Я перевернул шляпу. Тулья с левой стороны оказалась прошита пулей. Она прошла близко... очень, очень близко!

Как можно короче я описал то, что произошло днем и прошлой ночью: как выслеживал скот, как обнаружил молодняк и повернул со следа обратно.

Фуэнтес жевал потухшую сигару и слушал. Под конец он спросил:

- С какого, ты говоришь, расстояния? Я имею в виду, как далеко он находился от тебя, когда стрелял?

Я не думал об этом, однако, припомнив особенности местности и имевшиеся там укрытия, решил, что не менее чем с трехсот ярдов.

- Вот тебе мой совет, амиго, не надевай эту рубашку, еще долго не надевай. Ты ехал на одной из лошадей "Стремени", поэтому мы отпустим ее. С трехсот ярдов он мог не узнать тебя. Он мог даже не знать тебя. Посему больше не садись на эту лошадь и не носи эту рубашку. У тебя есть другие? Если нет, то возьми мою, хотя, боюсь, она тебе будет тесна, очень тесна.

Предложение имело смысл - и весьма серьезный. Никто не может быть более уязвим, чем занятый работой ковбой, гоняющий скот в безлюдных местах, чьи мысли заняты лишь делом... А гонять коров - занятие, требующее внимательности. Когда заарканенный бык со всего маха дергает конец лассо, а ваши пальцы попадают под веревку, то их становится на пару меньше. Быстрый оборот веревки вокруг рога в неподходящий момент и... Я знал не мало ковбоев, потерявших пальцы.

Конечно, вполне возможно, что тот, кто стрелял, знал, в кого стреляет. Коли так, то от всех мер предосторожности мало пользы. А если нет, то мы сбили бы его с толку. Не мог же я потребовать хорошего стрелка, чтобы он прикрывал меня, пока я буду заниматься своим делом.

Задолго до рассвета мы уже сидели в седлах и гонялись по сильно пересеченной местности за группой больших старых быков, проворных как черти, пока не загнали их в кустарник, но пока мы продирались сквозь эти кущи, их и след простыл.

Вскоре после восхода поднялся ветер, засыпавший песком глаза. Скот забрался в густые заросли, и нам пришлось потратить ужас сколько сил, выгоняя его оттуда. Долгий, изнурительный день кончился тем, что мы заполучили несколько голов семи-восьмилеток, настроенных не более дружелюбно, чем бенгальские тигры. Если подойти слишком близко к загону, то, подкравшись из-за ограды, они могли поддеть вас на рога.

- Сегодня видел Старого Бриндла, - сообщил Фуэнтес, когда мы вели наших лошадей к хижине. - Я надеялся, что он уже сдох.

- Старый Бриндл?

- Si... здоровенный, амиго, не меньше восемнадцати сотен фунтов. Ему где-то лет девять, а рога острее ножа... и длинные... вот такие. - Он показал руками. - В прошлом году это чудовище убило мою лошадь, а меня самого загнало на дерево и еще долго после заката держало там. А потом, когда я слез, бык двинулся за мной по следу... Очень коварный, амиго... Будь повнимательней! Очень коварный! Кажется, он кого-то убил.

- Из "Стремени"?

- Из "Шпоры". А меня он просто ненавидит... Да и всех людей. Так что осторожней, амиго. Такой убьет. Будет охотиться за тобой. Он похож на разъяренного бизона, и к тому же очень коварного, амиго. Он рожден, чтобы ненавидеть и убивать.

Я уже встречал подобных. Может, не таких злых, как этот, однако лонгхорны были когда-то дикими животными, выросшими в чащобах и безлюдных местах, говорят, они не боялись ничего на свете. Те, кто видел только домашний скот, такого просто не могут представить... Бенгальский тигр и домашняя кошка - лучше сравнения не подобрать.

Поев, мы рухнули на койки и заснули мертвым сном, потому что наши мышцы отяжелели от усталости, а до утра оставалось всего несколько часов.

Будто нам и без того не хватало неприятностей - с теми, кто ворует наш скот, с таинственной девушкой, о которой мы ничего не знали - откуда она, с кем живет, а теперь еще этот... бык-убийца.

Глава 10

К хижине подъехал Бен Ропер, который привел к нам в загон шесть сменных лошадей.

- Подумал, что они могут вам понадобиться, - пояснил он. - Как насчет кофе?

Фуэнтес оторвался от починки риаты, веревки, которой связывают цугом лошадей, и посмотрел на Бена.

- Нашлись еще коровы?

- Похоже, молодняк ушел отсюда, - ответил Бен.

Я рассказал ему о своей находке. Бен нахмурился, наливая кофе в кружку.

- Говоришь, на юго-восток? Это дикая страна. Страна кайова.

Потом осмотрел мою шляпу.

- Это не кайова, - пояснил он. - Индеец так просто не отстал бы. И они редко ходят в одиночку.

- Я видел следы подкованных лошадей.

- Значит, белый, - решил Бен, - который не хочет, чтобы его заметили.

- Бриндл объявился, - вмешался Тони.

- Оставь его в покое. Джо велел передать тебе это на тот случай, если Бриндл появится. Он не стоит загубленной лошади или искалеченной ноги.

- Мне хотелось бы заарканить его, - заявил я. - Будет что привязывать.

- Ты с ним не связывайся. Это все равно что заарканить гризли.

- Мы проделывали такое в Калифорнии, - улыбнулся Фуэнтес. - Впятером или вшестером. Затягивали на гризли два-три лассо, привязывали к дереву и натравливали на него быка. Только клочья летели.

- Не связывайся с Бриндлом. - Бен поднялся и посмотрел на меня. Собираешься выследить угнанный молодняк?

- Когда будет время. У меня такое чувство, что его угнали недалеко, да и сам вор где-то поблизости.

- Бэлч?

Я пожал плечами.

- Мне известно лишь то, что с ним трудно поладить и что он, похоже, намеревается заграбастать все пастбища.

- Ну ладно, пора возвращаться. - Бен Ропер решительно поднялся. - Мы сгоняем скот, но в основном, как ты заметил, старых животных.

Он направился в сторону ранчо, а мы с Фуэнтесом вскарабкались в седла и оба прихватили с собой винчестеры - даже если индейцы кайова лишь изредка встречаются на пути, все равно на этот случай лучше иметь при себе оружие.

Мы ехали точно на юг, на широкую равнину с разбросанными по ней купами меските вперемежку с кошачьим когтем и опунциями, которые делали их непролазными. И там обнаружили несколько голов совершенно одичавшего скота.

- Их отогнали сюда, когда охотились за телятами, - заметил Тони.

Несколько раз мы натыкались на следы... следы молодых коров, а также лошадиных подков. Собрав с десяток голов, погнали скот в сторону ранчо, по дороге еще несколько животных присоединились к стаду по собственной воле. Я свернул к скалам посмотреть, не спрятался ли скот в проломах у подножия утеса, и неожиданно очутился внутри небольшой лощины, закрытой от ветра с трех сторон стенами утеса, а с четвертой частично загороженной зарослями меските. Это было живописное, уютное местечко, и, как обычно случается с подобными местечками, кто-то уже успел подумать об этом.

Там струился небольшой ручей, возле которого я увидел старое кострище. Когда я заметил его, то натянул поводья и остановил лошадь, не желая оставлять еще больше следов. С седла мне была видна поленница, оставленная кем-то под навесом, образованным скалой, где дрова не намочил бы дождь. Значит, тот, кто бывал здесь, намеревался вернуться,

- Чувствуй себя как дома, - усмехнулся Фуэнтес.

Мы двинулись дальше. Я выгнал из кустарника старого быка и парочку коров, на редкость хорошо откормленных. Когда уже начало темнеть, мы загнали скот в загон и подъехали к хижине.

Внутри горел свет, а возле хижины стояла привязанная лошадь под седлом.

Фуэнтес посмотрел на клеймо. Бэлч и Сэддлер. Мы спешились.

- Пойду посмотрю, что у нас за гости, - предупредил я, - а ты оставайся и позаботься о моем коне.

- Будь осторожен.

В комнате сидел Ингерман. Он уже разжег огонь и заварил свежий кофе. Его глаза смотрели на меня из-под светлых бровей, еще сильнее выгоревших на солнце. Старая серая шляпа была сдвинута на затылок, в руке он держал кружку.

- Однако ты припозднился, - заметил он. - Наверное, у тебя глаза стали кошачьими, чтобы видеть в потемках.

- У нас мало людей, - ответил я. - Всем приходится много работать.

Он отхлебнул глоток.

- Лучше налей-ка себе. Я приготовил хороший кофе.

Взяв с полки кружку, я наполнил ее. С мрачной иронией он наблюдал за мной.

- Майло Тэлон... - Ингерман покачал головой. - Понадобилось некоторое время, чтобы вычислить тебя.

Я попробовал кофе.

- Неплохой. Не хочешь поработать поваром? Мы не можем много платить, но компания - что надо.

- Ты прославился на Тропе, - глядя в кружку, продолжал бандит. - Там мне сказали, что ты очень ловок.

- Только когда это необходимо, - ответил я. - Я не ищу неприятностей.

- Однако ты приструнил некоторых парней, которые их искали. - Ингерман сделал еще глоток. - Ты уверен, что не хочешь работать на нас? - Он посмотрел на меня тяжелым, оценивающим взглядом. - Может, тебе не известно, что кое-кто из ребят уже подыскивает веревку для работников "Стремени".

- Давно ею не пользовались, - небрежно сказал я. - А что их не устраивает?

- Пропадают коровы... слишком много пропадает коров.

Появившийся в дверях Фуэнтес посмотрел сначала на Ингермана, потом на меня.

- Он приготовил хороший кофе, - сказал я. - Налей себе. Пропадает скот. - Я вернулся к разговору. - В основном молодняк.

Ингерман кивнул:

- Кто-то хочет разбогатеть через три-четыре года. Бэлч подозревает Розитера.

- Ошибается, - возразил я. - У нас тоже пропадает скот. По-моему, в этих местах не осталось животных моложе трех лет. Зачем ты приехал, Ингерман?

- Во-первых, потому, что не забыл тебя. Хочу, чтобы ты был с нами. - Он усмехнулся. - Я убил бы тебя, если бы должен был это сделать, но ты слишком ловок и, возможно, успел бы нашпиговать меня свинцом, а мне этого не хочется. Мы заплатим тебе больше, чем ты получаешь здесь, и дадим лучших коней. - Тыльной стороной ладони он вытер рот. - И ты окажешься с нужной стороны, когда придет время вешать.

- А как насчет Фуэнтеса?

- Роджер Бэлч не нанимает мексиканцев. Сам я никогда против них ничего не имел.

- Забудь это. Я работаю на "Стремя". Можешь передать Бэлчу, что ему следует переговорить со мной, прежде чем размахивать петлей. Если начнется пальба и вешанье, то мы первыми доберемся до Бэлча и Сэддлера, но нет никакой необходимости в пальбе. Тут что-то неладное происходит, но мы ни при чем, и я знаю, что этого не делаете и вы.

- Тогда кто?

Я пожал плечами:

- Кто-то еще.

Ингерман допил свой кофе.

- Ладно, тебя предупредили. - Потом добавил: - Будь осторожней. Джори Бентону не терпится содрать с тебя шкуру.

- Его нож слишком короток для такого дела, - отрезал я. - Если он еще раз скажет такое, посоветуй ему отправиться в Ларедо.

- В Ларедо? Ты там хоронишь своих покойников?

- Нет, туда я советую отправиться тем, кого мне не хочется хоронить. Чудесный город, ему бы там понравилось.

Когда Ингерман уехал, Фуэнтес положил нарезанный бекон на сковородку и спросил:

- И что ты думаешь, амиго?

- Я думаю, что кто-то крадет их коров, кто-то ворует наших коров и этот кто-то мечтает, чтобы мы поубивали друг друга. Я думаю, что кто-то желает завладеть обоими хозяйствами и всем пастбищем целиком. А между тем собирает стадо для собственного ранчо, чтобы, когда стрельба закончится, у него уже имелся скот.

На следующий день Фуэнтес уехал один, чтобы прочесать небольшую долину к северу от нас. Ветер стих, и я, приняв холодную ванну в бочке с водой, побрился и оделся, все время пребывая в состоянии задумчивости. И все потому, что постоянно возвращался то к обнаруженным следам, то к загадке, оставленной Лизой.

Кто она? Где живет и с кем? Я не влюбился в нее, но вопросы, возникавшие в связи с ней, терзали мой мозг. Возможно, я больше походил на Барнабаса, чем предполагал. Он был самым образованным в семье, но у нас с ним имелось много общего.

Воспоминание о брате привело меня к размышлению о том, кто я такой и куда меня несет. Барнабас, казалось, про себя все знал наперед. Он отправился за образованием в Европу, какое-то время жил у наших родственников во Франции. Мне же вполне хватало дикой страны и безлюдных троп, но я не переставал задаваться вопросом: достаточно ли мне этого?

Чтобы стать хорошим ковбоем, от человека требовалось черт знает сколько всего. Это также требовало самого человека, а я родился слишком неугомонным, чтобы останавливаться на чем-то одном. Я не был таким хорошим ковбоем, как Фуэнтес или Бен Ропер. Они инстинктивно знали то, чему мне никогда не научиться. И только недюжинная сила, выносливость и умение разбираться в животных говорили в мою пользу. А самое главное - желание добраться до здешних мест и работать.

Возможно, все случилось из-за того, что там, в Колорадо, нам принадлежали Пустоши... и хозяйство с клеймом "МТ" имело больше скота, воды и лучшей травы, чем любое другое хозяйство.

Мой дом стоял в удивительном краю, который мне нравился. Но две недели пути отделяли меня от родной земли, и поэтому я мыслил теперь по-другому.

Розитер знал, кто я такой, знала и Лиза, кем бы она ни была, но я не хотел, чтобы об этом проведал кто-нибудь еще. Генри Розитер не станет распространяться на мой счет, и я почему-то думал, что Лиза - тоже.

Просто на всякий случай - а вдруг повезет - я оседлал сивого, привязал его к жердям загона и, взяв винтовку, поднялся на самый высокий холм в округе.

Человек может изъездить местность вдоль и поперек и ничего не распознать по-настоящему, пока не взберется на возвышенность и не получит наглядную картину всего, что на ней расположено. Всегда найдутся какие-нибудь участки, которые ловко вводят его в заблуждение о своем расположении по отношению к другим. Я обратил на это внимание еще в юности, в Пустошах. Помню, как удивился, когда впервые увидел точную карту нашего ранчо.

Но сейчас я высматривал скот. Если бы мне удалось обнаружить хоть несколько голов, то не пришлось бы столько ездить. Ведь я уже прочесал слишком много пустых участков, чтобы только удостовериться, что там никого нет. Кроме того, мне надо было кое-что обдумать.