Правда, видеть меня могли только из двери и одного окна напротив кровати, стоявшей у стены.

Все казалось спокойным. Я напрягал слух при малейшем звуке, но никого не слышал.

Одна рука судорожно сжимала винчестер, но я подумал и вынул из кобуры свой кольт - мне необходимо оружие, с помощью которого я легко буду держать под прицелом всю хижину.

Прошло несколько минут... Ничего.

Кто бы ни скрывался снаружи - если там действительно кто-то был, - он ждал, чтобы я пошевелился.

Поэтому лучше затаиться.

Ужасно глупо - испугался, как девчонка, которую оставили дома одну. Нет оснований предполагать, что кто-то явится по мою душу, - одно разыгравшееся воображение!

Вся неприятность заключалась в том, что я теперь играл роль подсадной утки, и мне это не нравилось.

Ни звука, ни движения.

Мой конь стоял в загоне. Если я и слышал какой-то звук, го, возможно, его издавал конь, но я ничего не слышал.

И я задремал. Как есть - испуганный и обеспокоенный, все же задремал. Вот что может сотворить с человеком слабость.

Из забытья меня вывел какой-то шум. Очень слабый и, может быть, раздавшийся только в моем мозгу. С револьвером в руке я перекатился на локоть и попытался выглянуть в открытую дверь, но не увидел ничего, кроме подсыхающей земли, дальних холмов и угла загона.

Что мне послышалось? Шаг? Нет... Шаг звучит по-другому. Конь задел желоб с водой или что-то еще? Нет.

Очень слабый звук, похожий на "клик". Это могло быть все что угодно. Например, ручка кофейника опустилась на край котелка - ее оставили чуть приподнятой, и теперь она всего лишь стала на свое место, поскольку жар в печи ослаб и металл остыл.

Вполне возможно, но мне что-то не верилось. Я снова улегся и уставился в потолок. Кто-то хотел моей смерти... Проблема никуда не исчезла. Если бы мне удалось предположить - кто, то я смог бы понять - почему и даже предугадать, как он или они собираются меня убить.

Так я и лежал - взвинченный до предела только из-за одной мысли, что снаружи может кто-то быть.

Тот звук... Что же я слышал? И только раз. Я тщательно перебирал в уме знакомые звуки.

Но это был очень слабый звук.

Я по-прежнему не мог расслабиться. Мускулы напряжены, нервы на пределе. Что-то не так... Что-то должно случиться.

Я заставил себя лечь неподвижно и стал уговаривать, что бояться нелепо. Я же видел, что за дверью все спокойно, а мой конь теперь стоял на виду и мирно пощипывал клочья сена, оставшиеся возле загона. Мне необходимо отдохнуть... просто отдохнуть. Я должен успокоиться и расслабиться.

Я повернулся на бок, лицом к стене.

И какое-то мгновение лежал абсолютно неподвижно, словно окаменев.

Потому что, повернувшись лицом к стене, обнаружил, что смотрю прямо в дуло винчестера, просунутого в щель - там, где вытащили замазку. Я уставился на него, не мигая, потом резким рывком слетел с кровати, так, что мое раненое бедро пронзило болью. Я распластался на полу, и в ушах зазвенело от грохота выстрела. Комната наполнилась едким дымом и запахом подпаленных дерева и шерсти. Затем я поднялся на ноги и с револьвером в руке заковылял к двери.

Мой конь поднял голову, насторожил уши и смотрел вправо от меня. Встав за дверной косяк, я навел револьвер и... ничего не увидел.

Чувствуя, как из открывшейся раны течет кровь, я ждал, уцепившись левой рукой за доски и сжимая в правой взведенный револьвер.

Ничего...

Почти теряя сознание от боли, я развернулся и рухнул на стул спиной к стене и уставился на свою кровать.

Кто-то выковырял из щели между бревнами засохшую глину - палкой или лезвием ножа, - а затем просунул через нее ствол. Останься я там, где лежал, мне не миновать смерти - пуля разнесла бы мой череп.

И снова я встал и уставился в окно, но там не на что было смотреть.

Тот первый, легкий звук, который я слышал, скорее всего, издала засохшая глина, упавшая на землю и угодившая о камень или что-то еще.

Вывод напрашивался один: пытавшийся меня убить бывал в этой хижине. Ему точно известно, где расположена кровать и где должна покоиться на подушке моя голова. Он выковырял замазку, заранее зная, где нужно ковырять. И пытался убить именно меня - совершенно определенного человека, не случайного ковбоя, который выследил скотокрада.

Это мог быть кто-то из людей Бэлча или Сэддлера. Потому что мое присутствие среди работников "Стремени" делало их сильнее, а моя смерть здорово бы ослабила.

Проковыляв вдоль стены, я огляделся... ничего и никого. Теперь мне следовало вести себя чрезвычайно осмотрительно. Без мер предосторожности нельзя доверять даже самому себе.

Из хижины нужно выбираться. Это ловушка. Пока я здесь, убийца волен строить какие угодно планы на мой счет, я должен уйти. Но как выбраться отсюда невредимым, если он там, снаружи? А то, что он там, теперь я не сомневался - где-то рядом, ждет подходящего случая.

В моем нынешнем положении быстро двигаться я не мог. А нужно добраться до загона, оседлать коня, открыть ворота и уехать. И в течение всего этого времени я находился бы, как утка в тире, в ожидании выстрела.

Немного погодя я взял подходящий сук из дров, лежавших у очага, и загнал его в дыру в стене. Вздохнув с облегчением, снова лег.

Я устал и чувствовал себя совершенно измотанным. Всю жизнь я был одиночкой, но в тот момент мне отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь пришел. Ну кто-нибудь... кто угодно... Он бы покараулил, пока я сплю, - хотя бы полчаса.

Я напрягал слух при малейшем звуке, но слышал лишь птиц и негромкое фырканье моего коня. Потом закрыл глаза... И тут же в панике открыл: если засну - мне конец.

Перекатившись на бок, сел. Дотянулся до кофейника и кружки, налил себе кофе. Он уже остыл, потому что никто не поддерживал огонь в очаге. Отхлебнув чуть теплый кофе - то, что мне никогда не нравилось, - я опустился на колени и, подложив на угли щепок, раздул огонь.

Неужели не найдется друг, который пришел бы сюда?

Я продолжал прислушиваться, надеясь различить вдали топот приближающегося всадника, но напрасно. Тогда я решил, что пора приготовить что-нибудь поесть. Это отвлечет меня и не даст заснуть. Я снова заставил себя подняться с постели, мои руки дрожали от слабости. Добравшись до шкафчика, достал оловянную тарелку, нож, вилку и ложку.

В накрытом крышкой котелке оставалось немного холодного супа, который Энн приготовила для меня. Я поставил котелок на огонь и стал помешивать суп, пока он грелся. Предусмотрительно не высовывая голову, глянул в окно.

Конечно, больше всего я нуждался в отдыхе, но отдых грозил обернуться смертью.

Если бы я мог передвигаться со своей обычной скоростью и проворством, то выбрался бы наружу и попытался выследить того, кто хотел убить меня, но я ползал как черепаха, к тому же слишком устал и ослаб.

Неожиданно до меня донесся стук копыт. Приближался всадник. С револьвером в руке я осторожно двинулся к двери и впился глазами в пространство за ней. Через какое-то мгновение я его увидел.

Им оказалась Барби-Энн.

Подскакав прямо к двери, она спешилась, вошла в хижину и остановилась, увидев меня с револьвером в руке.

- В чем дело?

- Кто-то стрелял в меня. Совсем недавно. Через щель в стене.

Когда я показал место, она нахмурилась.

- Вы его видели?

- Нет, - ответил я, - но, похоже, это тот же самый, который уже дважды пытался убить меня и попытается еще. Вам лучше уехать отсюда.

- Джо Хинг сказал, что вы ранены. Ложитесь в постель.

- В эту?

- Вы же заткнули дыру, так почему бы и нет? Ему не прострелить стену. Вам необходимо отдохнуть.

- Послушайте, - взмолился я, - не побудете ли вы здесь час-другой? Мне действительно необходимо отдохнуть. Если вы останетесь, то я попробую заснуть.

- Ну конечно останусь. Ложитесь.

Повернувшись ко мне спиной, она вышла за дверь и отвела свою лошадь в загон, к желобу с водой.

Усевшись на край постели, я наблюдал, как она шла. У нее была изящная, правда, слишком худощавая фигура, но держалась она гордо. Меня подмывало спросить насчет Роджера Бэлча, но этого не стоило делать. В конце концов, какое мое дело! Я всего лишь ковбой, работающий на ее отца.

Барби-Энн привязала лошадь к воротам, вернулась в хижину и села.

- Ложитесь, - деловито распорядилась она. - Я не могу слишком долго задерживаться.

Со вздохом облегчения я вытянулся на кровати и почувствовал, как напряжение, сковывавшее мои мускулы, мало-помалу оставляет меня. Тогда я расслабился и утонул в постели, наконец сдавшись полному изнеможению, охватившему мое тело.

Последнее, что запомнил, - Барби-Энн неподвижно сидит у открытой двери и невидящим взглядом смотрит вдаль.

Услышав тихие голоса, я открыл глаза - разговаривали двое. Было прохладно и сумрачно. За столом оказались Денни Рольф и Фуэнтес. Барби-Энн исчезла.

Фуэнтес услышал, как я шевельнулся.

- Ну ты и спишь, - усмехнулся он. - Очень крепко, амиго.

- Где Барби-Энн?

- Уехала, когда мы прибыли. Точнее, когда появился Денни. Я чуть позже. Ну ты и задал храпока! С тех пор как я приехал, уже два часа прошло.

Несколько минут я лежал, приходя в себя, потом сел.

- Есть хочешь? Готово тушеное мясо... очень вкусное... и маисовые лепешки. Ты любишь маисовые лепешки?

- А то нет! Месяцами питался ими - когда жил в Мексике.

- А я нет, - вмешался Денни. - Я бы предпочел горячих сухарей!

Фуэнтес махнул в сторону очага:

- Давай. Сделай их.

Денни ухмыльнулся:

- Обойдусь лепешками. - Он посмотрел на меня. - Барби-Энн рассказала, что в тебя стреляли?

Показав сук, которым заделал щель, я сообщил им о том, что произошло. Фуэнтес выслушал, но ничего не сказал.

- Я не поеду с тобой! - заявил Денни. - Он может выстрелить не в того.

- Много коров отыскали?

- Сегодня собрали шестнадцать голов, в основном старых. Есть одна телка-двухлетка, почти той же масти, что и Старый Бриндл.

- Вы его видели?

- Он где-то рядом. В долине нам попались его следы. По-моему, днем он отлеживается в кустах, а пасется в основном по ночам.

Мы поговорили о лошадях, о скоте и о состоянии пастбищ; о женщинах и картах; о том, как метать лассо; о знакомых ковбоях; о коварных быках и упрямых коровах. В конце концов я снова заснул, преследуемый в моем бесконечном сне каким-то безликим существом - не мужчиной и не женщиной, которое хотело убить меня.

Внезапно я очнулся в холодном поту. Денни и Фуэнтес спали. Ночь выдалась погожая, и они оставили дверь открытой.

В углу загона шевельнулась лошадь. Я уже хотел повернуться на бок, как вдруг меня окатило словно ледяным потоком. Это не лошадь!

Резко рванувшись, я упал с кровати на пол. И второй раз за эти сутки пуля вонзилась в постель, на которой я только что спал.

Фуэнтес вскочил с револьвером в руке. Рольф перекатился к стене и шарил в темноте в поисках оружия. Я опять распластался на полу, бок ужасно болел, а ушибленный локоть чуть не заставил меня выругаться, но я сдержался. Это был тот случай, когда единственное проклятье могло стоить человеку жизни.

Все стихло, потом где-то на равнине раздался удаляющийся топот копыт, и снова стало тихо.

- На твоем месте я бы убрался отсюда, - заключил Денни.

- Наверное, он прав, - согласился Фуэнтес. - Может, они выживают тебя. Или всех нас - начиная с тебя.

Чиркнув спичкой, он зажег лампу и накрыл ее колпаком. Я указал на скатанное одеяло, служившее мне вместо подушки. В нем образовалась аккуратная дырка от пули, безукоризненно круглая - если не считать подпаленных краев.

- Он не хочет, чтобы я убирался, он хочет, чтобы я умер.

Глава 13

Утром я взгромоздился на своего коня, и мы шагом отправились в путь. Спустившись со склона, мы быстро достигли раскинувшегося под палящим солнцем ранчо. Со мной вместе ехали Фуэнтес и Денни, потому что втроем легче держать под наблюдением местность, чем одному.

Когда мы добрались до барака, я уже чертовски устал.

На крыльцо вышла Барби-Энн.

- Привет, ребята! Что случилось?

Денни поднялся к ней и рассказал обо всем, пока Фуэнтес помогал мне дойти до койки.

- Мне кажется, тут тебе будет лучше. - Мексиканец присел на корточки возле двери. - Джо рядом, и Бен Ропер.

- Мне и так уже лучше, - ответил я. - Лихорадка, слава Богу, прошла, и сейчас я чувствую лишь дорожную усталость. Дай мне пару дней, и я снова примусь за работу.

- Так ты останешься?

- Кто-то стрелял в меня. Мне хотелось бы найти его и посмотреть, выстрелит ли он в меня вот так - лицом к лицу. А если уеду сейчас, то никогда этого не узнаю.

Два дня я отдыхал на ранчо. На второй день выбрался на солнце и, когда подошло время обеда, сам пошел в дом, не дожидаясь, что мне принесут еду. Все во мне противилось тому, чтобы лежать в постели, и не терпелось снова сесть в седло. Кроме того, я много думал и у меня появились кое-какие идеи.

В доме хлопотала Барби-Энн. Когда я уселся за стол, она вышла из кухни.

- Только собиралась посмотреть, как вы себя чувствуете.

- Я чувствую себя слишком хорошо, чтобы вы все время ухаживали за мной.

Она принесла кофейник и две кружки, потом вышла за остальным. Барби-Энн все еще возилась на кухне, когда послышались чьи-то шаги. Я отстегнул ремешок с кобуры своего шестизарядника. Скорее всего, это Розитер, но после того, как в человека стреляли несколько раз, он становится нервным.

Внезапно Розитер появился в дверях и резко остановился.

- Барби? Барби-Энн? Ты здесь?

- Это я! Майло Тэлон.

- Да ну? - Он протянул руку, нащупывая стул. Вскочив, я подвел его к столу и усадил рядом с собой. - Тэлон? Так у тебя возникли проблемы?

- В меня стреляли - если ты это имеешь в виду.

- Кто? Кто стрелял? Парни из банды Бэлча?