главное, как его раздобыть. Может быть все дело было еще в чем-то, о чем он ни словом не обмолвился?

Вокруг все было по-прежнему тихо. Долина развалин находилась на вершине своего рода возвышенности, неровные края которой обрывались вниз, как если бы это были края ровной поверхности, типа вершины столовой горы.

Майк все еще не решался двинуться с места. Но все же время поджимало. Пора было действовать.

Он вздрогнул. Что с ним творится? Почему он столь взволнован. Ведь ему уже приходилось исследовать множество древних развалин в Египте, Тибете, в пустыне Такла Макан и в Индии. Он снова бегло осмотрел долину руин. Времени мало, он должен побыстрее управиться здесь, и все же он так и не смог заставить себя двинуться с места. Время от времени ему казалось, что до него начинает доноситься какая-то вонь. Запах резкий и неприятный, почему-то казавшийся знакомым, но тем не менее точно определить его Майку все еще никак не удавалось.

Можит быть среди этих руин обитало что-то живое? Может быть дикие животные поселились в развалинах древних храмов? Если это когда-то было храмами.

Раглан поднядся на ноги, не переставая вновь и вновь настороженно озираться по сторонам. Ничего и никого. Затем он зашагал по тропе, уводящей вглубь руин.

Нигде не видно ни птицы, ни барсука, ни хоть какой-нибудь ящерицы, на худой конец. Здесь, что вообще не водится никакой живности? Он снова настороженно замер на месте. Не слышно ни жужжания мух, ни гудения пчел и жуков, ни малейших признаков жизни. Тогда он отправился дальше, и трава шелестела у него под ногами.

В свое время этот город, наверное, представлял собой довольно впечатляющую картину - если, конечно, это когда-то было именно городом. Эти руины практически ничем не напоминали ни одно из индейских селений, которые ему приходилось видеть прежде. Майк шел между руинами домов. Это не было похоже ни на улицу, ни даже на переулок. Это было просто свободное место между постройками, теперь заросшее травой. Прямо перед ним в земле зияла давно пересохшая каменная чаша небольшого водоема, по меньшей мере футов десяти в диаметре. В дальней стене его был заметен вывод довольно внушительной трубы, по которой, должно быть, подавалась вода, некогда наполнявшая этот резервуар.

Майк обошел вокруг и прямо перед собой увидел дверь, вернее очень высокий и узкий проем в стене, теперь зиявший чернотой. Он подошел поближе и пригляделся. Ничего не разглядеть. Тогда он принялся подходить еще ближе, но затем остановился.

Это подождет. Прежде всего необходимо исследовать все, что находится снаружи. Он отступил назад и быстро огляделся, а затем отправился прочь, отчего-то испытывая при этом огромное душевное облегчение. Пару раз он все же оглянулся назад.

Но что же все-таки с ним происходит? Отчего он не стал заходить внутрь? В конце концов - эта мысль пришла совершенно неожиданно и показалась едва ли не откровением - у него при себе имеется фонарик. Вообще-то фонарик не больше дюйма в диаметре и всего дюймов десять в длину, но зато чрезвычайно мощный, и свет от него, подобно клинку острого меча, с легкостью прорезал бы темноту.

Майк продолжал упрямо идти вперед, по пути то и дело перешагивая через поваленные колонны и обходя стороной большие куски обвалившейся кладки. Несколько построек дало порядочную усадку, но большинство строений сохранились довольно неплохо. И тем не менее колонны и декоративные элементы кладки в наибольшей степени подверглись разрушительному действию времени, и подобного ему не приходилось видеть ни в Греции, ни в Египте, ни даже на руинах хеттов, что в Турции. Чем бы ни оказались эти руины, но только они наверняка были старше любого памятника цивилизации, из всех открытых на земле. Эта самобытная, ни на что не похожая архитектура служила доказательством довольно высокого уровня развития. И это было отнюдь не зарождение нового общества, но следом оставленным после себя древней и достаточно развитой цивилизации, уже к тому времени обладавшей определенными познаниями и опытом.

Майк снова огляделся по сторонам. Все тихо. Ничто не шелохнется; даже ветер, и тот как будто замер.

Майк подошел к проходу между постройками, и тут его взору открылся еще один зияющий чернотой дверной проем. Покосившаяся колонна с одной стороны от двери частично загораживала вход. И все же при желании проникнуть внутрь не составило бы особого труда - для этого можно было запросто пролезть под или над преградой. Постройка была довольно внушительных размеров, и эта дверь, по всей видимости, была что-то вроде бокового входа. Внутри, так же как и в том первом доме, было черным-черно, и разглядеть хоть что-нибудь среди такой темноты ему вряд ли удастся. Майк начал осторожно подбираться поближе. Уж на этот раз он обязательно узнает, что там внутри, если, конечно, там вообще еще есть, на что смотреть.

Он подошел вплотную к двери и заглянул внутрь. Прямо перед собой он смог разглядеть ширму, установленную так, что входящему в дом нужно было повернуть либо влево, либо вправо, чтобы обойти ее. Нечто подобное ему приходилось наблюдать в Азии. Смысл затеи заключался в том, что у тех народов бытовало поверье, будто бы злые духи могут передвигаться только напрямик, а значит, им не удастся проникнуть за ширму. Вспомнив об этом древнем суеверии, Майк усмехнулся и уже было собрался протиснуться в щель под покосившейся каменной колонной, как чей-то голос рассудительно проговорил:

- На твоем месте я не стал бы этого делать.

34

Этот голос доносился откуда-то сзади. Ведь всего какое-то мгновение тому назад он осматривался вокруг, но поблизости никого не было. Майк медленно выпрямился и обернулся.

Примерно в двадцати футах от него стоял высокий старик со спадающими на плечи длинными седыми волосами. У него было узкое лицо, с которого не сходило угрюмое выражение, голубые глаза смотрели пытливо. Борода и усы были аккуратно подстрижены. На нем была тщательно подогнанная одежда из шкур и мокасины.

- Вы Джонни? - поинтересовался Майк.

- А ты как будто знаешь меня? Хотя вообще-то обознаться здесь не возможно, выбор невелик. Я-то Джонни, а вот ты кто такой?

- Раглан, Майк Раглан. Я пришел, чтобы разыскать друга и вытащить его отсюда.

- Пришел по своей доброй воле? - Джонни покачал головой. - Ты наверное совсем того, в смысле, придурок. А этот твой друг... Ты хоть знаешь, где его искать?

- Он в Запретной Крепости. Какие-то с виду крутые ребята похитили его и водворили туда.

- Похитили? Наверное он был им зачем-то очень нужен. Вообще-то они никого не затаскивают сюда силой. А пути назад нет. Я, между прочим, всю свою бытность здесь только и занимался тем, что искал выход обратно. Уже счет годам давно потерял.

- Я найду друга и вместе с ним вернусь обратно. Тебя тоже могу взять, если ты мне поможешь.

- А ты знаешь дорогу назад?

- Пока нет, но я знаю, где их должно быть сразу целых несколько. Только нужно действовать как можно быстрее. Времени мало. - И Раглан рассказал Джонни все то, о чем сам недавно узнал от Каваси.

- Это я знаю. Ведь из-за этого я и застрял здесь. То же самое произошло как только я перешел сюда. Я пытался выбраться обратно. Но ничего не получилось. - Он склонил голову к плечу. - А ты что, знаком с Каваси?

- Да, и я хочу забрать ее с собой.

- Я тебя понимаю. Она милая девочка. Умная. Очень смышленная.

Раглан указал на темневший в стене проем, в который он еще только что собирался войти.

- Я ищу место, где хранится золото. Там должна быть карта, по всей видимости выгравированная на золотом блюде.

Старик сел на большой камень, лежавший на земле.

- А ты откуда знаешь? Сам я никогда никому об этом не рассказывал, а вон те - он кивнул в сторону оставшегося где-то среди гор селения - они никогда не заходили сюда. Никогда.

Тогда Раглан рассказал о старом ковбое из Флагстаффа и его золоте. Выслушав его, Джонни усмехнулся.

- Умный мужик, ничего не скажешь! У него все же хватило ума взять один раз сколько мог унести, и больше сюда не показываться.

Он сделал широкий жест, обводя рукой все вокруг.

- Как мне кажется, все вот это было выстроено здесь лет наверное с тысячу тому назад. Тех, кто здесь жил, уже давно нет. Мне кажется, они были совсем другими, совсем не похожими на тех, кто обитает сейчас поблизости. У них было золото, очень много золота. Я на глаз прикинул, что его там целых несколько тонн. И ту карту, о которой ты говоришь, я тоже видел, хотя... хотя я никогда не считал ее картой. Мне всегда казалось, что это план чего-то.

Раглан был озадачен.

- А вот эта одежда? Она как будто сшита специально для тебя.

- Она так и шилась. Сам шил. Сам для себя. Давно, когда я был еще совсем мальчишкой, отец отдал меня в учение к портному. Хотел, чтобы я научился ремеслу. У портного я прожил года три, с двенадцати и почти до тех пор, пока мне почти исполнилось шестнадцать. А потом я удрал из дома и отправился на Запад.

А тут ведь совсем ничего нет, а времени в избытке. Вот я и справил себе кое-какую одежонку. - Он пригладил рукой усы. - Подстригался тоже регулярно. Помнится когда-то я слышал одну историю об англичанах, которые оказались в джунглях. О том, как они всегда специально одевались к обеду, даже когда вокруг никого не было. У них это называлось "моральным фактором".

Ну, я здесь делал тоже самое. Ведь здесь запросто свихнуться можно. Шил сам себе одежду, подстригал бороду, жилища свои поддерживал в чистоте и порядке.

- Жилища?

Джонни усмехнулся.

- Здесь у меня их несколько. Убежища. Разбросаны по разным местам, так что мне не приходится ходить по одной и той же тропе. Человек обычно выбирает себе какую-нибудь дорогу и постоянно ходит по ней, а кто-нибудь слишком ушлый тем временем может пронюхать, где он живет, выследить до самого порога. А так у меня везде хранится запас копченого или вяленного мяса. Сушеные фрукты, а еще орехи и собранные семена. Никто кроме меня не знает, где это. Так что никто никому не проболтается. Ведь само собой разумеется, что стоит лишь рассказать какой-нибудь секрет кому-нибудь одному, то он обязательно поделится им еще с кем-нибудь, наказав, чтобы те никому не говорили. А они, конечно же, расскажут об этом другим.

- Человека, которого я ищу, зовут Эрик Хокарт. Он у них уже несколько дней. А ты знаешь что-нибудь о Запретной Крепости?

- Нет, и никто здесь ничего не знает. Кроме самого Руки да еще может быть Зипакны.

- У тебя есть пистолет?

- Черный порох. Я сам его делаю. Занимаюсь этим уже многие годы, и могу сказать, что по части изготовления черного пороха, я уже давно превзошел сам себя. Потому что лучше пороха не бывает.

- Тебе приходилось сталкиваться с Варанелями?

Джонни сплюнул в песок.

- А то как же! Три или четыре раза. Теперь они оставили меня в покое, но только к ним не стоит относиться так уж слишком легкомысленно. У них есть такое оружие, с виду как ружье - стреляет почти беззвучно, просто делает так: "пах" - и в тебя летит стрела.

И стоит только этой стреле хотя бы мимолетом задеть тебя, хотя бы слегка поцарапать, и ты уже готов. Потому что внутри тебя сразу же начинает происходить что-то непонятное. Я один раз видел, как они вот так прикончили волка. И скажу тебе, что бы это ни было, но только все внутри тебя как будто перестает работать, так как надо.

Я видел, как они подстрелили волка. Они не знали, что я поблизости и слежу. А я просто затаился и ждал, чем кончится дело. Волк упал, немножко подергался, и скоро затих. Просто лежал и не рыпался, тяжело дышал, высунув язык, как будто задыхался. Несколько раз, правда, попытался подняться, но не смог.

Похоже, что та штука отбирает силы, чтобы жертва не могла ни сопротивляться, ни даже просто пошевелиться. Потом наступает смерть.