Эта ночь напомнила ему о Синьцзяне, горах Куньлуня и Памира. То была таинственная, населенная призраками земля. Здесь жили и умирали люди, а другие просто исчезали - куда, во что? Подобное ощущение было знакомо ему еще со времен путешествия по Куньлуню, по тем гоамр, что на севере граничат с Тибетом. Их обходят стороной скалолазы и просто туристы, туда ведет мало путей, и все же этот горный массив остается одним из самых больших во всем мире. Даже среди местных жителей найдется немного таких, кто действительно хорошо знает эти горы, а в некоторые места не осмелятся зайти даже они.

Майк прислушивался к тишине ночи, думая о завтрашнем дне, когда он сможет осмотреть киву.

Кругом царила мертвая тишина. Шеф вышел из хижины и остановился рядом с Майком, потягивая носом воздух и вдруг глухо зарычал. Майк опустил руку и потрепал пса по мохнатой голове.

- Охраняй, малыш! - сказал он тихо. - Гляди в оба!

Ему бы очень хотелось, чтобы пес смог бы рассказать ему о том, что он знает, что он чувствует. И все же, это рычание было предупреждением, что они не одни. Кто-то или что-то затаился поблизости.

Майк отправился обратно к хижине, прихватывая по пути больше дров для костра. Каваси забралась в спальный мешок, и судя по ее размеренному дыханию, уже уснула. Он снова дотронулся до рукоятки пистолета.

Интересно, как там, на той стороне? И вообще, сработает ли там его пистолет? А вдруг нет? А вдруг оттого, что он, человек, окажется по другую сторону занавеса, в нем что-то внезапно изменится? В нем самом, в его личности? Или в восприятии мира? Или в сознании?

Каваси с виду кажется вполне нормальной, да и с тем человеком, что влез ночью к нему в дом в Тамарроне, физически тоже было вроде бы все в порядке.

А если он все же пойдет туда, то что он может сделать? Он не знает ничего ни о том месте, ни о тамошних обычаях, ни о живущих там людях, за исключением того, что они не такие, как мы, и уж наверняка встречаться с ними прежде ему никогда не приходилось.

Индейцы-хопи и некоторые другие индейские племена верили в то, что мы живем в Четвертом Мире. Воспоминаний о первых двух мирах практически не сохранилось, и все лишь потому, что Третий Мир оказался полон зла, и они покинули его, пройдя через дыру в земле и оказавшись в этом мире. Так говорилось в одной из их легенд.

Другое же предание рассказывало, что хопи пришли сюда из-за моря. Но подобное несоответствие нисколько не тревожило Майка. У мира легенд и преданий нет границ, и нет такой преграды, которая могла бы удержать их, не дать пойти дальше, хотя со временем каждая такая легенда могла принять местный колорит.

Майка отнюдь не удивляло то, что у индейцев-хопи оказалось несколько версий о происхождении их племени. Очень часто мужчина одного племени брал к себе в дом женщину из соседнего племени, и когда у них рождались дети, то мать рассказывала им те истории, которые были ею услышаны когда-то в детстве. И вот так предания одного племени становились преданиями другого.

Майк Раглан опустился перед костром на корточки. Ему было необходимо все хорошенько обдумать, тщательно взвесить все за и против и избрать для себя план дальнейших действий.

Эрик Хокарт исчез, и еще Эрик рассчитывал на его, Майка, помощь.

Очевидно, Эрик стал чьим-то пленником, но в самом ли деле его его содержали там, что называлось Обратной Стороной или же он все-таки находился где-нибудь здесь, поблизости? Вполне резонной представлялась мысль о возможности похищения с целью получения выкупа. Можно было сколь угодно долго рассуждать о каких бы то ни было параллельных мирах, но Майк все же был человеком сугубо практичным, привыкшим иметь дело с реальным пространством и настоящим временем. К тому же у него было достаточно проблем в одном мире.

Кем бы ни оказались те, кто напал на Эрика, они на деле доказали, что в случае необходимости они в состоянии применить и силу. Обугленные развалины на месте сожженного кафе служили тому убедительным доказательством. Другим подтверждением был и тот человек, что пробрался к нему в дом.

Майк разгреб палкой угли догорающего костра. А что если это было обыкновенное похищение? Тогда следующим их шагом станет послание с требованием выкупа, но только кому оно может быть адресовано? У Эрика не было родственников, или во всяком случае Майку о них ничего не было известно. Также как очень немногие знали о том, что он, Майк Раглан, был приятелем Эрика. И уж если даже он не знает ни о ком, у кого может быть стребован выкуп за Эрика, то откуда это знать похитителям?

Иностранные спецслужбы тут не при чем. Эрик последнее время не был связан с секретными правительственными разработками, но вряд ли кто-либо был осведомлен в подробностях этой деятельности. Тем более, что изменения в подобных областях происходят столь стремительно, что то, с чем Эрику когда-то даже и приходилось иметь дело, сейчас все равно уже успело устареть и потерять свою былую актуальность.

Месть? Но за что? Эрик был не из тех, кто мог нажить себе врагов. Очень порядочный, тактичный человек, занимающийся своим делом, у него не было обыкновения выставлять напоказ какие-то свои особые способности или кичиться богатством, он был человеком, не вызывавшим в окружающих враждебности по отношению к себе.

И тем не менее, он исчез. Во всяком случае, здесь, на горе его не было. Машина брошена в городе. Все вещи Эрика, включая даже бритвенный прибор тоже были здесь.

Майк ворошил палкой угли, робея перед проблемой, столкнуться с которой ему уже пришлось. Какой бы неправдобоподной ни казалась теперь эта история, но Эрик пропал, и где бы он теперь ни находился, он рассчитывал на то, что Майкл Раглан поможет ему и спасет их! Он именно так и написал, во множественно числе, а значит вместе с ним там, должно быть, оказался еще кто-то.

Возможно, Каваси известно об этом хоть что-нибудь. Может быть она сможет рассказать ему, кто он, тот, второй человек, если, разумеется, Эрик не имел в виду саму Каваси.

Майк отвел взгляд от огня и прислушался. Слышал ли он что-нибудь? Шеф спал, или делал вид, что спит. Еще раньше он недовольно рычал, значит, здесь поблизости был кто-то чужой.

Койот? Горный лев? Незнакомый человек? Или же нечто?

Майк был доволен, что их разговор с Галлафером состоялся. Шеф полиции производил впечатление человека неглупого, и к тому же обладавшего воображением. И хотя вопрос о том, чему из рассказанного он поверил, а чему нет, по-прежнему оставался открытым, но по крайней мере он выслушал историю до конца.

Расследование обстоятельств пожара в кафе было его непосредственной обязанностью, и он собственными глазами видел белый фургон. Какой бы ни оказалась их база, она наверняка была основана многие годы назад, и те из них, кто жил здесь, возможно, имели знакомых среди местных жителей. Галлафер был занят расследованием дела, и как бы там ни было, а он будет стремиться получить ответ на свои вопросы всеми доступными ему средствами.

Ночь была очень тиха. В небе мерцали яркие звезды. Легкий ночной ветерок изредка пробирался сквозь скудную поросль на вершине горы, перебирая жесткие листья, тихонько шурша среди них. Майк напряженно прислушивался, стараясь различить случайный вздох или шепот, некий инородный звук, не принадлежавший ночи.

На ум приходили старинные истории о домах, где водились привидения, и разных других загадочных происшествиях. А что если некоторые из них и в самом деле были правдой? А что если некоторые сказки о ведьмах и призраках были отголосками визитов тех, кто наведывался сюда из-за этого самого занавеса?

Многие из его друзей-индейцев воспринимали как само собой разумеющееся те утверждения, которые наверняка заставили бы усомниться белого человека. Но ведь белый человек судил о вещах с точки зрения тех ограниченных знаний, которыми он обладал и, возможно, чересчур поспешно подвергал осмеянию те идеи, правдоподобность которых у него вызывала сомнение. Майк сидел ссутулившись, накинув на плечи парку Эрика. Ночь выдалась холодной, как того и следовало ожидать от ночи в пустыне. Он всматривался в темноту, но так и не смог там ничего разглядеть.

Тот, другой мир, был злом. Но только, как это понимать? Под злом как таковым можно подразумевать что угодно. У этого слова полно значений. Для некоторых зло означало нечто небогоугодное, грех перед Богом. Другие же считали злом грех, проступок перед обществом. Так каким же было то зло, от которого анасази бежали в Четвертый Мир? Зло социальное? Вряд ли. Люди не станут скрываться бегством от социального зла. Они скорее станут издавать против него законы или же попросту закроют на него глаза; и все же некое зло заставило древних индейцев оставить привычный мир, в котором они жили и бежать из него, бежать без оглядки.

Что это было за зло, от которого им пришлось бежать? Что было в нем такого пугающего, ужасного, что они решились разом бросить все?

И какое зло некоторые из них оказались готовыми принять, возвратившись обратно?

Этот вопрос он должен задать Каваси.

Майк Раглан поднялсся на ноги. Он подбросил веток в костер и снова вгляделся в темноту.

Почему он не может уснуть? Что затаилось там в темноте, скрываясь под покровом ночи? Почему оно не подходит ближе, не нападает на него? Материально ли зло по ту сторону занавеса, на той Обратной Стороне? Можно ли ожидать нападения с его стороны, способно ли оно на такое? Или это нечто неуловимое?

Он посмотрел на Каваси. Она крепко спала. Он подошел к ней, не переставая оглядываться по сторонам. Позади нее была древняя стена, кладка которой сохранила свою прочность.

Майк опустился рядом с девушкой и взглянул на часы. Время едва перевалило за полночь, а он отчего-то думал, что уже скоро утро.

Языки пламени танцевали по поленьям, отбрасывая по сторонам причудливые тени. Рукоятка магнума холодила ладонь. Майк поправил кобуру, чтобы в случае чего можно было быстро выхватить пистолет.

Шеф настороженно поднял голову. Майк проследил за взглядом пса, уставившегося куда-то в темноту и начал осторожно подниматься.

Но тут он почувствовал, как кто-то слегка тронул его за руку.

- Не надо! - это была Каваси. - Не выходи туда! Не сейчас! Чтобы ни случилось, не ходи!

12

Он замер в нерешительности. Это уже начинало раздражать. Что там было такое, чтобы его так бояться?

- Они пришли на огонь, - прошептала Каваси. - Они видят огонь.

Наступившее молчание продлилось несколько минут. Раглан, прислушивался, проводя языком по пересохшим губам. Он не представлял себе, кто такие эти "они", но именно теперь он вспомнил о тех существах, что откликнулись на вспышку яркого света или огня, вспыхнувшего на вершине горы. Неужто те же самые?

Он слышал тихий шорох, какую-то возню, потом снова наступила тишина. Может быть стоит потушить костер? Но тогда ему пришлось бы обнаружить себя, к тому же у него не было никакого желания оказаться здесь в кромешной темноте.

Он пошевелился, и снова Каваси тронула его за руку.

- Они не должны видеть тебя, - прошептала она. - Сиди тихо, и они сами уйдут, когда огонь догорит.

Майку очень хотелось, чтобы поскорее наступило утро, от которого они были отделены еще несколькими часами темноты. Ему было куда более по душе разбираться со всеми трудностями при свете дня. Виденные им существа были человекообразными, и к тому же ему не хотелось никого убивать. В любом случае, убийство могло стать поводом к множеству вопросов и причиной еще больших неприятностей. Если будет начато расследование, а в том, что оно начнется, можно было не сомневаться, то каким образом сможет он объяснить эту ситуацию? Кто поверит в это?

Они сидели, затаившись в темноте, в стороне от костра и ждали. Каваси была рядом, и он чувствовал теплоту ее рук. Она, по крайней мере, была вполне реальна. Была ли? Что теперь можно считать реальным?

Костер почти догорел, превратившись в груду красных мерцающих угольков, из под которых выбивалось несколько тоненьких язычков угасающего пламени. У Майка онемела нога, и тогда он осторожно несколько изменил положение, пытаясь разглядеть, что происходит в темноте, позади костра. Отсюда ему был виден темный гребень скал и бездонное небо, усеянное звездами, похожими на рассыпанные бусинки четок.

Никаких теней, никакого движения.

- Я думаю, они уже ушли, - прошептал Майк.

- Подожди! - снова удержала его Каваси, схватив за руку.

Он начал медленно расслабляться. Утомившись от долгого ожидания, он чувствовал, как веки тяжелеют начинают опускаться. Сделав над собой некоторое усилие, Майк открыл глаза и замотал головой, гоня подступающий сон прочь от себя. Ему нужно немного отдохнуть. Ведь с тех пор, как он приехал сюда, отдохнуть как следует ему так и не удалось, потому что в самую первую ночь в мотеле сон его был нарушен.

Он привалился спиной к койке, подложив под голову скатанную валиком постель. Глаза его закрылись сами собой.

Его разбудили чьи-то шаги. Было уже светло. Он начал было подниматься, но тут же замер от неожиданности.

Каваси исчезла!

Но куда? Он быстро вскочил на ноги и замер. Галлафер стоял у порога хижины и глядел на него.

Майк Раглан огляделся вокруг. Каваси бесследно исчезла - по крайней мере в хижине ее не было. Он снова оглядел развалины, а затем переступил порог и вышел на улицу.

Галлафер внимательно смотрел на него.

- Что случилось? В чем дело?

- Она пропала. Каваси пропала.

Он бросил взгляд вдоль горы. Солнечный свет ложился на вершины далеких скал, а гора Навахо, казалось, пылала в огненных лучах восходящего солнца. Ослепительное солнце освещало скалы близ Радужного Моста, делая их рыжими, окрашивая в цвет ржавчины.

- То есть как это - "пропала"?

- Она была здесь, рядом со мной, а потом я заснул. Мы с ней ждали, когда догорит костер, - Майк замолчал, понимая, как должно быть, глупо прозвучали его слова. - Было слышно, как будто вон там что-то возится. Она еще сказала, что их привлек огонь.