Луис ЛАМУР
Человек с разрушенных холмов
Вестерн
Арту Якобцу, с благодарностью...
Глава 1
Там, где ветер прошелся по траве, я уловил принесенный им запах костра.
Знак приветствия в дикой стране... или начало неприятностей.
Я уже два дня обходился без кофе и один день без пищи, привязанная к луке седла походная сумка была пуста. И я устал разговаривать с моим конем, который в ответ лишь прял ушами.
Взобравшись на гребень скалы, я осмотрел раскинувшуюся внизу бескрайнюю равнину, покатые холмы, изрезанные пересохшими руслами, и разбросанные то тут, то там купы меските, растущих в лощине у ручья.
В таких местах меските почти всегда указывают на близость воды; их бобы едят только дикие мустанги, и, если их что-нибудь не потревожит, они редко отходят дальше чем на три мили от источника. Кусты меските растут в основном там, где есть конский навоз. И теперь внизу на равнине они выглядели такими необыкновенно зелеными.
Клубящийся дым тянулся призрачным пальцем в небо, и я двинулся вдоль края в поисках спуска. Отвесная скала достигала не меньше пятидесяти футов в высоту, а затем шла поросшая травой крутая осыпь. Однако в таких обрывах всегда где-нибудь да найдется расселина, и я скоро обнаружил место, по которому стекала вода и спускались дикие животные.
Тут было круто, но мой мустанг до четырехлетнего возраста бегал на воле, поэтому спуск оказался для него чем-то вроде урока в воскресной школе. Приседая на задние ноги, он съехал вниз, и мы благополучно спустились к подножию в облаке собственной пыли.
Вокруг костра сидели трое мужчин; пахло кофе и жареным беконом. Со стороны их лагерь казался совсем неприметным. Под расколотым молнией хлопковым деревом стояли три верховых бронка - объезженных мустанга и одна вьючная лошадь.
- Привет, - сказал я. - Парни, гостей принимаете или это закрытое собрание?
Все трое уставились на меня, но потом один из них, с лошадиной челюстью, обвислыми усами и носом, который не соответствовал всему остальному, проявил гостеприимство:
- Добро пожаловать, мистер. Присаживайтесь и обогрейтесь.
Рядом с ним сидели худой юноша, с болезненным цветом лица, и крепко сбитый, сильный мужчина, под рубашкой которого угадывались мускулы.
Лошади выглядели отличными, хорошо откормленными. Они носили клеймо с изображением шпоры. Пара кожаных чапс [Чапсы - фартук-штаны из кожи или плотной ткани, закрывающий спереди брюки ковбоя, а сзади завязывающийся на тесемках.] лежала на камне неподалеку от костра, рядом с винчестером.
- Странствуете? - спросил юноша с болезненным цветом лица.
- Ищу работу. Иду на восток, в надежде пристать к первому же скотоводческому хозяйству, где требуются работники.
- Мы из "Стремени", - пояснил тот, что постарше. - Вам нужно повидать нашего хозяина. Ему наверняка нужны работники, которые не боятся работы в наших суровых краях. Мы направляемся на клеймение и только что купили стадо со "Шпорой".
Спешившись, я снял портупею. В ручье воды хватало лишь для того, чтобы камни оставались влажными. Моему коню не потребовалось приглашения. Он сразу же подошел к ручью и зарылся ноздрями в самом глубоком месте.
- Вы видели скот на западе? - спросил вислоусый.
- Кое-где. Попадались и со "Стременем", и с "Соединенными HF", с "В в кружке"... Все довольно далеко разбросаны друг от друга по плоскогорью.
- Я Хинг, - назвался вислоусый. - Джо Хинг. Этот длинноногий увалень с соломенными волосами - Денни Рольф. А наш силач - Бен Ропер.
- С парнишкой у нас полный порядок. Вот только надо присматривать, чтобы ему не натерло за ушами, да не сбил бы себе копыта.
Рольф усмехнулся:
- Не давайте ему себя дурачить, мистер. Этого старого хрыча зовут Джосия... а не Джо. Он у нас вроде патриарха из Святого Писания.
Я привел своего коня обратно на траву и привязал к колышку. Мои внутренности переворачивало от запаха жареного мяса. Это были ковбои, выглядевшие и одетые как пастухи, и я чувствовал, что им интересно, кто я такой.
У меня на седле висело лассо, я был одет в выгоревшую на солнце голубую рубашку армейского покроя и шляпу с широкими полями - почти новую, если бы не дырка от пули. К тому же на мне висел украшенный бахромой патронташ и шестизарядный револьвер - точно такой же, как у них, только пристегнутый.
- Меня зовут Майло Тэлон, - сообщил я, но это не произвело на них особого впечатления.
- Садитесь, - пригласил Хинг, - мы тут собрались слегка закусить. Немного сухарей и бекон.
- Размочите в воде чепрак, - сказал я, - и я его съем.
- Начните с его. - Бен Ропер показал на Рольфа. - Он достаточно поездил в нем на воле, чтобы обеспечить вас наваром.
- Да я!..
- К вам гости, - заметил я, - пять человек с оружием в руках.
Внезапно Ропер вскочил, и мне показалось, что его скулы побелели. Он перекатил в зубах спичку, и стало видно, как напряглись мышцы его лица. Вытерев руки о штаны, он опустил их вниз. Парень тоже встал и подошел к Роперу, а тот, что постарше, так и остался сидеть, не выпуская вилку из левой руки и наблюдая, как всадники приближаются.
- Бэлч и Сэддлер, - спокойно произнес Хинг. - Наши стада не пасутся рядом. Вам лучше отойти в сторону, Тэлон.
- Я ем у вашего огня, - ответил я, - и останусь там, где сижу.
Они подъехали; пятеро очень крепких мужчин - если судить по внешнему виду, - хорошо экипированных и вооруженных.
Хинг смотрел на них сквозь огонь.
- Присаживайся и обогрейся, Бэлч, - предложил он.
Тот не обратил на него никакого внимания. Это был крупный мужчина, костистый и крепкий, с худым лицом и высокими скулами. Он смотрел прямо на меня.
- Я тебя не знаю.
- Это точно, - согласился я.
Лицо Бэлча вспыхнуло. Передо мной стоял человек с резким и вспыльчивым характером.
- Мы здесь не любим чужаков, - решительно заявил он.
- Я легко завожу знакомства, - улыбнулся я.
- Не трать понапрасну время. Убирайся поскорей.
Бэлч оказался большим грубияном. А Сэддлер - должно быть, тот, второй, круглолицый, с маленькими глазками и квадратными плечами. Человек рядом с ним мне кого-то напоминал. Кого? Кажется, я видел его раньше.
- Никогда не трачу времени даром, - ответил я. - Надеюсь найти работу в "Стремени".
Бэлч уставился на меня, и несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, однако он отвел взгляд первым, отчего страшно разозлился.
- Ты будешь настоящим дураком, если поступишь к ним, - отрезал он.
- В свое время я понаделал немало всяких глупостей, - развел я руками, - но меня ни разу не загоняли в угол.
Бэлч, переключивший было свое внимание на Хинга, снова повернул голову ко мне.
- Что ты имеешь в виду?
- Понимай как хочешь, - произнес я спокойно, чувствуя, что Бэлч начинает мне не нравиться.
Ему это тоже не понравилось, так же как и я сам, однако он не знал, что от меня можно ожидать. Но, грубый и заносчивый, Бэлч оказался не дурак.
- Я обдумаю твои слова, и тогда ты получишь ответ.
- Когда угодно, - кивнул я.
Он повернулся ко мне спиной.
- Хинг, ты, черт побери, забрался слишком далеко на запад. Убирайся отсюда к рассвету и не вздумай останавливаться по эту сторону перевала Алколи.
- У нас тут стада со "Шпорой", - ответил Хинг. - Мы будем собирать их.
- Черта с два! У вас тут нет скота! Совсем нет!
- Мне попадались на плато стада со "Шпорой", - вмешался я.
Бэлч снова повернулся ко мне, однако еще до того, как он смог что-нибудь произнести, Бен Ропер заметил:
- Он видел также "Соединенные HF", майор тоже захочет узнать о них. Он захочет узнать обо всех.
Бэлч развернул лошадь.
- К рассвету убирайтесь отсюда. Я не потерплю на своем ранчо работников из "Стремени".
- Это распространяется и на майора? - спросил Ропер.
Лицо Бэлча вспыхнуло от гнева, и на какое-то мгновение я решил, что он собирается повернуть назад, однако все же двинулся вперед, а мы стояли и смотрели, как всадники удаляются. Потом снова сели.
- Вы нажили себе врага, - заметил Хинг.
- Не я один. Вы сами, ребята, неплохо постарались на сей счет.
Хинг усмехнулся.
- Бен, когда ты упомянул о майоре, я думал, что у него кишки лопнут.
- А кто такой - майор? - спросил я.
- Майор Тимберли. Он служил офицером в кавалерии конфедератов во время Гражданской войны. Его скот пасется восточнее этих мест, и он не обращает внимание на чьи-либо дурацкие выходки.
- Он честный человек, - добавил Хинг, - благородный... вот что меня беспокоит. Бэлч и Сэддлер не имеют ни малейшего представления о благородстве.
- Сэддлер - это тот толстый?
- Он кажется толстым, но тверд, как резина, и к тому же коварен. Бэлч берет голосом и мускулами, Сэддлер - умом и коварством. Три или четыре года назад они появились в здешних краях с несколькими головами паршивого скота. Купили ферму у человека, который не хотел продавать ее, а потом оба обосновались у небольших водоемов на некотором расстоянии друг от друга и стали вытеснять с пастбищ пасущийся там скот... Насели на погонщиков "Стремени", а также на стада других хозяйств.
- Вроде "Шпоры"? - предположил я.
Все разом посмотрели на меня.
- Вроде "Шпоры", да... насели на него, пока хозяин не продал свое тавро "Стремени" и не покинул эти края.
- А майор?
- Они его не трогают. Остерегаются. Если насядут на него, он насядет в ответ... и очень сильно. Работники майора никого не боятся, не то что остальные. С ним с полдюжины его старых кавалеристов-конфедератов. Пасут его скот.
- А как насчет "Стремени"?
Хинг взглянул на Ропера.
- Ну... пока мы придерживались своего рода политики невмешательства, избегали осложнений. Как сейчас. Но наступает время клеймить скот, и мы приезжаем сюда за своими коровами, телятами...
Мы закончили есть. Бекон оказался замечательным, кофе еще лучше. Я съел четыре булочки, размочив их в свином жиру, а после пятой чашки кофе почувствовал себя просто великолепно. Я не переставал думать о том, третьем. Остальные были ковбоями, но третий... Я откуда-то его знал.
Последние три года мне часто приходилось разъезжать по разбойничьим тропам. Не то чтобы я сам оказался вне закона. Просто мне нравились горные хребты этой страны, а большинство хозяйств, где я работал с тех пор, как покинул родное ранчо, находились по соседству с разбойничьими тропами. Я никогда и ни в чем не нарушал закон и не имел с его стороны никаких претензий, однако подозревал, что некоторые из тех, кто были не в ладу с ним, считали, что я разыскивал ворованный скот, а многие принимали меня за своего рода однорукого бандита. А я всего лишь любил эту дикую, невозделанную страну... ее просторы и возвышенности.
Мой брат Барнабас - его назвали так в честь первого из нашего рода, прибывшего из Англии, - ходил в школу, а затем отправился за океан, чтобы учиться в Англии и во Франции. Пока он изучал Руссо, Вольтера и Спинозу, я вгрызался зубами в свое образование на бизоньих равнинах. Пока он ухаживал за девушками на старинном бульваре Мише, я отлавливал бронков на Кимарроне. Он пошел своим путем, а я - своим, но от этого мы любили друг друга ничуть не меньше.
Может, во мне жило что-то дикое? Я любил ветер, гуляющий в высоких цветущих травах, и запах костра где-нибудь в расселине скалы. Во мне жила тяга к далеким равнинам, и с самого первого дня, когда я смог удержаться на бронке, меня не оставляла страсть к путешествиям.
Мама сколько могла удерживала меня при себе, но когда заметила, что я задыхаюсь на месте, безмолвно достала из оружейной стойки винчестер и вручила мне. Затем взяла шестиразрядный револьвер, кобуру, ремень и все остальное снаряжение и тоже отдала мне.
- Поезжай, мальчик. Я знаю, что тяга к странствиям точит тебя изнутри. Поезжай так далеко, как тебе вздумается, если будешь вынужден - стреляй, но никому не лги и никогда не подавай повода усомниться в твоем слове. Несчастны те, кто не имеют чести, поэтому перед тем, как что-нибудь совершить, подумай, как ты будешь вспоминать об этом в старости. Не делай ничего, за что тебе будет стыдно. - Проводив до дверей, она окликнула меня, когда я стал седлать свою старую чалую кобылу. - Ни один из моих сыновей не отправится в путь на такой старой лошади. Возьми каурого... он не чистых кровей, но будет идти, пока не рухнет. Возьми каурого, мой мальчик, и в добрый путь. Возвращайся, когда решишь, что пора. А я буду здесь. Годы могут избороздить морщинами мое лицо, как кору дуба, но они бессильны сделать то же самое с моим духом. Поезжай, мой мальчик, но помни, что ты настолько же Сэкетт, насколько и Тэлон. Кровь может горячить, но ее зов силен.
Эти слова я помнил до сих пор.
- Мы двинемся домой утром, - сказал Хинг. - С майором тоже поговорим.
- Кто ваш хозяин? Кто управляет в "Стремени"?
Денни Рольф начал было говорить, но запнулся под взглядом Ропера. Ответил Хинг.
- Старик, - сказал он, - и девчонка.
- Она не девчонка, - возразил Денни, - она постарше меня.
- Девчонка, - добавил Ропер, - почти ребенок, а старик - слепой.
Я выругался.
- Вот именно, - согласился Ропер. - Лучше еще подумайте, мистер. Вы не так замешаны во все, как мы. Так что поезжайте с чистой совестью.
- Если только можно оставить позади себя такую парочку, как Бэлч и Сэддлер, и иметь при том чистую совесть. Нет, я отведал вашей соли и выступлю на стороне "Стремени", если они только возьмут меня.
- Что ты хотел сказать? - спросил Денни. - Насчет соли?
- У некоторых народов считается, что если ты отведал чей-то хлеб и соль, то это возлагает на тебя долг... или что-то вроде этого, - пояснил Хинг.